lenivtsyn

И-П во втором своём ЖЖ не так давно размещал отрывок из книги лингвиста и психолога Жинкина, который в 1960-е годы много исследовал внутреннюю речь. В отрывке Жинкин среди прочего пишет о схематизме внутренней речи, и, комментируя отрывок, И-П мимоходом (в скобках) высказывает интересную мысль: "Я лично думаю, что именно в это время [1960-е годы] произошло становление этого свойства [схематизма внутренней речи]". Побудить И-П развернуть эту мысль, мне не удалось, но попробую обойтись своими силами.

Я лично очень сомневаюсь (хотя и не исключаю), что "именно в это время произошло становление этого свойства", но саму по себе идею, что внутренняя речь на протяжении истории человечества менялась (не могла не меняться!) и что схематизация не является единственным способом, каким внутренняя речь приобретает необходимую ей свёрнутость, всецело поддерживаю.

Начнём с того, что внутренняя речь в онтогенезе и филогенезе нашего вида формируется позже внешней — устной речи. В онтогенезе между ними имеются переходные формы, о которых мы сейчас говорить не будем, но которые заставляют предполагать, что таковые имелись и в филогенезе. Заметим также, что все генетически предшествующие формы речи не исчезают по мере появления генетически последующих, все они сохраняются и продолжают играть свою роль в жизни Homo sapiens'а, но каждая последующая при этом изменяет все предшествующие.

Изначально устная речь появилась в едином знаковом комплексе вместе с ритуальной деятельностью. Ритуал — первая форма социальности — имеет нейрофизиологические предпосылки и вырывает Homo sapiens'а из животного мира, в котором этого бипедального невротика не ожидало ничего хорошего. Устная речь как составляющая ритуала не могла стать отправной точкой для формирования внутренней речи. Сперва речь должна была как-то от ритуала отслоиться.

Одним из необходимых признаков ритуала является его абсурдность. Таким образом, помогая людям преодолевать врождённый видовой невроз, он то и дело подставлял их под многие другие опасности, чем способствовал возникновению рефлексии, предметом которой был ритуал. Само собой, это была коллективная и не беззвучная рефлексия. Ритм, песни, танцы, орнамент и всякая мифология. Линейная (цепная) речь. Пиктограммы. Поздние петроглифы (не ранее мезолита, палеолитические изображения — эйдетические отпечатки). На том этапе внутренняя речь могла представлять только этакие "сны наяву", псевдогаллюцинации.

Уверенно констатировать наличие "понятной" для нас внутренней речи можно только накануне появления письменности: если существует письменная речь, то внутренняя речь уже точно существует. По мере удаления от появления письменности вглубь истории наличие внутренней речи всё более неясно (хотя и несомненно, что она возникла раньше письменности). И вот тут мы подходим к схематизму как свойству внутренней речи. Я очень сомневаюсь, что схематизм стал свойством внутренней речи в 1960-х годах, потому что думаю, что это свойство внутренняя речь приобрела в результате обратного влияния на неё письменной речи.

До того, как это влияние в полной мере сказалось, внутренняя речь, как мне представляется, была диалогичной, т.е. это был обмен предикатами между разными сторонами индивидуальной личности. (Как я уже выше сказал, все генетически предшествующие формы речи не исчезают по мере появления генетически последующих, все они сохраняются и продолжают играть свою роль в жизни Homo sapiens'а, так что такой внутренней речью мы и, научившись читать-писать, тоже иногда пользуемся.) Письменная речь принесла во внутреннюю речь монологизм — личность приобрела цельность, "внутренний стержень", а сама внутренняя речь — схематизм.

Не исключаю же я того, что именно в 1960-е годы схематизм стал свойством внутренней речи, в статистическом смысле: распространения грамотности, высшего образования и т.п.