systemity

На прошлой неделе я летал в страны Залива. Беседуя со своим приятелем – ливанским банкиром, я спросил его, что стоит обсудить с инвесторами и банкирами в Абу-Даби. Он ответил: “Иран. Независимо от того, что произойдет на переговорах по ядерной программе, Иран снова станет самой могущественной нацией на Ближнем Востоке. Люди планируют инвестиции в новом Иране. Если американцы и Иран достигнут соглашения, Иран снова будет жандармом Залива”.

Я в этом не очень уверен. Сам шах оказался плохим вложением – по крайней мере, для американцев после исламской революции 1979. Иран теперь – признанный центр шиитского мира, в союзе с Сирией, Ираком и “Хизбаллой”. Это разительно отличается от предшествующего периода дружественной про-западной монархии, союзника Израиля, яростно подавляющей собственный народ (как правило, главный признак надежных инвестиций).

Нет такой хуйни, из которой нельзя было бы сварить бульон для мозга
Интересно было бы спросить автора из разряда американских демократов-обамократов,
куда он собирается водрузить ишаков в чалмах с их безумными идеями?

В марте месяце 74% опрошенных говорили, что поддержат российское руководство в случае вооружённого конфликта с Украиной. Затем это число уменьшилось до 41%, а 43% высказывались против. Сейчас уровень неподдержки вырос почти что до 60%. Но это неподдержка прямых, открытых военных акций. Скрытые операции, то, что называется «гибридной войной», россияне одобряют. Они видят, что найдена альтернатива открытому вмешательству, и это их совершенно устраивает. То есть линия, принятая официальным руководством, находит полную поддержку у значительной доли населения. Россияне считают, что открытые действия не нужны, но одобряют действия скрытого характера.

При этом относительно наличия русских солдат в Украине существуют все точки зрения. И то, что они там есть, и это правильно, и то, что они там находятся, хотя и не должны, и то, что их там нет, и то, что их там нет, но это надо исправить. Точка зрения насчет «не должны», впрочем, маргинальная. С одной стороны, почти 70% опрошенных, явное большинство, сказали, что если их сын или внук соберется идти туда добровольцем, то они постараются его отговорить и оградить. Но если речь не идёт о персональном участии, то вопрос снимается: добровольцы вольны делать, что им угодно, это их выбор. О гуманизме говорить в данном случае не приходится, это дискурс политический.

Российская власть при принятии окончательного решения оглядываться на публику не намерена в любом случае. Кроме того, если власти всё-таки решатся на открытое вмешательство, то и общественное мнение переменится. В самое последнее время в российских гражданах развилась особенность — умение читать у власти по губам. И если будет дан знак, что Россия готова к прямым действиям, то значительная часть населения свою точку зрения изменит. Основная позиция тут — поддержка российской власти при любом курсе. Конечно, если произойдёт что-то, квалифицируемое как предательство и сдача Донбасса, то может появиться меньшинство, осуждающее власть, но в ином случае ожидать этого не приходится.