Иллюминирование (Третий мост)
Не про свет, а про цвет: искусство украшения средневековых книг такими вот картинками.
Образчики искусства сохранились, ремесло ушло вместе с другими – бурлаки, телефонистки, свиные констебли,– как уходят и наши устаревшие навыки. Любой мой читатель умеет делать что-то такое же актуальное, как изготовление каменного топора; я вот бумагу для пишущей машинки переложил бы копиркой как нефиг делать, умею починять магнитофон «Астра-4» и виртуозно склеивать пленку, считать на счетах и на арифмометре «Феликс», знаю множество команд MS-DOS и неочевидных функций Нортон Коммандера, а еще мог бы подрабатывать тапером в кинотеатре. Но нет ни таперов, ни телефонисток, да собственно, и фонарщиков – кто такой фонарщик, что он делает, кроме как сто лет подпирает небо ночное плечом. Какой я мельник, говорят тебе, я ворон.
Помню множество песен и стихов на разнообразных языках. Я, быть может, единственный ныне живущий, кто может с любого места продолжить любую песню Пиаф, Бреля, Брассенса или Адамо, а их там тыщи. Самого запутанного Дилана запросто, самого малоизвестного Высоцкого; спрашивается, зачем – никак не применимо, ни к чему не приложимо кроме как к иллюминированию собственной жизни с грехом пополам.
Еще одной суперспособностью обладаю, совсем печальной в своей неприложимости ввиду убывания аудитории, но, быть может, расскажу потом отдельно. А самое главное - столько уже лет, с самого ковида, некуда девать тайное знание о двух великих городах.
В Лондоне и Париже знаю всё: невидимые тропы, телефонные будки, сквозной проход по дворам и когда запирают калитку, на какие станции метро удобнее перейти поверху, в каком садике никогда никого нет, где неявный выход из тупика, в котором часу открывается церковь, когда цветут каштаны, работает ли эскалатор, под каким деревом самая удобная скамейка и куда идет этот автобус.
В середине нулевых, до эпохи карт в телефоне, моя ученица собралась в Париж, я сказал ей принести на занятие карту, мол, я ей размечу интересное, которое не в путеводителях. Она, конечно, забыла. Я набросал план города шариковой ручкой на листе А4, обозначил куда чего, - откуда стартовать, например, чтобы хорошо подойти и увидеть непостижимую красоту волшебного дворика при Сен-Жерве-Сен-Проте в вечернем освещении (надо бы наконец за парижские фотографии приняться, а то в этом посте всё лондонское, а книжечки в начале поста — из библиотеки Страговского монастыря; но ведь в Moyen Age я тоже фотографировал? и много? где всё?..), еще всякое разное, практическое в том числе, - наказав перенести это на настоящую карту и с ней ходить. По приезде она сообщила, что ничего переносить не стала, ибо какой смысл? Так и ходила всю дорогу по моей бумажке. В прозрачном файлике для пущей сохранности.
В начале восьмидесятых годов читал у Хмелевской: «когда мы жили на площади Святой Анны…» - строчка сама по себе как целая поэма, пылинка на ноже карманном, которая вопреки всем тогдашним ожиданиям не осталась одиноким голосом скрипки в тумане, а воплотилась в несколько разных «когда мы еще жили в…»: с середины девяностых знал те две столицы лучше, чем Ленинград, только в последние годы и уравнял. Париж, кстати, знать не штука, он ясен; разбираться же в шарадах Лондона - нетривиальный навык, о котором сожалею.
Вот, например, вовсе не деревенька в захолустье, а любимый проход в двух шагах от Кингс-Кросса, с Грейс-Инн на Пентонвилл, обе улицы широченные, с бурным движением, народ давится в любое время суток, а ты прямо из автообуса — шасть в тупик, а там уж главное свернуть вовремя в ненавязчивый лаз в стене, через кирпичный коридорчик вылезти из совсем уж кротовьей норы, которую не знаешь — не заметишь. На обратном пути в нее же нырнуть, если сослепу не проскочил. Со временем уже на автомате, с закрытыми глазами (впрочем, с открытыми то же самое: неприметно всё, не напоказ).
Лондон, собственно, именно с пресловутыми «закрытыми глазами» знать необходимо, иначе, например, в метро подстерегают неожиданности, технически обусловленные, но с непривычки впечатляющие. Особенно в час пик, когда по узеньким переходам ломится поток народа, впереди развилка, и необходимо совершить мгновенный выбор между двумя лазами, цветовая-то маркировка веток усваивается мигом, а направление? – вот и указатель впереди – а на нем, наверное, написано, какие на этих ветках конечные станции? Выбирать будем как между Парнасом и Купчино, Clignancourt и Porte d’Orleans? А дудки. В этом, самом решающем и самом горячем месте, будет написано: Southbound platform. Eastbound platform. На юг, на запад, на восток! Остановиться вспоминать географию невозможно, унесет потоком, азимут надо держать в голове, и наступает облом, если на бегу бормотал «запад, запад!» – а они требуют «север или юг», ибо линия идет этакой загогулиной, и где как ее обозначают, зависит не столько от кривизны, сколько от традиции; а любимый мой прикол — это когда «на запад» направо, а «на восток» налево, успевай перевернуться вверх тормашками.
Сто лет ходил по виадуку на Холборне, чудесное место, перепад высот в городе – вот ты наверху и пошел по Холборну в центр, а вот внизу и спускаешься к Сен-Полу – и мост красивый невозможно,
и лестница такая... выразительная,
в этом месте всё как я люблю: и архитектура, и путаное пространство,
и общая непарадность, фиг сюда туристов приведешь.
В каком-то году заметил неприметную дверку с надписью «лифт». Где-то она тут, у подножия (не помню, фотографировал ли ее отдельно, не нахожу):
Нажал кнопку, дверь открылась. Влез внутрь, дверь закрылась. И обнаружилась панель с двумя кнопками. Нет, не «один» и «два», не «ноль» и «один», не «вверх» и «вниз». А такие: H и F.
Караул! Что это вообще может быть? Я замурован под мостом, передо мной зашифрованное послание, я не подписывался на квест! Higher и Further? (Выше и Дальше... быстрее, сильнее...) Hence и Forth? (Отсюда... и Прочь!)
А, ну конечно. Holborn и Farringdon. Холборн потому что он вверху, а на Фаррингдоне я стою. Съездил наверх, вышел, потоптался, прокатился вниз уже со знанием дела. Приобрел навык.
И вот эти магнитики — два нижних (верхние отдельно, про них потом), про которые в медвежьем посте меня спрашивали gala_vrublevska и
moscow_i_ya
тоже прекрасно помню, где купил, на специфической территории под названием Бейсуотер, к северу от Кенсингтонских садов, в лавке со всякой всячиной, куда зашел за батарейками, а там внезапно — они, каких в сувенирных лавках не раскопаешь среди бесконечных биг бенов.
Эта лавка должна быть там же, ведь
Столетиями сохраняются названия лавочек, отелей, улиц. Я толком не могу объяснить, почему это так приятно. Как была Оксфорд-стрит при Диккенсе, так она и осталась, и так и будет. И Московская улица, и Хиргфорд-роуд. Англичане считают, что если вчера тут была кондитерская, то и завтра тут должна быть кондитерская, а не парикмахерская или бензоколонка.
(Даниил Гранин, Примечание к путеводителю).
И я верил в это долго, но на моих глазах закрылся незыблемый Woolworths, сеть со столетней историей, где в последний день его работы я купил последнего садового кота для нашего дворика в Излингтоне.
Котик и сейчас украшает дворик, фотографии и воспоминания иллюминируют долгую зиму; а скоро весна, и так хочется, чтобы навык знания собственного города пригождался как можно дольше; всем желаю крепких лап, зорких глаз, здоровья и ясности: прогулок и странствий, ближних и дальних, по городам и весям, по рекам и горам, по улицам и дворам.
***
Еще про Лондон:
Варкалось. Хливкие шорьки...
Вниз по кроличьей норе: к Темплу, которого больше нет
Полный круг: Крауч Энд
[Серебряное блюдечко, наливное яблочко]
[Прогулка мизантропа]
[Добавить в избранное]
[Красной цифрой не отмечен этот день в календаре]
[На ровном месте]
[Два моста]