Никто не считает себя злым
Пережив неожиданное поражение Германии в Первой мировой войне, Гитлер решил, что объяснить его можно только предательскими действиями внутреннего врага. Он был оскорблен губительной продуктовой блокадой, организованной союзниками, и наложенными на Германию из мести репарациями. Гитлер испытал на себе экономический хаос и уличное насилие 1920-х. К тому же он был идеалистом и считал, что героическими жертвами можно добиться наступления тысячелетнего царства утопии.
Если вернуться к магнитуде межличностного насилия, самые жестокие серийные убийцы преуменьшают или даже оправдывают свои преступления способами, которые были бы просто смешны, если бы их поступки не были так ужасны. В 1994 г. полиция процитировала слова массового убийцы: «Кроме того, что двух мы убили, двух других ранили, ударили женщину рукояткой пистолета, а в рот еще одному запихнули лампочку, мы вообще никому не причинили вреда». Серийный насильник и убийца в интервью социологу Дайане Скалли заявил, что был «добрым и нежным» с женщинами, которых похищал под дулом пистолета, и что им нравилось, когда он их насиловал. В доказательство своей доброты он утверждал, что нож в жертву вонзал без предупреждения: «Убийство всегда было внезапным, они ничего не успевали заподозрить». Джон Уэйн Гэйси, который похитил, изнасиловал и убил 33 мальчика, сказал: «Я вижу себя скорее жертвой, чем преступником» — и на полном серьезе добавил: «Я был лишен детства». Его детские несчастья не прекратились и во взрослые годы, когда СМИ, по непонятной для него причине, попытались выставить его «мерзавцем» и сделать из него «козла отпущения».
Мелкие преступники тоже охотно рационализируют. Любой, кто работал с заключенными, знает, что тюрьмы сегодня забиты исключительно невинно осужденными — и не только осужденными по ошибке, но и борцами, самостоятельно отстаивавшими справедливость (Стивен Пинкер).
Если вернуться к магнитуде межличностного насилия, самые жестокие серийные убийцы преуменьшают или даже оправдывают свои преступления способами, которые были бы просто смешны, если бы их поступки не были так ужасны. В 1994 г. полиция процитировала слова массового убийцы: «Кроме того, что двух мы убили, двух других ранили, ударили женщину рукояткой пистолета, а в рот еще одному запихнули лампочку, мы вообще никому не причинили вреда». Серийный насильник и убийца в интервью социологу Дайане Скалли заявил, что был «добрым и нежным» с женщинами, которых похищал под дулом пистолета, и что им нравилось, когда он их насиловал. В доказательство своей доброты он утверждал, что нож в жертву вонзал без предупреждения: «Убийство всегда было внезапным, они ничего не успевали заподозрить». Джон Уэйн Гэйси, который похитил, изнасиловал и убил 33 мальчика, сказал: «Я вижу себя скорее жертвой, чем преступником» — и на полном серьезе добавил: «Я был лишен детства». Его детские несчастья не прекратились и во взрослые годы, когда СМИ, по непонятной для него причине, попытались выставить его «мерзавцем» и сделать из него «козла отпущения».
Мелкие преступники тоже охотно рационализируют. Любой, кто работал с заключенными, знает, что тюрьмы сегодня забиты исключительно невинно осужденными — и не только осужденными по ошибке, но и борцами, самостоятельно отстаивавшими справедливость (Стивен Пинкер).