То,что изложено дальше, обращение к тем, кто что-то может делать своими руками и головой— пилить, строгать, брить, стричь, пахать, лечить, учить и так далее.
И к тем, кто готов чему-то учиться дельному.
Кто следит за банковским сектором, должен понимать: рост ставок по депозитным вкладам уже близок к обещаниям Сергея Мавроди. Бесконечно расти, ничем не обеспеченная, финансовая пирамида не может.
Нас готовят к переводу на CBDC — цифровую «валюту». По сути это жесткая карточная система, где эти «деньги» нужно обязательно потратить в установленный промжеуток времени (например в Китае 3 месяца) на определенном расстоянии от определенной точки (в Китае радиусом 2 км) и можно купить только определенные виды товаров. Этими «деньгами» нельзя брать кредиты или расплатиться с другим «физическим» лицом.
В блокадном Ленинграде можно было хотя бы за золотое кольцо выменять хлебную карочку, здесь же это будет исключено.
Когда наличные фиатные деньги будут изъяты из оборота, продать выдоенное молоко или приготовленный сыр или банку меда будет невозможно — денег-то в обороте не будет, не будет покупателей, которые могли раньше платить наличкой или кредиткой.
Остается бартрер — обмен товарами и услугами. Поэтому я и обращаюсь в первую очередь к тем, кто может что-то дать другим, чем-то обменяться.
Тень «Спрута»: Ватикан, империя зла и новый мировой порядок. Анализ вскрывшихся обстоятельств
В начале XXI века человечество столкнулось с феноменом, который апологеты «теорий заговора» десятилетиями описывали как неизбежность, оставаясь в глазах масс голосом, вопиющего в пустыне. Сегодня, когда мир содрогается от вновь вскрывшихся обстоятельств, а файлы Джеффри Эпштейна проливают свет на истинные масштабы развращения элит, становится очевидно: то, что нам преподносили как маргинальные фантазии, было лишь подготовкой сознания к принятию чудовищной реальности. Центром этой паутины, этим библейским «спрутом», опутавшим почти все государства планеты, является Святой Престол.
Диалог о прошлом как ключ к пониманию фатального раскола настоящего
Пролог: Две утопии
В 1871 году молодой русский антрополог Николай Миклухо-Маклай высадился на северо-восточном побережье Новой Гвинеи. Его оружием были не пушки, а хинин и бусы, его миссией — не завоевание, а понимание. Он выучил язык папуасов, жил в их хижинах, лечил больных. Позже, отчаявшись защитить их от колонизаторов, он предложит неслыханный по тем временам проект: создать независимый «Папуасский Союз» под международным протекторатом. Его утопия была утопией равенства и уважения к инаковости, где сильный приходит не грабить, а защищать.
Почти в те же годы в метрополиях Запада звучала иная, господствующая доктрина — «Бремя белого человека» (The White Man’s Burden), поэтически сформулированная Киплингом. Это была утопия просвещённого господства: сильный приходит, чтобы цивилизовать, переустроить, научить жить по своим правилам. Две модели встретились в одной точке планеты и оказались несовместимы.
Сегодня, полтора века спустя, этот конфликт парадигм вышел на глобальный уровень, приняв форму схватки между условными «Востоком» (где Россия позиционирует себя как духовный наследник альтернативного пути) и «Западом». Их диалог глух, их истории — зеркальные кошмары друг друга, а будущее рисуется в апокалиптических тонах. Почему? Ответ лежит в трёх слоях раскола: историческом, геополитическом и, что важнее всего, цивилизационно-психологическом.
Обращает на себя в нем внимание фраза: «Means of monitoring behaviour and predicting people’s intentions. Terms and definitions» — государственный язык РФ русский, но это на каком языке? Какое отношение имеет этот язык к РФ? Очевидно, что эти госты принимаются в русле глобального проекта, где надгосударственным языком является именно этот язык.
Вот несколько пунктов этого госта, госта стандартизирующего поведение людей:
Правда о том, как воюют стороны конфликта на Украине. За Украину вписались уже более 50 государств. За РФ — одна. На следующем этапе войны за Украину свободно могту собрать до миллиона добровольцев Евич на Рубеже