Что-то мне сегодня лень было, и я решил припрячь ИИ к написанию поста.
И вот что вышло:

Последнее время я все чаще ловлю себя на мысли: мы стоим на пороге самой странной литературной революции в истории. Не изобретение книгопечатания, не появление интернета, а внедрение нейросетей в саму ткань творчества.
Вопрос «Можно ли использовать ИИ для написания книг?» уже не актуален. Ответ очевиден: можно и будут. Но вопрос «Стоит ли?» и «Как мы будем это оценивать?» — вот где начинается настоящее минное поле.

1. ИИ как «костыль» или как «турбо-ускоритель»?
Давайте честно: для черновиков, брейншторминга и преодоления страха чистого листа ИИ гениален. Он не устает, не знает выгорания и выдает варианты сюжетных поворотов за секунды.
Но есть нюанс. ИИ работает на усреднении. Он знает, как обычно пишутся детективы или романтические драмы. Он мастер клише. Поэтому текст от ИИ часто технически безупречен, но стерилен. В нем нет «занозы», нет личной боли, нет того иррационального решения, на которое пойдет только живой человек, потому что он чувствует, а не вычисляет.

2. Проблема «души» и оценки качества
Как оценивать текст, написанный алгоритмом?
Если мы судим по грамотности, структуре и соблюдению жанровых канонов — ИИ выигрывает у 80% людей.
Но литература — это ведь не доставка информации. Это коммуникация душ. Когда мы плачем над книгой, мы плачем не над буквами, а над эмпатией к автору, который пережил (или представил) эту боль.
У ИИ нет биографии. У него нет детства, первой любви, страха смерти или запаха дождя в конкретном городе. Он симулирует эти переживания, опираясь на статистические связи слов.
🔍 Критерий оценки смещается. Раньше мы спрашивали: «Хорошо ли написано?». Теперь придется спрашивать: «Чувствуется ли за этим человек?».

3. Эффект «Долины чужеродности»
Есть риск, что мы войдем в эру «текстового зомби-апокалипсиса». Контента станет бесконечно много, он будет гладким, приятным и... забываемым через 5 минут.
Ценность человеческого текста возрастет именно за счет его несовершенства. Ошибки, странные метафоры, рискованные структуры — это маркеры жизни. Мы начнем ценить «ручную работу» в текстах так же, как ценим керамику ручной лепки против заводской штамповки.

4. Новая роль писателя
Я не верю, что писатели исчезнут. Но их роль изменится. Писатель станет режиссером смыслов.
Твоя задача — не ставить запятые (это сделает машина), а держать в голове целостную картину мира, этическую позицию и эмоциональный вектор. ИИ может написать главу, но только человек решает, зачем эта глава нужна и какую рану она должна бередить.

Итог:
Использовать ИИ — не стыдно. Стыдно выдавать его текст за свой без редактуры и осмысления.
Качество произведения в будущем будет определяться не сложностью предложений, а глубиной интенции.
Текст может быть сгенерирован, но смысл должен быть рожден.
А что вы думаете? Стали бы вы читать книгу, если бы узнали, что она написана нейросетью на 50%? Или для вас важно знать, что за каждой строкой стоит живой пульс? 👇
#литература #ИИ #творчество #будущее #писательство #нейросети #мнение

Ни для кого не секрет, что использование ИИ, а точнее, БЯМ (больших языковых моделей) для создания контента идёт весьма активно и всё громче раздаются тревожные голоса людей о низкокачественности и многочисленности этого сгенерированного контента.
И что немногочисленным живым авторам в этом потоке легко утонуть, лишившись шанса быть замеченными читателями/зрителями.
И что надо бы сгенерированный контент специально помечать и отделять от человекогенерированного.
Или вообще ИИ запретить.

Беспокойство их во многом понятно.

Но их решения, увы, лечат симптомы, а не болезнь. Давнюю, застарелую болезнь. Графоманию.

Пытаясь разобраться в так называемом "парадоксе близнецов", с удивлением обнаружил, что авторство парадокса часто приписывается Эйнштейну, хотя он всего лишь сформулировал в 1908 году теорему: "Если в точке А находятся двое синхронно идущих часов, и мы перемещаем одни из них по замкнутой кривой с постоянной скоростью до тех пор, пока они не вернутся в А (на что потребуется, скажем, t сек), то эти часы по прибытии в А будут отставать по сравнению с часами, остававшимися неподвижными…", а форму парадокса ей придал в 1911 году Поль Ланжевен, вручив эти часы братьям-близнецам и отправив одного из них в долгий полёт. И понеслось…

Перебирая в памяти известные мне истории писателей, которые написали шедевры на века, обнаружил, что практически никто из них эти тексты за magnum opus не считал.
А те тексты, которые они старательно творили с прицелом в вечность — либо провалились, либо вообще остались недописанными.

СЯУ,что в английском языке есть несколько словечек с диерезисом (или тремой) — двумя точками над гласной.

◌̈

не путать его с умлаутом! Они выглядят одинаково но означают разное!
И в разных языках.


Умлаут означает, что буква звучит иначе: ä — «ae», ö — «oe», ü — «ue».

Диерзис/трема же означает, что гласная буква читается, а не сливается с соседними гласными или вовсе не звучит.

Т.е. в каком-то роде обратен умлауту.

А что за слова?
Ну,например, naïve. Или zoölogy. Или coöperate.
Noël.
Zoë.
Boötes.

И есть ещё Brontë.

Подумалось:
Вот есть у всяких каратистов и их подобных тест на разбивание черепицы, кирпичей, деревяшек и прочего. Но вот почему-то нет разбивания чего-либо металлического.

Отчего так?

Интересно, случайно ли созвучны имя Уо́лтер (Walter) и французская фамилия Вольте́р (Voltaire)? То, что немецкий Ва́льтер (Walther/Walter) это Уолтер это понятно.

А вот Вольтер? А Во́льта (Volta)?

А ещё в этом хренакселе нет авторасстановки границ ячеек в процессе заполнения таблички.

Точнее есть, но через хак "условного форматирования" заранее определенной совокупности ячеек, строк или столбцов. Да и то, только тех ячеек, что не пусты (или придётся ваять скрипт, но там опять надо указать диапазон)
А такого, чтобы как в Word — нет.

А ещё в этом ЁКСЕЛЕ нет автонумерации строк. Т.е. сделать список невозможно. А ячейки нумеруются всегда с 1 (которая может быть занята заголовками таблицы).

То есть в Ёкселе невозможно отделить ДАННЫЕ от обрамления.