agritura wrote in 
architectstyle
-
Краткая история о том, чей Крым
Тимоти Снайдер таки молодец. Он осознал важность вопроса и его политическую актуальность (а тут до представителей высокой науки бывает трудно достучаться), спустился с небес учености и написал краткую историю Крыма для русских. Написанная историком высшей квалификации, она не оставляет камня на камне от беспомощных логически и научно путинских пропагандистских попыток вытащить право России на Крым из фактов истории. И этим написанный текст может оказаться полезным для тех, кто еще умеет читать. И он точно вооружает тех, кто сталкивается в подобных дискуссиях с русскими сторонниками Крымнаша. Потому напишем следуя Медведчуку "тема важная и актуальная"
Разумеется даже краткое изложение истории Крыма профессионалом оказалось весьма и весьма длинным текстом. НО воскресенье время для лонгридов, потому что времени для чтения оказывается достаточно. А вот сокращать Снайдера когда он пишет именно историю, я не буду. Так что готовьтесь - текст явно длинней смски.
https://nv.ua/opinion/udar-po-putinu-istorik-timoti-snayder-o-tom-pochemu-krym-eto-ne-rossiya-poslednie-novosti-50276846.html
----------------------------------------------------
Крым является частью Украины, что признано международным правом и договорами между Украиной и РФ. Однако Путин уже более десяти лет придерживается мнения, что международное право должно уступить место тому, что он называет «цивилизацией», имея в виду свое эксцентричное понимание прошлого. Раздражающие его черты мира, не укладывающиеся в созданную им схему прошлого, классифицируются как чуждые, нелегитимные и подлежащие уничтожению (Украина, например).
Пример Крыма обнажает проблему путинского мышления. Представление о какой-то неизменной «цивилизации», существующей вне времени и человеческой деятельности, всегда оказывается основанной ровным счетом ни на чем. В случае с Крымом мнение Путина о том, что полуостров «всегда» был Россией, абсурдно во многих отношениях, сосчитать которые просто невозможно.
( Collapse )
-
Секрет украинского контрудара, изменившего ход войны
The Time: Утром 24 февраля у Киева было две стратегические цели для обороны Украины. Нельзя было позволить столице пасть. А на всех остальных направлениях пришлось пролить кровь и потерять часть территории. Другими словами, цель состояла в том, чтобы позволить русским продвинуться вперед, а затем уничтожить их колонны на фронте и линии снабжения в тылу. К шестому дню вторжения Залужный пришел к выводу, что это работает. Русские не смогли захватить аэропорты вокруг Киева и продвинулись достаточно глубоко, чтобы начать перенапрягать свои линии снабжения, оставляя их незащищенными.
A Ukrainian tank passes a former Russian checkpoint on Sept.16 in the retaken city of Izyum. Evgeniy Maloletka—AP
Легко было бы недооценить Валерия Залужного. Когда генерал не в форме, он предпочитает футболки и шорты, соответствующие его легкому чувству юмора. Когда в конце июля 2021 года он впервые услышал от помощников президента Украины Владимира Зеленского, что его приглашают возглавить вооруженные силы страны, он ошеломленно ответил: «Что вы имеете в виду?» Когда он понял, что станет главнокомандующим, рассказывает он TIME в своем первом интервью с начала российского вторжения, он почувствовал себя так, как будто его ударили «не ниже пояса, а прямо в нокаут».
( Collapse )
A Ukrainian tank passes a former Russian checkpoint on Sept.16 in the retaken city of Izyum. Evgeniy Maloletka—AP
Легко было бы недооценить Валерия Залужного. Когда генерал не в форме, он предпочитает футболки и шорты, соответствующие его легкому чувству юмора. Когда в конце июля 2021 года он впервые услышал от помощников президента Украины Владимира Зеленского, что его приглашают возглавить вооруженные силы страны, он ошеломленно ответил: «Что вы имеете в виду?» Когда он понял, что станет главнокомандующим, рассказывает он TIME в своем первом интервью с начала российского вторжения, он почувствовал себя так, как будто его ударили «не ниже пояса, а прямо в нокаут».
( Collapse )
-
Понятный ли английский у Дж. Р. Р. Толкина?
Недавно меня спросили, какая у меня любимая книга. И первым в голове у меня всплыл «Хоббит, или Туда и обратно» (1937) Дж. Р. Р. Толкина (1892–1973). Мне его читали в детстве, потом я сам читал его по-русски, и “The Hobbit, or There and Back Again” был первой большой книгой, которую я прочитал по-английски. С тех пор прошло лет 20, я его не перечитывал, если не считать просмотра в целом неудачной экранизации, и я решил, что пришло время вернуться к «Хоббиту». (Профессор Толкин и его собственный рисунок, изображающий главного героя Бильбо Бэггинса – того самого хоббита):
( Collapse )
( Collapse )
-
5 книг современных немецких писателей (текстовая версия)
Когда я понял, что буду жить в Германии, то начал читать всю немецкую классику от Гёте до всех трех Маннов… А потом я познакомился с немецким литературным агентом Томасом Видлингом, через которого современная русская литература в Германию и попадает. И когда я гордо сказал Видлингу о своем чтения, он заметил довольно ехидно, что с тем же успехом немец для понимания современной России может читать Достоевского или Лескова… А когда я спросил, кого же мне тогда из немцев почитать, он сказал: современных! Да вот хоть Кельмана для начала! И я принялся читать Даниэля Кельмана. И обалдел. А потом прибавлял к своему списку новые и новые имена, и Томас Видлинг моим немецким чтением в некоторой степени даже руководил. А я убедился, что современный немецкий роман в целом – изощреннее и изобретательнее современных американских романов. По крайней мере, тех, что переводятся на русский, от Франзена до Янагихары. Там что вот вам 5 немецких имен. Если вы совсем не знаете современной немецкой литературы, я бы советовал начинать с них.
1. Даниэль Кельман, «Измеряя мир»
Итак, современная немецкая литература когда началась для меня с Даниэля Кельмана. У меня есть видеорецензия на один из последних его романов, «Ф», что означает «фатум» - но начинать (именно начинать!) лучше все же с другой книги, «Измеряя мир». «Измеряя мир» - это самый известный роман Кельмана и это соврешеннейший бестселлер, распроданный на немецком тиражом более миллиона экземпляров. Большего коммерческого успеха сумел добиться разве что Зюскинд со своим «Парфюмером». И к слову сказать, по увлекательности, по умению утянуть читателей в воронку из слов и фабулы, причем утянуть с головой, Кельман и Зюскинд очень близки. Но! Если «Парфюмер» Зюскинда – идеальное пляжное чтение, то «Измеряя мир» будет посложнее.
Если кратко, то это интеллектуальный бестселлер о жизни Карла Гаусса и Александра фон Гумбольдта. И это, конечно, плохая реклама для книги. Это как сказать – почитайте роман о жизни Михаила Ломоносова и Леонтия Магницкого. Потому что Гаусс, - да, это тот самый Гаусс, который вывел кривую среднего распределения признака, иначе известную как гауссиану. А Александр Гумбольдт, это знаменитый путешественник и натуралист, один из тех, благодаря которым, в общем, и появилась география как наука.
Так что Кельман для Германии – это примерно как Акунин для России, потому что у Акунина легкое чтение всегда включает серьезную сверхзадачу. Вот и у Кельмана была сверхзадача - рассказать о европейской эпохе Просвещения. И если вас отпугивают любые разговоры о науке, прочитайте, советую, просто первую главку «Измеряя мир», в которой брюзгливый, недовольный домосед Гаусс едет в Берлин ради встречи с Гумбольдом, и помыкает и понукает сыном. Сын читает книгу – вон, в окно кареты ее! Какая-то никчемная книжонка о гимнастических снарядах, один из которых автор называет конем, другой – козлом, а третий – перекладиной. Пф, глупости! А дальше Гаусс собачится с прусским жандармом, который требует паспорт от него, Гаусса! – как будто не видит, что перед ним человек, из-за которого Наполеон не стал обстреливать Гёттинген.
И я уверяю вас, что вас втащит внутрь романа, а вытащит только на самой последней странице. Ну, а для совсем ленивых есть вариант: по книге был снят 2012-м фильм с названием, разумеется, «Измеряя мир».
Хотя книга, на мой взгляд, конечно же, предпочтительнее.
2. Вольфганг Херрндорф «Гуд бай, Берлин!»
По второй книге в моем списке, Вольфганга Херрендорфа, тоже снят фильм. Причем его снял мой любимец, знаменитым режиссером турецкого происхождениям Фатихом Акином. И книга и фильм для русской аудитории называются «Гуд бай, Берлин!»
А вот в немецком варианте и книга и фильм называются «Чик», потому что в книге два героя, два подростка, хороший немецкий мальчик Майкл Клингенберг, и как говаривали в «Республике ШКИД», дефективный подросток русский мальчик Андрей Чихачев. Чиачев может и пьяным завалиться на урок. Чихачева в классе тихо травят. Чихачев вообще черт знает как оказался в гимназии в берлинском районе Марцан, пусть даже это и русский район. А еще фамилия «Чихачев» по-немецки транскрибируется посредством 14 букв, выглядящих так угрожающе, что ее не в состоянии произнести даже директор гимназии. Вот посмотрите: Tschichatschow – и все зовут Чихачева просто «Чик». И вот во время летних каникул, которые папа хорошего немецкого мальчика проводит с любовницей, а мама хорошего мальчика за излечением в клинике от алкоголизма, плохой русский мальчик угоняет автомобиль «Лада-Нива» и предлагает хорошему немецкому мальчику отправиться из Берлина к своему деду в Валахию. Лишь приблизительно себе представляя, где Валахия находится и находится ли она где-то вообще.
И вот тут начинается отличная роад-стори, сопряженная с романом взросления: классика жанра, потому что для взросления за одно лето нужно много кого встретить и много что пройти, а дорога такую возможность дает. Тут, конечно, будет и семья сверхумных детей, и ночевка в поле, и девочка-побродяжка из Восточной Европы, и полицейская погоня, и сумасшедший эсэсовец – полный набор. И вот этот русский плохой мальчик Чик и оказывается тем волшебником, который позволяет хорошему немецкому мальчику повзрослеть.
В Германии и книга, и фильм о Чике являются абсолютными бестселлерами, но будь я русским министром культуры, я бы и в России кричал о них на всех углах: посмотрите, какой классный там русский мальчишка! И разве только стыдливо прикрывал бы глаза на то, как нежно и трогательно этот русский мальчишка признается там своему немецкому другу, что девочки его совершенно не интересуют.
3. Тимур Вермеш, «Он снова здесь»
На третье место я поставлю снова роман-бестселлер: Тимура Вермеша. По этому роману тоже снят фильм, и этот фильм тоже бестселлер, и называются так же, как и книга: «Она снова здесь».
Фабула проста и сильна, как удар кулаком в зубы. В современном Берлине воскресает Гитлер. Это действительно гениальная идея, и ее можно продавать как франшизу: вот, скажем, в путинской России воскресает Сталин.
Гитлер, если быть точным, воскресает в Берлине 2011 года, когда канцлером Германии является Ангела Меркель, «эта неуклюжая женщина с уверенной обаянием плакучей ивы», как ее характеризует воскресший Гитлер. А вообще этот литературный Гитлер перенял от прототипа триаду свойств: дикую наблюдательность, дикую энергию и дикое невежество. Так что вот он в романе размышляет, кто этот турецкий рабочий, сдувающий уличным ветродуем упавшие листья: тупой представитель низшей расы или настоящий солдат рейха, способный без раздумий выполнять любой приказ? И еще этот литературный Гитлер очень быстро делает себе карьеру в качестве видеоблогера, а затем и на телевидении в качестве ведущего ток-шоу. Потому что он постоянно произносит вслух то, чего другие боятся даже подумать.
Книжку Вермеша проще всего назвать немецкой социальной сатирой. Да так и есть. Но ее ценность – в том, что иногда только у наимерзейших людей есть возможность заставить обсуждать табуированные темы. То есть роман перерастает сатиру, хотя и не перестает быть дико смешон. И я бы рекомендовал ее любому, что хотел бы лучше понять современную Германию. Тем более, что очень многие цитаты и Гитлера – исторические.
К сожалению, фильм, хотя и очень неплох, и пользовался в Германии очень большим успехом, но выглядит все же значительным упрощением книги.
4. Бернхардт Шлинк, «Чтец»
Как вы вероятно уже догадались, под четвертым номером – к слову, нумерация в моем списке ничего не значит, никакой иерархии, это чистое перечисление – так вот, под четвертым номером у меня идет снова бестселлер, и снова по которому был снят невероятно популярный фильм. Речь о романе Бернхарда Шлинка «Чтец».
Я начал читать эту книгу, имея даже приблизительного представления о сюжете. И вздрогнул с первых страниц, потому что «Чтец» начинается с того, что мальчик, подросток, вступает в связь со взрослой женщиной. А потом я не мог оторваться просто потому, что в «Чтеце» есть все, чего обычно не хватает современным русским романам, за исключением, может быть, Улицкой и Быкова: сюжета, поворотами которого являются не столько события, сколько мысль. Вот ты подросток, который влюбился во взрослую женщину. Ты с ней спишь и читаешь ей вслух книги, но она себя ведет с тобой странно, порою жестоко, и от тебя однажды сбегает, и уезжает из твоего города, не оставив нового адреса. А потом, спустя десяток лет, ты встречаешь ее на судебном процессе. Она подсудимая: оказывается, она была надзирательницей СС в нацистском лагере смерти. И суд выстраивается так, что вины всех прочих подсудимых сходятся на ней, но вдруг ты понимаешь, что она просто неграмотна (вот почему она просила читать ей вслух!), а потому ни писать те документы, которые ей приписывают, ни даже просто прочитать обвинительное заключение она не в состоянии. И вот ты мучим вопросом, следует ли ее тайну суду раскрыть ради ее спасения – или же сохранение этой тайны ей самой важнее спасения, ведь никто не может решать за другого человека, что в его жизни важнее всего.
Повторяю: в современном романе, в русском ли, в англоязычном ли, вопросы нравственности и морального выбора обычно выведены за скобки. Там у героев может быть травма, и боль от травмы, но практически нет нравственных развилок, по крайней мере такой силы. Последний раз вопросами нравственного выбора – читать ли чужие письма, если это может кого-то спасти – занималась всерьез, пожалуй, советская подростковая литература, а с тех пор никто.
И вот – «Чтец» Бернхарда Шлинка. Отличная вещь. Любовная история, переходящая в нравственную дилемму, и все это на фоне превращения нацистской Германии в современную Германию. То есть того процесса, который однажды и в России может пойти.
5. Юли Цее, «Темная материя».
Юли Цее моложе Бернхарда Шлинка на 30 лет. По ее книгам не снят пока что ни один фильм. И ее книги порой продаются в сетевом дискаунтере Aldi вперемежку с простенькими детективами и из того же ситчика скроенными любовными романами.
«Темная материя» - тоже детектив и любовный роман в одном флаконе, действие которого разворачивается в университетском городе Фрайбурге и в прилагающихся к Фрайбургу горах Шварцвальда. И в этой прекрасной декорации у нас очень скоро обнаруживаются похищенный ребенок, убитый взрослый, а также любовный треугольник не вполне традиционной конфигурации.
Однако «Темная материя» - это интеллектуальный детектив и интеллектуальный любовный роман хотя бы потому, что оба входящих в любовный треугольник мужчины – физики-теоретики, увлеченные теориями мультивселенных и квантового времени. По причине чего Юли Цее запросто сбивает с ног неискушенного читателями каким-нибудь простеньким, но имеющим отношение к теории времени, парадоксов. Ну вот типа этого: «В какую величину вы оцениваете вероятность того, что план архитектора претворится в готовое здание? Восемьдесят процентов? Пускай восемьдесят. Вероятность того, что готовому зданию предшествовал архитектурный проект, составляет приблизительно сто процентов. Таким образом, вероятность того, что готовое здание является причиной его же строительства, оказывается несколько больше, чем вероятность обратного предположения». А из этого следует, что не прошлое определяет будущее, ровно наоборот, будущее определяет прошлое.
Ну, а теперь попробуйте в этой формуле заменить построенное здание на совершенное преступление, вы придете к выводу, что даже если вернуться на машине времени назад, чтобы преступление предотвратить, предотвратить его невозможно. Потому что в будущем оно уже произошло. И Рэй Бредбери со своей раздавленной бабочкой, чья смерть влияет в будущем на выборы в Америке, получается, был глубоко неправ.
И – да! – еще одна важная вещь. Юли Цее, простите за банальность, хорошо пишет. Это не тот язык среднего технического перевода, который в России почему-то используют сочиняющие детективы популярные писательницы. Так что попробуйте запомнить это странновато звучащее на русском имя: «Юли Цее».
Юли Цее. Бернхард Шлинк. Тимур Вермеш. Вольфганг Херрндорф. Даниэль Кельман. Отличная современная немецкая литература.
1. Даниэль Кельман, «Измеряя мир»
Итак, современная немецкая литература когда началась для меня с Даниэля Кельмана. У меня есть видеорецензия на один из последних его романов, «Ф», что означает «фатум» - но начинать (именно начинать!) лучше все же с другой книги, «Измеряя мир». «Измеряя мир» - это самый известный роман Кельмана и это соврешеннейший бестселлер, распроданный на немецком тиражом более миллиона экземпляров. Большего коммерческого успеха сумел добиться разве что Зюскинд со своим «Парфюмером». И к слову сказать, по увлекательности, по умению утянуть читателей в воронку из слов и фабулы, причем утянуть с головой, Кельман и Зюскинд очень близки. Но! Если «Парфюмер» Зюскинда – идеальное пляжное чтение, то «Измеряя мир» будет посложнее.
Если кратко, то это интеллектуальный бестселлер о жизни Карла Гаусса и Александра фон Гумбольдта. И это, конечно, плохая реклама для книги. Это как сказать – почитайте роман о жизни Михаила Ломоносова и Леонтия Магницкого. Потому что Гаусс, - да, это тот самый Гаусс, который вывел кривую среднего распределения признака, иначе известную как гауссиану. А Александр Гумбольдт, это знаменитый путешественник и натуралист, один из тех, благодаря которым, в общем, и появилась география как наука.
Так что Кельман для Германии – это примерно как Акунин для России, потому что у Акунина легкое чтение всегда включает серьезную сверхзадачу. Вот и у Кельмана была сверхзадача - рассказать о европейской эпохе Просвещения. И если вас отпугивают любые разговоры о науке, прочитайте, советую, просто первую главку «Измеряя мир», в которой брюзгливый, недовольный домосед Гаусс едет в Берлин ради встречи с Гумбольдом, и помыкает и понукает сыном. Сын читает книгу – вон, в окно кареты ее! Какая-то никчемная книжонка о гимнастических снарядах, один из которых автор называет конем, другой – козлом, а третий – перекладиной. Пф, глупости! А дальше Гаусс собачится с прусским жандармом, который требует паспорт от него, Гаусса! – как будто не видит, что перед ним человек, из-за которого Наполеон не стал обстреливать Гёттинген.
И я уверяю вас, что вас втащит внутрь романа, а вытащит только на самой последней странице. Ну, а для совсем ленивых есть вариант: по книге был снят 2012-м фильм с названием, разумеется, «Измеряя мир».
Хотя книга, на мой взгляд, конечно же, предпочтительнее.
2. Вольфганг Херрндорф «Гуд бай, Берлин!»
По второй книге в моем списке, Вольфганга Херрендорфа, тоже снят фильм. Причем его снял мой любимец, знаменитым режиссером турецкого происхождениям Фатихом Акином. И книга и фильм для русской аудитории называются «Гуд бай, Берлин!»
А вот в немецком варианте и книга и фильм называются «Чик», потому что в книге два героя, два подростка, хороший немецкий мальчик Майкл Клингенберг, и как говаривали в «Республике ШКИД», дефективный подросток русский мальчик Андрей Чихачев. Чиачев может и пьяным завалиться на урок. Чихачева в классе тихо травят. Чихачев вообще черт знает как оказался в гимназии в берлинском районе Марцан, пусть даже это и русский район. А еще фамилия «Чихачев» по-немецки транскрибируется посредством 14 букв, выглядящих так угрожающе, что ее не в состоянии произнести даже директор гимназии. Вот посмотрите: Tschichatschow – и все зовут Чихачева просто «Чик». И вот во время летних каникул, которые папа хорошего немецкого мальчика проводит с любовницей, а мама хорошего мальчика за излечением в клинике от алкоголизма, плохой русский мальчик угоняет автомобиль «Лада-Нива» и предлагает хорошему немецкому мальчику отправиться из Берлина к своему деду в Валахию. Лишь приблизительно себе представляя, где Валахия находится и находится ли она где-то вообще.
И вот тут начинается отличная роад-стори, сопряженная с романом взросления: классика жанра, потому что для взросления за одно лето нужно много кого встретить и много что пройти, а дорога такую возможность дает. Тут, конечно, будет и семья сверхумных детей, и ночевка в поле, и девочка-побродяжка из Восточной Европы, и полицейская погоня, и сумасшедший эсэсовец – полный набор. И вот этот русский плохой мальчик Чик и оказывается тем волшебником, который позволяет хорошему немецкому мальчику повзрослеть.
В Германии и книга, и фильм о Чике являются абсолютными бестселлерами, но будь я русским министром культуры, я бы и в России кричал о них на всех углах: посмотрите, какой классный там русский мальчишка! И разве только стыдливо прикрывал бы глаза на то, как нежно и трогательно этот русский мальчишка признается там своему немецкому другу, что девочки его совершенно не интересуют.
3. Тимур Вермеш, «Он снова здесь»
На третье место я поставлю снова роман-бестселлер: Тимура Вермеша. По этому роману тоже снят фильм, и этот фильм тоже бестселлер, и называются так же, как и книга: «Она снова здесь».
Фабула проста и сильна, как удар кулаком в зубы. В современном Берлине воскресает Гитлер. Это действительно гениальная идея, и ее можно продавать как франшизу: вот, скажем, в путинской России воскресает Сталин.
Гитлер, если быть точным, воскресает в Берлине 2011 года, когда канцлером Германии является Ангела Меркель, «эта неуклюжая женщина с уверенной обаянием плакучей ивы», как ее характеризует воскресший Гитлер. А вообще этот литературный Гитлер перенял от прототипа триаду свойств: дикую наблюдательность, дикую энергию и дикое невежество. Так что вот он в романе размышляет, кто этот турецкий рабочий, сдувающий уличным ветродуем упавшие листья: тупой представитель низшей расы или настоящий солдат рейха, способный без раздумий выполнять любой приказ? И еще этот литературный Гитлер очень быстро делает себе карьеру в качестве видеоблогера, а затем и на телевидении в качестве ведущего ток-шоу. Потому что он постоянно произносит вслух то, чего другие боятся даже подумать.
Книжку Вермеша проще всего назвать немецкой социальной сатирой. Да так и есть. Но ее ценность – в том, что иногда только у наимерзейших людей есть возможность заставить обсуждать табуированные темы. То есть роман перерастает сатиру, хотя и не перестает быть дико смешон. И я бы рекомендовал ее любому, что хотел бы лучше понять современную Германию. Тем более, что очень многие цитаты и Гитлера – исторические.
К сожалению, фильм, хотя и очень неплох, и пользовался в Германии очень большим успехом, но выглядит все же значительным упрощением книги.
4. Бернхардт Шлинк, «Чтец»
Как вы вероятно уже догадались, под четвертым номером – к слову, нумерация в моем списке ничего не значит, никакой иерархии, это чистое перечисление – так вот, под четвертым номером у меня идет снова бестселлер, и снова по которому был снят невероятно популярный фильм. Речь о романе Бернхарда Шлинка «Чтец».
Я начал читать эту книгу, имея даже приблизительного представления о сюжете. И вздрогнул с первых страниц, потому что «Чтец» начинается с того, что мальчик, подросток, вступает в связь со взрослой женщиной. А потом я не мог оторваться просто потому, что в «Чтеце» есть все, чего обычно не хватает современным русским романам, за исключением, может быть, Улицкой и Быкова: сюжета, поворотами которого являются не столько события, сколько мысль. Вот ты подросток, который влюбился во взрослую женщину. Ты с ней спишь и читаешь ей вслух книги, но она себя ведет с тобой странно, порою жестоко, и от тебя однажды сбегает, и уезжает из твоего города, не оставив нового адреса. А потом, спустя десяток лет, ты встречаешь ее на судебном процессе. Она подсудимая: оказывается, она была надзирательницей СС в нацистском лагере смерти. И суд выстраивается так, что вины всех прочих подсудимых сходятся на ней, но вдруг ты понимаешь, что она просто неграмотна (вот почему она просила читать ей вслух!), а потому ни писать те документы, которые ей приписывают, ни даже просто прочитать обвинительное заключение она не в состоянии. И вот ты мучим вопросом, следует ли ее тайну суду раскрыть ради ее спасения – или же сохранение этой тайны ей самой важнее спасения, ведь никто не может решать за другого человека, что в его жизни важнее всего.
Повторяю: в современном романе, в русском ли, в англоязычном ли, вопросы нравственности и морального выбора обычно выведены за скобки. Там у героев может быть травма, и боль от травмы, но практически нет нравственных развилок, по крайней мере такой силы. Последний раз вопросами нравственного выбора – читать ли чужие письма, если это может кого-то спасти – занималась всерьез, пожалуй, советская подростковая литература, а с тех пор никто.
И вот – «Чтец» Бернхарда Шлинка. Отличная вещь. Любовная история, переходящая в нравственную дилемму, и все это на фоне превращения нацистской Германии в современную Германию. То есть того процесса, который однажды и в России может пойти.
5. Юли Цее, «Темная материя».
Юли Цее моложе Бернхарда Шлинка на 30 лет. По ее книгам не снят пока что ни один фильм. И ее книги порой продаются в сетевом дискаунтере Aldi вперемежку с простенькими детективами и из того же ситчика скроенными любовными романами.
«Темная материя» - тоже детектив и любовный роман в одном флаконе, действие которого разворачивается в университетском городе Фрайбурге и в прилагающихся к Фрайбургу горах Шварцвальда. И в этой прекрасной декорации у нас очень скоро обнаруживаются похищенный ребенок, убитый взрослый, а также любовный треугольник не вполне традиционной конфигурации.
Однако «Темная материя» - это интеллектуальный детектив и интеллектуальный любовный роман хотя бы потому, что оба входящих в любовный треугольник мужчины – физики-теоретики, увлеченные теориями мультивселенных и квантового времени. По причине чего Юли Цее запросто сбивает с ног неискушенного читателями каким-нибудь простеньким, но имеющим отношение к теории времени, парадоксов. Ну вот типа этого: «В какую величину вы оцениваете вероятность того, что план архитектора претворится в готовое здание? Восемьдесят процентов? Пускай восемьдесят. Вероятность того, что готовому зданию предшествовал архитектурный проект, составляет приблизительно сто процентов. Таким образом, вероятность того, что готовое здание является причиной его же строительства, оказывается несколько больше, чем вероятность обратного предположения». А из этого следует, что не прошлое определяет будущее, ровно наоборот, будущее определяет прошлое.
Ну, а теперь попробуйте в этой формуле заменить построенное здание на совершенное преступление, вы придете к выводу, что даже если вернуться на машине времени назад, чтобы преступление предотвратить, предотвратить его невозможно. Потому что в будущем оно уже произошло. И Рэй Бредбери со своей раздавленной бабочкой, чья смерть влияет в будущем на выборы в Америке, получается, был глубоко неправ.
И – да! – еще одна важная вещь. Юли Цее, простите за банальность, хорошо пишет. Это не тот язык среднего технического перевода, который в России почему-то используют сочиняющие детективы популярные писательницы. Так что попробуйте запомнить это странновато звучащее на русском имя: «Юли Цее».
Юли Цее. Бернхард Шлинк. Тимур Вермеш. Вольфганг Херрндорф. Даниэль Кельман. Отличная современная немецкая литература.