о

Лариса Миллер

                ***
Как ручные, садятся на грудь
Листья дуба и клена.
Что такое наш жизненный путь,
Бесконечно продленный? –
Миллионы концов и начал
В непрерывной цепочке, –
От листа, что сегодня опал,
И до завтрашней почки.

Это цепь бесконечных утрат,
Бесконечных находок,
Это вечно восход и закат
С обещаньем восхода.
Это вечно то сушь, то дожди,
То пустыни, то реки,
Это вечное вслед – «подожди»
Уходящим навеки.
1971
 
          ***
Осыпающийся сад
И шмелиное гуденье.
Впереди, как сновиденье,
Дома белого фасад.
( Collapse )
о

Вадим Жук

                      * * *
Не обольщайтесь - некий страшный суд
Нисколько не страшит загнавшую нас стаю.
Они и Библию не чтут,
Они и Данте не читают.

Им золотая явлена руда,
Открылась пруха, сказочно попёрло,
Они намерены сидеть всегда
На нашей шее, сжав ногами горло

Все до упора закрутив болты,
Все, раскрошив в песок сыпучий кремни,
Они царят и кровью мажут рты
Согласным идолам, и каменным, и древним.

«Оковы тяжкие падут!», - куда падут?
И этот детский крик «наперсники разврата!».
Они с улыбкой смотрят брат на брата
И вечной власти в вечной жизни ждут.

Их пастырь в золоте им отпустил грехи,
Благословил мздоимцев и бандитов,
И мочатся они на книги и стихи
К весёлой радости весёлых троглодитов.

22 июля 24
( Collapse )
о

Евгений Храмов

             
                    * * *
Есть в тишине московских переулков
какая-то щемящая тоска:
дома в пять окон вышли на прогулку
в последний раз побыть с тобой, Москва.

Они стоят, опёршись о деревья,
и ждут, чтоб город к полночи затих,
и окна их без злобы и доверья
глядят из-под наличников своих
на длинные шуршащие машины,
на этажи, встающие вдали,
на всё, что их сметёт неумолимо
с обжитой ими некогда земли.

Когда рассвет над городом сереет,
ни слова за ночь так и не сказав,
дома уходят, прячась за сирени,
надвинув низко крыши на глаза.

1957
( Collapse )