ronnolafelisphoenix

Котофеникс обрел эту редкость благодаря Neko_m, вот только чем поделиться взамен, пока не знаю. Наверное, потом как-то само выявится.

В спектаклях по этой пьесе труднее всего сыграть самого принца Карлоса. Потому, что рядом находятся такие тяжеленные фигуры, как маркиз де Поза и Филипп. Так что здесь нужен очень сильный актер с огромной харизмой, причем, романтической, но не пафосной – такой, каким был Геннадий Бортников. И тем более, что в спектакле он соседствует с таким тяжеловесом, как Царев (Филипп). Харизматичный молодой Аристарх Ливанов в роли Родриго тоже сильный вызов.

Труднее всего показать эволюцию образа. Потому, что Карлос – это человек, идущий по тоненькой ниточке безумия над смертью от безнадежности к надежде. И непонятно, дойдет ли. Вообще, Карлос получается куда большим идеалистом, чем даже Родриго. Он действительно «слишком добр» - готов оправдать и кажущееся предательство друга, не верит в порочность Эболи, постоянно ужасается собственным совершенным в порыве поступкам (как с тем пресловутым письмом короля к Эболи). Он страшно неуравновешен – шарахается от полного отчаяния к надежде, как маятник. У него огромный комплекс вины перед всеми. Странное сходство с «Идиотом». С человеком, который своей совестливостью и добротой губит всех и вся вокруг себя. Но именно эта вера в человека и держит Карлоса на плаву. И заставляет любить себя – это совершенно необъяснимая любовь и вера в него Родриго (потому, как из спектакля убран мотив его клятвы-долга), и королевы, и даже Эболи (которую эта любовь преображает), и скромного честного Лермы. Да, собственно, и Филипп готов любить сына. (А уж насколько обаятелен принц-Бортников для зрителя – и говорить нечего.)

Но чтобы «перевернуть» мировосприятие такого человека, необходим необычайно сильный движок. Потому, что в нашем мире нельзя любить всех. Кого-то придется ненавидеть. От чего-то придется отречься, что-то придется даже предать. То есть, перестать быть идеалистом. Перестать быть чистым.

И вот это «движок» - Родриго. Тоже человек, которого любят – но по-другому. Это любовь-уважение, которая возвышает окружающих. Он не идеалист – он прекрасно понимает, что опередил свое время, что все его замыслы – несбыточны здесь и сейчас, а, может, и вообще. Так что «Трансвааль, страна моя» - пардон, «спасти Фландрию» мантра тоже весьма относительная. Но это единственное относительно реальное дело, которое он может сделать хотя бы отчасти. «Заложить первый камень». Причем, опять же – не сам, потому, что, как говорил кот Матроскин (родственник, мяуJ), «средствов нету». Есть добрый, несчастный Карлос – будущий король, и есть всевластный Филипп. Как бы то ужасно ни звучало, маркиз де Поза – благонамеренный и честный манипулятор. Откровенный манипулятор – он не таит своих намерений. И осознает неэтичность своего манипуляторства – собственно, свою гибель он воспринимает в какой-то мере как искупление. И результат собственной ошибки – людьми манипулировать надо цинично, а не любя свои пешки. Не умеешь – не берись. Не сумел. Взялся. Вообще, в исполнении Ливанова он совершенно негероичен и чрезвычайно обаятелен. Понятно, почему он вызывает такое доверие у королевы, короля и Карлоса. И понятно, почему его выбор и, как последствие, гибель переворачивает мир отца и сына. Очень соблазнительно играть Родриго этаким непреклонным пламенным революционером, борцом с реакцией с красным знаменем наперевес, который героиччески-радостно идет помирать. Да не хочет он умирать. У Ливанова настолько растерянное лицо  - неужели это все? Неужели это – со мной? Движется как на ватных ногах. Его просто до ужаса жалко (понятно, каково нервному Карлосу, который за Родриго цепляется как за соломинку).

Филипп, не смотря на весь негатив – и тиран-то он, и реакционер, и так далее – вызывает несомненное сочувствие. Мне его и по пьесе-то жаль. Человека в нем никто не видит – только короля. Жена уважает, но не любит. Между ним и сыном давно возвели такую стену, что он боится его. Хотя ведь, черт побери, тянется к нему. Царев в этой роли – фигура могучая, подавляющая своим присутствием, но в моменты откровенности – с Лермой, с Родриго – он настолько беззащитен и испуган, что становится страшно. И в последних сценах - с великим инквизитором и чтением перехваченных писем Родриго к принцу он просто накручивает себя, чтобы только ненавидеть-ненавидеть-ненавидеть, иначе ведь с ума можно сойти, ведь дальше только одиночество и воспоминание о том, чего ты лишился. «Да, твой последний (обман)» он произносит мертвым голосом, у него растерянное лицо и несчастные глаза. Умерли все. Родриго, Карлос – и Филипп. Вот в это самый момент он перестал жить. Он превращается в функцию.

Мне как-то лениво разбирать подробно всех главных и второстепенных персонажей, хотя Котофеникс тащился от замечательного подлюки Доминго в исполнении Баранцева (как, сцуко такое, взглядом играет!) Елизавета – Пшенная у меня вызывает сильное подозрение в устройстве мятежа в Мадриде в последней сцене – по идее, именно эта суматоха дала Карлосу возможность сбежать из тюрьмы, потому как своей откровенностью в момент срыва он просто подписал себе приговор. И как его выпустили – непонятно вообще. А Елизавета женщина очень решительная – ведь она единственная, кто знал абсолютно все о действиях Родриго. Он только ей доверяется полностью. Потому, что она – сильный человек. Пожалуй, самый сильный среди всех в этом спектакле.

Спектакль дико красивый.

Мне он показался камерным и, после спектакля в БДТ, малолюдным. Здесь много символичных моментов – опять же, по сравнению с нарочитой реалистичностью БДТ.

И очень шиллеровский – в отличие от постановки в БДТ, здесь изъясняются стихом. И, в отличие от БДТ, опять же, текст порезан, иначе кто сейчас осилит четыре с лишним часа стиха? Разве что Котофеникс, но я зверь несуществующий в единичном экземпляре.

А потом Котофеникс будет писать про свой Поход за Культурой в БДТ на премьеру «Дона Карлоса».

ronnolaandrey_g
chtoby_pomnili

Заслуженный артист РСФСР (1973)

Народный артист РФ (1993)

Лауреат Премии критики и публики на фестивале наций в Париже (1966, за спектакль «В дороге»)

Геннадий Бортников родился 1 апреля 1939 года в Москве. 

Его отец и брат были летчиками, а мама – домохозяйкой. О своей семье Бортников рассказывал: «По линии матери в моих жилах течет итальянская кровь предков по фамилии Форели, по линии отца – кровь старинных петербуржцев. Мой дед по материнской линии занимал высокий пост в отделе государственно-дипломатической корреспонденции и слыл глубоко образованным человеком. Имел чин, форму. К юбилею царской семьи был удостоен серебряной медали как почетный житель Петербурга, принесший много пользы на государственной службе. Кончил дед трагически. В смутные времена на него напала и потоптала конная охрана, после чего он заболел и скончался. Что касается отцовской линии – то моя бабушка, его мать, хотя всегда и утверждала, что она исконно русская, почему-то на старости лет вдруг начала произносить фразы на шведском и финском языках. Я в детстве был лишен родительской заботы. Мама у меня умерла, когда я пошел в 1-й класс. Отец был в постоянных командировках, и растила меня бабушка. И я в раннем возрасте видел болезни, страдания, людей и животных. Особенно переживал, когда видел жестокие сцены обращения с животными. Поверьте, я не сентиментальничаю, терпеть не могу сюсюкать. Просто знаю, что вот этот пес забитый, его надо подкормить. Я его и кормлю».