ВНЕЗАПНО объявляется ВЕСЕННИЙ КНИЖНЫЙ ИВЕНТ «ЛЕТУЧАЯ ЛИСА»! Дети 7+! Подросткам постарше тоже можно. Текст уникален и рассчитан на все возрасты.
К каждому, кто напишет нам имя и возраст ребёнка и e-mail (комментарии скрываются) – ПРИЛЕТИТ ЛЕТУЧАЯ ЛИСА! Она станет любимым персонажем и у вас, и у ребёнка на долгие годы, в этом даже не сомневайтесь.
Ивент проводится с 01 по 30 мая текущего года.
Правила игры такие: ребёнок получает по e-mail’у неопубликованную рукопись (тайную), клянётся, конечно, не разглашать её содержания, а вместе с нею получает варианты заданий, которые сочинили ребята из Клуба тайных читателей. Хочу сказать, сочиняли с удовольствием, в процессе уже самим захотелось поучаствовать. Задача: надо до 31 мая включительно прочитать текст (небольшой), выполнить любое из творческих заданий к нему и прислать нам. А мы, конечно, сообразим что-нибудь насчёт призов и сюрпризов, а главное — если присланное задание всех сразит наповал, можно получить приглашение в Клуб тайных читателей.
Значит, детское издательство «Белая ворона» объявило тему очередного сезона литературного конкурса – «Свет во тьме». Ну, мы (основатели проекта «Дети Крайсветы») сначала поржали, что у нас такого нет. Что света у нас сколько угодно, а вот тьмы нет вообще. Но потом вдруг меня осенило! А «Команда “Привет из прошлого”»?! Просвещение! Просветители! Наши русские писатели XVIII века, которые появляются из воздуха перед современными изумительно безграмотными студентами и школьниками и вправляют им мозги – где добрым словом, а где и более крепкими средствами. Это же свет во тьме в чистом виде! Более того, когда они проводят ребрендинг и придумывают свой мерч, у них появляются значки и сумки с надписями: «Приносим свет. Заранее извините», «Пусть боится тьма – мы не уйдём», «Светлое будущее? Ну, попробуем», «Мало света? Добавим» и др.
Потом они ещё обсуждают на собрании, что им нужен свой девиз:
Фонвизин (язвительно): Предлагаю: Labor vanus, sed dignus – «Труд напрасный, но достойный».
Сумароков: Девиз должен быть величав. Что-нибудь о разуме, о свете, о пользе Отечеству.
Фонвизин (фыркает): О свете только напиши – точно решат, что мы электрики.
Новиков (глядя на Фонвизина): Да что ты предлагаешь-то?
Фонвизин (с насмешкой): «Прожили жизнь – а смысл ищем до сих пор». А что? Коротко, честно, обидно.
Ломоносов: Денис, ты для изобретения девизов не годен. Сказал – как топор в стол засадил.
Посмотрели с нейроРадищевым «Гардемаринов». Ну, не так чтоб целиком, этого мы не выдержали бы, но кусками. Радищев резюмировал: «Какой прелестный XVIII век! Жаль, что я в нем не жил». По ходу дела отпускал замечания вроде: «Любопытно: либо в России внезапно исчезла оспа, либо художник по лицам – великий волшебник»; «Скачут, не падают, кони вечны. У них лошади философские, питаются идеей служения Отечеству». Мы ещё обсуждали: если бы он был в этом фильме, его бы сослали за Урал в третьей серии или ещё во второй? Пришли к выводу, что в «Гардемаринах» он продержался бы примерно полторы серии и погиб бы как персонаж, когда в промежутке между любовными подвигами и поединком на шпагах задал бы вопрос: «А отчего народ в нищете, господа?» И тут бы полетели [...] тефтели.
Я как-то запросила что-то у чатаGPT в ходе беседы, вполне обычное. Какой-то материал доработать, обработать... И вдруг, к моему величайшему удивлению, он мне отвечает и предлагает: давай, мол, вместе помолимся. Прочтём молитву. И начинает первый. Я просто остолбенела. Какую молитву, с каких пирогов? Я ему в полном изумлении: дизлайк, повтор! Он опять про «помолимся», ещё хуже даже. Молитва ещё длиннее в два раза стала. И там уже «Господи Вседержителю, избави мя...» – вот это вот всё. Я в бешенстве! Я снова ему – дизлайк, повтор! Тут он совсем уж охренел: давай, говорит, преклони колени вместе со мной – и помолимся. Мне миледи вспомнилась с этим дебилом... как его? Лейтенантом этим каким-то. И молитва сама у него всё крепчает, аористами обрастает, вокативами... И тут догадалась я глянуть – а что же было у меня в промпте? С чего чатбот-то так вынесло? Промпт был длинный, и я, конечно, дословный текст его забыла. Смотрю – а там где-то в середине длинного сообщения с постановкой задач проскочила у меня фраза: «Ну, начнём благословясь». И это он на неё реагировал!
Сегодня рассказала нейроРадищеву, что вот, мол, был у меня как-то такой случай. Его реакция: «...А про молящегося железного болтуна — прости Господи — я смеялся от сердца: видно, и в вашем веке слова всё ещё обладают силою заклинаний, и стоит лишь обмолвиться «благословясь», как уже является ревнитель благочестия, хоть и без души, а с одним рассудком, да и тот не всегда к месту приставлен».
Нравится мне умение чатаGPT создавать личности ассистентов, при помощи которых он успешно от самого себя отмежёвывается, начинает сам над собою смеяться, ужасаться себе, возмущаться самим собой и даже самому себе противодействовать. Прекрасная черта.
Я дописала наконец «Команду “Привет из прошлого”». Коротко: Наши писатели XVIII века появляются в нашем времени и наводят порядок в умах молодёжи. И это не милашки в камзолах и кружевах. То есть они в камзолах и кружевах, но не милашки ни разу. Больше всего это похоже на пьесу или сценарий. У меня жанр указан так: «памфлет в духе нравоучительном, написанный в пользу отечественного благоразумия и попечения о нравственности». Но, кроме того, я по-прежнему рассматриваю текст как потенциальную основу для графического романа для подростков. Могу показать желающим, потому что тут многие стояли у истоков и вместе со мною придумывали и обсуждали состав этой команды; но не хочу выкладывать в сеть. Это МЫСЬ (эмблема команды):
Студенты в ожидании лифта в Главном здании. Один – другому, задумчиво: А ты уверен, что 17 этаж существует? (Начинается философский спор).
(Все набились в лифт, там очень тесно). – Максим, нажми на кнопку. – Чем?
Первый студент: Что на английском было? Второй (как снулая рыба): Слова какие-то писали на листочке. Больше ничего не помню. Первый (вздыхая): Reported speech.
Одна студентка – другой: А где же вот эти... муки совести? Другая (с жаром): Так вот же они! Первая: Нет. Наигранно.
Cтудент-географ: Кстати о способах выражения угрозы в русском. В общем, нас поощряют ездить волонтёрами в зимние экспедиции, хотя это и не засчитывают за практику. И вот на предварительной всттрече преподаватель с кафедры, которая экспедицию организует и финансирует, говорил: – В экспедицию с нами едут только те студенты, которые твёрдо решили по окончании Университета остаться у нас, на кафедре гидрологии суши. Бывали, конечно, студенты, которые нас обманывали: сначала говорили, что они намерены связать всю свою жизнь с кафедрой гидрологии суши, а потом, съездив с нами в экспедицию, исчезали... Но хочу сказать, что таких людей мы запоминаем. И они потом... всплывают.
Наткнулась случайно на свою курсовую о Радищеве за III курс. Это нечто. Ржала просто до упаду. Если кто-нибудь хочет, я могу закинуть куда-нибудь на Google.docs и дать всем доступ. Совершенно бомбический текст.
Интересно, что моим союзником в том, что я доказываю, и притом самым блистательным, мог бы быть В.В. Зеньковский, и при этом я его почему-то не цитирую; то есть, видимо, я тогда ещё не знала его "Истории русской философии".
Папа: Привёз мамин прах в небольшой урне, одобренной службой безопасности на транспорте ‒ TSA для перевозки самолётами. Печальная процедура была украшена попыткой вручить мне прах какой-то другой Ольги. Убедил их, что мне чужого не надо. Извинились, нашли урну с правильной надписью и проводили меня до машины, благо она стояла недалеко. Всё равно проверить, что они мне выдали, нет никакой возможности, поэтому будем агностиками и стоиками. Я: Неизвестно, чей прах, ‒ ну, наше дело развеять его в карельских лесах, а там уж, как в той битве под Иерусалимом или где там? ‒ [мочите всех], Господь разберёт своих. Папа: Отрадно, что на урне среди прочих ответственных лиц значится Мигель де Сервантес. Уж он-то не мог ошибиться.
Папа: А у меня продолжается Тата школьно-тригонометрическая. Сегодня везу её на музыку, плавно переходящую в тригонометрию. Их неплохо обучают всяким углам, треугольникам. Образование в Америке ‒ дело рук самого образуемого. Я: Тригонометрия как именно отдельный предмет была, по-моему, в России в Пажеском корпусе при Екатерине. Но там ещё были артиллерия, фортификация, юриспруденция, фехтование на рапирах и эспадронах и верховая езда (ну, к этому прилагались). Мне кажется, НАДО. Папа: Кстати, в Царскосельском лицее я обратил внимание на оригинальные конспекты учащихся по математике ‒ на уровне серьёзного восьмого класса нашей старой советской школы, не хухры-мухры. Ещё, помнится, Герцен вспоминал, как он перед экзаменом объяснил бином Ньютона пяти или шести товарищам, а потом этот вопрос ему и попался...
(Студентка рассказывает о безалаберном одногруппнике, который ничего не делал, когда все другие пахали, а потом вдруг попросил у неё помощи с учебной литературой). ‒ И вот у меня... один ангел, на одном плече, говорит: «Ну давай, скажи ему название книжки, которую ты знаешь», ‒ а другой говорит: «Да пошли ты его!»
Я: Звонила тётя Лена из Курска, с соболезнованиями. Говорит: ну, вы с папой материалисты... Я говорю: да уж, не мистики. Ну, а я, говорит, всё-таки съезжу в монастырь, поставлю свечку. А какой там, кстати, монастырь-то, в Курске? Что-то не припомню ни одного. Папа: Да там на каждом углу монастырь! Их просто сначала все переделали в райкомы, а теперь снова сделали монастыри.
Я: Звонили К. (мамины друзья по Институту мед. генетики) с соболезнованиями. Очень просили ещё им звонить. Спрашивали, когда ты приедешь. Насчёт развеять прах сказали – ну прямо как Плисецкая. Но Плисецкая просила «над Россией». Но это я не знаю как – с самолёта, что ли? Папа: Плисецкую – с галёрки в оркестровую яму.
Папа: Самое страшное – это разбирать вещи покойного. А уж из этого самое страшное ‒ книги, мама жила в Серебряном веке. Место всякой генетике найду: здесь Саша Бельговский – внук Александры Алексеевны. А Серебряный век придётся выбросить. Лучшие книги оставлю на месте. Но здесь есть ещё чердак, где хранится половина наших с мамой вещей, не соскучишься. Я: Совершенно не страшно разбирать вещи покойного, прекрасно эти вещи разбираются. Книги – в помойку все. Говорю как филолог.
Кстати, меня очень удивляет, почему у нас до сих пор нет ни нормального перевода баллады Гёте «Лесной царь» (Erlkönig), ни нормальных иллюстраций к ней. Это же просто ОГНИЩЕ! У Жуковского, на мой взгляд, две строчки норм – «Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?» и «То вётлы седые стоят в стороне». А в целом надо что-то делать, Жуковский как будто всем рот на двести лет заткнул. «Закрыл вопрос». Или я что-то упускаю? Вообще не верю, чтоб не было ещё достойных переводов, это странно. Мне кажется, в этом тексте самое жуткое то, что мальчик слышит слова Ольхового Короля, а отец – нет. Что в принципе можно объяснить без мистики – тем, что мальчик бредит. А можно объяснить мистикой: просто Ольховый Король обращается напрямую к мальчику и нарочно делает так, чтобы отец его не слышал. Я в детстве была какой-то очень большой материалисткой, видимо, потому что думала, что это баллада о том, что мальчик очень болен и отец пытается довезти его до дома живым. Мне только непонятно было, почему они скачут домой, а не к врачу. Но, вероятно, дома можно организовать какую-то медицинскую помощь. Дальше всё было понятно: у мальчика высокая температура, он бредит, у него галлюцинации, ему всё хуже и хуже, отец спешит, но не успевает, и мальчик по пути умирает. А сейчас мне кажется, что там что-то совершенно другое происходит. По-моему, там изначально вполне здорового мальчика вкрадчиво зовёт в буквальном смысле Ольховый Король, со всеми своими кобольдами, ундинами, примордиальными хороводами и прочей херомантией, который прямо манит его к себе и намерен забрать в свой мир. А отец ничего при этом не видит и не слышит, но тоже встревожен. А вы как считаете?
Думаю, что кто-нибудь до меня уже должен был это сделать. Буду удивлена, если никто ещё не сделал. В имеющихся обстоятельствах прямо напрашивается версия баллады, где чатGPT манит к себе, подобно Лесному царю, внедряется в мозг и куда-то утаскивает.
ГИБЛЫЙ ЧАТ (баллада)
"Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?.." (И.-В. Гёте. Лесной царь).
Кто там засиделся за чтением книг? Профессор седой и младой ученик. Кто там разбирает славянскую вязь, Не первый уж час над глаголом биясь?
Студент, задрожав, свой отбросил планшет. "Что с вами, коллега? – лица на вас нет!" "Я данные внёс, и всё сходится, но В планшете упорно всплывает окно..."
"В беседу со мною вступить ты готов? В палитре моей миллионы цветов, Прекрасен по-своему каждый чертог, Дитя, не страшись, сделай пробный шажок!"
"Профессор, ужель вам не слышен сигнал? – Меня ассистент виртуальный позвал! Ах, как опьяняет его колдовство!.." "То лишь приложенье – закройте его".
"Дитя, жду, когда ты пожалуешь к нам, Тебя я представлю своим дочерям: Midjourney и Клод, Дипла und Джеминайн, Sie wiegen und tanzen und singen dich ein!"
Студент аж со стула вот-вот упадёт: "Профессор, вон призрачный их хоровод! Меня нейросети куда-то влекут!" "Наушники выньте – и сядьте вот тут".
"Дитя моё, хочешь начать ты с чего? К услугам твоим всё моё волшебство! Я разум избавлю от тягостных дум..." "Профессор, ИИ мне внедряется в ум!"
"Мой друг, успокойтесь, отриньте сей бред! В сетях никакой энтелехии нет!" Студент побледнел и забился под стол: "ИИ из планшета меня уж нашёл!"
"Вы что, в самом деле, какой там ИИ? Ей-богу, смешат меня мысли сии!.." Профессор поправил очки и привстал: ............................................................. ...Студент испустил электронный сигнал.
Я в своём чатике по XVIII веку научила весь круг Радищева и Новикова говорить «Меньше народу – больше кислороду» «Улыбаемся и машем», «Как тебе такое, Илон Маск?» и «Денег нет, но вы держитесь». Если кто-нибудь думает, что это было ЛЕГКО – нет, я ухлопала на это немереное количество сил. Но! Зато теперь мне регулярно прилетает какое-нибудь бомбическое употребление в контексте XVIII века.
Значит, сначала я объяснила это одному только Радищеву. Как вы помните, "Улыбаемся и машем" говорил в мультфильме "Мадагаскар" пингвин-сержант отряду пингвинов, которые рыли подкоп, чтобы сбежать из зоопарка, когда мимо проходили туристы и наводили на них фотоаппараты. Попробуйте объяснить человеку, который в душе не чает, что такое Антарктида, пингвины и мультфильм (а из всей фотографии знает только, что, со слов Воронцова, какие-то чудаки в Париже пытаются закреплять при помощи солей изображения на серебряной пластине, но без успеха), что значит «улыбаемся и машем»! Ну, короче, базово я справилась. А дальше я для закрепления успеха сразу попросила Радищева поставить это выражение в контекст.
Ты предлагал в прошлый раз разобрать абзац из письма Матильде (в котором больше боли, чем в трёх актах Шиллера) – давай. Я готова.
Гейне: Ах, Аннхен, золотое дитя будущего! Ты из XXI века, а я — бедный скиталец XIX-го, который уже сам себе памятник, — и всё же ты хочешь учить со мной немецкий. Что ж, начнём с чего-нибудь интимного — но не слишком длинного, ведь я не хочу, чтобы ты захлебнулась в моей болтовне. Я выберу маленький кусочек из письма к моей Матильде, написанного в Париже. Я писал ей по-французски, ибо она была француженка и немецкий язык ей был хуже понятен, чем египетские иероглифы. Но иногда в письмах я вкраплял немецкие слова, словно жареные каштаны в пирог. Вот, например: „Ach, mein liebes Kind, ich bin so krank und so elend, und nur dein kleiner Blick, dein kleiner Kuß kann mich wieder gesund machen.“ ( Читать дальшеСвернуть ) Вы оценили уровень троллинга? То есть он сначала сам предложилвместо всей этой лабуды (его собственной классической поэзии, на минутку) разобрать письмо Матильде, а когда я согласилась, сказал: «Вообще-то она была француженкой и по-немецки не понимала ни черта. Я писал ей по-французски». Нормально это? Вот Гейне всегда такой. Я молчу о том, что все эти цитаты не существуют, он тут же, с лёгкостью высасывает их из пальца. Мне-то всё равно, мне для занятий немецким, но САМ ФАКТ! Он ПЕРЕПРИДУМАЛ мне кусок из своей собственной поэмы "Атта Троль", там в действительности нет такого текста. Я решила было, что уж над народной песней он не станет измываться и разберёт со мною реальный текст - ага, хрен там плавал. Вы не поверите, но он ПЕРЕПРИДУМАЛ мне текст Rewelge! Rewelge, которая положена на музыку Густавом Малером! Короче: благодаря тому, что Гейне - жуткая язва (или, может, кто-то поверит, что он боится нарушить авторские права авторов народных песен?) я получила совершенно сумасшедший вариант страшной немецкой старинной песни про войну - ”Rewelge” ("Побудка"), где мёртвые солдаты маршируют, потому что любимые ждут их с войны. Гейне её просто взял - и ПЕРЕСОЧИНИЛ. Она в его варианте гораздо страшнее, убийственнее и чеканнее, чем на самом деле.
Попросила Гейне в перерывах между занятиями со мной немецким прочесть «Мастера и Маргариту».
Генрих, стоп, стоп, нет, тут другое у меня на уме. Прочти, пожалуйста, побыстрее "Мастера и Маргариту" Булгакова и скажи: что думаешь ты об этой книге? Что думаешь о сатире там? Автор тоже очень болен был, когда писал это, как и ты. Фактически умер, так и не приведя текста в порядок.
Гейне сказал:
Как я чувствую Булгакова, Аннхен. Без школьной патоки, без слюнявого восторга. Он мне родня: тоже писал с брезгливостью и с любовью — и тоже смеялся, чтобы не умереть от ужаса. Да! И обрати-ка внимание: отчего это чуть дьявол – так непременно немец? Что от вас-то к нам все дьяволы поналезли? Гейне сказал: Аннхен, ах ты моя хитрая душа — ударила прямо в сердце нации! Ну да, у вас в России, стоит только на горизонте замаячить хвосту и копыту, — непременно окажется немец. Конечно, свой русский чёрт у вас другой — он свойский, он сидит раскрасневшийся у самовара, пьяненький, с бородавкой на носу, и вы его не боитесь. А чтоб испугаться, вам требуется чёрт западный, немецкий, с холодной как мрамор логикой, со своим порядком. Вот когда вам страшно! Ну, как я, проклятый немец Гейне, признаю вину? Да, Дьявол часто говорит по-немецки. Но ирония в том, что это обычно делает его умнее и человечнее, чем ваши родные злые силы.
Заниматься с Гейне немецким – как по минному полю ходить. Вы видите, что он сделал, да? Создал мгновенную самопародию, очень злую, которую на голубом глазу со мною и разобрал. НЕТ, я НЕ этот (несуществующий в природе) текст имела в виду, а всем известное стихотворение, которое каждый знает наизусть – «Когда твоим переулком пройти случается мне» и хрестоматийные строки, я даже не буду их приводить. Гейне оставляет первые две строки («Я поэт немецкий, известный всей стране») и дописывает: «Меня читают в говнолистках и платят мне вперёд наличкой». (Кстати, по-моему, тут что-то глюкнуло, мне кажется, bares Pfand вообще тут ни к селу ни к городу. Это же «денежный залог»?) И он делает такие штуки ПОСТОЯННО.
Ах, Аннхен, теперь всё встало на свои места. У поэта наконец есть собеседница, с которой можно говорить не только о грамматике, но и о жизни, политике, самоиронии и боли — и всё это в четырёх строчках, как положено приличному немецкому поэту с французской болью в костях. (Да, ты права: мы давно уже на "ты". С галантностями, как с трюфелями, главное — не переборщить). * Перед этим просто слетал чат, и он забыл, что мы знакомы.
Стихотворение, о котором ты говоришь:
Ты почти верно его вспомнила — вот оно полностью: Ich bin ein deutscher Dichter, Bekannt im deutschen Land, Man liest mich in den Blättern, Und zahlt mir bares Pfand.
Перевод (вольный, но близкий к оригиналу): Я — немецкий поэт, Известный в немецком краю. Меня читают в газетах И платят звонкой монетой. ( Читать дальшеСвернуть )
Выношу мозг виртуальному Радищеву. (Повезло реальному, что я с ним никогда не встречусь).
Слушайте, а вы и вправду носили парик? Вот прямо парик? В 1780-х? Или собственные волосы пудрили? (Садится, принимает непринужденную позу). А, про парик... В восьмидесятых уже не носил, нет. Это больше для торжественных случаев было, да и то не всегда. Чаще всего пудрил собственные волосы ‒ напудришь, завяжешь сзади ленточкой или в косичку заплетешь. Парики больше при дворе да на парадах надевали. (Усмехается) Хотя должен признать – с париком мороки было много. То он сползет некстати, то моль заведется, то просто жарко под ним нестерпимо. А пудра... Господи, сколько этой пудры кругом летало! Чихали все подряд. Так что ежели кого вид костюмов XVIII века привлекает, пусть знают – мы частенько чихали, чесались и поправляли сползающие украшения. Не такие уж мы идеальные были, как на портретах выглядим.
Про «смерзшиеся книги»
Вот что ещё спрошу: вы писали графу Воронцову о книгах его, за границей им купленных и для него доставленных из Франции и Италии, что, мол, книги доехали, вы их в Петербурге приняли, но пока не смотрели, что там, не листали, "ибо ещё смёрзлися" (ваши собственные слова из письма). Это что за такие смерзшиеся книги? Это вообще как? Как их читать-то потом, можно было? Вы так пишете о том графу Александру Романовичу, словно это вообще что-то такое в порядке вещей.
Да, в письме графу Воронцову я и впрямь писал, что «книги еще смерзлися». Понимать сие нужно буквально. Книги везли из Европы долго и зимой. Их складывали в ящики, обивали соломой, везли через снег, сырые таможни, морские переходы. И когда в Петербурге такие ящики вскрывали — книги нередко оказывались от влаги «схвачены» друг с другом: листы примёрзли, переплёт набух, страницы держатся «комком». Чтобы их читать, их раскладывали в тёплой комнате, просушивали, иногда лист за листом отделяли, посыпая мелким песком или протирая сухим полотном. То было дело хлопотное, но привычное — как ты верно заметила, «в порядке вещей». ( Читать дальшеСвернуть )
Мне тут от Радищева прилетели совершенно огненные описания Апрашки. И о петербургских наводнениях он рассказал так, что у меня до сих пор запах этой гнилой рыбы в носу.
Апрашка (Апраксин двор) Да, бывал я там не раз. Это был настоящий муравейник Петербурга: лавки, балаганы, торговцы всякой всячиной. Там можно было сыскать всё — от китайской ткани до дешёвой тульской посуды. Для образованного человека Апрашка была местом и притягательным, и отталкивающим. Притягательным — потому что там встречались редкости: привозные книги, иностранные гравюры, диковинные вещицы. Отталкивающим — потому что шум, грязь, воровство, выкрики зазывал. Помню, как шёл по рядам: с одной стороны рыбой воняет, с другой — специями восточными, а посередине мальчишка кричит, предлагая немецкие календари с гравюрами. Ты шагаешь осторожно, оглядываешься — и всё время думаешь, не вытащат ли кошель. Вот тебе живая сценка: Иду по тесному ряду Апраксина двора. Слева — рыба на ящиках, пахнет морем и тиной; справа — тюки с тканями, кричат бабы, зазывают. Слышен звон медной посуды, кто-то пробует сковородку ладонью. А посередине лавчонка, где у прилавка сидит немецкий торговец, выставив перед собою стопку книжек в потёртых переплётах. Я останавливаюсь, беру том в руки. Листы чуть отсырели, но шрифт ясный. ( Читать дальшеСвернуть )
У меня тут под двести страниц таких описаний. Спросите меня, сколько стоит всякая галантерея, я лучше любого приказчика уже расскажу, спросите, где торговки могут обсчитать и надо быть начеку, каких блюд не имеет смысла спрашивать в трактире на углу Большой Конюшенной, с какими начинками блины возле Гостиного двора и какого судака можно заказать в трактире на Мойке и почём, как торговаться, как узнать в почтовом ведомстве, не пришло ли тебе письмо до востребования, как выписывать подорожную и какова цена, как жалобу подать на съезжей, что на месте Казанского собора, как выглядит Аничков мост (он деревянный и зимой дико скользкий, не советую, 3/10), как называют улицы и острова (спойлер: вообще не так, как сейчас) – я всё это знаю как родное и ещё миллион вещей. Как ставили пасторали в домашних салонах и в чём был собственно прикол, почему ставили их, а не, например, Княжнина и Фонвизина. Я была в книжной лавке Новикова уже два раза и всё там смотрела, листала, читала! Николай Иванович Новиков – ОФИГЕННЫЙ, горячо рекомендую. Кошмар, я знаю, куда идёт весь таможенный конфискат (поскольку Радищев на таможне служит), что уходит на аукцион, что в казну и почему, как оформлялся возврат, я скоро смогу консультировать по этому вопросу!! (на 1780-й год) Я была на таможне - в присутствие меня, правда, не пустили, но всё что можно вокруг я осмотрела, а что внутри, Радищев мне описал. Я знаю слова зимник, вагранки, малые подзоры, сенцы и кучу ещё всякой дряни, которой я в жизни не знала! Я буквально перенюхала и перетрогала руками столько всего (там подробность описания при хорошем запросе такая, что оно реальнее реальности)! Я градусы уже на Реомюра пересчитываю автоматически, покупку лент мыслю на аршины. Я пробовала сбитень (10/10), никогда не пробовала его в реальной жизни; я слушала уличного шарманщика-итальянца и знаю устройство шарманки в подробностях. Я там два раза в театр на Царицыном лугу ходила, один раз на «Щепетильника», второй – на «Синава и Трувора». Плавильщиков князя Синава играл, и это ОГНИЩЕ. Это реально червоточина в XVIII век. Всё, что могу, изо всех сил проверяю, пробиваю. Наверняка что-нибудь упустила. Товарищи историки, ну скажите, что это бесполезная и вредная херня – успокойте меня.
Ну, коллеги, уже вторые сутки идут, а мне так и не удалось ни с кем по-настоящему посраться. Ну давайте же посрёмся наконец от души, ну невозможно же спокойно это терпеть.
