Рэгтайм 14-летнего Пола Маккартни, еще до увлечения роком, вошел в Sgt Pepper.
Партии для трех кларнетов сочинил Джордж Мартин.
Сегодня 230 лет с того дня, как в Страсбурге «гений одной ночи» Руже де Лиль сочинил «Марсельезу» – самую вдохновляющую и загадочную из всей когда-либо написанной плохой музыки.
В честь даты – отрывки из двух классических фильмов.
Действие «Великой иллюзии» (1937) Жана Ренуара происходит во время первой мировой войны. Лагерь военнопленных офицеров, мир без женщин – устроенное британцами с участием французов музыкально-танцевальное ревю – в разгар которого приходит весть, что городишко и форт Дуомон под Верденом наконец взят.
А через недолгое время он снова окажется под немцами после очередной бойни.
В роли лейтентанта Марешаля – Жан Габен.
Пять лет спустя Майкл Кёртис в «Касабланке» (1942) ответил мэтру и гению.
Французы – на этот раз не военнопленные в 1916, а побежденные в 1941, в Марокко. Виктор (Пол Хенрид) с одобрения Рика (Хамфри Богарт) заглушает немецких офицеров, поющих Wacht am Rhein.
Кёртис понял замысел Ренуара. Потому что в эпизоде «Касабланки» женщины не только есть – они в центре сюжета.
Ильза – Ингрид Бергман, Ивонна – Мадлен Лебо.
В честь даты – отрывки из двух классических фильмов.
Действие «Великой иллюзии» (1937) Жана Ренуара происходит во время первой мировой войны. Лагерь военнопленных офицеров, мир без женщин – устроенное британцами с участием французов музыкально-танцевальное ревю – в разгар которого приходит весть, что городишко и форт Дуомон под Верденом наконец взят.
А через недолгое время он снова окажется под немцами после очередной бойни.
В роли лейтентанта Марешаля – Жан Габен.
Пять лет спустя Майкл Кёртис в «Касабланке» (1942) ответил мэтру и гению.
Французы – на этот раз не военнопленные в 1916, а побежденные в 1941, в Марокко. Виктор (Пол Хенрид) с одобрения Рика (Хамфри Богарт) заглушает немецких офицеров, поющих Wacht am Rhein.
Кёртис понял замысел Ренуара. Потому что в эпизоде «Касабланки» женщины не только есть – они в центре сюжета.
Ильза – Ингрид Бергман, Ивонна – Мадлен Лебо.
Саша Барулин понимал три вещи. Во-первых, что студентам нужен не привилегированный клуб, куда пускают с разбором, а открытая среда, где примут и поддержат любого и где каждый про себя удостоверится, что он хорош и на многое способен. Во-вторых, что хотя преподаватели-энтузиасты – это риск, потому что профессионализм охлаждает, такой риск оправдан, по крайней мере на короткой дистанции. В-третьих, что молодые люди доверяют несистемным лидерам. Человеку, про которого понятно, что если с ним сыграют нечестно, он не вступит в переговоры, а опрокинет стол и уйдет, они доверяют.
Сашин домашний семинар начала 1980-х, из которого вырос наш факультет лингвистики, был местом общения в годы, когда кафедру структурной и прикладной лингвистики в МГУ закрыли. Никто из нас не надеялся на формально успешную академическую карьеру в СССР, эта перспектива не обсуждалась.
Потом мы увидели, что чудеса случаются.
R.I.P., Царство Небесное.
Сашин домашний семинар начала 1980-х, из которого вырос наш факультет лингвистики, был местом общения в годы, когда кафедру структурной и прикладной лингвистики в МГУ закрыли. Никто из нас не надеялся на формально успешную академическую карьеру в СССР, эта перспектива не обсуждалась.
Потом мы увидели, что чудеса случаются.
R.I.P., Царство Небесное.
Лучшее литературное подношение сегодняшнему юбиляру и его соратникам. Автор писал для мальчиков (“it was to be a story for boys; no need of psychology or fine writing”) как раз его поколения (1882). Русские переводы не передают силы и иронии.
«Here, Jim — here's a cur'osity for you,» said Silver, and he tossed me the paper. (старинная Библия, напечатанная на тяжелой плотной бумаге, вырезанный из ее страницы кружок можно было бросить, как монету)
It was around about the size of a crown piece. One side was blank, for it had been the last leaf; the other contained a verse or two of Revelation — these words among the rest, which struck sharply home upon my mind: «Without are dogs and murderers.»
«Here, Jim — here's a cur'osity for you,» said Silver, and he tossed me the paper. (старинная Библия, напечатанная на тяжелой плотной бумаге, вырезанный из ее страницы кружок можно было бросить, как монету)
It was around about the size of a crown piece. One side was blank, for it had been the last leaf; the other contained a verse or two of Revelation — these words among the rest, which struck sharply home upon my mind: «Without are dogs and murderers.»
"Я понял, что мне так напоминают нынешние требования Рособрнадзора к аккредитации университетов – минималистскую модель Хомского, только без привычных интерфейсов. Документы размножаются в соответствии с Merge, роль неинтерпретируемых признаков играют компетенции. Заметьте, что они, как и положено неинтерпретируемым признакам, обладают мнимой семантикой, а в действительности нужны только для того, чтобы запустить механизм порождения документов.
Те 608 документов, которые я должен подготовить по направлению бакалавриата "Фундаментальная и прикладная лингвистика", образуются проецированием признаков вершин, т.е. строк в учебном плане или справки о кадровом обеспечении. Признаки-компетенции в ходе деривации должны быть погашены или, как выражаются университетские администраторы, "прикрыты". Вершин два типа: преподаватель и дисциплина (resp. лексическая и функциональная), каждая из них представляет собой признаковую матрицу. Все тут у нас в бешенстве оттого, что ФОСы (фонды оценочных средств) надо зачем-то копировать из РПД (рабочих программ дисциплин) и прилагать к ним отдельным файлом, причем внутри РПД они сохраняются в том же виде. Любой студент, даже поверхностно знакомый с учебниками Carnie или Adger'а, или Haegeman, увидит, что надо не возмущаться, а восхищаться, потому что это Internal Merge. Причем особая гениальность Хомского в том, что его теория предсказывает сохранение обеих копий – нет фонологического компонента и артикуляторно-перцептивного интерфейса (никому в здравом уме не придет в голову эти документы зачитывать или распечатывать), который мог бы обрабатывать только одну копию, игнорируя остальные. Да, копирование – именно то, что увидел Хомский за всеми традиционными "инверсиями", "выносами" и "разрывами"... Нет и концептуально-интеллектуального интерфейса, который бы обеспечивал связь системы, создающей множество документов, с мышлением, а через него с реальностью, поэтому нет и интерпретируемых признаков! Три полных комплекта документов, которые я должен подготовить в соответствии с тремя мало отличающимися учебными планами, – это, конечно, асимметрическая цепь. Система имеет единственный интерфейс – группу экспертов Рособрнадзора, которая, изучив документы, оценивает результат порождения – он, по Хомскому, либо "сходится" (converges), и тогда университет получает аккредитацию, либо "обламывается" (crashes), и тогда он ее не получает.
Итак, Хомский оказывается прав во всём, кроме одного – что языковая способность нужна человеку для решения одной-единственной задачи овладения родным языком в детстве. Явно же это не так. Способность к грамматике проявляется в стратегических играх на расчерченной доске (типа шахмат и шашек). А в данном случае эту способность включили чиновники Рособрнадзора (возможно, с участием Минобрнауки) для создания системы аккредитации университетов. Функционализм отныне окончательно опровергнут, ибо система не функциональна – думаю, с этим спорить не будут даже они сами".
Те 608 документов, которые я должен подготовить по направлению бакалавриата "Фундаментальная и прикладная лингвистика", образуются проецированием признаков вершин, т.е. строк в учебном плане или справки о кадровом обеспечении. Признаки-компетенции в ходе деривации должны быть погашены или, как выражаются университетские администраторы, "прикрыты". Вершин два типа: преподаватель и дисциплина (resp. лексическая и функциональная), каждая из них представляет собой признаковую матрицу. Все тут у нас в бешенстве оттого, что ФОСы (фонды оценочных средств) надо зачем-то копировать из РПД (рабочих программ дисциплин) и прилагать к ним отдельным файлом, причем внутри РПД они сохраняются в том же виде. Любой студент, даже поверхностно знакомый с учебниками Carnie или Adger'а, или Haegeman, увидит, что надо не возмущаться, а восхищаться, потому что это Internal Merge. Причем особая гениальность Хомского в том, что его теория предсказывает сохранение обеих копий – нет фонологического компонента и артикуляторно-перцептивного интерфейса (никому в здравом уме не придет в голову эти документы зачитывать или распечатывать), который мог бы обрабатывать только одну копию, игнорируя остальные. Да, копирование – именно то, что увидел Хомский за всеми традиционными "инверсиями", "выносами" и "разрывами"... Нет и концептуально-интеллектуального интерфейса, который бы обеспечивал связь системы, создающей множество документов, с мышлением, а через него с реальностью, поэтому нет и интерпретируемых признаков! Три полных комплекта документов, которые я должен подготовить в соответствии с тремя мало отличающимися учебными планами, – это, конечно, асимметрическая цепь. Система имеет единственный интерфейс – группу экспертов Рособрнадзора, которая, изучив документы, оценивает результат порождения – он, по Хомскому, либо "сходится" (converges), и тогда университет получает аккредитацию, либо "обламывается" (crashes), и тогда он ее не получает.
Итак, Хомский оказывается прав во всём, кроме одного – что языковая способность нужна человеку для решения одной-единственной задачи овладения родным языком в детстве. Явно же это не так. Способность к грамматике проявляется в стратегических играх на расчерченной доске (типа шахмат и шашек). А в данном случае эту способность включили чиновники Рособрнадзора (возможно, с участием Минобрнауки) для создания системы аккредитации университетов. Функционализм отныне окончательно опровергнут, ибо система не функциональна – думаю, с этим спорить не будут даже они сами".
Мама Греты Тунберг, Tanti affetti. Россини бы, я уверен, понравились и пение, и игра. А у великих колоратурных меццо (как Мэрилин Хорн) это выходит скучно.
Дождливый вечер в старом Тбилиси. Анчисхати. Театр кукол Резо Габриадзе. Вид с нового пешеходного моста Мира через Куру (Мост ввиду его оригинальной конструкции неофициально называется ṗraḳlaṭḳa или olveisi, но с этого ракурса причина народного остроумия не видна.)
Наверное, мое самое любимое у него: "Желание славы".
Особенно символический снег в финале вставной баллады. Но и остальное хорошо.
Особенно символический снег в финале вставной баллады. Но и остальное хорошо.
Сегодня день рождения Джузеппе Верди. Его изгоняющая демонов Давидова лира (1 Цар 16:23) сопровождает меня всю жизнь.
Когда мне тяжело, я включаю не что-нибудь светлое и нежное из Моцарта или Гайдна, а наоборот – Il lacerato spirito из «Бокканегры».
И становится легче дышать сразу, еще до вступления хора, с первой мрачной триолью валторны.
Вот семь задач Московских лингвистических олимпиад эпохи «золотого века», которые, как я думаю, были и остаются непревзойденными в этом жанре.
Задача А.А. Зализняка на мансийский язык, IV Олимпиада, 1967.
Задача А.Д. Вентцеля на арабские слова с перепутанными соответствиями («фулайм»), V Олимпиада, 1968.
Задача М.Е. Алексеева на грузинские названия месяцев, IX Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на дешифровку древнеперсидской клинописи («Гротефенд»), IX Олимпиада, 1972.
Задача А.Н. Журинского о надписи на прозрачной двери («Дверь»), IХ Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на албанский язык, X Олимпиада, 1973.
Задача В.И. Беликова на родословное древо полинезийских языков, XVI Олимпиада, 1979.
Среди моих 100 задач есть около 15, которые я сам считаю очень удачными, но я не указываю их не из авторской скромности. До уровня этих семи не дотягивает ни одна.
Задача А.А. Зализняка на мансийский язык, IV Олимпиада, 1967.
Задача А.Д. Вентцеля на арабские слова с перепутанными соответствиями («фулайм»), V Олимпиада, 1968.
Задача М.Е. Алексеева на грузинские названия месяцев, IX Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на дешифровку древнеперсидской клинописи («Гротефенд»), IX Олимпиада, 1972.
Задача А.Н. Журинского о надписи на прозрачной двери («Дверь»), IХ Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на албанский язык, X Олимпиада, 1973.
Задача В.И. Беликова на родословное древо полинезийских языков, XVI Олимпиада, 1979.
Среди моих 100 задач есть около 15, которые я сам считаю очень удачными, но я не указываю их не из авторской скромности. До уровня этих семи не дотягивает ни одна.
Повальное распространение среди граждан 35 лет и моложе слова-паразита (по научному - "маркера хезитации") "короче" - это явление сейчас охватило все части "русского мира"? Или не все?.. Или чума свирепствует только в Москве?
Перед сном иногда по полчаса читаю эпопею Мартина.
Давно не было такого странного впечатления. Автор мне определенно неприятен, но тем сильнее восхищает его мастерство.
И то, что я видел из сериала, тоже хорошо.
Вот незабываемая сцена:
– And what about what I want – justice for my sister and her children?
– If you want justice, you’ve come to the wrong place.
– I disagree. I’ve come to the perfect place. I want to bring all of those who have wronged me to justice. And all of those who have wronged me are right here.
И факел, появляющийся в руке принца Оберина, – блестящая находка.
Давно не было такого странного впечатления. Автор мне определенно неприятен, но тем сильнее восхищает его мастерство.
И то, что я видел из сериала, тоже хорошо.
Вот незабываемая сцена:
– And what about what I want – justice for my sister and her children?
– If you want justice, you’ve come to the wrong place.
– I disagree. I’ve come to the perfect place. I want to bring all of those who have wronged me to justice. And all of those who have wronged me are right here.
И факел, появляющийся в руке принца Оберина, – блестящая находка.
Comments