Христос посреди нас, дорогие мои читатели!
Архиепископ Сильвестр почтил меня своим вниманием, перейдя к прямой полемике, в которой обвинил меня в «манипуляциях» и «фантазиях». По сути, он пытается защититься, утверждая, что его слова об интуиции Филарета были лишь констатацией политического чутья, а не признанием духовной правоты раскола. В попытке провести искусную защиту автор прибегает к семантической эквилибристике, стараясь разграничить «природную интуицию» и «пророческий дар». Однако в церковном контексте такая подмена понятий не выдерживает критики. Когда епископ Церкви в некрологе человеку, десятилетиями пребывавшему в расколе, приписывает способность «первым чувствовать необратимые изменения» и делать «выбор в пользу нового», это неизбежно позволяет мне расценить, как моральная легитимация греха. Если «интуиция» привела человека к созданию раскола, который терзает Церковь, то похвала этой интуиции в некрологе выглядит как признание исторической правоты расколоучителя. Богословски невозможно отделить «политическую прозорливость» от ее плодов — в данном случае, разрушения церковного единства.
Особое внимание обращает на себя то, как технично владыка Сильвестр обходит молчанием сделанный им ключевой исторический подлог, связанный с письмом Филарета к Собору РПЦ 2017 года. Он утверждая на «искренний поиск мира» со стороны Денисенко, полностью игнорируя его же публичные заявления от 1 декабря того же года. Напомним, что тогда Филарет прямо отсек любые надежды на духовное примирение, заявив, что «не каялся, не кается и не будет каяться». Игнорируя этот факт, архиепископ Сильвестр сознательно подменяет понятие покаяния категориями политического компромисса, что является прямой деконструкцией православной экклезиологии.
Ректор утверждает, что он не осуждал Харьковский Собор. Но при этом делает очень тонкий маневр: напоминает, что Собор 1992 года тоже выступал за автокефалию. Этим он пытается уравнять позицию канонической Церкви и позицию Денисенко, что выглядит как ложная эквивалентность. Харьковский Собор наметил канонический, соборный путь, в то время как Денисенко избрал путь самочиния и гордыни. Уравнивая «последовательность» Филарета с законным поиском Церкви, архиепископ фактически дезавуирует решения 1992 года, превращая их из акта защиты канонов в досадное историческое препятствие на пути к «пророчески угаданному» будущему.
Преосвященный владыка использует классический прием «tu quoque» (ты тоже), указывая на то, что его критик якобы не защищает решения Феофании так же рьяно, как Харьковского Собора. Это уход от сути вопроса. Обсуждение статуса Денисенко и его «наследия» — это вопрос догматического и канонического отношения к расколу. Ссылка на Феофанию здесь — это попытка перевести богословский спор в плоскость внутрицерковной административной лояльности и политических раскладов текущего момента, при этом предостерегает от некоего «культа личности». Защита канонов Церкви и верность определениям Харьковского Собора — это не «культ личности», а соблюдение соборного разума, фундамент церковного бытия. Ирония в том, что именно владыка Сильвестр в своем первом тексте уделил огромное внимание «сильной личности» Денисенко, фактически выстраивая повествование вокруг его персоны, а не вокруг церковной истины. Цепляясь за формулировки типа «я не говорил слово "пророк"», но игнорирует общий дух своего текста, который, по мнению и других комментаторов, явно был направлен на смягчение образа Филарета и размытие границ между Церковью и расколом.
В итоге, текст ответчика оставляет ряд вопросов: если Филарет был просто «волевым человеком с интуицией», зачем епископу УПЦ публично называть его «патриархом» (пусть и из вежливости) и призывать молиться о нем как о «новопреставленном», игнорируя факт отсутствия покаяния? Если путь раскола признается «интуитивно верным», а его лидер — «патриархом», то на каком основании зиждется нынешний статус самого архиепископа Сильвестра и всей канонической УПЦ? Такая позиция выглядит не как голос пастыря, а как капитуляция перед свершившимся политическим фактом.
Завершая этот разбор, важно подчеркнуть: христианский призыв архиепископа Сильвестра к молитве об усопшем сам по себе не вызывает возражений, ибо Церковь молится о милости Божией ко всем почившим. Однако в контексте той огромной трагедии, которую принес раскол украинскому православию, расстановка духовных приоритетов в его тексте выглядит глубоко искаженной. По моему скромному мнению, куда более уместным и пастырски оправданным был бы первоочередной призыв к молитве за тех, кто годами и десятилетиями страдал от плодов деятельности усопшего.
Мы не имеем права забывать о тысячах верных чад нашей Церкви, которые подвергались и продолжают подвергаться травле, чьи храмы захватывались силой, а сами они — старики, женщины, священники — были избиваемы и калечимы. Всё это совершалось «верными последователями» почившего, зачастую по его прямому слову и при его идеологическом благословении. Пастырский долг велит нам в первую очередь обращать взор на малую паству Христову, сохранившую верность канонической правде вопреки физическому насилию.
Вспомним Первосвященническую молитву Господа нашего Иисуса Христа. Обращаясь к Отцу, Он произнес слова, определяющие границы пастырского попечения: «Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (Ин. 17:9). Если Сам Спаситель выделяет Своих учеников, Свою Церковь, как особый объект молитвенного предстательства, то и наш долг — прежде всего защищать и молиться о нашей многострадальной пастве. Христианская любовь не должна превращаться в безразличие к боли жертв ради сомнительного «этикета» по отношению к их гонителям. Молитва о гонителе возможна, но она не должна звучать громче, чем плач о его жертвах, и не может подменять собой стояние в истине, за которую наши прихожане проливают кровь.
31 марта 2026, 08:27:19 Изменен: 31 марта 2026, 08:29:30
Нет каши. Украина это территория, государственность потеряла после Батыя. Русские претендуют на их территория через лозунги все это наше, украинцев нет, и один вождь одна страна
Украинцы с этим не согласны. Так как у них климат другой и они формировались в другой среде. В среде матриархата. Вам тяжело это понять. Матриархат когда мужчины собираются в коллективы по женской линии, условно сыновья сестер. У русских этот механизм не работает. Деревни обнулены. Всех сгоняли в центр, борьба с бесперспективными деревнями создало массу дураков которые соединены не через родственников, а через начальство. Украина осталась аграрной страной в СССР и этот фактор сыграл на сохрание древних традиций солидарности. Русские солидаризуются только через начальника. Генезис народа другой и этот генезис не сошелся с русскими даже при СССР, Из за экономической и климатической разницы.
У вас чисто фашистские лозунги. Потому что это все Кремль решил что укры это русские, их кто то захватил, кто то создал страну, они тупо нашим пользуются. Это все фашизм. Фашизм когда третье лицо уже все решил за Миколу кто он что ему делать, и с кем жить. Вам это тяжело понять потому что вы живете в лозунгах.