Итак, писать и редактировать посты позволяет. Комменты у некириликов писать позволяет, а у кириликов нет. Т.е. меня, некирилика, могут комментировать только такие же некирилики? Интересные распределения, не совпадающие с госграницами.
Современные (послевоенные) имена чуть ли ни труднее поддаются полноценной аннотации, чем разные миноритарии 19 века. Вот, напр., авторы всяких исторических, филологических или краеведческих сочинений — у одних инициалы кое-как раскрываются, а у других нет, у одних годы жизни откопаешь, а у других даже десятилетие не всегда угадаешь; или год рождения — налицо, а ушел (ушла) ученый на пенсию, перестал(а) печататься, уехал(а) на жительство в другую страну — ну, и... дай ему бог здоровья! Я уж не говорю о прекрасных авторках, которые спонтанно меняют фамилии, избегают сообщать свой возраст, и пр. — эти милые хитрости во уважение к дамам даже и распутывать неловко.
Ниже небольшой список разных не до конца аннотированных персонажей именного указателя. Если кто кого знает или cможет найти — буду чрезвычайно благодарен. То есть меня интересуют раскрытые инициалы, точные годы жизни или надежная информация, что человек жив.
И еще одно: у меня, увы (или слава богу), нет уже доступа в Fb, потому очень надеюсь, что кто-нибудь из знакомых филологов каким-то образом транслирует этот список и мою просьбу в более населенных местах, нежели наш тихий ЖЖ.
Аверина Нина Фёд. (р. 1935), историк книги (Пермь, Австралия)
Акчурин Ш., литературовед? - автор одной единственной статьи про эпиграмму Дениса Давыдова (Нева, 2005) [не исключено (но и не доказано), что это Шамиль Хафизович Акчурин, р. 1941, пб. инженер, автор брошюры про Мусина-Пушкина, как автора СоПИ, 2001]
Анникова Г.Г. , литературовед [училась и начала научную работу в Алма-Ате в 1970-х, под этой фам. известна одна публикация про франц. пер. Горького; в Алматы живет Галина Анникова, 1951 г.р., но связать ее с авторшей статьи пока невозможно]
+++Арзуманова Марг. Арзумановна (1933-2021), литературовед (СПб.) За точные даты жизни спасибо bambulla
+++Атапина А.Н., архивист (ГАРФ, Москва) [видимо, ошибка: в ГАРФ в 1990-х гг. работала А.С. Атапина — Анастасия Сергеевна (р. 1968)]
Бабурин Иг. Петр. (р. 1932), историк-архивист (СПб.)
Барабохин Дм. Ал-др. (1932-?), историк журналистики (СПб.)
Белецкий Иг. Вал. (р.1932), музыковед (СПб. до 1980-х)
Бердичевский Як. Исаакович (р. 1932), искусствовед, библиофил (Киев, Берлин)
Недавно составительница аннотированного именного указателя к биографич. словарю «Русские писатели: 1800–1917» (далее СРП, т. 1–6 + 7-й вроде бы в печати), обратилась ко мне по старой дружбе за мелкой справкой. Проект мне не чужой – бывал я там и автором, и рецензентом, и редактором, и консультантом, так что отказывать грех.
В чем же вопрос? В статье С.А. Фомичева о Рылееве, при индексации нижеследующего пассажа возникла неясность с одним из перечисленных персонажей, неким Асосковым:
К сослуживцам обращено неск. посланий Р.: «Друзьям (В Готово)», «К Лачинову (В Москву)» (оба – 1816), «К Фролову» (между 1816 и 1818), «К И. А<соско>ву (В ответ на письмо)» (между 1818 и 1820). (Фомичев 2007: 406)
Якобы никак однозначно не идентифицируется этот Асосков, а ведь в именнике нужно по возможности и инициалы раскрыть, и даты жизни проставить, и краткую дефиницию прописать. А в литературе, оказывается, какая-то путаница и сплошные противоречия.
Ну, думаю, делов-то куча: Рылеев – фигура изученная, материалов много, сейчас мы дружка евонного разъясним на раз-два. Тут-то меня и накрыло…
Впервые стихотворение вместе с другими ранними текстами Р. было опубликовано в 1912 г. под заглавием «К. Н. А–ву» (заметим, что это К., а не Къ, т.е. публикатор видел здесь инициал, а не предлог). Такое же написание повторялось в сопроводительной статье, в указателях и оглавлении (Маслов 1912).
«Кенотафiя» семинарского сочинения. Версификация довольно причудливая для того времени. И такого оссианического плача там еще две страницы (поминают митрополита Платона Левшина).
Шел по Дворцовой и обнаружил книжную ярмарку. Там и другие задники есть, с более поздними литераторами-вояками. Но XIX век зачетный, конечно. Корнет Грибоедов, например. Портрет этот дезавуирован давным-давно — и полк не тот, и мундир не того времени, и фасом на героя не похож, и написан-то после его смерти. Бедный барон Вилинбахов — старался, уточнял, а теперь вынужден смотреть из эрмитажного окна, как торжествует фальшивка. И со званиями бардак. Державин — не поручик, а капитан-поручик гвардии, т.е. 8-го класса, и при переходе в статскую службу получил сразу 5-й. А уж о том, как лишился чинов и дворянства отставной инженер-поручик Достоевский, и говорить не будем. Так же, как и об отношении к военной службе бывшего поручика Толстого. А то оштрафуют еще.
Ну и, разумеется, Пушкин на первом плане. Этот, небось, в военную службу попал как «наше всё», скажете вы. Ничуть. Приглядитесь, там звание указано — «Камер-юнкер». А чо такова? Юнкера же у нас по военной части, да? А этот и вовсе не простой, а целый камер. И в строю смотрится не хуже других.
В общем, как ни крути, опять понесли с базара Блюхера. Охапками.
По дороге с Уткиной дачи, из архива, забрел по привычке на Малоохтенское кладбище. Последний раз был прошлой осенью, мокрой и сиротливой. Но грустно сейчас, «порой веселой мая» — спилили огромный старый тополь у склепа Кокоревых, остался от него лишь гигантский пень, совсем кстати здоровый, без гнили — прожил бы еще лет десять спокойно. За ним обнажилась соседняя фабричная стена с колючкой. Кладбище превращается в своего рода промзону: на месте тополя вдоль забора натыкают могилки метр на метр, куда и гроб-то не втюхать, только урну.
Въ числѣ многихъ, разнородныхъ и разнообразныхъ, народовъ, соединенныхъ нынѣ Провидѣніемъ въ одно исполинское тѣло Русскаго Царства, находится любопытный остатокъ одной изъ древнѣйшихъ, «первозданныхъ», если можно такъ выразиться, «формацій» рода человѣческаго.
Из Журнала МВД за 1843 год, между прочим. Умели выражаться пиитически.
показано более двухсот экспонатов из пятнадцати российских музеев: живопись, графика, прикладное искусство, архивные документы и мемориальные предметы. Впервые произведения художника, хранящиеся в русских собраниях, представлены в общем пространстве настолько полно: вместе собраны 11 картин и 16 рисунков мастера
Почти — это про технику: рисунков (сепией) меньше, т.к. есть еще акварели (т.е. 16 графических работ и 11 живописных).
Но неважно. Главная цифра другая — «более двухсот». Фридриха, который и сам-то не слишком крут, чудесные кураторы разбавили 1:10. Всяким. Прежде всего, Жуковским. Рисунков и акварелей Василия Андреевича — больше сотни. И все бы ничего, но идеологическая и эстетическая зависимость Жуковского от Фридриха никак в графических опытах В.А. не отражается (в отличие от поэзии). Да, конечно, Жуковский был промоутером и комиссионером художника, но нельзя же под это дело лезть со своими поделками на выставку к юбиляру — в том числе и в виде портретов (4-х своих, жены, тестя и парочки друзей по блату).
Кроме Жуковского, обильно представлены царственные особы — имп. Александра Федоровна (ученица Жуковского), вел. кн. Александр Николаевич (ученик Жуковского), неудобозабываемый глава семейства, аллегорическая Россия с андреевским флагом (для убедительности). Интерьеры Зимнего дворца и Коттеджа, мебелишка и посуда au naturel оттуда же. Книги, альбомчики. Странно, что нет мундиров и оружия. Недоработка.
«В 1812 г. на Чечерск напали Французы, но увидев тогдашнюю его владетельницу, графиню Анну Родионовну Чернышеву, сидящую между множеством икон, перед которыми горели восковые свечи, бежали с невольным страхом» (Памятная книжка Могилевской губ. на 1861 год).
По ошибочной наводке пошел в Архив Публички (не путать с Отделом рукописей). Искомого не нашел, но время провел не без интереса. Листал дела с прошениями читателей допустить их к материалам библиотеки в разных ее отделениях (т.е. не в общем зале). Похоже на прогулку по старому кладбищу — зачем пошел, бог знает, но знакомые имена на могилах греют сердце.
Вот А.Н. Бенуа просится с фотографом сделать снимки с каких-то художественных изданий. А вот Добужинский мечтает взглянуть на инкунабулы в связи с подготовкой книги о Микель-Анджело. И гр. Валентину Павловичу Зубову невтерпеж ознакомиться с материалами Росси.
Кн. Дмитрий Иванович Шаховской почему-то интересуется судьбой книг, переданных из Эрмитажа в ИПБ в 1850-60-х гг. М.К.Лемке и Б.М. Эйхенбаум (еще студент) подыскивают материалы для издания архива Стасюлевича. С.Я.Штрайх (по рекомендации проф. В.И.Семевского) ожидаемо ищет материалы о Пущине, а академик Шахматов посылает студента Бориса Маслова систематизировать и описывать рисунки Лермонтова для пятитомника в «Академической библиотеке».
Лев Пумпянский самостоятельно рвется читать книги Адольфа Жюльена о музыке, зато Всеволод Мейерхольд вместо себя посылает в библиотеку Бориса Мосолова и Веру Иванову-Шварсалон — мол, ему самому изучать историю театра нынче недосуг.
И так далее, и тому подобное. Но несколько дел под соблазнительным названием «О происшествиях между посетителями библиотеки», увы, так и остались неисследованными. Ну что ж, в следующий раз...
Поганец Цукерберг меня выпер окончательно, придется довольствоваться Мамутом. Да и к лучшему — в fb нынче слишком суматошно, а здесь компания, смотрю, осталась неспешная, разумная, как раз по моим летам. Новостей не обещаю, просто побулькивать буду изредка.
