Два моста

Медведя Паддингтона я в тот день на одноименном вокзале не увидел, а искать не стал, ибо приехал, чтобы поспеть к некоему событию, которое всего три раза в неделю и застанешь: на канале собирались разводить хитрый мост, известный как The Rolling Bridge. Район вокруг вокзала я знал не очень хорошо, опыт подсказывал, что территория с вокзалами да каналами и так-то чревата неожиданностями, а уж в Лондоне тем более; это в моем верном A to Z рукой подать, а что в действительности символизируют эти закорючки – видно станет уже на месте.

На месте стало видно такое количество всего, что я чуть не опоздал к часу Икс, принимая опрометчивые решения срезать углы с целью сэкономить время. Сэкономив таким образом минус пятнадцать минут, притопал к мосту, когда там уже собралась толпа для такого непопулярного зрелища приличная, человек двенадцать. Я сфотографировал все стадии его сворачивания и разворачивания, 

сейчас клацаю фотографии (у меня-то их двадцать штук) подряд в MSPictureManager, и получается настоящее кино, словно в бумажных мультиках flip books. Такая удивительная прелесть заключена во всяких оптических игрушках, и сам мост чудесная механическая игрушка, тем более что сразу можно в нее поиграть, потопав по свежеразвернутому. 

Во время предыдущего визита на вокзал я медведя тоже не нашел, спешил занять свою позицию в кучке участников традиционной английской забавы: как можно скорее уловить номер платформы на табло, чтобы потом не бежать сломя голову в сложносочиненном направлении. В итоге все именно побежали, потому что табло раскачалось за шесть минут до отхода, а вокзал немаленький, но проворный медведь успел, заскочил в вагон и поехал в Бат.

Я в Бат не очень-то и хотел: город предельно туристический, народу битком. Но это был деньрожденный подарок от дорогих моих друзей, которые сами выбрали для меня гостиницу в удобном месте (и от вокзала близко, и от центра, и сюрприз там поджидал) и очень меня на Бат настраивали: аббатство, римские термы, вообще сплошная Джейн Остен, а ты ее любишь. А я ее и правда люблю, и аббатства всяческие обожаю, и – подарок! Поехал.

Удобное место оказалось, как в известном меме про «до моря четыреста метров»: от вокзала через подземный переход, подобных которым я, пожалуй, и не встречал, катакомбного типа… а потом вверх по отвесному склону. На карте-то рядом! А оно всё как раз такое, упоительное при воспоминаниях – узенький тротуар с просевшими плитами, торчащими под углом благодаря вертикальному рельефу, адский грохот шагов, каблуков, колесиков по этим плитам (каверны под ними какие, что ли? грот? геенна?), юные мамы с колясками, демонстрирующие, особенно на спуске, опасные цирковые номера - но при непосредственном контакте ошеломительное.

Чудесный маленький отельчик, и чудесные его молодые хозяева, у жены какое-то сугубо протестантское имя – Черити? Блессинг? – которое я еще пару лет назад помнил, а тут, гляди-ка, забыл: всё нужно срочно рассказывать, пока оно окончательно не ушло, только и помню, как они гордились своим заведением (масло! масло на завтрак подавали в каменных масленках!) и с каким восторгом хозяин демонстрировал мне, что лампа включается от похлопывания – тоже механическая игрушка! Но под горкой лежал город, и он требовал незамедлительного медведя. Ошалев то ли от неожиданного ландшафта, то ли от бурно радушного приема, чуть не единственный раз в жизни собрался как-то бестолково, - ссыпался с горы, проскочил туннель… и оказался в центре столпотворения. Кто бывал в Петергофе в дни школьных каникул, представляет, о чем я говорю. 

Народ шел сплошным потоком во все стороны сразу, и выбрать направление не представлялось возможным: куда глаза глядят не пойти, не протолкнешься, а бумажной картой не озаботился, потому что мне с собой для вящего удобства дали Планшет с заранее скачанной картой Бата и его достопримечательностей.

Опять же удобства ради друзья присобачили к Планшету (обязательно с большой буквы: здоровенный, с толстым стеклом – про 2013 год речь ведем) ремешок, чтобы не таскать его тупо, а удобно подвесить на шею. Солнце между тем поднялось и начало нещадно палить, медведь в свитере, обвешанный фотоаппаратом, зонтиком и подобным камню на шее тяжеленным Планшетом, внезапно ощутил себя не странником в привычном модусе путешествования, а сущим заграничным туристом из советских карикатур. Не желая признавать поражение, уселся на приступочку у ног счастливцев, успевших захватить сколько-нибудь сидячие места, и включил Планшет. Не понял, что там нарисовано, с трудом выискал ориентир – церковь - не сумел перевернуть картинку в голове, стал вращать Планшет. Картинка начала было становиться суразной, но тут же шустро крутанулась обратно и встала в прежнее положение.

Разумеется, существовала опция отключения этого вращения! Но, Пятачок, я лежу носом вниз, а в таком положении трудно рассматривать потолки. С планшетами я прежде дела не имел, солнце окончательно озверело и уничтожило всякую возможность увидеть на экране что-либо, кроме собственного отражения. Плохо дело, подумал медведь, так и первый, самый важный, день пройдет, с горки кувырком и псу под хвост. Не возвращаться же назад, по жаре да в гору, время терять… И вдруг понял.

Чего это не возвращаться-то! Пережить радость возвращения, и нового отбытия, и нового возвращения, придать путешествию еще одно измерение, укоренить ощущение временного дома. Вернулся, сбросил и закопал планшет, пересмотрел гардероб, прихватил на стойке бумажных проспектиков с каким-никаким планом города, уточнил у хозяев прогноз погоды… вышел налегке, нога за ногу, и не спеша двинулся для начала по окрестностям, непопулярным и безлюдным, ничем не примечательным, кроме того, что это другой город, другой мир, другое пространство – за этим же ехал, за этим! – и пространство это, неожиданно, медвежье. Вот в чем был сюрприз, чудесный подарок внутри чудесного подарка. Медвежий район, медвежья квартира!

Всё обозрел благосклонно – обжил! - и не спеша двинулся вниз, в город. Толпу обошел по дуге, занырнул в проулки и вынырнул ближе к вечеру, когда достопримечательности замкнули и центр опустел. Тут настало медвежье блаженство, потому что ничего лучше вот такого быть не может:

Назавтра с утреца пошел все-таки по ключевым местам. Аббатство прекрасное, и The Roman Baths, имею кучу фотографий и, быть может, однажды покажу отдельно… но! Всё это работает именно как туристические достопримечательности - очередь за билетом, очередь на вход, на колокольню только с экскурсией… Поднимался, колокола смотрел (тут постигла катастрофа… сказали, можно один раз звякнуть, и медведь ломанулся было! Но близко к рычагу стоял мужик, который дернул за него автоматически, равнодушно, с отсутствующим видом - эх, мужик, тебе же это было ни о чем!… а мне уже не дали), насладился было потрясающим видом – покучнее, граждане, пошустрее, следующая группа на подходе, спускаемся!

Ну, всякие соборные фишечки посмотрел, ужасно интересные, но не то, не то, в таком формате всё мимо. Спасибо, в бани на галерею пускали индивидуально, представил себя Кэтрин Морланд, но нас таких морландов были там тыщи, плечом к плечу.

Поэтому больше не пошел никуда – ни в знаменитую tea room, ни второй раз в аббатство, хотя обычно церкви-то и соборы обхаживаю до истирания каменных плит… ни даже в музей Джейн Остен. 

Я ведь и в лондонском музее обожаемого Диккенса, столько лет живя от него в двух шагах, ни разу не был внутри, хотя регулярно заходил в примузейную кофейню посидеть во дворике. Музей-квартира дело такое… ну не жил Диккенс в музее, и Остен не жила, не были их вещи разложены под стеклом в логичном, удобном для просмотра порядке, не витал там особый академический запах музейной сохранности, не было по квартире проложено удобных маршрутов для посетителей. Мне вполне хватает географии: меридианы и параллели с тех пор не изменились, Диккенс был здесь, ходил по этим градусам северной широты и восточной долготы, и улица была точно так же сориентирована по сторонам света… а здесь ходила Остен, вот прямо где я сейчас, только фигуры в капоре у крыльца не торчало.

Поэтому, стряхнув морок обязательной программы, где всё не про меня – там чай растет, но мне туда не надо - я топал своими медвежьими тропами по изнаночному городу, по улицам как таковым, по тупикам, 

возвращаясь из  из ботанического сада набрел на любимое английское – дыру в стене, за которой садик без единого человека,

 ...а все больше околачивался вокруг места медвежьей силы. Все-таки оно там оказалось.

Я и раньше знал о существовании в мире четырех таких мостов, но позабыл, что один из них находится в Бате. Все фотографии у меня с непарадной стороны, потому что аверс не сфотографируешь без граждан, видите, и здесь чьи-то ручки загребущие. Я щелкнул один раз и сбежал на реверс.

Мост-улица! Мост, застроенный домиками, из окон которых по обе стороны видна река! Друзья говорили мне: что ты будешь делать в Бате столько времени, смотайся заодно еще в Бристоль, там рядом. Да я на мосту провел бы неделю безвылазно! О Бристоле жалею, так никогда до него и не доехал… но мост. Посмотрел через одно окно, другое, повертелся в лавке… выпил кофию с плюшкой… нашел места, где с обеих сторон глухо,  и такие, где через окна просматривается поперек навылет!.. перешел на другую сторону… отошел, полюбовался... обратно. Назавтра снова, и послезавтра опять, и это было счастье.

В Лондоне вокзальная толпа унесла меня в метро сразу, медведь остался где-то там, в глубине. Добрался до него уже много позже, специально приехал на поиски: должен же он там быть! Лавку (где и прикупил костеры из того поста) нашел сразу,

а медведь-то затерялся в толпе, и, уже найденного, никак я его не мог толком сфотографировать – то люди чего набросают, то сами присядут, то обзор заслонят. Ну вот он наконец, уж как получилось.

В медвежьем посте Паддингтон (о нем хотели услышать agape2 иkspshnik) присутствует в трех видах (картинки 6, 12 и 15), но отсюда, с вокзала, только костеры, про остальных — в смысле, про вообще всех остальных - потом непременно!

***
Еще великобританские путешествия:

Черный город на горе (Эдинбург)
Сон в безлюдном городке (Личфилд)
Удача по требованию (Норич)
Excelsior, белая роза! (Йорк)
[Красная роза и planta genista] (Кентербери)