"Боялись, что у них украдут смех" - встретил в жжешном архиве 2005 года. Имелась в виду, короче говоря, группа людей, сплоченная интеллектуальным голодом, выдавливающая друг из друга сдержанные смешки, и манифестирующая подобным образом свою деятельность. Она никакого отношения не имела, скажем, к "Белому попугаю", более того юмор ее был крайне изощренным. Юмор воплощается в смех. У них наоборот - смех воплощался в юмор. Они зашифровали смех. И юмора так никто и не понял. Поговорим о смехе, ведь с юмором у меня не важно.

Смех, самое простое, делится на адекватный и неадекватный. Еще проще делится на произвольный и непроизвольный. Есть люди, которые вызывают смех, люди, которые не вызывают смеха, и люди, которые над теми и другими смеются. Я не стремлюсь здесь давать исчерпывающую видовую классификацию, как можно заметить, и перешел к родовой, но также ее не буду продолжать. Соответственно, можно вызывать или не вызывать смех произвольно и непроизвольно, такова, с моей точки зрения, общая классификая. Теперь, почесав лоб, запишем ее в таких рядах: клоун - зануда, юморист - агеласт (возможно не очень удачное слово, определить все эти смехоклассы однозначно нельзя - каждый содержит множество смысловых литературных оттенков, пока не будем превращаться в зануд). Очевидно, что в глазах у нас теперь четверица (фрактал), если не больше. Это совсем не смешно. Есть в обществе такая тенденция прибавлять кого-нибудь справа или слева. Например, можно сказать, есть клоуны, есть зануды, а есть Райкин. Точнее был, все были когда-то. Райкин был не юмористом и не клоуном. Но он также имел прямое отношение к смеху. Конечно можно назвать его сатириком (сатиром), памфлетистом, пересмешником. В первую очередь, он высмеивал правду. Такую правду, которая была когда-то. Сейчас бывшая правда есть сегодняшняя будничная ложь, Райкин, конечно, явился сегодня каким-нибудь сатириком. Если правда, то смешно. Смешна только правда. Не всегда правда очевидна, в этом и смысл Райкина. В этом и смысл наших сегодняшних юмористов, они делают правду совершенно неочевидной. Они делают правду абсурдной. Люди смеются только поскольку абсурд кажется им совершенно очевидным. Правда им конечно же неочевидна. Есть такая передача "Кривое зеркало". Но вернемся к нашим баранам, когда мы там фракталили, действительно, упустили людей которые над всеми смеются. В общем-то говоря, сейчас начинать анализировать по отдельности кто над кем смеялся, значит еще раз повторить такой же немаленький абзац. Для этого начинаю новый.

Шутка! Правда данной шутки состоит в том, что я начинаю новый абзац, при этом посвящая его шутке. Конечно можно меня упрекнуть, что я ссылаюсь не на Мольеров, Расинов или маркизов де Садов, а на Петросяна. Шутка есть результат применения чувства юмора. Все сказал, шутки у меня на этом закончились, вернусь к фракталам.

Люди, которые смеялись над всеми своим гомерическим смехом, как раз стирают любую классификацию. Они приводят её к абсолютному тождеству, упразднению различий, интеллигибельному равенству. Собственно говоря к этому я и подводил. В этом позиционировала себя вышеуказанная группа (Неизвестно гомерическим был смех у них или, может быть, истерическим. Однако совершенно очевидно, что шутки ими придуманные имели характер интеллектуального этюда. В обычной шутке сходится несколько смыслов, принадлежащих одному культурному контексту, или близким "недалеким" культурным контекстам. В их шутке сходятся разные смыслы разных контекстов разных людей, вещей, зверей, кстати иногда просто один и то же смысл особенно про зверей, а точнее животных, только умноженный. Чтобы шутку заценить, нужно порефлексировать. А потом можно и смеяться, если, конечно, захочется. Захочется?). Захотелось кому-нибудь скомуниздить у них эту хуйню - хуй. Новаторство, если я правильно понимаю, заключается в создании особой привиллегированной позиции в родовой классификации смеха, ржать над всеми. Попытаетесь всунуть что-либо в видовую, например, прибавить к произвольному и непроизвольному смеху, еще х-смех, а они уже и там побывали. У них правда это иначе называется и свзано с другими персонажами. Стихийный смех противопоставляется и произвольному и непроизвольному, реакционному. Не хотите попасть в тождество тождества в различиях, будьте либералом.

Какая позиция осталась пустой. Смеяться над чем? Слева уже пофиксена. Справа единым фронтом надвигаются ублюдки клоуны со своими дебильными юморесками. Сверху залегли мощные слои авторитарной иронии. Снизу сидят и пердят и не обламываются ценители абсурда. Все это конечно формируется из единого материала, можно примкнуть и к нему, но как. Можно конечно посмеятся над собой, что я фактически данной записью и делаю. Но разве это рефлексивно? И что в себе высмеивать, как ни дебилизм. Ум в себе не высмеять, это уже клиникой попахивает, или одним персонажем, с приветом из Древней Греции. Ведь там все смеялись, и никто их в психушку не запирал, потому что психушек не было, была только цикута, архаический эквивалент галоперидола. Один просто ржал, торкнулся кислотной лягушкой и мир казался ему в сеточку. Потом приехал санитар и вместе с ним поржал. Сегодня ржать не над чем. С другой стороны, всегда можно в живой журнал заглянутьдля этого.

Вот что интересно, навязанная нам версия с вулканическом извержением, может оказаться прикрытием отсутсвия у континентов какого-либо желания поддерживать коммуникацию. Если, несмотря на постоянные извержения камчатских вулканов, над Тихим океаном авиалинии не побледнели в росчерках двигателей, то в Европе, можно сказать они посерели. Причем, сама Европа катается на поездах. Беспокойный климат Атлантического океана, представь, что это страх. Это страх который сковывает желание Европы перебраться по ту сторону "Воображаемого" меридиана, но и возвращается в нелепой метафоре многочасовых переездов на колесах. Америка совершенно адекватна в своем нежелании сюда лететь, грубо говоря, кондовый америкоцентризм можно оправдать в покорном единодушии с желанием Европы, оно для американцев как будто бы прозрачно. Ведь как дети продолжают играть в свои детские игры, например бейсбол, если они поддерживаются учасливым вниманием родителей, собственно говоря,  даже в Москве принимаются ставки на конские бега, гонки политиков, взлетит или не взлетит очередная экспериментальная фигня. Поколение за поколением американцев продолжает пребывать в детской иллюзии игрового мира, все хорошо, главное чтобы не перерастало в атавизм, когда изобретательность всяких рейтингов, телешоу, фильмов и клизматронов не будет инвестироваться потребителями внешнего рынка и повернет товар лицом к самой себе и как в перематывании пленки разглядит свою нелепую биографию. Меркантильное желание самоокупаемости американцев вполне объяснимо пока они держат европу на самоспроецированной виртуальной дистанции. Когда европа приезжает в америку она в попадает в знакомую среду эксплицированного гавна. Поэтому им горавздо легче друг с другом поддерживать общение чем с нами, упрятанными в своем кубическом кале, логарифмированном коэффициенте гавна. Почему они ждут именно русских? Причем не простых а яйцеголовых. Ведь с ними сложно общаться. ответ возможно кроется в неравнораспределенности гавна в нашем кругу, а точнее его неоднородности. И собственно говоря гавно может расширяться только в сочетании определенными сортами, которые как раз репрезентируют наши величайшие умы. Ладно пойду дальше писать диплом.

  Мучаясь невыносимой душевной болью увидел http://dakarant.livejournal.com/102650.html проблема только в смысле лох или баобаб. Однако мне кажется данные альтернативы никогда не подчеркивали искажение виртуального образа. Взглянув на любую писанину можно сразу догадаться успешен или неуспешен в жизни автор.
Пожалуй нужно иначе выразиться интересно или неинтересно он или она пишет. Людей всегда интересовали загадки, но что такое загадки в тексте, например какая-нибудь блядь может спросить является ли дикларируемая идея фальсификацией чужой идеи и обращается за ответом к возможному первоисточнику. Основным критерием интересности является удержание внимания читателя, его заворожение и без мистики. Хотя об этом было водной серии южного парка называется приручение через гавно. Оно как и любая вредная привычка поначалу не приживается, однако, именно отсутствие в ясности полной открытости позитивности познаваемости важно. Парадокс познаваемости можно сформулировать примерно следующим образом. Когда вы принимаете установку на познаваемость мира, он сразу становиться для вас очевиден, так как установка логически имплицируе открытость и присутствие для вас всех невидимых происходящих в единый момент времни событий кстати действительно такой парадокс имеется. И вы становитесь апатичным нелюбознательным срущим на все гавнюком. Зачем вам нужна наука вы и так все знаете и без нее, коль скроро обозреваете весь мир одной мыслью. Однако эта мысль зомбирована причудами логического формализма. Как его побороть и как вменить ему загадки неизвестно можно использовать какое-нибудь гавно в качестве раздражителя тогда он станет к нему склонным как и русская культура в целом.
Загадка русской души в гавне, однако, несмотря на всякуюпроблему наглядности, есть такой феномен как роман-детектив. Детектив ставит загадку по своему понятное дело в конце все стыкуется. В романе расписывается каждая деталь поскольку он претендует на тотальность загадки в нем нет. Однако роман-детектив все вроде и расписывает да хрен поймешь в чем дело. Есть такой Акунин.
У меня проблема в том, что диплом не пишется сопротивляется ругается может взять акунина почиать хорошая идея скорее всего

 Хочу поговорить на полном серьезе. Этот полный серьез напустил на меня вчерашний разговор с одним другом. Заключается он в том, что страна созрела для революционных изменений. Однако как можно говорить на полном серьезе о революционных изменениях, если твоя аудитория не больше пяти человек (около 5 активных юзерей во френдлисте). Хочу напомнить, что Дебор в свое время с тем же самым тезисом рассчитывал на 30-50 человек. Пять человек в масштабе моей политической компетенции и актуальности слов, я считаю прекрасным заделом. 
Сегодня ничего хорошего в стране не происходит. Кто-то, может быть, и считает, что нечто хорошее иногда просвечивает. Стоит напомнить, что к хорошему в вашей личной жизни страна не имеет никакого отношения. Тот кто считает, что страна по крайней мере для себя иногда делает хорошее, обладает минимальным обзором. Видимость его и вводит человека в заблуждение, например, так называемые успехи в спорте (кстати они уже давно не происходят), или пресловутый рост экономики (конечно полный бред) То что создает минимальный обзор буду называть гавном (при этом сохраню и буквальный смысл). Другой субстрат нашего общества это кровь. Все у нас построено на крови, вся жизнь выстрадана на крови, кровь продолжает проливаться пока я сижу здесь в полном гавне. 
Равновесное состояние крови и гавна буду называть революционной ситуацией. Происходит взаимовыдавливание крови и гавна. Например, если какого-то политика накормить гавном (Путин, Лимонов, Каспаров), то, конечно, никакого гавна не последует, потому что обзора события не будет. Зато прольются реки крови всяких там мелких чиновников, простые граждане пострадают. Если кому-то пустили кровь публично, то будет очень много гавна.
Любому нормальному физику (человеку) понятно, что дестабилизация масс крови и гавна свидетельствует о расшатанности всей системы. Для создания революционной ситуации необходимо уравновесить кровь и гавно.
Необходимо, чтобы все поняли - ничего хорошего в обществе не происходит, понадобится некоторое время уже в рамках всенародного понимания, чтобы политики показали свою недееспособность перед сложившейся ситуацией. И наконец когда и последнее будет включено в понимание начнется революционное движение. Революционное движение попробую описать потом.

Небо – это ведь тоже особое повествование. Полотно неостановимого движения. Комбинаторика облаков. Сочленение оттенков. Небо – это повествование оттенков. Цвет – вот, что нам рассказывается. Бывает ли композиционно некрасивое небо? Нет, разве что только композиционно нейтральное. Когда-то красота неба была для меня главным аргументом верить в объективность. Хотя нельзя сказать, что небо - красиво, потому что оно и есть красота. Может быть поэтому я не люблю всех этих фотографий с закатами, потому что попытка подкрасить красоту делает красоту безвкусной.
Не небо ли источник всех наших жанров? А всех наших душевных состояний? Всех их тонких дифференциаций? Иногда веришь, что наше чувство прекрасного рождено из неба, или точнее – это образ неба в нас, иначе откуда такое безупречное совпадение? И, может быть, поэтому Штурцы – мое навсегда, потому что в них есть небо? Конфигураций неба еще с избытком хватит на миллиард цивилизаций. Небо – собеседник. Психоанализ для нищих духом.

Нужно тему гавна уже закрывать. Что я все про гавно? Напишу о себе. Я человек он (в смысле лакановского Другого, можно отделить себя от виртуального образа) высокого роста мощного телосложения (у меня голеностоп в обхвате 55 сантиметров примерно сстолько же сколько и абсолютного чемпиона мира в бодибилдинге) мне примерно 300 000 секунд я выступаю в реслинге под псевдонимом А+стероид (коронные приемы армагеддон градусник веселый бибилиотекарь) занимаюсь многими другими вещами а сейчас пишу в живой журнал и вот что ИНТЕРЕСНО если совершенно тупая банальная мысль вдруг получает неожиданное интересное и умное продолжение и наоборот умная мысль банализируется то это означает что человек который интерпретирует мысль в сиих случаях идиот но гений каждую мысль интерпретирует адекватно поэтому наша наука культура и политика недоступны идиотам и вообще гений человек который продолжает только умную мысль молодец потому что он течет в русле только умной мысли а разные идиоты считают возможным признавать всякое гавно гениальным искажая подавляя игнорируя умную мысль ИНТЕРЕСНО живой журнал это пространство идиотов или гений ведь в каком то смысле это пространство комментариев ведь с одной стороны умные посты могут продолжать только умные комментарии а глупые посты глупые комментарии тогда это пространство гениев но если глупые комментарии ложаться на умные посты и глупые вобщем здесь не все как в нормальной жизни можно сказать что пространство живого журнала трансфункционализировано и когда я назвался идиотом лишаясь этого титула в живом журнале но где я назвался идиотом в живом журнале следуя диалектике тотального отрицания называние себя идиотом означает обратное или отрицание вашего идиотизма но опять же как желание неизвестно ведь насколько вы в самом деле идиот плюс еще необходимо учитывать условность символического пространства языка но тепер допустим что живой журнал это безусловное пространство языка то есть пространство которое устанавливает однозначную связь означающего и означаемого следовательно ИНТЕРЕСНО неизвестно какая часть вашей индивидуальности переходит в живой журнал проблема персонализации человека в живом журнале однако въелась в мои жмозги ведь опять же можно сказать что семиозис живого журнала несколько растягивается превращается в веретено кукольный мешок самокрутку красивых патетичных фраз количества и качества слов нравственности смеха я думаю что в живом журнале нужно качественно и безнравственно и непатетично шутить чтобы тебя поняли и качественно прокоментировали указав отсутствие нравственности в твоей шутке однако как же это банально это номинально банально это идиотически банально подхватывать смысл безнравственной шутки и шутить нельзя банально ибо живой журнал так устроен и здесь реслером предстваляться можно

Однажды к вождю приходит пастух и просит научить его понимать язык овец и других животных. А вождь говорит:

- Есть маленький секрет, но перед тем как его узнать отведи свое стадо в лес и оставь там.

- Но тогда овцы станут легкой добычей волков. Что же останется мне?

- Может станут а может быть и нет. В любом случае ты узнаешь мой секрет.

Тогда обратился пастух к слуге вождя:

- Ты уже долго служишь нашему вождю и должно быть привык к его речи. Я же пришел и не могу понять её смысла. Я не сомневаюсь в его мудрости и знаниях, но то, что он мне говорит, звучит дико. Прошу тебя растолкуй его слова.

- Я сам никогда не понимал смысла его речей, но зато могу разобрать, когда он мне что-то приказывает.

- Как же ты выполняешь его приказы, если они вместе с его речью видимо лишены всякого смысла?

- Я всего лишь делаю то, что всегда считаю нужным сделать.

Наконец, пастух вернулся и погнал стадо в лес. Но овцы туда не пошли. И тут он все понял.
 

Для русского человека никогда не было важным отличие мысли от действия. Обычно он сделал, но не подумал или подумал и не сделал - поэтому чтобы не ломать голову все это называют поступками. Например, ответ на вопрос для нас тоже поступок. Из череды таких поступков состоит жизнь. Но если выпить, то обнаруживаешь удивительные вещи. Оказывается за всеми поступками скрываются определенные черты, которые для простоты я буду называть калом.  
Усрись.
Говнюки бывают разные. Первый поступает по аксиоме "необходимо п - возможно п", второй по аксиоме "возможно п - необходимо п". Первый использует свои вещи по их прямому назначению, второй нет. Однако парадоксальным образом второй окружается гораздо большим количеством вещей, что не мешает ему быть собой. Его основные качества самопожертвование и доверчивость. Именно они в спорных ситуациях тянут этого говнюка на дно, превращая его положение в глупое.
Засранцы тоже бывают разные. И их поступки перемежаются очень большим количеством аксиом. Первый видит впереди гораздо больше целей, чем позади. А второй, как это уже повелось, наоборот.
Дрищи совершенно особый класс. Их цели и поступки сливаются во что-то одно, чему невозможно дать название.
Когда человек узнаёт себя в этом наборе кала, он способен проще изменятся или переходить на противоположную сторону, для этого кал и необходим. Каждый человек, кроме дрища - к нему нужен особый подход. Стоит преподать ему какой-нибудь жизненный урок.
В России дрищей очень много, хотя мы этого не замечаем. На западе дрищ преимущественно миллионер, а у нас - алкаш.

 
Гавно может либо умножаться, либо членится, но неизменно то, что оно прячется. Например, когда говорится о гавне, что его нет или оно уменьшается, уменьшится, а может быть и уменьшалось, то этим указывается на то, что оно прячется. А если это не указывает на гавно, то это не имеет отношения к принципу гавно есть, и, значит, оно все же прячется. А если говорится иначе, что сам принцип не имеет никакого отношения к этим высказываниям, то гавно не прячется, а показывается, ведь для того, чтобы показать гавно принципов не нужно. Если говорится, что и последнее неверно, то мы снова обращаемся к нашему принципу.

Итак, единственный материал философии - это гавно, которое получается на первом же витке мысли, а на следующем - членится или умножается и становится как бы незаметным. Поэтому тот кто хочет научится философии должен съесть гавно своего учителя, таким образом преодолев мысленный барьер, или гавнобарьер, между ним и собой. Он становится равноподобным, или гавноподобным, своему учителю и получает дальнейшую свободу творчества, или гавнотворчества. Отсюда, первый принцип всякой философии - гавно есть! или есть гавно! - который может быть понят в любом доступном смысле. Например, теория кала не отрицает ни один из этих смыслов, и в отличии от всех предыдущих теорий делает их своими главными творящими инструментами, или гавноинструментами.