Гистория

Когда задаешь вопросы Джемини, то иногда для затравки кидаешь ему произвольные имена и цифры, например, спрашивая, кто оказал наибольшее влияние на нашу цивилизацию, сам упоминаешь имена Платона, Сенеки, Эразма, и просишь его выделить другие фигуры. Или, там, спрашиваешь, сколько в мире языков, 6000? А сколько из них полноценно функциональных, 600-800?
И тогда в своих ответах Джемини начинает подлаживаться под нас, пытаясь подтвердить, что мы во многом правы, и постоянно в своих рассуждениях вставляет этих Платона, Сенеку, Эразма или тот диапазон в 600-800. Это раздражает. От него ждешь что-то самостоятельного, а он поет псалмы твоим собственным словам.
И эта ситуация наглядно позволяет нам понять, как Бог, если бы он существовал, воспринимал бы молящихся ханжей. А все мы ханжи, и особенно отборные ханжи среди молящихся и старающихся слушаться религиозных законов.
( Collapse )

Когда мы в первый раз посмотрели в зеркало, нам показалось, что за зеркалом стоял другой человек. Но мы быстро выяснили, что это было лишь обманом и отражением. Потом в школе нам объяснили существо этого фокуса, и мы сейчас относимся к этому как к чему-то обыкновенному и лишенному всякой загадочности.
Но это потому, что мы переучиваемся для этого или какого-либо другого конкретного случая. При этом, наши глаза и логика не перестают быть косячными.
Например, мы смотрим на то, что нам кажется водоемом, и мы воспринимаем его как вполне естественное состояние. Но, на самом деле, это вовсе не водоем. Это бывший водоем, разбившийся в лепешку при приземлении. Естественное состояние водоема - шар. Или множество шаров

29. не радуйся, земля Филистимская, что сокрушен жезл, который поражал тебя, ибо из корня змеиного выйдет аспид, и плодом его будет летучий дракон.
30. Тогда беднейшие будут накормлены, и нищие будут покоиться в безопасности; а твой корень уморю голодом, и он убьет остаток твой.
31. Рыдайте, ворота! вой голосом, город! Распадешься ты, вся земля Филистимская, ибо от севера дым идет, и нет отсталого в полчищах их.
32. Что же скажут вестники народа? - То, что Господь утвердил Сион, и в нем найдут убежище бедные из народа Его (Ис.14).

Эмпатия - это способность поставить себя на место другого, способность почувствовать другого, проникнуться его чувствами. И это очень важный инструмент. Обычно под этим понятием подразумевается сочувствие другому и стремление не навредить. Но ведь и для того, чтобы понимать, что происходит вокруг, необходимо обладать именно тем же. Необходимо поставить себя на место другого, посмотреть на вещи под другим ракурсом. Ведь наши чувства обманчивы, и мир познаваем только на пересечении разных перспектив.
Впрочем, я встречал человека, в бытовом и техническом плане достаточно разумного, который признавался, что у него эмпатия как у табуретки. И закономерным следствием было то, что в идеологическом пространстве он рассуждал, будто треснулся головой.

Пережив неожиданное поражение Германии в Первой мировой войне, Гитлер решил, что объяснить его можно только предательскими действиями внутреннего врага. Он был оскорблен губительной продуктовой блокадой, организованной союзниками, и наложенными на Германию из мести репарациями. Гитлер испытал на себе экономический хаос и уличное насилие 1920-х. К тому же он был идеалистом и считал, что героическими жертвами можно добиться наступления тысячелетнего царства утопии.
Если вернуться к магнитуде межличностного насилия, самые жестокие серийные убийцы преуменьшают или даже оправдывают свои преступления способами, которые были бы просто смешны, если бы их поступки не были так ужасны. В 1994 г. полиция процитировала слова массового убийцы: «Кроме того, что двух мы убили, двух других ранили, ударили женщину рукояткой пистолета, а в рот еще одному запихнули лампочку, мы вообще никому не причинили вреда». Серийный насильник и убийца в интервью социологу Дайане Скалли заявил, что был «добрым и нежным» с женщинами, которых похищал под дулом пистолета, и что им нравилось, когда он их насиловал. В доказательство своей доброты он утверждал, что нож в жертву вонзал без предупреждения: «Убийство всегда было внезапным, они ничего не успевали заподозрить». Джон Уэйн Гэйси, который похитил, изнасиловал и убил 33 мальчика, сказал: «Я вижу себя скорее жертвой, чем преступником» — и на полном серьезе добавил: «Я был лишен детства». Его детские несчастья не прекратились и во взрослые годы, когда СМИ, по непонятной для него причине, попытались выставить его «мерзавцем» и сделать из него «козла отпущения».
Мелкие преступники тоже охотно рационализируют. Любой, кто работал с заключенными, знает, что тюрьмы сегодня забиты исключительно невинно осужденными — и не только осужденными по ошибке, но и борцами, самостоятельно отстаивавшими справедливость (Стивен Пинкер).

Закон Саттона гласит, что при проведении диагностики в первую очередь следует рассматривать очевидное. Он предполагает, что сначала следует проводить те тесты, которые могут подтвердить (или исключить) наиболее вероятный диагноз. В медицинских вузах этот принцип преподается для того, чтобы донести до студентов мысль: наилучшая стратегия — назначать исследования в такой последовательности, которая с наибольшей вероятностью приведет к быстрой постановке диагноза и, следовательно, к скорейшему началу лечения, одновременно сводя к минимуму неоправданные расходы.
Закон назван в честь грабителя банков Вилли Саттона, который, по распространенной версии, на вопрос репортера, почему он грабит банки, ответил: «Потому что именно там лежат деньги». В своей книге 1976 года «Где лежали деньги» Саттон опровергает, что говорил это, но добавляет: «Если бы кто-нибудь спросил меня об этом, я бы, вероятно, ответил именно так. Так ответил бы почти кто угодно... это более чем очевидно».
Схожая идея заключена во врачебной поговорке: «Услышав стук копыт, думайте о лошадях, а не о зебрах» (перевод англоязычной Википедии).

Отец Писидикий:
- В городах голуби привыкают к людям, которые их кормят. Если кто-то не дает еду, нахальный голубь может подлететь, сесть на руку или голову, или слегка клюнуть руку с крошками.
- А в черепушку может человека клюнуть?
- Да, физически может. Голуби часто садятся людям на голову или плечи в парках, где их подкармливают. Но клюнуть в этом случае — это не боевой удар, а: Случайность: Пытался схватить крошку с плеча или из волос и промахнулся.Исследовательское поведение: Проверяет, съедобно ли что-то блестящее или торчащее (например, родинка, сережка в ухе, заколка). Это легкий пробный клевок, а не атака".
- А что же тогда Докинз пишет мне: "голуби на самом деле довольно агрессивные птицы"?
- Биолог имеет в виду именно то поведение, которое мы с вами уже обсуждали: внутривидовую агрессию. В мировой практике, включая случаи, которые освещались британской прессой (вроде споров самого Докинза с соседями из-за голубей) , он защищает право птиц на существование. Но как ученый он прекрасно знает, что в естественной среде голуби жестоко конкурируют между собой: дерутся за статус, пищу и территорию, и в этих драках могут вести себя весьма свирепо по отношению друг к другу. В отношении человека эта агрессия срабатывает в ничтожно малом проценте случаев (защита гнезда или пищевое нахальство), и максимум, что вам грозит, — забавный щипок, но никак не проломленная «черепушка».

Труд И.В. Сталина ставит перед историками новейшего времени ряд важнейших проблем: разрешение вопроса о периодизации новейшей истории, разработку истории рабочего движения и борьбы рабочего класса против реакционной буржуазии, показ роли коммунистических партий в борьбе за сплочение демократических сил против войны и реакции...
На большом конкретно-историчесом материале необходимо показать, сказала Е.И. Рубиншетейн ,что только пролетариат является гегемоном национально-освободительного движения, что знамя национальной независимости и национального суверенитета должны поднять и понести вперед представители коммунистических и демократических партий. (Вопросы истории. 1952. №11. С.151)
Существуют либерализм и беспечность в отношении идеологических ошибок и извращений по важным вопросам исторической науки, что мешает подъему исторической науки и исправлению ошибок института... Руководители института, а также Ученый совет должны учесть эти указания и повести решительную борьбу против либерализма и беспечности(Вопросы истории. 1952. №11. С.154)
Надо разоблачать этот очаг реакции и империализма, поджигателей новой мировой войны, оказывать реальную помощь прогрессивным силам, борющимся за мир, демократию и социальный прогресс(Вопросы истории. 1952. №11. С.155)

Перестройка прорвала шлюзы молчания и обрушила на Молотова потоки грязи. Деду приписывались все мыслимые пороки и преступления. Ждал и большой сюрприз - книга Феликса Чуева «Сто сорок бесед с Молотовым» (позднее в дополненном виде получившая название «Молотов: полудержавный властелин»). У меня к ней крайне двойственное отношение. Когда Чуев писал, будто Молотов был в курсе, что их разговоры записывались, он врал. Дед никогда и никому не разрешал записывать на пленку его рассказы. Записи Чуева делались с помощью незаметно включенного в кармане диктофона. Аутентичность «Бесед» сомнений не вызывает, я сам присутствовал при большинстве из них. Но это - вовсе не специальные диалоги об истории, а разговоры на прогулке и застольный треп. Отсюда - облегченность ответов, предназначенных для 7 не самого подготовленного слушателя. Но я назвал свое отношение к книге Чуева все-таки двойственным. Пусть и негодны ми средствами он сделал доброе дело: сохранил многие сведения, которые уже не найдешь в закоулках собственной памяти, в моих или дедовских записях (В.Никонов. Молотов. Наше дело правое)