Сентябрьские тезисы
Для школьника август был не самым радостным месяцем: черный день календаря - первое сентября - приближался неумолимо. Как ты себя ни убеждай, что целый месяц– это бесконечно долго, у взрослых всего отпуска-то месяц, считай и у тебя каникулы только начались… но хоть в канцелярский не заходи, везде это глумливое «Скоро в школу».
Мало кто любит в школу-то ходить, как мало кто любит отстать от поезда и оказаться ночью в чужом городе без паспорта, или заблудиться в лесу и тащиться по бездорожью. Но если выбрался из передряг без значимых потерь, они вспоминаются как приключение и превращаются в опыт. Школа – это было приключение длиной в десять лет, и опыт, который ничем не компенсировать.
Может быть, это всё сплошной отрицательный опыт, и без него я был бы некоей своей Улучшенной Версией, а не вот этим вот всем. В этом тексте, отвечая на вопрос igor_zim про первое сентября, валю в кучу всё, что приходит в голову, без различения добра и зла и не касаясь при этом приключений в социуме, дружбы, вражды и power play в коллективе, а также пубертатного смятения, поскольку они не специфичны именно для школы как образовательного учреждения. Это тезисы о том, чего я не приобрел бы, если бы не ходил в школу, ибо при других формах обучения оно невоспроизводимо, а к моменту поступления в вуз ты уже всё, готов, сформировался.
- Здравствуйте, ребята! Слушайте «Пионерскую зорьку»! Главный утренний ужас. В этих звуках все неприятности, абстрактные или конкретные, которые готовит нам день грядущий, весь уже накопившийся отрицательный опыт сконцентрирован и взрывает башку невыносимо бодрыми радиоголосами. Вылезать из теплой норы, что-то на ходу сожрать, проверить, всё ли нужное упихал в портфель… ежедневная ответственность, которую ни на кого не переложишь, и ежедневное преодоление, которому и аналогов-то во взрослой жизни не так много: каждый божий день отправляться в место, которого не выбирал и от которого не откосить, тащиться туда, где от тебя потребуют невозможного.
- Потому что бремя, возложенное на ученика средней школы, неподъемно. Ни от одного взрослого не ожидают, чтобы он в течение нескольких часов проявил попеременно познания по физике, истории, химии, экономической географии и иностранному языку, заодно покувыркался и спел. Каждый учитель ведет себя так, словно его предмет единственный: как так не заполнил контурные карты? Что значит не выучил стихотворение? Почему без транспортира? А голову ты дома не забыл? Соответственно, невозможно все уроки сделать добросовестно, нету в сутках столько времени. А другие интересы, наоборот, есть, и они занимают всю внешкольную, и так крошечную, часть дня.
- Поэтому: учишься выкручиваться, маневрировать, изыскивать резервы, аутсорсить и делегировать. Математику сделаю с удовольствием, это быстро, а завтра друг у меня спишет перед уроком, а я у него – задачки по физике, не люблю их. Историю с географией прочитаю на перемене, химию мне расскажет второй друг, а я на истории проверю у него ошибки во французском сочинении; свое быстренько напишу на математике, пока там у доски отвечают. А кстати, на географии сделаю завтрашнюю математику, вечером не будет времени. Это навык кооперации и тайм-менеджмента в цейтноте перманентном, никогда не снижающем плотности, в условиях непрерывного, без единой передышки, аврала.
- А до каникул еще полтора месяца!... Их и так с гулькин нос, причем ноябрьские праздники туда же влезли, нет бы они отдельно, а каникулы отдельно. И восьмое марта в этом году падает на воскресенье, горе горькое. Песенку выучили, Франс Галль поет, там типа французские школьники проклинают Шарлеманя за то, что он изобрел школу, de nous laisser dans la vie que les dimanches, les jeudis - и оставил в жизни только воскресенья и четверги. Какие еще четверги?! Четверги у них, оказывается, выходные, вот буржуи. De nous laisser dans la vie que les dimanches et c’est tout, мрачно поет мой друг. Воскресенья и всё. И то, всей радости субботний вечер, а воскресенья сродни августу: часы убывают стремительно и понедельник маячит.
- Зато сколько радости в каникулах. Потому что это не просто «отдохнуть». Это другая вселенная, в ней мало что нет процесса обучения – в ней нет школьного здания, классов, парт, звонков, сменной обуви, пионерской зорьки с последующей тягостной дорогой. Совсем новое измерение жизни, и каждый день, приближающий к этому новому параллельному миру, учитывается и переживается с возрастающим ликованием и нетерпением.
- А если удалось заболеть не на каникулах! Только не в больницу (хотя там тоже, тоже особый опыт…), а вот дома полежать. Учебная программа – ерунда, зато слышать голос докторши «а когда температура спадет, выждите пять дней» и понимать, что твое собственное роскошное время практически бесконечно: еще и температура не спала, а за ней целых! пять! дней! вырисовываются, вот блаженство.
- Программа – ерунда; а вдруг да не ерунда. У меня вот с математикой произошло странное: с детства меня настраивали, что я гуманитарий, потому что читаю бесконечно, и вокруг все гуманитарии, и вообще как же. И класса до пятого я математику воспринимал по умолчанию как сплошной ужос; потом надолго заболел и отстал безнадежно… открываю учебник, а там медианы какие-то, вертикальные углы, теорема Фалеса!.. не проще ли сразу удавиться. Но постойте: ведь кто-то это может, кто-то это понимает, почему не я? Не боги горшки обжигают, можно тыщу раз услышать эту пословицу, не вникая, а потом в один прекрасный день вдруг взять да понять: если у меня есть голова, значит, я могу ее применить. Для кого-то же учебники написаны, почему не для меня, сел да разобрался. Ну и сел и разобрался, и такое на меня напало вдохновение, что остановиться уже не смог, вышел в отличники по математике, бывал отправляем на олимпиады, и в названии дипломной моей специальности присутствует слово «математическая».
- А то был стереотип: технари да гуманитарии, а еще отличницы-зубрилки и творческие троечники. Какие нафиг зубрилки, что вообще можно вызубрить, решение задачи по тригонометрии? А если ты, троечник, такой невозможно творческий, что тебе мешает творчески приложить голову? Вообще никакие стереотипы не работают. Из чего же сделаны наши девчонки, из цветочков и клубочков, из загадок и переглядок - а они вместо чтобы шушукаться и наряжаться спорят о вертикальном прогрессе (спасибо, iriska_spb, напомнила), читают Сабатини и Перельмана, придумывают шифры, в походе разводят костер и на гитаре играют не хуже тебя.
- Много кто делает много что лучше, чем ты, и сам ты внезапно не пуп земли. Это первый шаг к признанию других людей существующими, причем существующими в бесконечном разнообразии привычек, поведенческих проявлений, речевых практик, и, что ловится в первую очередь - способностей и навыков. Ты, может, в шахматном кружке самый умный, а на физкультуре дурак, потому что не видишь баскетбольного мяча. А Петровой ты только что расставлял коэффициенты в химическом уравнении, зато у нее в колбе осадок нужного цвета, а у тебя сущие помои.
- А ты, несомненно, что-то этакое умеешь, но этого никто не узнает, если не предъявить. Одного факта, что ты родился и существуешь, внезапно не хватает. И что ты прочитал кучу книг и внутри себя знаешь лучше – тоже не достаточно. Свои знания и понимания приходится овнешнять. Все друг перед другом выпендриваются кто во что горазд, показывают товар лицом.
- А ты знаешь? Умеешь? Читал? Смотрел?... А что, по-твоему, значит «банально»? Нет, не от слова «банан». - А ты… а ты… а сколько километров в парсеке? А рубидий знаешь? Ну, ррррубидий же! Что – не читал?! (Катастрофа. Крах. Фиаско.)
- И наоборот, такая диалектика: доходит до тебя, что ты не золотой червонец и всем нравиться не обязан, и даже не только сверстникам. Обнаруживаешь, что не все взрослые люди умные и эрудированные, даже не все толком образованные, и уж тем более не все добрые и справедливые. Вот невзлюбила тебя Марьиванна! а мама-то с бабушкой любят просто за факт твоего существования. А неужели факта существования мало? А вдруг – и вот тут множатся варианты, и все важные, и все интересные. Может, просто так невзлюбила, на пустом месте (и такое, значит, бывает), а может, потому что вы принципиально разошлись в мировоззрении: ты думаешь, что на политинформации по вторникам надо делать домашнее задание а сама политинформация как таковая никому в пень не вперлась, она же убеждена, что все должны ловить каждое слово бедняги политинформатора, усваивать и конспектировать. А может, она просто злобная дура – а и такое бывает, но еще вопрос, стоит ли тут применять бритву Оккама (кстати! надо при случае ввернуть про Оккама) или это будет тупым редукционизмом (суперское слово, тоже можно блеснуть).
- А может, Марьиванну бесит, что ты так и не научился чертить поля, и никак не хватает у нее педагогического таланта тебе объяснить, пока сам не сообразишь: это элементарный навык понимания предъявляемых требований. В состоянии ли ты выполнить простую задачу – понять спецификацию и суметь ее соблюсти. Сказали отступить две клеточки, но я свободный человек и отступлю восемь; написал прекрасное сочинение, а говорят, надо было изложение; не вдруг и допрешь, что правила игры необходимо соблюдать для того, чтобы получить возможность играть и выиграть.
- Это основной школьный вопрос: признание своей ответственности, навык самоорганизации и просто организации. Кто какой учебник сегодня приносит, у кого всегда есть лишняя ручка, кто у кого проверяет грамматические ошибки, кто по умолчанию правильно пишет вариант контрольной и как ухитряется передать его утопающим; как обустроить дежурство по классу, чтобы самому понести минимальный ущерб.
- Мы же сегодня дежурим! Упс: после уроков надо прибрать класс, а это драгоценное время. Значит, оптимизировать процессы, грамотно раскидать работу на двоих, чем скорее управимся, тем раньше займемся своими делами. Вода холодная, тряпка не гнется, мел не стирается принципиально; но зато… как необычны пустые школьные коридоры, и как в этих коридорах отличаешься ты сам с ведром и тряпкой от себя же с учебником и географическим атласом. И последние задержавшиеся учителя совсем не такие, как на уроках, и разговоры с ними при случайных встречах в опустевшей школе: о том о сем, о погоде о футболе.
- Многоликость учителей и множественность миров. Совершенно все разное, особенное, уроки – один мир, базовый; а на «огоньке» все другие, праздничные, а на выезде хоть в поход, хоть в КМЛ с его суровым бытом открываются с новых неожиданных сторон. Мимолетный мир прогульщика – ослепительный, преступный, соблазнительный; а еще мир олимпиад с его академическим духом, субботников, ремонтов и сборов металлолома-макулатуры с их неизбежным хаосом, и всё это ощущается как «другое» именно благодаря существованию двух устойчивых полярных баз: «школы» и «дома».
- И тем более – общественная работа, когда школа выворачивается наизнанку, и ты оказываешься по ту сторону зеркала, среди приводящих механику в действие. Организовать помощь отстающим и самодеятельность, устроить танцы, провести конкурс между классами: настраиваем аппаратуру в актовом зале, репетируем, рисуем плакаты, пишем стенгазету, в школе делаем нешкольное, и она превращается в мастерскую, в театр, в студию; с учителями вступаем совсем в другие, равноправные отношения, дружим с «нашими», которые симпатизируют этим начинаниям, гоняем с ними чаи в прокуренных лаборантских; болтаем за жизнь и обмениваемся книгами и пластинками, переписываем музыку, потому что Марьиванна притащила свой катушечный гроб, а ты припер свой; интригуем против «ненаших», которые вечно хотят что-то запретить.
- И во всех этих мирах учишься различать между злом преодолимым и злом непреодолимым, «выбираешь по себе» – пока не женщину-религию, но уже дорогу: что тебе ближе, отстаивать справедливость и свою точку зрения до последнего или пойти на компромисс ценой потери лица, и насколько это лицо тебе важно, и как работает «принять то, чего я не могу изменить, изменить то, что я могу изменить, и отличить одно от другого».
- Потому что количество задач, которые перед тобой ставятся, ситуаций, в которых необходимо принимать решение, параллельных миров, в которых сам ты проявляешься по-разному, практически бесконечно, а переходы между ними осуществляются моментально и много раз на дню.
- И все они требуют практических навыков, причем самых неожиданных. Ладно лабораторные работы, столярка или там калаш собрать, это по программе, но совершенно особые, создаваемые ad hoc для прокачки овладения навыками как таковыми. Переливать чернила из ручки в ручку. Искусство создания шпаргалки, тем более умение ею воспользоваться, а самый хитрый кунштюк – как передать ее адресату; отдельно - техника подсказки на уровне чревовещания. Чертить абсолютно прямые линии от руки, потому что как обычно забыл линейку (про транспортир молчу), соорудить циркуль из двух карандашей и веревочки, стереть лишнее посредством размытия чернил плевком, скоренько вывести забытую формулу и сочинить правдоподобную цитату. Вообще создавать необходимое из воздуха и формировать представление о том, что жизнь может потребовать импровизации, смекалки и каши из топора.
В этом приключении уцелеют не все, бывает такое, что никакого опыта не захочешь, всякий пойдет в минус; но не из любого путешествия выйдешь невредимым, где-то Денис Григорьев уже отвинтил гайку с целью уловления шилишпера. Если же удалось, то приобретен огромный опыт самостоятельного существования в многообразии и, главное, понимание самого феномена многообразия – областей знания, интеллектуальной деятельности, людей и их характеров, человеческих взаимоотношений, необходимых навыков, сосуществующих миров. Именно на это работал институт школы с его по видимости несуразной учебной программой (программа - отдельная тема, когда-нибудь разовью), но это школа советского образца, с ее бременами неудобоносимыми, с обязательной общественной работой, комсомолом, коллективизмом и подтягиванием отстающих, с возложением ответственности за всё на самого ученика, тем самым предполагающая также вменяемость родителей, которые класса с третьего обходят школу по широкой дуге, избегая даже зачаточного представления о том «что на завтра задали». К сегодняшней школе мало что из этого приложимо, и поэтому у нее, надо полагать, другие функции; а вот какие и в состоянии ли она их осуществить – еще вопрос.