Ботинки звонко отдавались эхом в длинном облицованнём камнем зале под землёй. Вот и лестница наверх. Старик поставил ногу на движущуюся ступень и ловко взошёл на эскалатор. Перед ним ехала молодая пара - девушка в голубых джинсах и плаще а с ней молодой человек в вельветовой куртке тёмно-синего, как опускающаяся ночь, цвета и контрастом к ней бежевых, таких же вельветовых брюках. Пара стояла к нему спиной и лиц их было не видно. Парень распахнул плащ девушки и обнял ее за талию а девушка обняла его за голову и стала перебирать волосы на затылке.
От увиденной картины заломило в висках и ещё этот долги подъём, тянущийся целую вечность. На палцах девушки сверкали серебром колечки, девушки любят их, - подумалось старику. Он вспомнил про своё, которое носил тридцать лет, даже когда жил совершенно один в глухой провинции. Потом как-то умудрился снять, но ещё долгие годы на руке сохранялся вытерый до блеска шрам. Машинально провёл по нему рукой, вроде давно всё прошло а пальцы как будто снова почувствовали гладкую полоску истёртой за столько лет кожи.
Между тем пара перед ним продолжала о чём-то разговаривать в полголоса, раздался тихий, клейкий звук поцелуя и снова невнятные как шум ручья голоса. Глядя на проплывавшие в мирном шорохе светильники он задумался, как он сам любил болтать с девушками в эти минуты вынужденного краткого безделья. Внезапно шум усилился и его вынесло на поверхность, залитую ярким весенним светом в дымке опускающегося вечернего солнца. Пара весело побежала к подъезжающему автобусу а он молча свернул на пустынную аллею и пошёл по пыльной после зимы дорожке, размышляя о краткости мгновений жизни, из которых она, в общем-то, и состоит.
20 лет спустя Ровно 20 лет назад в июле-августе 2006 года была другая война и Хайфа обезлюдела. В нашем доме в Ромеме из 88 квартир остались жить меньше, чем в 10, остальные уехали на юг а мы через несколько дней после стали всё же ходить в бомбоубежище прямо на нашем этаже. Спустя неделю дети уехали на каникулы в холодный Петербург и смотрели на летний дождь с удивлением. Нашей соседке, пенсионерке из СССР возле центральной почты осколком ракеты искалечило ногу, выщербленная осколками стена видна до сих пор, ещё одна ракета упала возле дома родителей и взрывом убило мамину любимую кошку. Тогда я наивно думал, что это последняя война в моей жизни. До этого в 1993 году чеченцы убили бабушкину сестру в Грозном, что бы захватить ее жильё. Потом там прокатилась война, даже две, и дома и бабушки и ее сестры разрушили бомбой. Сейчас не намного лучше. В России сами знаете что. Ракет правда поменьше падает на Хайфу. И конца и края этому не видно. Может к осени всё успокоится, вопрос надолго ли. А у нас?
Март и не только Зима отступает. После снегопадов в конце февраля всё растеклось, первая оттепель с декабря, даже не верится. Я от такой долгой холодной зимы устал. В институте отчётная сессия, слушаю доклады, смотрю програмку. Рядом сидит шеф и бывший директор института, с которым мы делаем совместную научную работу и пишем статьи. Обсудили в перерыве очередную рукопись. После перерыва мне сказали, что взяли к публикации нашу последнюю статью в русскую Генетику, я там даже первый автор, что некая редкость. Неплохой классический журнал, дублирует русские статьи на английском языке (можно и авторский перевод, не проблема) издаваемый уже полвека, почти сразу после отмены печально известных гонений на генетику в СССР при сталинском режиме. Учитывая, что ещё одна статья была принята к публикации в конце прошлого года и ещё одна почти дописана всё очень контрастно после двух лет тишины. Ну это внешне конечно, а так было проделано много работы. Типичный случай парных редких событий, вот когда вы ждёте автобус полчас а потом приезжает подряд сразу два а то и три, это оно.
В субботу утром прочёл в чьём-то блоге о начале иранской кампании, всё ождаемо но всё же. Не знаю, чем кончится и тем более когда, да и никто не знает. Позвонил маме, вроде у неё всё хорошо. Пожаловалась только, что владельцы маколета на первом этаже, маленького магазинчика, перебрались в другую часть города, где больше посетителей. И если ходить в магазин на соседней улице не проблема, то общаться маме стало почти не с кем. Так она любила поговортиь с владелицей магазинчика Адой и ее сыном. Из хорошего в Хайфе уже весна, всё цветёт, временами +26. Бывало я чувствовал себя в Хайфе не в своей тарелке, а тут что-то загрустил. Сотрудник, что болел на второй работе, всё же умер, как раз, когда я валялся дома неделю с температурой. Собрали немного денег его семье. Ему было чуть за 70, а до этого умерла ещё одна сотрудница летом, тот же возраст, это о продолжительности жизни у нас. И знаменитое еврейское ад меа вээсрим звучит как-то дико. Я по старой привычке опять считаю бюджет в экселе, начинал ещё в 1990-х в советских рублях, там где миллионы, потом в шекелях, долларах, сейчас опять в рублях. Цены ползут, хотя официально у нас инфляции как бы нет. Но все и так всё понимают между строк.
Сходили с маленьким львом в кукольный татр. Когда на сцене появился волк, маленький лев встрепенулся и сказал на полном серьёзе - уходим, так наверно говорят бойцы, попавшие в окружение, настойчиво но без паники. Спектакль мы всё же досмотрели, жизнь как сказка и наоборот. Читаю в электричке томики Довлатова, подаренные на Новый год и 23 февраля. Не то, что бы последний для меня праздник, но несколько лет проведённые в армии никуда не выкинуть из жизни. Про книги - очень жизненно, могу заметить. Жаль, что Довлатова так рано не стало. Кто-то возможно заметит, что пить надо было меньше и наверно будет прав. Но жинь она такая, как есть.
Топ в жж не работает, поэтому смотрю журналы случайных незнакомых авторов, кто кому писал в коментариях. Многие журналы давно не обновляются, машина времени, в некоторых скрыты коментарии или вообще все записи за много лет. Раньше я такие журналы избегал а сейчас, чувствую, что ничего другого особо и не будет. Вот запись 25 лет назад, 2001 год, октябрь, в этот день я последний раз из Хайфы звонил баушке в день её рождения, когда она ещё была жива. Лишь через год, когда пройдёт три года с момента моей первой настоящей эмиграции, я смогу получить даркон - паспорт и поехать за границу, не внося залог в размере полугодовой зарплаты и риска получить филькину грамоту laissez-passer, по которому потом никуда не въехать.
День прибавился, теперь рано утром или вечером, когда еду с работы светло, что не может не радовать. Думаю, когда можно будет скинуть надоевшую зимнюю куртку и ботинки, а вместо них носить жилетку и летние туфли. Хочется некоей лёгкости и свободы в жизни, уехать на дачу, где нет интернета и телефона, и позабыть обо всём.
Февраль Почти март но весны пока что не видать. После обеда начался снегопад. Электричка ехала сквозь метель и довезла до конечной станции сабвея. На выходе из сабвея можно было почувствовать себя снежным человеком. Но самая зима оказалась, когда мы с маленьким львом пошли прогуляться вдоль Невы. Снега местами нанесло по колено, река в снегу, набережная и ступени, ни души, редкие машины, в которых пассажиры спешили домой. Ледокол вмёрз в лёд и всё это занесло снегом. И лишь одинокий путник брёл сквозь метель посередине замёрзшей реки.
Памяти Стаса Африкановича Занзибарова Не стало моего старинного школьного приятеля, музыканта и творческого человека, с которым мы сидели на одной парте, вникая матан и физику в выпускном классе, а после выпуска вместе уехали в далёкий Ленинград, жили в комуналке на Салтыкова-Щедрина, пили пиво в Жигулях на Владимирском, мутный кофе в соседнем Сайгоне или просто портвейн в общаге в Купчино на Будапештской. Потом наши пути после службы в армии разошлись, я вернулся в Ленинград а Стас во Фрунзе, но мы продолжали общаться, последнее время через интернет, уж больно далеко и неудобно стало летать через полмира, половину некогда огромной страны. Покойся с миром, дорогой мой друг.
ЛЕНИНГРАДУС
Деменция вдруг встрепенулась, Спеша к Мнемозине на бал… Пропил я на Лиговке юность, На Ваське её ****.
Уриной пахучие арки — Извечный Литейного флёр. Несу я путанам подарки… Опять всё напутал суфлёр.
Суфле накрывает туманом Дворцовый и всех, кто на нём. Несу я шприцы наркоманам И амфоры с жидким огнём.
И, как суфражистки в Пассаже, Ревёт от восторга толпа, В которой фарцуют, и даже Кого-то **** у Столпа.
Несу, словно спаржу холую, Я страждущим паклю и бор, Когда сквозь советскость былую Взмывает Казанский собор.
С. Ульянов /Bishek-Leningrad/
Wednesday, February 18th, 2026
1:47 am
כחכות רחל ספר קטן של כחכות רחל נפל פעם לידיי. איש לא נזקק לרכל בימי חייה, וגם עכשיו, מעטים זוכרים אותה, זו שהניחה את היסודות לשירה הישראלית המודרנית. ארץ של חסרי שם ונשכחים.
Меня закрутит слово смерть, Зажав руками, тёртым калачом. Я засверкаю яркими цветами, Надежду позабыв, забыв покой И больше нам не встретиться глазами. Воспоминаний плотный рой Заполонит беззвучными словами. Из темноты, бесонницы, чужбины Прорваться ярким светом В разрыв миров, Чтоб в тот же миг остаться без ответа И вновь в забвение, смирясь, уйти
privet com После очередного раунда борьбы бобра с козлом и захлопывания форточки решил посмотреть а что же вообще у нас осталось от интернета. Нет, ну маркетплейсы конечно всё ещё работают (маленький лев даже выучил фразу купить на озоне), как и гугл. Хотя про последний ходят мутные слухи, что нам русским за границей иностранцы ни к чему. Вспомнил про один из первых американских проектов на русском языке privet.com Начал я его читать летом 1999 года в Хайфе, когда дома появился интернет, диалап 28800 Motorolla через телефон безек по ночам, кто-нибудь такое ещё помнит? Люди получили по почте бумажные анкеты для подачи документов на green card в 1995 году, никакие индусы пор это ещё не слышали и не скамили, весь процесс обходился в скромные $500 на семью, включая медкомиссию, консульские сборы и визы, а само собеседование проходило в Москве на Садовом кольце, просто фантастика в нынешнее время. Оказывается в прошлом году из-за неразрешимых противоречий сайт закрылся, но webarchive помнит. Кстати, гугул теперь не только прячет ранее показываемый кэш сайтов но и стирает саму историю индексирования оных - вас тут не стояло, ещё пять лет назад помнил а сейчас уже нет, не знаю ничего. Так что можно с большей долей уверенности говорить, что прошлое в интернете стремительно покрывается мраком. Мы действительно живём сегодняшним днём. Второй знаковый сайт библиотека Мошкова lib.ru ещё работает, но многих книг нет по соображениям коопирайта или иных требований закона и прочее. Думаю, я почти готов морально к тому, что мир довольно скоро инкапсулируется. Можно будет покупать бумажные книги современной русской классики, того же Довлатова и читать по вечерам.
Тубишват Весь февраль холодно, по утрам -20. В Израиле Тубишват, праздник весны, сажают деревья а у нас вот так, мало чем отличется от Канады. Целую неделю провалялся с вирусом, так злобный вирус припоминаю лишь дважды, в 2001 и в 1976, вроде не самые важные события, однако запомнилось. В 2001 папа приезжал из пригорода погулять с собакой, у меня не получалось сползти с дивана, казалось бы плёвое дело пройтись вокруг дома кружок, но нет. А в 1976 году я сидел дома совсем один и молча плевал в помойное ведро, а потом умывался в умывальнике, водопровода в доме не было. От тоски листал унылую советскую детскую газету, на антологию мировой фантастики я тогда ещё немного не дорос а хороших детских книг тогда просто так было не купить. Потом папап принёс большую книгу историй про Вини Пуха и это было настоящим открытием, что героев и самих событий намного больше, чем в трёх прекрасных но коротеньких советских мультфильмах.
Шеф позвонил, попросил досчитать данные. Надо бы поправить, тоже не слишком сложно но надо сконцетрироваться, переписать скрипты и таблицы. В городе ничего не происходит, пишут всякую чушь, война-невойна, городское руководство устранилось от решения проблем и традиционно успешно осваивает бюджет. ЖЖ злобно откусил немножко циферек и надо опять расскринивать коментарии. Если честно, надоело. эпизодически то появляются новости с фейсбуком и инстаграмом, то исчезают. Я уже смирился, что в очередной раз перестал читать часть людей. שלום לכולם ממני
Написала одна дальняя знакомая, кажется она уже в разводе а так бывшая жена нашего старого приятеля, непутёвого 20 летнего мальшишки, приехавшего большой семьёй в Хайфу из Белорусии, Могилёва, или Кричау, не помню за давностью лет. Мы ходили весёлой шумной компанией в конце 1990-х на языковые курсы иврита, по субботам ездили на пляж Хоф Кармель, тогда там только стоился торговый и гостиичный центр, а об автобусной станции никто ещё даже и не помышлял. В нижем городе не было никаких высотных зданий а в Крайот к моим родителям с Адара напротив кинотеатра רון (всё же закрытый в 1990-м году קולנוע אורה ברחוב הרצל) за 6 шекелей бегали маршрутки, в которых работали весёлые грузинские евреи, приехавшие в Израиль из СССР в 1970-е годы. Адар был немного грязноватым но бойким местом, напротив ирии, то есть мэрии в старом здании МВД на Хасан Шукри я получил свой теудат зеут, заняло это ровно 15 минут, включая ожидание в очереди. Говорят с февраля этого года документ в виде обычной карточки (а я помню ещё у бабушек книжечки со страничками и чёрно-белыми фотографиями) больше недействителен и надо за несколько недель заказывать через интернет очередь и получать новый биометрический. Не думаю, что буду этим заниматся, только если не решусь ещё на одну эмиграцию.
Были мы тогда вдвое моложе и полны сил и жизни в ожидании перемен. Кто же знал, что 21 век обернётся всеобщей мировой несвободой и угрюмым диктатом оставленной позади империи. Наш знакомый вскоре ушёл в израильскую армию и иногда приезжал домой на шаббат. Я помню, что очень удивился, когда взял в руки израильский автомат тавор и машинально очень быстро разобрал его а потом собрал обратно. И только потом до меня дошло, это это немного изменонный АК-47. Руки помнят, да, хотя после моей службы армии прошло к тому времени уже лет 15. Всей шумной толпой мы любили собираться у знакомого в доме, покупали недорогую водку кеглевич, жарли шашлык прямо возле дома под балконом и смотрели на звёзды в чёрном средиземноморском небе. Под нами грохотал кармелит - некое подобие финикулёра и метро в виде наклонного вагона, бегающего под землёй в тунеле, из порта на гору Кармель к зоопарку и двум башям гостиницы Дан Кармель.
Потом я поступил в коледж а после коледжа в аспирантуру, после защиты уехал в Канаду и лишь изредка подзаброшенные социальные сети доносили до меня обрывки новостей. Сперва у знакомого не стало бабушки, потом одного из младших братьев а вот в декабре и мамы. А у самой знакомой умер уже второй муж. Для Израиля это как бы рано, но жизнь такая. Совсем недавно я просматривал фейсбук и всплыла фоточка нашего приятеля, думаю год 2000-й, милениум. Приятель заезжал домой и говорил маме - не хочу ничего есть, нас на басисе (в военной части, кажется Голани) хорошо кормят.
Иногда я жалею, что родители не плюнули на советскую жузнь, мама не ушла со совего военного завода (который всё равно закрылся через 25 лет да ещё и в спину ей плюнули, особисты ей угрожали) и не попытались уехать из далёкой, нищей Киргизии в Израиль а эмигрировали только с окончательным распадом СССР. Но прошлое не знает сослагательного наклонения, жизнь такая, какая она есть.
Из музыкальной шкатулки О. меня легонько пнула и мы пошли на оперу, Верди, Отелло. Ну классика в общем. Странно, но мелодии не отложились в моей голове. Пишут, что мастер 13 лет ничего не писал и его всё же уговорили написать ещё одну оперу, премьера 1887 года и в самом Мариинском театре тоже, но на русском языке, бывало и такое. Нынешная постановка 2022 года образца 1996, традиционное либретто на итальянском языке. В этот раз Верди никуда не торопился, как бывало раньше, связанный контрактом. Красивые арии, очень хорошее исполнение. А вот опера Риголетто, услышанная мной в Тбилисском оперном театре много лет назад запомнлась намного ярче. Не знаю, наверно не всё выходит одинаково прекрасно из рук мастера.
Вначале я просто слушал музыку и смотрел на певцоцов и декорации а к концу проникся самим Шекспиром, особенно когда Отелло таки задушил бедняжку Дездемону. До этого всё представлялось довольно театрально. Согласно либретто Отелло, знаменитый военачальник и привитель Кипра, оказался простаком, которым легко манипулировал классичсекий злодей Яго. Вот как так?
В конце все актёры вышли к публике, включая Гергиева, последний традиционно носит тёмный несменяемы пиджак с узким воротником типа френча. Он скромно стоит в сторонке и благодарит актёров. Кто-то из публики пошутил, что маэстро мог бы прикупить костюм и помоднее. Шутки шутками, а публично маэтро носит скромную одежду, по крайней мере когда дирижирует в театре. При этом он заартачился и новенькую станцию подземки составы пролетают мимо, выход около театра так и не построили и публика как и 50 лет назад добирается до театра автобусом либо на такси.
Чуть позже мы ещё сходили послушать Сергея Рахманинова, третий концерт. Илья Папоян, восходящая звезда, был очень хорош, но пока что не на столько, как Соколов или Рихтер, на старых записях слышна каждая нота и каждая пауза. Временами оркестр заглушал паниста, я этого откровенно не ожидал. Какой-нибудь кларнет солло вдуг не дополнял а перекрывал пианиста. И трубы, которы на английском trump. Может это из-за довольно молодого возраста дирижёра Гургена Петросяна, не знаю. Вести болшой симфонический оркестр непросто. Зато я по настоящему оценил звук альтов, он намного богаче, чем у скрипки, шире и губже. И пожилой джентельмен с литаврами был безупречен.
После антракта многие зрители ушли, потому, что во втором отделении были Симфонические танцы Рахманинова, это совсем другая, очень сложная полифоническая музыка, местами мне даже показалось, что больше похожая на Прокофьева, хотя в програмке писали на с хожесть звучания с Римским-Корсаковым, но нет, Римский-Корсаков звучал в третьем концерте, никакое не цитирование но не узнать его интонации было просто невозможно. Кажетя Симфинические танцы это одна из последних работ Сергея Рахманинова 1940 года, а в 1944 году его не стало. Три сюиты, очень познавательно. Но разница между произведениями настолько велика, что музыка вопсринималась с трудом, как будто после огромной реки вы перешагнули в море. Ну и Илья Папоян выступал только в первом отделении. Некоторые приходят послушать именно его.
Ну а так в целом очень хорошо. В антракте можно было спокойно попить кофе или взять красного вина, кому было необходимо. Омрачило только странное устройство новенького концертного зала, что можно увидеть а главное услышать позади сцены на тертьем ярусе я не представляю. Мне в 12 ряду приходилось повернуть ухо к роялю, что бы выделить его из оркестра а надо было бы сидеть во втором-третьем ряду для этого.
Немного фотографий. Я не сторонник съёмки во время выступления, но почему бы не сделать пару снимков во время оваций, когда публика аплодирует и дарит цветы.
Злодей, я бы не назвал его опереточным, очень хорошо исполнен, Яго – Роман Бурденко
У меня зима зимует В Петербурге зима, снег, трактора его собирают полными ковшами а грузовики увозят куда-то за город. Крещение прошло а морозы только усилились, по моим ощущениям сегодня в шеть утра было -20, раннее воскресное утро и пустой долгожданный автобус провёз меня мимо тёмного Мариинского театра. О. с маленьким львом уехали на дачу, потихоньку обживают почти достроенный за много лет дом. Йолочка вернулась в лес с горой оброненых иголок и мелких веточек, ну по крайней мере так сообщили маленькому льву. Дома сразу стало как-то буднично и исчезло, хоть и эфимерное, но всё же новогоднее волшебство.
На второй работе, которая так, на всякий случай, тишина, закрыли стоянку перед въездом, машины ставить, в том числе и случайным посетителям запретили городские власти, но и делать там тоже ничего нельзя. Так и стоит всё в снегу. Интернет совсем придох, то, что ещё работало неделю назад уже не подаёт признаков жизни, даже мой транслит, которым я пользуюсь почти 20 лет за неимением русских букв на лаптопах и тот почти не грузится, а через кривой прокси подгрузился в момент, чем им помешали русские и нерусские буквы?!!!! Кривенько почитал новостную ленту без регистрации, оказывается у меня довольно много тех, кого я давно не вижу, некоторых заблокировали, тут я ничего не могу поделать, кто-то с Нового года отказался подключать русскую часть журнала, у каждого свой выбор но из-за этого читать становится всё труднее и труднее. Кто-то завёл второй аккаунт и молча читает, вот последнее мне как рза вполне понятно и знакомо. Есть несколько людей, которые добавились а потом почему-то молча ушли, так и висят в неактивном списке.
На Новый год подарили пару томиков Довлатова, я его читал очень фрагментарно. А тут вот Заповедник и с первых строк меня плотно накрыло воспоминаниями. Я как-то писал про его дом в Михайловском, и вот как это до боли напомнило мне моё детство. Довлатов старше меня на 24 года, соотвественно то, что он проходил взрослым я видел подростком и приехал в Ленинград, когда он уже уехал в Америку. И вот он пишет, довольно автобиографично, как к нему приехала жена и сказала, что она решила эмигрировать. Тогда, 50 лет назад это была дорога в никуда, обратно никто не возвращался. И вот он ей отвечает, что он будет делать за границей, кто его там будет понимать и читать. И вот так вот это всё. Ибеседа с особистом, мол не позорь наш советский строй и в конце неформально - вали пока выпускают, мне кажется советский особит так не сказал бы, пусть это останется на совести автора. И было ему тогда лет чуть за 35, хороший возраст. И я подумал, а что буду делать я, когда совсем прижмёт? Тут пока можно работать и неплохо, то чего мне не удавлось ни в Израиле ни в Канаде, жить тоже, если отрастить шкуру как у буйвола. Но вот местная жёлтая газетка нацарапала заметку, что девице из питеской школы, восьмикласнице, военный суд дал четыре года детской колонии за то, что повесила чей-то там портрет в школе. И меня как-то накрыло. Лет 50 назад за подобное исключали из комсомола и института, возможно выперли бы из 10 выпускного класса с волчим билетом, прямая дорога в ГПТУ и армию, но в колонию вроде не отправляли, всё же был 1977 а не 1937 год. Ну как-то так.
И печаль гложет мою душу. Решил, с подачи О., сходить послушать концерт Рахманинова, который третий, наверно самый красивый из четырёх, хотя мой любимый всё же второй, чью партитуру когда-то перебирал по нотам, такое наверно не забывается, как первая любовь. Интересно, пока мы молоды мы многое любим, а состарившись, думаем об одном и том же. Невыносимо скучно, могу заметить. От скуки и скудного выбора стал заглядывать в ранее неинтересные или принципиально чуждые для меня журналы. Люди замыкаются в себе. Как заметил один эмигрировавший но от этого не менее одиозный персонаж, даже в таком состоянии они продолжают работать на врагов. Вот что у людей в голове, параноя? Кинешь в воду камень а пожнёшь даже волны а бурю.
Между тем в Ленинграде полночь, часы застыли, застыло небо, редкие снежинки мерцают в свете жёлтых фонарей да дым из труб поднимается в небо и неслышно исчезает в низких облаках. Январь перелистнул свою посленюю неделю в календаре а с ней и середину зимы. Время тянется тягуче-бесконечно, а мы сами замерли в ожидании весны.
Ёлочка, зажгись Надо бы что-то написать обощённо-зимнее да не пишется. Йолка отзвенела вместе с крещенскими морозами, прямо таки классическая а не новомодная пихта или вечный пластик. Гулял по лесу в -20 и на следующий день заболели пазухи носа, к счастью на следующее утро прошли, а то вспомнил как в далёком детстве болели зимой уши. В лесу снег, сугробы, тишина, ни человека, ни зверя, ни машины случайной. И дом в глухой деревне. После поездки на дачу в городе суета даже в выходной день. Съездил на работу в институт, занялся финальной подачей очередной статьи, рисунки, таблицы, статистика, время бежит незаметно. Сотрудники потихоньку возвращаются с зимнх каникул, тоже отчёты, новые проекты, суета. Может и к лучшему, а то за две недели тишины я как-то одичал и я этого боюсь. С Царскосельской станции до Детскосельской на фоне развороченной дороги возле института бегает паравоз, ревёт так, что душу закладывает, не то, что современная электричка. В лаборатории всё ещё стоит ёлочка с самодельными игрушками из бисера, лампочки мигают, успокаивает. Но надо бы уже подумать, как ее убрать, как и дома, иголки посыпались, утка с яблоками съедена, коньяк с солёными огурчиками так и стоит не тронутым, не было настроения.
* спасибо неизвестному читателю, а может и писателю за новогодний подарок, очень трогательно
С каждым днём небо становилось всё темней а возух холодней и прозрачей, той осенней синевой, что звенит в ушах. Тихий вздох полей нес неясную грусть и усиливающуюся боль в левом боку, вызывая смутное, неясное беспокойство. Неужели подходит мой срок, - подумал старик и усмехнулся. Он шёл по дорожке, усеянной мелкими жёлтыми листьями, которые нанесла вчерашняя буря. Деревья почернели и молча глядели ему во след. Далёкое солнце пробивалось сквозь голые ветви и слепило глаза. На минуту в них потемнело и раздалось шипение вспыхнувшего пороха, в нодри ворвался жгучий запах серы и яркая вспышка на миг ослепила всё вокруг. И наступила темнота.
Часы отстукивали мнгновения жизни в такт биению сердца, перехватило дыхание, как будто он провалился глубоко под воду. Но вот течение жизни вынесло его обратно на поверхность, запах и звуки вновь наполнили его тело и только перед глазами всё ещё маячила невероятной силы вспышка. Полсышались испуганные голоса оказавшихся поблизости прохожих и звук приближающейся медицинской машины. Негромкий разговор медиков, их краткие вопросы и осмотр и вот машина мчит его в госпиталь. Мда, дела, - в ужасе думает отстранённо он. Ну вроде жив и что-то вижу, уже неплохо. Даже боли пока что нет, придёт она потом, своим горячим песком обжигая лицо долгими ночами, пока укрощённая не свернётся клубком у ног и не исчезнет совсем. Его сперва отпрвили домой, приятель согласился помочь быть сопровождающим, опасаясь как бы ему не попало за случившееся. - Не бойся, я скажу, что всё делал один а ты ничего не знал, - сказал он негромко ему. На том и порешили. Дома поохали и уложили на кушетку отдыхать, предложили приятелю чай и стали распрашивать, что случилось. Приятель как мог отнекивался а потом, сославшись на дела быстро распрощался и ушёл к себе домой.
На утро поехали в госпиталь и врачи, после осмотра порекомендовали пройти курс лечения у них. И жизнь выпала в больничную рутину на долгих две недели. Его навещали друзья и даже девушка, с которй он иногда танцевал на занятиях и пытался робко ухаживать. Но дальше совместных походов в кино дело не двигалось. А тут она стала приезжать к нему, брала его за руку и водила по опустевшим аллеям больничного сада. На вопросы соседей по палате он только отнекивался и говорил, что это его родственница навещает по просьбе занятых родителей. Его соседи, взрослые мужчины только негромко посмеивались в ответ.
- Расскажи мне, что ты видишь?, - спрашивал он ее на прогулке. Вижу небо, облака, такие тонкие, как пёрышко, вижу чёрных птиц высоко в небе. - Улетают должно быть, скоро зима, отвечал он ей в ответ. - Скоро конец года, как же моя учёба? - Ну, тебя любят преподаватели, свои зачёты ты и так получишь. - А университет? - Это ещё когда будет, - засмеялась она в ответ своим звонким смехом. Не хмурься. Хочешь, я тебя поцелую, - лукаво спросила она его. Он покраснел, сказал чото-то невразумительное в ответ и отвернулся. - Ну не сердись, давай лучше, когда тебя выпишут, пойдём куда-нибудь. - На концерт, оживился он, - приезжает известный немецкий органист, послушаем Баха. Тем более я и сам готовлю некоторые его вещи к экзамену, послушаю настоящее исполнение. На том они и согласились.
Хмурые, одообразные больничные дни незаметно бежали друг за другом, изредка разбавляясь недолгими встречами и прогулками, то под холодным ясным осенним небом, то под моросящим дождём. - Дождь полезен, он возвращает нас к первозданной природе, - авторитетно заявлял он, повторяя фразу из статьи в модном журнале. - Тоже мне, великий биолог, - смеялась она ему в ответ. Наконец пришёл день долгожданной выписки. За ним заехали родители и увезли домой. Зрение вернулось, а вместе с ним и напряжённая учёба. Заданий становилось всё больше а прогулок с девушкой после занятий всё меньше, пока они совсем не сошли на нет. И лишь в самом конце зимы, ближе к весне он зашёл к ней как-то домой за книгами и по ее просьбе исполнил несколько своих любимых произведений, котрые готовил к выпускному экзамену. Ей очень понравилось, но не более того.
Когда через неделю они пошли на давно ожидаемый концерт, он почти не разговаривал с ней и весь вечер увлечённо слушал музыку, проникавшую, казалось, в самые глубины его души. И он окончательно понял, что они перестали интересовать друг друга. Проводив ее до дома, он с облегчением вскочил на подножку ночного автобуса, вздохнул полной грудью и рассмеялся той радости жизни, какая бывает лишь в 16 лет. Старик очнулся в конце аллеи. Опавшие жёлтые листья по пережнему несясно шуршали при каждом его шаге. Где-то он уже видел подобный пейзаж, но никак не мог вспомнить когда и где. И только вернувшийся на мгновение юношеский смех продолжал звенеть в его ушах.
Из глубины Эти криворукие уебаны из кризисного руководства сбернабка таки низвели самые читемые записи Live-Journals до десяти штук с парой коментариев каждый на весь русскоязычный ЖЖ, ну не считая ещё пары десятков мусорных текстов, которое я скрыл, русская политота да писатели самосерки, пищущие, а скорее всего собирающие со всего интернета тексты или простихоспаде генерирующие с помощью модной болезни технологии заради рейтинга. Даже не знаю, стоит ли продолжать тут что-то пистаь без впн, да и сним нет желания. Надо бы собрать всё около литературное за 20 лет, подредактировать да загрузить на стихи и прозу ру, надеюсь эти сервисы так просто не прихлопнут эффетивные сбербанковские гавнюки.
По пути путешетвенники подобрали ещё двух сотрудников, грузного програмиста-аналитика Майкла и девушку студентку из университета, проходившую практику в их компании, по имени Энн. Майкл уселся на переднее сиденье, объяснив свой выбор тем, что сзади ему просто не разместиться. Ну а Энн уселась позади него, совсем рядом, волнуя и вызывая неясные чувства лёгким ароматом горьких духов и самим своим присутствием. Авто пронеслось сквозь сонные пустые воскресные улицы, лихо взлетело на длинный мост и загудело шинами по бетонным плитам перекрытия. Английские указатели сменились на французские и при съезде с моста сообщили о смене провинции. Путешественники пересекли невидимый барьер и понеслись вдаль на северо-запад. Солнце било сквозь стеклянный люк в крыше и слепило глаза своими бликами пассажиров на заднем сиденье. Водитель предусмотрительно надел чёрные очки с боковой защитой от солнца и ветра, какие в бытность носили водители мотоциклов, и только посмеивался.
Завязался лёгкий разговор, как это бывает, когда люди ничем серьёзным не связанны друг с другом и им предстоит отдых. Джон рассказывал смешные истории из своей жизни, Майкл и наш герой негромко посмеивались а Энн смушённо прикрывала ладошкой рот в ответ на очередную шутку. На вопрос Майкла откуда она, Энн ответила, что из дальней провинции, ее отец богатый фермер и вместо того, чтобы по старой традиции сделать дочь своей помошницей в семейном деле, разрешил ей поступить в столичный университет. Учёба ей нравилась и возвращаься в свой тихий городок обратно в семейный дом не очень хотелось. Она успешно отучилась на первую степень и подумывала о продолжении образования по расширенной программе. Для этого и проходила годовую практику в их компании, писала диплом и мысленно витала в облаках своего юного счастья. Он даже позавидовал девушке, как можно быть так наивно трогательным в своей радости жизни. Сам-то он давно во всём разочаровался. На вопрос Энн, что он собирается делать во время отдыха, он невнятно ответил что-то про доклад и провёл рукой по сумке, в которой припрятал купленную накануне бутылку виски, Джем Уокер, блэк лабел, неплохо но и не идеал конечно. Внутренний голос сказал ему - ты бы поменьше пил, приятель, а лучше поухаживал бы за юной леди. Но он внутренне отмахнулся от голоса и пугающей затеи разговора с девушкой, отвернулся и молча уставился на неспешно проплывающий мимо дикий пейжаж, погружась в собственные мысли. До него неясно доносились обрывки разговора и неясный смех. Он что-то отвечал невпопад и в конце концов от него все отстали.
Путешествие продолжалось несколько часов с перерывом на заправку и короткую остановку выпить кофе в придорожном кафе. Вот ещё, - отвечал гедонист Майкл, пить всякую картонную гадость, когда нас ожидает ланч в арендованном фирмой шато. - Ну, когда ещё это будет, отвечал Джонни, отхлёбывая кофе и вертя в руках пончик и не решаяс откусть. - Возможно ты и прав, но я не могу часами вас везти, мне надо отдохнуть. Все согласилиь и решились пройтись немного, разминая затекшие ноги. Минут через десять весёлая компания тронулась дальше и ближе к вечеру достигла поворота к горам, скорее даже не очень высоким холмам. - Это и есть знаменитый горнолыжный курорт? -подумалось ему. Сейчас, летом, ничто не напоминало о лыжах и спорте. Дорога запетляла по склону, укачивая и так уставших от поездки путников. Внезапно холмы разошлись и открылся потрясающий вид на альпийскую деревушку на склоне, будто привезёную сюда из Старого света. Все ахнули и стали наперебой строить догадки, где же их поселят.
Им выпал немного мрачный отель, стилизованный под форт, сложенный из грубых, едва оттесанных брёвен, выкрашенных тёмной краской. По центру огромного зала возвышалась каменая бутафорская печь, более похожая на домну, укаршанная по периметру оленьими рогами, чучелами птиц и рыб. Всё это отсылало к мысли, что отдыхающие попали в охотничий приют и могут забыть про мирские заботы и тревоги. Номер он разделил с Джоном на двоих, кинул вещи в стенной шкаф и вышел пройтись по уютному саду позади отеля. Jardin de papillons - Сад бабочек, прочёл он над аркой у входа. Странно, почему бабочек? Хотя бабочек, как и разнообразных цветов хватало. Навстречу ему шёл Майкл в компании нензакомого индуса. При встрече они остановились и Майкл представил ему своего знакомого, сотрудника университета, тоже математика, которого звали Шоми. Они вдохновенно обсуждали только им понятные темы и никому не мешали.
Энн шла позади них и приветливо помахала ему рукой. - Привет! Ты такой задумчивый, о чём мечтаешь? - весело спросила она. - Да надо бы повторить доклад, усмехнулся он, - глава фирмы имеет на меня надежду, - добавил он. Как это скучно, - ответила она. - А о чём доклад, можно посмотреть? Я бы добавила его в своё исследование и диплом, когда сяду его писать. Он пообещал дать ей копию и они свернули на дорожку, ведущую к небольшому озеру. К ним подошёл Джонни и Энн, к некоторому сожалению, переключила своё внимание на его приятеля. Ну да, - подумалось ему, - всегда так, как появится интересная девушка, так сразу появляется Джонни, ну что за характер! С другой стороны можно просто отдохнуть. Он достал сигарету, которую так и не выкурил с самого утра и закурил в стороне. Неподалёку расположились остальные сотрудники, участники конференции, организованной их компанией. Мир неторопливо двигался в своём обычном ритме, подхватывая одинокого человека, как ручей несёт упавший в него осенний лист, плавно обтекая камни и препятствия. Доверься течению жизни, - прошептал ему внутренний голос. И он зажмурился от бившего в глаза солнечного света, отрешившись на миг от времени и пространства.
Декабрь да январь, Иван да Пётр Новый год, всё отвратительно. Нет, ну так-то праздник, подарки, маленький лев в восторге от бенгальских огней и хлопушек. За окном снег, мороз, кто-то запускает салют. На работе неожиданно выдали приличную даже по оттавским меркам премию, было бы на что потратить в Петербурге. Накануне ходил с Майклом, купили утку, зелёные яблоки, Абу Дюрсо и огромную упаковку марокканских мандарин, у меня в детстве такого не было. Залечил глаз, в который тнула ёлка, жить стало легче. Купил небольшие подарки, книжки, открытки. Всё это напомнило предновогоднюю суету из детства.
На второй работе, с которой давно надо бы уйти, беда бедой, одна сотрудница долго болела, врачи ничего конкретного не могли сказать, в середине мая она досрочно ушла в отпуск и уже не вернулась, в июне ее не стало, лейкемия. Ближе к осени второй сотрудник слёг в прединфрктном состоянии, выписали, опять попал в госпиталь, срочные операции и рак третей стадии, два курса химеотерапии. Но он как-то бодрился и продолжал ходить на работу. А под новый год ему стало совсем плохо, опять госпиталь. А врачи только дежурные, они ничего не видят и не определяют, говорят ждите конца праздников, прийдут специалисты. Вот так.
Мне и ещё паре сотрудников передали их работу а мне что-то и работать нет желания. Единственный плюс можно через шлюз звонить в Хайфу маме, недорого выходит. И впн работает. А дома всё наглухо, наш провайдер hujvamaneinternet-телеком блочит всё наглухо как в Северной Корее. Думаю, брошу в итоге журнал, буду просто писать, кто сможет достучаться пусть пишет. Некогда большой мир физически скукожился до маленькой пуговки со звездой на солдатской шинели.
С прошлой зимы болит бок и невозможно быстро ходить, но пока терпимо. Зная нашу медицину даже боюсь начинать бесполезную эпопею. Ничего себе не покупаю, ни рубашек, ни штанов, зачем. Достал из шкафа новенькие немецкие ботинки, тёплый шарф и вязанную шапочку, сразу стало тепло и хорошо на душе. Еду в электричке, смотрю на опустевшие поля. Возле института всё разрыто, сплошные канавы. А за забором тишина и укрытые снегом липы. На новый год всё же собрались сотрудники, выпили по бокалу шампанского и вообще приятно всех видеть. А возраст либо хорошо так уже пенсионеры либо кому вот только 30 из аспирантуры. Как будто между ними 30-40 лет никто не рождался, не учился в университете и не приходил в науку. Как война прошлась, а впрочем война и есть.
Перед глазами внезапно Новый год, 1970 наверно, я живу у бабушки и жду родителей из далёкой Киргизии. Две маленьких ёлочки на трюмо и немного игрушек. Бабушкина сестра приезжает на трамвае, мы ее встречаем. Шушукается с бабушкой на идише и обе дарят мне машинку. И вот счастье, и даже без мандарин как-то, и все живы. Всех с Новым годом. Счастья.
### Это абсолютно тестовая запись, что бы понять кому и как она видна, в том числе и мне самому.
update #1 кто теперь может коментировать (RUS SERVICE)
update #2 после включения RUS SERVICE и редактировании и обновления записи (режим видно всем не исчез) она стала видна в России.
update #3 Последний. После отключения RUS SERVICE запись остаётся видна без впн и прочего. Повидимому запись просто помечается к разрешению к просмотру в момент создания или редактирования, что в общем-то логично, ибо прокручивать всю информацию при обращении создаст дополнительную нагрузку на инфраструктуру. Юридические и иные аспекты данного решения я не рассматриваю.
