это мой обычный лайфхак:
к небу голову запрокинь -
и увидишь не облака -
острова, корабли, маяки.

это все у меня в голове,
оттого она и болит.
разворачивается мой корвет
и из всех своих пушек палит..

Я жмурюсь на солнышко, мне двадцать два,
соломой набита моя голова,
стою рядом с каменной гладкой стеной -
университет за спиной.

Вот стенка другая, от пуль конопата,
мой папа сидит, прислонившись когда-то,
бессонный прищур, ордена на груди
и город Берлин впереди.

В зените ли солнце, родная ли кровь -
у нас одинаково сдвинута бровь,
как будто мы видим единую цель,
и плещется морем апрель.

весной закончится война,
и мёртвые домой вернутся.
они умоются, напьются,
на воздух выйдут покурить,
потянутся и рассмеются,
на нас не глядя, глядя на
траву, погладить пса нагнутся,
а ты смотри, смотри, смотри..

Вот была бы я ненастоящей
и жила бы я ниже травы,
чтоб до неба качался ковыль
и цветов огромные чаши.

И была бы я тише воды
в тихом озере цвета чая,
надо мной расстилался бы дым,
отражения исключая.

И меня бы никто не видал,
а я всех - глубоко и далёко.
Недреманное, типа, око.
Вот такая вот ерунда...

Сладкий запах чернил на лощёной бумаге - такая нехитрая, но сильная магия. Я могу только вспомнить, его больше нет, но
где-то за две тысячи миль откроется окно.

И хотелось бы притвориться
клюквой в сахарной пудре с корицей...
но просвечивают изнутря
перец-соль с корешком имбиря.

Просто чтобы маякнуть, что я здесь. Жизнь как-то системно усложнилась - пока недостаёт куража, чтобы написать новое..

облако в формате рококо
с нежно розовеющей краюшкой -
так и видишь ножку или ушко
спрятавшихся путти да богов
праздных неулыбчивые лица..
только миг все это будет длиться -
и створожится как молоко.

не размыкает обруча печаль,
а раньше обруч был весёлой штукой,
космической орбитой из бамбука,
товарищем скакалки и мяча.
кругом летали мама, папа, дом,
собаки, лужи, Пушкин, дуб зелёный -
осмысленный и густонаселённый
твой мир - и ты как солнце в мире том.

Мы растворяемся верно, но медленно в осени,
Кто-то как сахар, иные - голимая соль.
Ветер уносит сухими уснувшими осами
Души в эфир из юдоли печалей и зол.

Пахнет супом из открытой форточки,
Спрятаны под ковриком ключи.
На столе записка мамы дочке:
«Съешь обед и музыку учи».

Май в лиловых медуницах, классики,
Ручеёк пузырится как брют.
Ничего не знаю я о джазе,
О шампанском - Гедике зубрю.

Сонатина, два этюда, гаммы,
Солнце, битки стук и клавиш гладь.
На столе записка дочки маме:
«Доучу, доем, ушла гулять».

я в гости ушла и не скоро вернусь,
скатилась за катет по гипотенузе,
в голландской толпе затерялась на льду
и может быть вовсе домой не приду