wonterth

Думала, что поеду на две недели в полнейшем одиночестве за пятьсот км от столицы. Малина, ветки, деревья, мох и трава. Планировалось много новых 365 на природе, но планы меняются. Снова лечу во Флориду, а потом в Нью-Йорк. Возвращаюсь и сразу лечу в Кельн. Мой июль "упакован" под завязочку, чему я несказанно рада. Потому что скоро август, а я его терпеть не могу. Но его придется "перетерпеть", потому что когда-то надо менять уже загран на новую фамилию. Но я буду вполне себе вознаграждена позднее. Аминь.

И вот уже скоро год, как я решила не заниматься logicfriends.ru, но подошло время продления домена, и у меня не поднимается рука его не продлить. Того гляди я скоро снова задумаюсь запустить его. Потому что.. Есть в этом что-то такое.

Заходиться в экстазе от "Ганнибала" и пройти мимо такой красоты - преступление против эстетики. Хочу сейчас же моментально телепортироваться в Three Forks, Montana. И остаться там жить. Чего уж там.

У нас нет истории. Мы здесь и сейчас. Год за годом мы - то, что мы есть. Никто не жалуется. Не задает вопросов. Как я сказал, не так уж это и плохо. Мы только кажемся безмозглыми. Но это не так. <..> Мы мычим и хмыкаем, пожимаем плечами, киваем, а иногда даже удается что-нибудь произнести. Не так уж это отличается от жизни.

Так странно.. никаких негативных эмоций. Всех расстрелять. Город сжечь. Похоже, я знаю, в каком направлении двигаться, и мне действительно стоит туда двигаться, потому что иначе нельзя. Любое качество, дойдя до предела, становится своей противоположностью. Да воспоем благодарность кумулятивному эффекту всего.

В детстве я жутко испугалась клипа Thriller, просто до чертиков. И я боялась "Оно", мне снились кошмары про Фредди и Чаки. Могла ли я предположить, что самым главным кошмаром для себя буду я сама? Можно ли уже в детстве разглядеть во всех этих персонажах фильмов ужасов зерна собственного зла? Можно ли предположить, что сам станешь монстром? Что будешь готов прятаться в шкафу, в ванной, за диваном от себя, от себя, от себя? ..Спрятаться от себя под кроватью и самого же себя потом схватить за пятки - ха, какая ирония.

Но должен же в этом быть хоть какой-то намек на смысл? Должен же?? Oh last remains of reality / It's not what you want it to be.

Улыбайся, может, нас всех снимает божественная скрытая камера. Пусть хоть он позабавится.

Дверь в темноту распахнута, после чего он принимается короткими, холодными ответами подпиливать укрепления под этажом, на котором мы сидим, так что ничто в конце концов не выдержит, и все, на чем мы стоим, исчезает где-то внизу.
- Жизнь - это вообще никакой не подарок. Это мучение. И нет, я говорю это не для того, чтобы показаться интересным, - смеется он.
- Ты предпочел бы никогда не родиться?
- Ох, и ты еще спрашиваешь! Да ты с ума сошел! Конечно, я в этом даже не сомневаюсь, - говорит он и с силой ставит бокал на стеклянную поверхность журнального столика. - Родиться - это какое-то дерьмо. Я не исключаю, что переоцениваю смерть, но я бы в сто раз сильнее хотел не рождаться вообще никогда. Как у тебя это вообще может вызывать вопросы. Это был бы дар божий.
- Ты начал так думать после депрессии?
- Нет, я всегда так думал.
- Но, Ларс, тут что-то не вяжется тогда. Ты любишь вкусно поесть, ты любишь жену и детей. У тебя есть столько интересов, от охоты и рыбалки до авиамоделирования и выращивания помидоров. Получается, что в твоей жизни все-таки ЕСТЬ ценности?
- Да, но я же сам никогда ни о чем этом не просил, мать его! Если бы ты предложил мне умереть сию секунду так, чтобы я ничего при этом не почувствовал, я бы с радостью это сделал. <..>
- Да, но тогда ты не смог бы больше любить, быть любимым и видеть, как играют твои дети.
- По сравнению со всем тем негативом, который жизнь в себе несет, это ничего не значит. <..>
Мы молча сидим над разверзшейся пропастью, измеряя друг друга взглядами.
- Это ведь УЖАСНО, Ларс.
- Да. Очень. Ты расстроился? - смеется он.
- Да, расстроился. Как ты вообще можешь вставать по утрам с таким взглядом на жизнь?
- Да вот поэтому-то я и не могу вставать, черт бы вас всех побрал! <..> Нет, правда радость - это круто, радость - это отсутствие скорби, но сама по себе радость - ничто. Десять минут радости никак не могут оправдать три месяца скорби, - говорит он наконец.
- А десять минут скорби? Могут десять минут радости оправдать десять минут скорби?
- Нет, скорбь гораздо сильнее. <..>
- Зачем ты вообще встаешь с постели и снимаешь так много фильмов, тем более фильмов, которые сложно снимать?
- Потому что где-то глубоко во мне все-таки установлен термометр радости, который, несмотря на то что лежит на глубине тысяч и тысяч морских саженей, все-таки что-то там регистрирует в этой вечной мерзлоте. Я смотрю на этот термометр - и понимаю: так, совсем недавно я просто лежал и таращился в стену, потом я снял фильм, и тогда почувствовал какое-то подобие положительных эмоций, хотя они и были ничтожно слабы. <..>
- Что ты думаешь тогда обо всех тех веселых людях, которые ходят вокруг, смеясь?
- Я думаю: как же им, черт бы их побрал, повезло, что им не дано постичь жизненное проклятие. Но мне-то дано, так что мне ничего не остается, кроме как быть в минусе. У меня просто нет выбора.