Чтож ты, фраерок, взад сдал?!
Яки часи — такі й колядки
(no subject)
Нова радість стала, яка не бувала,
Над вертепом зірка ясна світлом засіяла.
Де Христос родився, з Діви воплотився,
Як чоловік пеленами убого оповився.
Пастушки з ягнятком перед тим дитятком
На колінця припадають, Царя-Бога вихваляють.
- Ой ти, Царю, Царю, небесний Владарю,
Даруй літа щасливії цього дому господарю.
Даруй господарю, даруй господині,
Даруй літа щасливії нашій славній Україні.
(no subject)
Кажется, становится ясна причина войны...
Любители трансгендеров видимо очень не любят любителей милф.
(no subject)
Мой комментарий к записи «Русский штурм Покровска — стремительный и беспощадный...» от nbalanchak
А по времени — почти всей Великой Отечественной...
И у Вас ошибка, не от нацистов освобождена, а нацистами оккупированна.
-
К дате
В день рождения Владимира Владимировича хочется рассказать сказку про царя Пидораса.
Жил-был царь Пидорас, и всё до чего он дотрагивался тут же зафаршмачивалось. Как после колбасы на зоне, потому что она хуем пахнет.
А где жил царь? Среди замечательного народа, который был тем замечательнее, что нихуя вокруг себя не замечал.
Кроме той самой колбасы, которую он потреблял, ради которой эмигрировал и вообще существовал. Волоса, — говорил народ, — волоса: посредине — колбаса.
Народ этот про себя твёрдо знал, что он: ох и добрый, ах и честный, ух и духовный, а уж про то как с ним, с этим народом, всем вокруг повезло — и говорить нечего.
Хотя всё равно говорили, и сто сотен книжек про это написали, и обижались ещё, что их пусть и ценят, но всё как-то недостаточно, не понимая своего счастья.
Вот. А мимо как раз шёл царь Пидорас, назначенный, понимаешь, всенародным преемником. Увидал он такую этого народа духовность, и решил её испортить.
Ходит Пидорас по стране, ручонками своими сучит — фаршмачит, шкварит. И такую он со временем силу набрал, что уже прямо без рук обходился, одним взглядом.
Проедет, бывало, по городу областного значения, только из машины пару раз выглянет, а в городе уже непорядки заводятся: в полиции людей на бутылки сажают, и власти не то что это скрывают — поощряют и участвуют.
Или другой пример: выступит царь Пидорас перед народом с увещевательной речью — дескать в говне быть плохо, говном же наоборот — отлично, а с этим никто и не спорит, вроде как уже норма.
И вот, видя полный свой успех, задумал царь Пидорас провести специально успешную войну, потому как что может быть лучше, чем запидорасить один народ? Правильно — сделать это с двумя.
Задумано — сделано, собрались — напали, да ещё в уверяя друг дружку, что обороняются (это им царь уже поливал в глаза прямо, даже не обманывая, что роса).
Одного только не учёл он, не предусмотрел: трогая страну в разных местах, царь портил не только замечательный народ, но всякие производные от него, вроде армии.
И сейчас, на четвёртое военное день рождение царя Пидораса, это стало уже невыносимо очевидным. Тут и сказочке конец…
— А вот это хуй — сломал вдруг четвёртую стену царь, — никакой ещё не конец. Я их капитально обработал, потерпят сколько надо, понял? Кхе-кхе, вот теперь — конец.
Конец.
(с)
Жил-был царь Пидорас, и всё до чего он дотрагивался тут же зафаршмачивалось. Как после колбасы на зоне, потому что она хуем пахнет.
А где жил царь? Среди замечательного народа, который был тем замечательнее, что нихуя вокруг себя не замечал.
Кроме той самой колбасы, которую он потреблял, ради которой эмигрировал и вообще существовал. Волоса, — говорил народ, — волоса: посредине — колбаса.
Народ этот про себя твёрдо знал, что он: ох и добрый, ах и честный, ух и духовный, а уж про то как с ним, с этим народом, всем вокруг повезло — и говорить нечего.
Хотя всё равно говорили, и сто сотен книжек про это написали, и обижались ещё, что их пусть и ценят, но всё как-то недостаточно, не понимая своего счастья.
Вот. А мимо как раз шёл царь Пидорас, назначенный, понимаешь, всенародным преемником. Увидал он такую этого народа духовность, и решил её испортить.
Ходит Пидорас по стране, ручонками своими сучит — фаршмачит, шкварит. И такую он со временем силу набрал, что уже прямо без рук обходился, одним взглядом.
Проедет, бывало, по городу областного значения, только из машины пару раз выглянет, а в городе уже непорядки заводятся: в полиции людей на бутылки сажают, и власти не то что это скрывают — поощряют и участвуют.
Или другой пример: выступит царь Пидорас перед народом с увещевательной речью — дескать в говне быть плохо, говном же наоборот — отлично, а с этим никто и не спорит, вроде как уже норма.
И вот, видя полный свой успех, задумал царь Пидорас провести специально успешную войну, потому как что может быть лучше, чем запидорасить один народ? Правильно — сделать это с двумя.
Задумано — сделано, собрались — напали, да ещё в уверяя друг дружку, что обороняются (это им царь уже поливал в глаза прямо, даже не обманывая, что роса).
Одного только не учёл он, не предусмотрел: трогая страну в разных местах, царь портил не только замечательный народ, но всякие производные от него, вроде армии.
И сейчас, на четвёртое военное день рождение царя Пидораса, это стало уже невыносимо очевидным. Тут и сказочке конец…
— А вот это хуй — сломал вдруг четвёртую стену царь, — никакой ещё не конец. Я их капитально обработал, потерпят сколько надо, понял? Кхе-кхе, вот теперь — конец.
Конец.
(с)