Вслед за котами. — Выборг, часть 2

Первая часть здесь.

Все встреченные коты куда-то меня вели, что-то показывали, о чем-то рассказывали. За ними я и ходил; за ними, за тенями, за неявными знаками и собственными импульсами, 

вместе с ними наслаждался пустыми улицами рано утром и поздно вечером, неожиданными ракурсами из непопулярных мест, издалека, свысока, из-за угла, через дыру в стене. 

Здесь я смотрю из их штаб-квартиры, дворика при Часовой Башне

где рано утром можно наблюдать главу теневого правительства нашего мира 

и его манифест

Рыжего Хозяина замка на этот раз не повидал, только абстрактно махал рукой в сторону его обитания, проходя по мосту. Я бы обязательно зашел в замок, но они сделали вход на территорию платным, и меня, конечно, не жаба душила (там рублей сто, что ли), а неизбежно сопутствующее этому внутреннее обязалово: коли уж купил билет, то не заскочил-выскочил, а должен как-то с толком это время провести. А зачем мне с толком, не за этим я здесь!

Хозяина я видел в прошлый приезд. Привет, говорю, Филимон: знакомы-то давно, вот он у меня тут во всей красе. 

Помню, несколько лет назад пришла толпа туристов, и все: ах, да ох, да как же к нему обращаться?
- Ваше сиятельство, - отвечаю.
- Это наш сотрудник, - пробегает мимо работник Замка (несомненно, цитируя сознательно). – Мы его обычно зовем «наглая рыжая морда».
...А в позапрошлом году девушка, сопровождающая Хозяина на прогулке, отвечает мне: это не Филимон. Да, точно... этот куда моложе.
— Но как похож, как похож!
— Мы его специально не выбирали, честно. Он сам пришел такой рыжий...
Ах, Филимон, хорошо ты жил, успешно трудился, светлая память и да здравствует Персей.

Хозяин лавки «Рыжая лапка» к счастью, в прошлом году здравствовал и являл мне свое несравненное великолепие и спящим рано утром в витрине, и бодрствующим на рабочем месте, и на прогулке.

Такое увидишь только ранним утром - лучшее время, удивительный подарок, отблеск райского сада, где коты властвуют безраздельно. Во всех дворах, на у всех развалин, перед каждым историческим зданием они нежатся, играют, собираются компаниями по трое-четверо, приводят смутное мироздание в подобие гармонии.

Впрочем, днем они тоже не отлынивают. Кто-то заводил меня в заросли крапивы, на кучи строительного мусора, вверх по отвесному склону, презрев удобную лестницу

чтобы показать свою любимую цитату из Марка Аврелия

или подразнить «развалины, говоришь? Сам ты развалина!»

 а этот подошел ко мне на улице 

и решительно повел к двери.

За дверью мне сообщили, что это местный кот, идет из гостей – из собора, где обитает его приятель. С приятелем я уже был знаком. 

Черный по-хозяйски углубился в помещение и удалился в свои покои.

 На следующий день я встретил его на том же месте, и история повторилась во всей полноте подробностей.

Домашние котики выставляли себя в окнах по вечерам, особенно на моей любимой Прогонной улице. Я не буду выкладывать фотографии окон (мало ли, нарушу чье-то privacy), но улица совершенно необыкновенная и очень, очень котовая.

А в последний мой вечер в окнах засели все! Я шел через этот прощальный котопарад, а поутру, когда домашние спали, а я в последний раз обегал город, меня провожали все дворовые

и сплетали хвостами сердечки в знак пожелания доброго пути, 

и это была прекрасная точка замечательного путешествия.

...Ах, как было хорошо! Ничего не сделал, ничего не посмотрел, нигде не побывал, не о чем рассказывать: ходил за котами, ловил ветер в поле, носил воду решетом, большой королевской печатью колол орехи.
Зато меня провожали коты.
Зато весь город был мой.
Зато звонил в колокола.