mydoomer

Бармен Иван со скоростью стеллса разносит длинные айленды и стаканы с кличем свободных кубинцев. Посетители одобрительно кивают и встречают Ивана радостными воплями. Иван работает быстро и чётко. Ибо, чем быстрее принесёшь, тем больше присутствующих проснётся не дома, а где-нибудь на орбите Елисейских полей.

Весь кислород вокруг кто-то украл и заменил дымом от сигарет местного разлива. На танцполе сквозь него проглядываются кучевряжующиеся пары. А в колонках отчётливо слышны страдания жителей американского континента. Чернокожих, естественно. Западники называют это событие составным «блюз-найт». Нашим же людям, увидавшим это впервые, на ум приходят всякие там «медляки» и «обжиманцы».

Блюз плотно и надолго оседает в вашей голове и лёгких. Примерно до третьего стакана виски. После же начинается побочный эффект в виде сна. Домой мы отправились в двух шагах за полночь. Потому что блюз блюзом, а сон по расписанию. В такси вместе с нами были Стивен Хокинг, круги на полях и немного «ой, а мы поворот проехали». За пару тысяч рублей поворот догнали, а Хокинг испарился.

Каково же было моё удивление, когда, открывая дверь квартиры, я услышал знакомые блюзовые нотки. Будто бы за дверью рядом стоит сосед. Почему-то негр. Почему-то наблюдает за мной в глазок и почему-то стонет, словно на дворе март, а не два часа ночи.

Засыпал я также, слегка постанывая. Что-то вроде: «Я продам душу дьяволу на перекрёстке, только дайте поспать мне немножко».
А что? У нас тут почти, как в Миссисипи: блюз играет из каждого утюга. Утюги, правда, люди используют по назначению.
Например, вдруг забывают его выключить, когда им срочно откуда-то нужно уйти. Хитрый и находчивый народ.

Ехал я тут как-то на каток. В автобусе было тесновато. Людей много, все молчат и вежливо пытаются не уступать места вновьприбывшим.
— Мама, мама, а мы едем в Парррррижж? — громогласно спросила девочка, точно повторяя акцент юной француженки.
Автобус застыл и напрягся.

А в голове замелькали кафе с круассанами, шансон из граммофона и дама в неглиже на балконе второго этажа. Дама пьёт кофе, одаривает немногочисленных прохожих улыбкой и своим чудесным видом, открывающимся от лёгкого дуновения ветра. А на узких переулках внизу несовершеннолетние бородачи продают газеты, уворачиваясь от проезжающих карет и малолитражных авто.

— Нет, что ты? Мы едем к дедушке! — мамаша, словно обухом, огрела юное создание суровой реальностью. Реальность тяжела, но дитя не сдаётся.
— А когда, мы поедем в Парррижж? — после этих слов, мыльный пузырь из щёк девочки казалось вот-вот лопнет.

И правда, когда? Я вот лично уже измотался мыслями об Эйфелевой башне, «Стад де Франс» и о встречных «Vous êtes si belle!» (*)
Да после такого она просто обязана и меня отвезти в Париж!..
Мои щёки, последовав детскому примеру, также приняли округлую форму. И были похожи скорее на глобус. Причём Париж затерялся где-то справа, между носом и краешком губы.

— Молодой человек! Оплачиваем проезд! — передо мной возникла слегка подгулявшая униформа, ожидающая немедленной капитуляции всего человечества в автобусе.
Глобус пропал, а мой белый флаг оказался цвета трёх тысяч белорусских рублей.
— Мне один билет, — произношу вслух, а про себя добавляю, — до Парррижа…
И в голове вновь начали вырастать узкие улочки, шансон и Елисейские Поля. И Париж, вроде, не так уж далёк.

Кстати, пока я покупал билет, хитрая и находчивая мамаша выменяла Париж на чупа-чупс. Ибо лучше довольное дитя с чупа-чупсом в руке, чем грустное с Парижем в голове.

(*) — «Вы столь красивы» (фран.)

— А потанцуйте, пожалуйста, с девочками, — произнесла молодая мамаша с лицом, делившим равными долями воодушевление и восхищение.
— Это с кем же? — На моём лице проявилось скорее недоумение.
— А вот, с девчонками, — мамаша совсем недвусмысленно, а очень даже однозначно кивнула в сторону двух девочек дважды два лет отроду. Надо признаться, что эту мамашу я бы сразу и не обозвал бы вот так «мамашей», а очень даже уверовал бы в её танцевальный и не только талант, однако же…

Девчонки кружились вокруг своей оси, смеялись и всячески веселились под джазовый аккомпанемент саксофона, корнета и прочих прелестей эпохи сухого закона. Сухой закон, к слову, давно канул в лету, но музыка осталась на века. И сейчас эти хулиганские композиции очень актуальны. Так уж получается, что история циклична. Всегда. Так было, и так будет.

Помню детский сад. Помню, как красавица Надежда пыталась хоть каким-либо способом заинтересовать безалаберного меня: то бант оденет салатового цвета, наперевес голове; то грациозно проползёт на четвереньках, в поисках заколки, случайно улетевшей в другой конец комнаты. Но я не поддавался. Мужское эго оставалось непоколебимо: знаете ли, то войнушка с мужиками, то машинки на ковре.

Машинки я очень любил, собственно, как и любые другие игрушки. Кстати, игрушек этих у меня было мало. Очень. По крайней мере я по секрету так говорил всем взрослым. Взрослые всенепременно входили в положение. Ведь для того, чтобы игрушек стало много, всегда нужно ещё пара штук.

Мой дядя, ходивший на судах дальнего плавания по морям и океанам, раз в полгода захаживал к нам в гости и привозил дефицитов разных: хубба-буббы блоков, тик-таков пачки и прочих радостей, недоступных детям повседневной жизни. В один день я понял, что так больше продолжаться не может. Предусмотрительно просчитав цикличность появлений дяди, я провёл с ним серьёзный разговор тет-а-тет и попросил привезти мне вместо сластей игрушек разных. Ещё пару штук. И знаете, дядя привёз. Привёз двух зелёных человечков, именуемых в народе Микеланджело и Донателло. Очень классные были человечки: гнулись ручки и ножки. У детей ведь всегда так: чем больше можешь согнуть, не поломав, — тем выше класс данной игрушки.

Прошло время. Ценность Микеланджело значительно возросла, когда скоропостижно был утерян Донателло. Посему и не расставался я с ним практически никогда. Кроме одного раза, когда срочное известие о приёме пищи застало меня врасплох. Я аккуратно бросил зелёного человечка и убежал восвояси в поисках еды. Мужское эго, да!

Однако, вернувшись, не обнаружил на том месте ровным счётом ничего. Ничего сидело и не обращало на меня никакого внимания. Ничего, кстати, звали Надя. Да-да, та самая Надя из пары абзацов выше. Она сидела и что-то бормотала себе под нос.

В тот момент моей досаде не было конца, и всеобщего скандала было, конечно же, не избежать. Я даже обратился к воспитательнице, которая очень быстро подсуетилась и заставила всех детей искать игрушку. Человечек ведь не простой — заморский. Да и негоже, чтобы Женя лишний раз жаловался куда следует. «Куда следует» ведь может придти в группу и устроить настоящий скандал.

Поиски были жаркие и довольно долгие, по несколько заходов с перерывами на тихий час. Но вскоре Надя закричала:
— Нашла! Нашла! Вот он!

Я подбежал к ней и строго произнёс, выхватив заветную фигурку:
— Где он был?
— Да вот тут же, на батарее! — восторженно вскрикнула маленькая Н.
— Я там смотрел. Не было его там!
— Был! Правда!
— Врёшь! — Произнёс я и ушёл, куда глаза глядят. Подальше от этого всего. В мир, где зелёный человечек с иностранным именем не является чужеродным телом и творит добро во имя справедливости.

Спустя пол года, под зловещими пытками в «Казаках-Разбойниках» я случайно выяснил у Нади вовсе не пароль, а то, что она тогда соврала и забрала игрушку, чтобы мне насолить. А позже, от безысходности и дабы избежать наказания, поместила Микеланджело на батарею. Но это было уже неважно. Ни её чувства, ни сама Надя, ни зелёный человечек… Ведь вчера приехал дядя и привёз мне блок из 20 моделей машинок…

Теперь я и сам дядя. Дважды. И теперь это я с лёгкостью подкидываю зелёных человечков раздора в отношения юных членов моей семьи. А что? Имею право, знаете ли. Это ведь древняя традиция нашей семьи, передающаяся из поколения в поколение, циклично всплывая через года. Подобно хулиганскому джазу.

«Ну что же? Джазу все возрасты покорны» — с этими мыслями в моих руках оказались сразу две мелкие ручонки. Юные обладательницы которых, стали на тернистый путь свинговых танцев.

Кстати, танец был хорош. И всем вроде понравилось. По крайней мере той девочке, которая улыбалась и веселилась до последних аккордов. А не той, которая убежала к мамаше плакаться в жилетку, словно маленькая заносчивая плакса.

Пару месяцев назад мной произошёл довольно странный и нетипичный случай. История эта длинная, и, я надеюсь, интересная. Поэтому перед прочтением стоит запастись пивом и чипсами. Ну, или кофе с печеньками.

Так вот, в один из прекрасных летних вечеров мне позвонил старый приятель. Приятель этот живёт довольно близко от меня, практически в поле видимости моего дома, если пристально вглядываться в даль с крыши. И предложил он мне покататься на велосипедах где-нибудь в центре города. А заодно и встретиться с другим нашим знакомым, которого не видели уже сто лет. Сто лет — конечно не срок, но всё же нужно было обнулить этот период.

Из-за того, что некоторые обстоятельства подставили мне отнюдь не плечо, а повернулись прямиком пятой точкой, заблаговременно поломав все планы на вечер, я, конечно же, согласился. Почему бы и не прокатиться-то? Велосипед — универсальное средство веселья. Встреча должна была состояться где-то через час-полтора, поэтому нужно было убить время, неожиданно свалившиеся на наши головы. Жаль, что время не очень-то любит, когда его убивают.

Наш путь должен был пролегать по улице Сурганова, потом по Орловской, а позже мы планировали выехать на велодорожку и, не спеша, проследовать в сторону центра нашей столицы. Ничего не предвещало неожиданностей, всё как обычно: тихая беседа со старым знакомым, медленный прогулочный темп, называемый велолюбителями «матрасным» (от любви ко сну на матрасах, наверное) и будничное спокойствие вокруг.

По Орловской мы ехали очень своевольно: переезжая светофоры на красный свет, если рядом нету машин. К слову, красный цвет — это возбудитель спокойствия для экстремальных велолюбителей. Словно красная тряпка для быка. Да и для нас это всё не в первой, конечно же. А что нам-то? Молодым, красивым и нетерпеливым до ожидания каких-то там светофоров.

Миновав очередной «трёхцветный», на пересечении Орловской и ещё какой-то там улицы, мы проехали метров 100 вперёд. Как нам на встречу выскочили сразу два гаишника и начали активно жестикулировать. Со стороны каждый из них напоминал доктора Зойдберга в период спаривания. Заметив такую смешную картину, я подумал, что неплохо бы послать их на три весёлых буквы, показав средний палец. А после, прибавив скорость, рвануть вперёд. Но мы же джентльмены, а не разбойники. Да и этот самый тротуар на Орловской оказался очень уж узким: развернуться негде, простора для маневра нету, да и Зойдберги раскинули руки в разные стороны, заслонив всю дорогу. Мы не сразу поняли, что они от нас хотели. Вдруг узнали, кто подставил кролика Роджера и желали нас осчастливить? Всякое ведь бывает в наш неспокойный век.

С пылу, с жару мы остановились и уже жаждали услышать самую страшную тайну о Роджере, однако они начали задавать нам странные вопросы о том, знаем ли мы, что при пересечении светофора, нужно слазить с велосипеда и бла-бла-бла (прим.: это то, что услышал я). Потом наехали, что мы должны заплатить штраф в размере одной базовой величины за нарушение правил дорожного движения, бла-бла-бла… Дальше, всё очень смутно. Один из них, на вид потрёпанного заводского рабочего, представился. Я спросил:
— А какое ваше звание?
Подобный вопрос его ошарашил, но он, чуть замешкавшись, ответил.
— Окей. Какую статью я нарушил?
— 118, — или что-то в этом роде, я уж и не вспомню…
— Понятно. Что это за статья? Что в ней? Давайте разъясняйте!
— Пройдёмте в машину, там составим протокол и разъясним, — указал рукой, словно клешнёй, на «красавец-автомобиль», который притаился в десятке метров от нас.

Я сел в потрёпанный жизнью «Жигуль», на котором бравые ребята в форме догоняют опаснейших нарушителей правил на велосипедах. Сел я на заднее сидение, причём, как оказалось, на фуражку второго из них. Долго не мог понять, почему кресла в жигулёнке настолько неудобные. Справа от меня лежала какая-то папочка чёрного цвета, а в воздухе витал тонкий аромат бутербродов с колбасой.

У моего товарища нужная сумма оказалась при себе, поэтому креветки быстро составили выписку из штрафа, он заплатил им и ожидал меня возле машины. И вот, этот заводского вида инспектор говорит мне:
— Вот, ваш друг знает правила. Рассказал нам, как надо пересекать переход.
— Кто сказал, что это мой друг? Я его не знаю! Он вообще просто рядом ехал, — парирую с недоумевающим взглядом.
— Ну, ну. И вы только что познакомились, да?
— Нет, конечно! Я же сказал, что не знаю его. Пристал ко мне по дороге.
— Так давайте в милицию заявление напишем по поводу приставаний.
— Не буду на него писать, — показательно оглядываю этого инспектора с ног до головы и добавляю, — вообще-то, как оказалось, ко мне пристаёт на улицах множество людей сомнительного вида. На них давайте напишу заявление…
Инспектор Зойдберг сделал вид, что не понял о чём я. Опять заладил:
— Вот с вами молодой человек ехал и знает правила, а вы…
— А я неграмотный… И прав у меня нету!
Он начал показывать мне статью из правил про пересечение дороги на велосипеде. Держал в руках книжку с правилами таким образом, чтобы и я, и он видели, что там написано. Соответственно сам же читал с неё вслух:
— Бла-бла-бла, — опять услышал я.
— Хорошо. Тут у вас написано «велосипед». А что такое «велосипед»? — в тот момент я напоминал смайлик из квипа, пожимающий плечами. bn
— Вы же ехали на нём!
— Я не знаю, что такое велосипед. Может, я думаю, что пешком шёл? Может, это так называется.

Минуты три он искал статью о велосипеде и продолжил на повышенных тонах:
— Велосипед — это транспортное средство, приводимое в движение мускульной силой человека. Бла-бла-бла…
— Понятно. Ещё раз статью о том, что я нарушил, пожалуйста, зачитайте. Я не понял с первого раза.
286-ой процессор в его голове окончательно завис, и он попросил старшего по званию, оформить меня. Сам же проследовал на улицу. Не выдержал, видимо. Обиделся.

«Наша служба и опасна, и трудна…», — напевал я про себя, а воздухе — всё тот же аромат бутербродов. Возможно, это современный метод раскрытия преступлений. Я бы назвал его «плохой полицейский и хороший бутерброд».
Перешёл к беседе со вторым инспектором. На вид он куда солиднее первого: нормально говорит, нормально выглядит, да и просто старше по возрасту:
— Сейчас составим на вас протокол. Какие у вас есть документы?
— Вот где-то паспорт у меня имелся.
— Давайте его сюда.
Долго копаюсь в рюкзаке, но потом нахожу заветный документ. Развернул на предпоследней странице и показывал ему со своих рук. Он берёт его за край и тянет к себе, а я — соответственно не отпускаю:
— Вообще-то я могу не давать вам паспорт в руки. Имею полное право, знаете ли.
— А видели ли вы поддельные документы? Я вот видел. И не могу определить поддельный ли документ, пока вы держите его в своих руках. Вы знаете, что за подделку документа уголовная ответственность существует?
— Конечно знаю. За кого вы меня принимаете?
— Дайте мне ваш паспорт. Я его не украду, верну, — произнёс с глазами кота из «Шрека».
— Я вас не знаю. Вдруг вы оборотень в погонах? Переоделись тут и занимаетесь мошенничеством.
— Ага, прямо возле отделения милиции стоим такие и мошенничаем.
— Ну да, я бы именно так и делал, чтобы не вызывать подозрений у мирных велосипедистов.
— …, — недоумевающе молчит.

Признаться честно, уже изрядно надоело с ними возиться и стоять на одном месте, да и опять же — эти кошачьи глаза… Поэтому я вручил ему паспорт. Тем более, там нас вскоре должен был ожидать товарищ, а до места встречи ещё ехать и ехать. Товарищ, конечно же, может и подождать, ведь лишний час в рамках ста лет — это ничто.

Инспектор составил протокол и дал мне на подпись.
— Подписывайте тут, тут, тут и тут.
— Подождите, я прочту его в начале. Я же не знаю, что вы там предлагаете мне подписать. Вдруг это расписка за кредит? Вон и паспорт же брали…
Он резко обернулся и взглянул на меня, но лишь промолчал, глубоко вздохнув. Что это? Как это? Сотрудник органов, постигший дзен? Это явно что-то новенькое.

Я внимательно читаю протокол, где в графе «нарушения» написано, что на пересечении улиц Орловской и ещё там какой-то я пересекал дорогу «не спешиваясь, не вёл велосипед рядом с собой». Говорю:
— А что это за слово такое — «спешиваться»?
— Это значит, что вы должны слезть с велосипеда и вести его рядом.
— А покажите мне это слово в правилах.
Он снова достаёт правила и показывает мне ту же самую статью, где написано, что при пересечении светофора нужно слазить с велосипеда и вести его рядом.
— Но ведь тут нету слова «спешиваться». Что это за термин вообще такой?
Он, тыкая пальцем в ту же самую статью, переходит уже чуть ли не на крик:
— Вот тут же написано!!! Смотрите!
— А покажите мне именно «спешиваться»! Я не вижу его здесь…
— Нет тут этого слова!!! Нееету! Если хочешь, можешь написать в объяснении, что не согласен со словом «спешиваться»!!! — весь красный, срываясь на крик, реагирует инспектор Зойдберг.

Ан нет, ошибся я всё же. Инспекторов, постигших дзен, не бывает. Это миф.

Меня это всё ещё больше начинает раззадоривать: особенно обращение к добропорядочному гражданину на «ты». Я хочу его поддеть ещё и этим, но, глядя на то, что оба инспектора уже вышли из себя во время нашей беседы, во мне вдруг срабатывают какие-то тормоза. Да и обстановка уже предельно накалилась, а ароматерапия бутербродами отнюдь их не успокаивала. Понимая, что, при желании, он может мне дать не одну базовую, а целых три, спускаю это дело на тормоза.

Подписываю протоколы и выхожу из машины. А там первый, тот не столь адекватный инспектор, уже остановил целых четыре девчонки! Две вместе ехали и две порознь. Неплохой улов. Нужно было узнать, на что ловил…
— Девчонки, это они с вами познакомиться хотят, телефончики там стрясти, адреса. Мастера пикапа!
— Эх, если бы это… — хоть и улыбаясь, но как-то грустно и обречённо, промолвили девушки в ответ.

К слову, глагол «спешиваться» по толковому словарю Ожегова означает — «слезть с лошади, а также (о бойцах) с боевой машины; начать действовать в пешем строю (о бойцах моторизованных войск, кавалеристах)». Моя боевая машина на двух колёсах этого не знала и опускать меня на землю на светофоре не собиралась.

«Всё, что не делается — делается к лучшему, — думаю я, — посему и после произошедшего боковое зрение, так же, как и внимательность, стали на порядок выше. Особенно обостряются они у светофоров." Езжу я с тех пор ещё более агрессивно относительно инспекторов Зойдбергов, а толковый словарь Ожегова теперь всегда у меня с собой в рюкзаке, словно Библия. И нарушаю правила я теперь с ещё большей невозмутимостью. Ведь я спокоен, я абсолютно спокоен. Словно парафин в вакууме.

Совсем недавно мне заявили, что быть настолько открытым, когда тебя читают, словно книгу, — это очень плохо. Это, будто ты сношаешься со всем миром одновременно, и каждый может сделать с тобой всё, что угодно. «Будь сложнее и люди к тебе потянутся» — сразу всплывает в голове. Не отвечай на сообщения, игнорируй звонки, ври насчёт своих планов на вечер и скрывай отношения с людьми.

Но что это за бред? Почему даже добрые дела уже перестали иметь те свойства, которые они имели ещё совсем недавно? Почему многие даже перестали говорить «спасибо» за доброе дело и делают вид, что ты обязан для них это делать? Когда простые человеческие и моральные принципы перестали работать? Кто их отменил-то?

Ведь, если про тебя знают всё или практически всё, то легче жить. Не так ли? Не будет неприятных неожиданностей потом. Все знают, с кем имеют дело и с чем в итоге столкнутся.

Когда-то давно я решил для себя: нельзя стоять на месте. Я терпеть не могу статику и нуждаюсь в постоянном движении. В движении куда угодно: вперёд, назад, по течению или против, — это неважно. Лишь бы не стоять на месте, и не лежать неподвижно словно овощ на грядке. Нужно постоянно что-то открывать, искать себя, пробоваться во всём и постоянно меняться. И я это чертовски люблю. Наверное, это и есть жизнь. Выходит, я люблю жизнь? Определённо!

Очень часто происходит понимание того, что вот оно-то, что я так долго искал. Вот оно, то самое дело моей жизни, которого мне так не хватало. А вот это — тот самый человек! Человек, который мне был нужен так долго. И мне всегда было необходимо, чтобы он просто был рядом. Больше ничего. Этот человек — и есть твоя жизненная муза, определяющая твои настроения, задающая тон в жизни и подталкивающая к новым свершениям.

Но так уж получается, что с осознанием этих самых вещей, я начинаю портачить. Просто брать и натурально портачить. Стопорить, замедлять своё движение и падать плошмя на грядку. Очень хорошо, если этот самый человек всё понимает. Понимает, что ты сделал что-либо совсем не со зла, а потому что просто растерялся. Хочется верить, что он подтолкнёт тебя в нужный момент. А если нет… Тогда быть беде. Беде локального масштаба. Совсем не мировому катаклизму, но всё же. Твой мир остановится и затеряется где-то в просторах бесконечной Вселенной. Опять.

Всё это происходит от страха. Невиданного страха, который селится в голове и корректирует жизнь под себя. А ты жалеешь об упущенных возможностях, грузишься в воспоминания, думаешь, что тогда сделал не так и как бы оно было, поступи ты по-другому. И опять: «Привет, грядка!» Воспоминания об упущенных возможностях — это ведь всегда прямой путь на грядку.

Как говорил один из героев популярного мультфильма: «Чтобы тебя любили, приходится быть со всеми хорошим каждый день. Чтобы ненавидели — напрягаться не приходится вообще». Не знаю, есть ли у кого-нибудь в этом мире поводы меня ненавидеть, но я стараюсь, чтобы их не возникало даже в зародыше.

Люди сложные, они не идут на контакт, выдумывают истории про тебя, додумывают новые факты твоей биографии, потом обижаются, делают всякую фигню, пытаясь навредить тебе, но никогда не говорят про это вслух. Говорят, что ты хороший и тебя не хочется обижать. А кто сказал, что всё, что они делают — это хорошо? По-моему отрава правды, бисквита лжи лучше. Но это личное дело каждого.

Я же хочу приносить добро, делать счастливым хоть кого-нибудь в этом мире. Делать счастливей свою музу. Ведь, чем счастливей муза, тем легче жить. Я верю, что мир станет добрее от любой приятной мелочи. Я ведь это могу, с лёгкостью. Только я иногда теряюсь и мне нужно подсказывать, что это вам надо.

В последнее время я перестал мечтать, а начал планировать. Говорят, что это взросление. Есть планы, много разнообразных планов. И верными шагами я воплощаю их в жизнь. Хочется, чтобы люди, окружающие меня, помогали в их реализации. И хочется верить, что это самые лучшие люди. Кстати, я их коллекционирую. Коллекционирую словно марки в детстве. Правда марки я давно выбросил, людей же оставлю на всю жизнь. Буду холить и лелеять.

Я не могу ответить на вопрос, стоящий в заголовке данного поста. Каждый в моём окружении ответит на него по своему и каждый несомненно окажется прав.

Я очень надеюсь, что в моей жизни найдётся, или уже нашёлся, находчивый садовод, который будет периодически вытаскивать меня из грядки и подталкивать в каком-нибудь направлении.

Муза, откликнись! А если ты есть рядом, то не бросай меня! Просто покажи, что я тебе нужен!

Каждый вечер натыкаюсь на две цифры на часах — 22–22. Это загадочное время, которое постоянно бросается мне в глаза. Не скажу, что оно не даёт мне покоя, просто это довольно забавно. Незначительная вещь, а вызывает какие-то непередаваемые ощущения.

У нас сейчас за окном жуткие морозы, постепенно выбивающие из колеи многих и многих. Я пока держусь, но уже чувствую пагубное воздействие этой погоды. Или правильней будет — непогоды? Пагубная непогода, чего уж тут!

Ведь все ждали мороз, снег и «нормальную зиму». Дождались. Только вот погода не умеет вот так, чтобы чуть-чуть, чтобы угодить каждому понемногу. Она умеет только всё и сразу, попутно перегибая палку. Хотели снежка? Получите десятиметровые сугробы! Хотели, чтобы пропала слякоть? Получите гололёд! Хотели зиму? Получите минус тридцать!

А вместе с пришедшей зимой, пришла и пора зашиваться людям по своим норкам: кто по домам, кто по барам, кто по кинотеатрам…

— Что это у тебя в руках? Шампанское?
— Нет, блин, не шампанское! — в потёмках вижу, как Белка держится за большую зелёную бутылку.
— Открыть не можешь? Это же проще простого!
— Ага, ща. Возьми и открой тогда!
— Не буду! Передай Серёге, пусть он откроет.
— Уже давала. У него ничего не получилось.
— Аааа. понятно.
— Не знаешь, как открыть? Открой!
— Не буду. Знаешь, ты его потряси слегка…
Безэмоционально произношу эту фразу, показывая кистью руки движения влево-вправо.

Проходит ещё минуты две, как вдруг — «бабах» и из бутылки начинает бить фонтан! Льёт на пол, на кресло, на саму Белку. Бутылка быстро прячется под креслом, чтобы больше никого и ничего не залить.

— Ты что, совсем что ли? Шампанское в кино открывать!

Вместе с ароматом шампанского по залу прошёл лёгкий смешок. Хотя, надо признаться, что этот смешок проходил по нему довольно часто. Даже не проходил, а пробегался. Фильм в общем-то не очень располагал для смеха, но за окном же зима, а значит заинтересованных спрятаться от холода, куда больше заинтересованных в просмотре фильма.

А потом был горячий чай в Маке. Не люблю я это место, но где ещё можно попить чай в городе так поздно?
Жаль только, что половина стаканчика чая оказалась у меня на штанах. Нет, я понимаю, если бы это я вывернул его на себя, так нет же! Удружили!

— Если ты разлил свой чай, то с чеком можно подойти на кассу и тебе нальют ещё.
— Ага, блин, спасибо! Пусть на штанину ещё нальют. Мало мне чая!

Аромат фруктового чая я чувствовал в вагоне метро всю дорогу домой.
— А что, нормальный такой парфюм, — утешал я себя, — Ну и вечер. Разливной, блин!..

Как-то вечером отправился я бесцельно бродить по городу в поисках приключений, да и просто, чтобы охладить свой ум от домашнего перегрева и проветрить мозги от мирской суеты. По дороге нужно было посетить магазин. Отправился я в один такой неподалёку, который славится своим отсутствием очередей. Хотя и отсутствием некоторых продуктов тоже слывёт.

Когда идёшь по тротуару в направлении этого магазина, посреди пути находится такой управляемый светофор. Ну, на кнопку нажимаешь и через некоторый промежуток времени загорается зелёный свет. Так вот, я стою на этом переходе с чудо-светофором и вижу, что уже кто-то нажал кнопку вызова «зелёного человека». На другой стороне стоит девушка и ждёт, причём ждала она «зелёного» ещё до моего явления с противоположного берега. Ну, и стоим такие, ждём… Она — там, я — здесь. Ждём, ждём, ждём…

Тут, вдруг рядом со мной останавливается какая-то компания из трёх парней, странноватого вида. Они довольно громко разговаривают и вызывают на первый взгляд совсем уж не лицеприятные эмоции. А заветный свет всё не загорается. Наверно, отморозился светофор на боевом посту, вот и соображал туго. Ну, вот, стоим теперь значит впятером, ждём. Она — там, а я и троица «странноватых» — тут. Ждём, ждём, ждём…

В один прекрасный момент терпение девушки с противоположной стороны лопнуло, она развернулась и начала следовать в сторону «нормального» светофора, который работает как часы и совершенно не позволяет себе подобного расточительства времени. Самое забавное, что как только она отошла на метров пять от дороги и уже была вся в себе, на табло появился обратный отсчёт с 5 секундами…

Так вот, эта компашка странноватых ребят начала её звать, свистеть, кричать, прыгать и махать руками, как бы намекая: «Девушка, ты по что светофор-то бросила, не дождалась! Ох, не дождалась!»

Девушка услышала, взглянула на оставшиеся цифры и радостная побежала на переход. Когда она проходила мимо, я заметил, что на лице у неё была улыбка до ушей, ребята эти тоже смеялись, ну и я не смог не улыбнуться в такой ситуации. Парни, увидили, что я тоже улыбаюсь и начали ещё громче смеяться. Ну, и я с ними. Вот и стоял такой вокруг смех, смех, смех. Это всё выглядело так ярко и так здорово в этот серый невзрачный зимний вечер, что на душе стало тепло-тепло. И всего-то надо — лишь улыбнуться!

Всё очень легко и просто, когда ты знаешь, ради чего, ты что-либо делаешь. И всё очень тяжело, когда ты точно понимаешь, что всё идёт куда-то мимо — в Пустоту. Что все твои старания — это всего лишь чей-то каприз, который в общем-то совершенно и не нужен.

Я привык отдавать. Отдавать много, ничего не прося взамен. Возможно, это мазохизм, но я получаю от этого кайф. Особенно, глядя на ответные эмоции. Они дают мне силы жить. Но мне хочется, чтобы это самое «много», которое я отдаю, с точностью до наоборот воздалось мне когда-либо. Если вдруг понадобится. А оно ведь может и не понадобится. И я молю Бога, чтобы не понадобилось, и чтобы никто никогда на этом свете не напрягался ради меня. Если только это ему также не в кайф.

Хочется чувствовать опору. Дружескую опору, которую ты сооружаешь из года в год. Словно по кирпичикам: из разных эмоций, из разных чувств и разных людей, а возможно, только и из одного человека, но зато какого! А сооружаешь ты её просто так. Задарма.

И, вполне вероятно, что эта опора виртуальная, ведь проверять-то её реальность не очень-то хочется. Но хочется просто знать, что она есть. Подал бы кто сигнал что ли. Сигнал из глубины. Да побольше бы таких сигналов, иначе есть шанс, что батарейки внутри скоро окончательно сядут, так и не успев ощутить всю ширину кайфа.

По пятницам часто происходят различные происшествия приятного характера. Ведь это загадочный день, которого весь пролетариат с истерией ждёт и чтит, словно реликвию. Что-то в пятнице есть такое необычное. Что-то от улыбки Моны Лизы. Что-то загадочное и волшебное. Обычно этот день начинается сразу после окончания рабочего будня, а заканчивается где-то после полудня субботы.

В эту пятницу было хорошо и интересно, а что самое главное — культурно. Вначале — галерея с забавными детскими рисунками и фотографиями. Людей и места, изображенные на этих фотографиях, было довольно тяжело связать друг с другом, однако тем оно и было привлекательно. С рисунками же нам немного помогла разобраться работница галереи, которая разбавила свою скуку от отсутствия посетителей на нас. Рассказывала забавно и с чувством. Скуку скорее всего напрочь у неё отбило.

А после был каток, куда мы пришли промокшие и замёрзшие. Ведь с неба падал какой-то уж очень странный декабрьский снег. Из него не слепишь снежков и не сделаешь снежную бабу. Не построишь защитную крепость и не покатаешься на санках. Это был просто воздух с прослойкой воды. Так и хочется закричать во всеуслышание: «Декабрь, блин, где же снег?»

А потом были суши. В два часа ночи. На улице. Палочки предательски не хотели располагаться в моей руке, и порой казалось, что использовать их в виде шпажек было бы куда логичнее и удобней. Ткнул в центр этого рыбно-рисового безобразия и в рот! Ан нет, не по фен шую. Приходится ухищряться. Ох, уж эти мудрёные японцы — всё не как у людей.

Ничего не мешает нам делать каждый день самым лучшим своим днём. Стоит только захотеть, сорвать с бороды волосок и разорвать его, попутно проговаривая своё желание.
Проверить что ли?… :)

В четверг стало известно, что я в очередной раз получил халявный билет на концерт. На этот раз это был пригласительный на двоих, что оказалось, соответственно приятней вдвойне. Уже и не припомню, сколько раз за свою жизнь на халяву бывал на различных мероприятиях. И вот, мне снова повезло. К халяве, знаете ли, привыкаешь очень быстро, как к борщу со сметаной.

1. Суббота

Билеты эти были на субботний концерт The Toobes в клуб Re:Public, где они презентовали свой новый альбом. Мне концерт понравился: драйв, слэм, веселье… Одним словом, как выразился бы Юрий Шевчук — рокинролл!!! Но осталось какое-то двоякое ощущение, такое ощущение искусственного веселья. Вот честно, как-то не сильно заходят мне эти ребята, когда выступают одни. Не хватает какой-то изюминки. Возможно, суперхита, который можно было бы напевать, например, моясь в душе. Но, как я уже говорил, мне понравилось. Ведь ничего не может быть лучше вечера живой музыки в компании пивной бутылки и товарища, которого давно не видел.

2. Воскресенье

А в воскресенье вечером был каток. Пошли на последний сеанс. И это было очень здорово: народу на льду было раз-два и обчёлся, а вокруг — простор и раздолье. Возможностей для падений куда больше. В конце пришли к выводу, что это всё же очень смешно — наблюдать со стороны за падающими людьми, да и на повышение самооценки хорошенько влияет. Конечно, если сам кататься умеешь.

3. Понедельник

В понедельник я спешил, весь день. Как Пятачок спешил на день рождения к ослику Иа с воздушным шариком в руках. Часто падая и спотыкаясь, попутно преодолевая все лишения и невзгоды. Так и я. Только в руках был не шарик, а букет цветов. Спешил я днём — уладить все свои дела на работе, а споткнулся вечером — о металлический трос, когда переходил дорогу на переходе. На тросе, не уступая никому дорогу, одна машина важно тащила другую. Это очень странно, когда на чёрном тросе нет ни красной ленточки, ни какой-нибудь бумажки, вообще ничего, что хоть как-нибудь обозначало бы его в темноте. Да, странности постоянно случаются в нашей жизни, без них было бы скучно. Хотя, признаться честно, я и сам в тот момент витал в облаках, растеряв всё внимание (думая что я напишу в этом посте? :)).

Я только потом (уже в душе) увидел, как кроваво аукнулось мне это столкновение со злосчастным тросом. Но главное, что я успел. Успел как раз вовремя. Хотя и готов был в случае чего простоять под окнами сколько угодно, лишь бы вручить подарок, который в прямом смысле этих слов достался мне кровью. Время в данном случае — уже было полной ерундой. Время вообще — ерунда, несерьёзная вещь. Как и наша жизнь собственно. А кто считает, что серьёзная, у того, наверно, не было детства. :)

Всем Peace! :)