Фонарщик не спит

Слово не очень точное, а лучшего не нахожу, чтобы описать удовольствие, которое, мнится мне, многим ведомо, но толкового его определения я еще не встречал, и сам не дам.

Медведя Паддингтона я в тот день на одноименном вокзале не увидел, а искать не стал, ибо приехал, чтобы поспеть к некоему событию, которое всего три раза в неделю и застанешь: на канале собирались разводить хитрый мост, известный как The Rolling Bridge. Район вокруг вокзала я знал не очень хорошо, опыт подсказывал, что территория с вокзалами да каналами и так-то чревата неожиданностями, а уж в Лондоне тем более; это в моем верном A to Z рукой подать, а что в действительности символизируют эти закорючки – видно станет уже на месте.

В праздничные дни этот пост вроде и не очень уместен (и картинка, кстати, не в тему, а просто чтоб было), но в остальные дни он оказался бы вообще ни к селу ни к городу. Придется сейчас, потому что этот Гондурас не дает мне покоя много лет, вы же, несомненно, знаете ответ на вопрос: на чем основывается, как формируется и чем питается вера в Деда-Мороза.

Я никуда не уйду.

Потому что нет другого места на земле для тех, кому важно читать, писать и обсуждать тексты. Нету его.

Очень, конечно, соблазнительно — учитывая, как тупо, грубо, бестактно и спесиво введены сомнительные новшества - было бы хлопнуть дверью. Авотхрен. I shall not be moved.

Очевидно, что двести рублей мало для кого окажутся неподъемной суммой, а присобачить сберовский id — дело двух минут. Но так же очевидно и то, что всё это отвратительно, как руки брадобрея. 

Поэтому уходить люди будут из принципа. Я предпочитаю принципу смысл, а он в том, что огонь на маяке должен поддерживаться даже если владельцы маяка — от недалекого ума, из корысти или других соображений — повели курс на его уничтожение.

Когда-нибудь кто-то из нас — я, или эмир, или этот ишак — проплывет по реке, а кто-то посмотрит на это с берега. Я собираюсь оставаться на берегу до тех пор, пока администрация не вознамерится запретить буквы. 

Dixi.

...где-то он старые струны задел,
Тянется их перекличка.

К дню медведя и по заданию kavery про коллекции показываю... ну не коллекцию никакую, не коллекционер я. Коллекция требует системности, вникания в тему, целенаправленного поиска, включения в сообщество, а главное — отбора не по принципу «о, медведь! пусть у нас живет», а в соответствии с высшими смыслами. Представляет ценность, не представляет ценности, коллекционный экземпляр, неколлекционный, и вот выясняется, как в детстве, что какие-нибудь безумно красивые марки с парусниками — пучок за пятачок в «союзпечати» на углу и ценности не представляют. 

Для школьника август был не самым радостным месяцем: черный день календаря - первое сентября - приближался неумолимо. Как ты себя ни убеждай, что целый месяц– это бесконечно долго, у взрослых всего отпуска-то месяц, считай и у тебя каникулы только начались… но хоть в канцелярский не заходи, везде это глумливое «Скоро в школу».

В девяносто каком-то году я впервые оказался в лавке диковин и штуковин. С открытыми рынками уже ознакомился, а теперь в Кэмден Локе забрел в сущую пещеру Али-Бабы: повсюду непонятное, с потолка свисает, на полках громоздится, кучами навалено, и свет такой, что фиг разберешь.
- А можно, - спросил я в темное пространство, - я тут пофотографирую (take a picture)?
- Смотря какую picture, - невозмутимо сообщил выплывший из густой тени старьевщик. – Если фотоаппаратом, то валяйте. А если вы тут намерены расположиться с мольбертом и красками, то даже и не знаю, что скажут покупатели.
Где-то эта фотография есть, и пленка существует, если не скисла, но показывать бесполезно – так, нагромождение причудливых теней.