artyom_ferrier

От многих достойных людей доводится слышать в последние годы весьма такие минорные сентенции того рода, что праздник 9 Мая утратил какое-либо своё практическое значение.

Во-первых, говорят они, потому, что, как ясно в свете текущих событий, никаких уроков из той Войны извлечено не было и все её жертвы оказались, увы, напрасны.

Во-вторых же, говорят они, уж точно абсурдно праздновать победу над фашизмом в современной России, стране самого натурального фашизма, вполне себе победившего здесь и сейчас, стране, которая если в чём и преуспела, так это в испоганивании памяти героев той Войны одними только своими навязчивыми попытками примазать собственную нынешнюю мерзость к их исторической славе.

Но я стараюсь избегать, по возможности, пафоса и излишнего драматизирования, и готов возразить.

В последнее время многие добрые люди, внезапно обнаружив, что ударные дроны заделались весьма эффективным военным средством, уже способным решать, в общем-то, и стратегические задачи, озадачились.

«Это что же получается? Этак теперь любой поц может наклепать пердокрылов из говна и палок да с электроникой от дешёвых китайских смартфонов, по пять рублей стая, да натравить на какие-нибудь активы в сотни, тысячи раз дороже, причиняя колоссальные убытки и вызывая неслабые кризисы? Ну, этого ведь следует ожидать, если дронами всерьёз увлекутся какие-нибудь террористы. Вернее, при такой-то дешевизне и простоте — теперь, получается, любой может заделаться террористом, и сразу — глобальным».

И вот они начинают судить-рядить, как бы это дело пресечь, как бы ограничить доступность, как бы дрончики «окольцевать» и взять на карандаш, чтобы, значит, сразу выявлять и наказывать тех злодеев, что вздумают использовать ударные дроны как-то безблагодатно.

О да!

Такой подход — безусловно внушает оптимизм.

Достаточно посмотреть, как успешно человечество боролось последние лет полтораста, скажем, с трафиком наркотиков, и какой авторитет снискали себе международные организации, призванные поддерживать общепланетарный порядок, чтобы поверить, что с ограничениями боевых дронов тоже всё будет в полном порядке.

Ну, с точки зрения таких, как я и мои друзья.

Забавно, но только сейчас, «свой первый век пройдя до середины», сподобился прочесть «Севастопольские рассказы». До того — доводилось читывать у Графа лишь более поздние и более монументальные увражи.

И, честно, мне никогда не нравился Толстой. Напрягал своей какой-то «назидательностью» (каковая усугублялась тяжеловесностью — или же «усугубляла тяжеловесность»).

Может, я был слишком строг в юности, но считал «дурным тоном» и «низким классом» проповедничество в литературе, когда автор всякий раз норовит предъявить публике развёрнутую «энцефалограмму» мыслей и переживаний героя, да ещё от себя растолковать, что там «правильно», а что «неправильно».

Это вызывало раздражение. Думалось: «Чел, ну ты для дошкольников, что ли, пишешь? Так нет, вроде? Ну а тогда — нельзя как-нибудь поизящней свою «философь» пропихивать, не так в лоб, не так навязчиво?»

Впрочем, воздавая должное творческой усидчивости Графа, я про себя наградил его почётным титулом «Свинцовая Жопа Русской Литературы».

Сейчас же, почитав (вернее, послушав на променадах) эти военные рассказики, поймал себя на мысли, что Толстой будто бы услышал мою критику и принял к сведению (вот на заре своей литературной карьеры).

Виконт Алексей Артёмович поделился лингвистическим наблюдением.

Есть у него один приятель амер, весьма старательно учащий русский язык и частенько консультирующийся по неким каверзным вопросам.

И вот на днях, говорит Лёшка, сподобился Стив узнать анекдот про Вуглускра. И озадачился.

Виконт Алексей Артёмович давеча выдал:

«Сегодня мы празднуем день, когда простой паренёк из-под Гжатска вознёсся выше неба. Но, вопреки распространённому поверью, он не был первым. Ведь за 1928 лет до Гагарина один простой паренёк из Назарета сделал то же самое, причём, даже без ракеты. И звёзды сошлись так, что это мы тоже сегодня как бы празднуем. «Воистину поехали!»

Давеча у Киры Артёмовны на инглише обсуждали перспективы «покорения космоса» (разумеется, по горячим следам миссии Артемис к Луне).

Один её одноклассничек заявил: «Конечно, человеку трудно будет ужиться в космосе. Радиация, низкая гравитация, всё такое. И надо что-то кушать, надо что-то пить, надо устроить всякие удобства. Но у нас в последнее время и на Земле появилась проблема. Безумно расплодились роботы-андроиды. Да ещё — нейросети. И вместе — они отбирают работу у людей. Так вот, если послать андроидов на Луну и Марс, а руководить ими поставить нейросети — на Земле снова появятся рабочие места для людей. One stone – two birds”.

Всё последнее время (последние годы, а то уж и десятилетия) слышу апокалиптические пророчества про удушение Интернета в России - «вот теперь уж точно, вот теперь уж тотально, вот теперь уж навсегда».

Что ж, разумеется, глупо отрицать, что банда, захватившая в России власть и называющая себя «государством», с самого начала порывалась ограничивать свободу слова везде, где только могла её увидеть.

Но всё-таки, думается, люди, пугающие «тотальным закручиванием гаек», имеют несколько превратное видение того, что представляет собой эта банда и её прихлебатели (то есть, российские госслужащие).

Говоря кратко и просто, это — не совсем то же, что было в Швейцарии при установлении там власти господина Кальвина. И даже — не совсем то же, что установилось в Иране с их Исламской Революцией.

Приятель давеча заметил: «Помнишь, ты ещё на первом сроке Трампа сравнивал его с Юлианом Отступником?»

Да, было такое дело.

Но, пожалуй, сравнение и напрашивается, если вовсе видеть параллель между ранними христианами и нынешними приверженцами «прогрессивной» религии (то есть, «повесточниками», или «арбузиками», красно-зелёными эко-социалистами, которые одно время называли себя «либералами», а поняв, что скомпрометировали это слово, предпочитают нынче объявлять себя «прогрессивами»).

В обоих случаях мы имеем дело с иллюстрацией того, куда могут заводить благие намерения, когда поначалу вполне искренние проповеди справедливости и любви к ближнему способствуют появлению (и нарастающему господству) весьма таких тоталитарных сообществ, норовящих всё подмять под свои догматы и удушить всё живое.

Что до Юлиана, то он заделался императором во второй половине четвёртого века, когда христианство не только уж не подвергалось гонениям, но, с подачи Константина, давно уж утвердилось в роли господствующей религии, всё более укреплявшей своё влияние.

Юлиану это не нравилось. Он ностальгировал по былой славе былого Рима.

Главной дилеммой последнего времени для многих прекрасных людей стало: кого они больше ненавидят — иранскую мракобесную теократию или Дональда Трампа?

Но как им показалось, ход событий позволил совместить оба объекта неприязни в едином пароксизме ликования.

«Ура, ура, Иран утюжат вдоль и поперёк, аятоллы мрут, как дрозофилы, и это, конечно, великолепно, но и Трамп облажался, потому что увяз там по шею, потому что ничего не может поделать с блокадой нефтяного трафика в Ормузском проливе, вообще ни разу не предвидел такую возможность, потому как — самонадеянный идиот, что всегда утверждали мудрецы вроде меня».

Гхм…

Вообще-то, именно склонность Ирана устраивать нефтяной террор в тамошних водах — и стала одной из главных причин ныне идущей операции.