"Сказание о Ёсицунэ", глава двадцать шестая
(в этот раз без картинки: почему-то эффектную сцену с Бэнкэем на корабле иллюстраторы нашего издания пропустили)
Глава 26. О том, как Ёсицунэ покинул столицу
Теперь против нашего героя выдвигаются лучшие силы Камакуры под водительством Хо:дзё: Токимасы, тестя Ёритомо, а с ним и Хатакэяма, который прежде увещевал Камакурского правителя не враждовать с братом, и другие воеводы Востока. Ёсицунэ пишет государю-монаху, что готов уйти из столицы, если ему отдадут под начало острова Кюсю и Сикоку (раньше он, как сам признаётся, притязал на всю западную половину страны). Собирается совет и принимает решение в духе государя-монаха Госиракавы: дабы сберечь столицу, пожелание Ёсицунэ удовлетворить, а Ёритомо повелеть напасть на него – только не здесь, а у моря, возле бухты Даймоцу.
Наш герой собирает силы, причём видит: кое-кто из его возможных сторонников с ним не пойдёт, лучше покончит с собой, потому что родня этих воинов – уже в камакурском войске. Но делать нечего, Ёсицунэ собирается в поход, уже известные нам его ближние соратники сопровождают его. Сидзука тоже с ним, здесь повествователь называет имя её матери – «преподобная Исо» 磯禅師, Исо-но дзэндзи. Как и мать в молодые годы, Сидзука – танцовщица сирабёси 白拍子, какие представления дают такие танцовщицы, мы в «Сказании…» ещё увидим. И ещё десяток женщин, танцовщиц и дочерей чиновных семей, наш герой взял с собой.
Отряд нашего героя добирается до моря, восходит на корабль. Описание зимнего морского пути всё составлено из отсылок к знаменитым стихам, переводчик даёт встроенные в текст краткие пояснения (подчёркиваю их): «…и пали они ниц в молитве, обратившись влево – там храм Сумиёси, покровителя мореходов, и направо они склонились благоговейно – там храм Нисиномия, защитника от бурь».
Надвигается чёрная туча, и Бэнкэй вспомниает клятву воинов Тайра, произнесённую, когда они хоронили в море тела своих убитых соратников: «Сами боги Ицукусимы обрушили гнев на наши головы, и потому мы погибнем. Бог Хатиман защищает Минамото, и потому род Минамото, что бы ни случилось, пребудет вовеки в покое и безопасности. Но к вождю их, главному полководцу, мы ещё явимся злыми духами, душами убиенных!» 我等は厳島の明神の神罰なれば力及ばず。源氏は八幡の護り給へば、事に重ね日に添へて、安
И вот, похоже, клятва исполнилась, туча – это на самом деле толпа злых духов. Бэнкэй обращается к ним: «Семь поколений богов небесных и пять поколений земных богов составили эру богов, после Дзимму Тэнно царствовал сорок один государь, и только при сорок первом произошли битвы, по жестокости равные битвам годов Хогэн и Хэйдзи. И в этих битвах прославился Минамото Тамэтомо по прозвищу Тиндзэй-но Хатиро, кто бил стрелами длиной в пятьдесят ладоней из лука для пятерых. Много лет миновало с тех пор, и вот ныне в рядах Минамото я, Бэнкэй, с такими же стрелами и с таким же луком считаюсь самым заурядным воином. Так вот, сейчас я открою стрельбу по этой злой туче, дабы остановить её. Ежели это всего лишь обычная туча, ей ничего не сделается. Но если являет она собою души погибших воинов Тайра, то невозможно, чтобы она устояла, ибо такова воля неба. Если же чуда не произойдёт, значит, бесполезно молиться богам и поклоняться буддам. У Минамото я всего лишь скромный слуга, но есть и у меня приличное воину имя. Я – сын куманоского настоятеля Бэнсё, чей род восходит к Амацукоянэ, и зовут меня Сайто Мусасибо Бэнкэй!» Эта речь – нанори, воинское «называние себя» перед боем, и одновременно молитва.
Бэнкэй стреляет по туче, и она исчезает. Но вскоре налетает и настоящая буря, ледяной дождь, снасти обмерзают, повествователь подробно описывает действия моряков и воинов – пересказу это, боюсь, не поддаётся. В очередной раз мы узнаём, что Ёсицунэ хорошо умеет подбирать людей: есть у него воин по имени Катаока 片岡, из восточных прибрежных жителей, разбирается в морском деле, самые опасные задачи в этом морском пути господин поручает ему. Бэнкэй молится «Смилуйся, Будда Амида! Смилуйся, Будда Амида!» – как и раньше, это просто Наму Амида-буцу. Мачта ломается, корабль уже совсем неуправляем. К рассвету буря утихает – но ненадолго. Моряки ставят мачту для малого паруса, и днём путники слышат звон колокола – значит, берег близко. И увы, Катаока, добравшись в лодке до берега, узнаёт: это всё тот же берег, откуда наши путники вчера отплыли, а всюду на побережье Ёсицунэ уже ждут отряды местных воинов, получившие приказ не дать ему высадиться.
Примечательно здесь, что старик, местный житель, с кем разговаривает Катаока, прямо не говорит, что это за место («Обычное дело, когда человек не знает, где он на море… Но ты спрашиваешь название местности на суше, и это удивительно»), но отвечает «старинным стихотворением».
Стихотворение взято из «Нового собрания старых и новых песен», «Синкокинсю:» (№ 255).
漁火の昔の光仄見えて蘆屋の里に飛ぶ蛍かな
Исариби-но мукаси-но хикари хоно миэтэ Асия-но мура-ни тобу хотару кана
Огни рыбаков.
Их стародавний свет
Брезжит в ночи.
И мерцают над Асия
На лету светляки.
Дальше в переводе сказано так: «И затем он удалился. Позже Ёсицунэ узнал, что храм этот посвящён богу Сумиёси – покровителю мореходов, и понял, что милость божества его осенила». と詠じて掻き消す様に失せにけり, …то эйзитэ, какикэсуру ё:-ни усэтамау, «изволил исчезнуть, будто растаял», глагольная форма самая почтительная, и из перевода, по-моему, непонятно, что старец исчезает чудесным образом. «Покровитель мореходов» – встроенное примечание, бог Сумиёси также покровительсвует поэтам, потому и говорит стихами.
Итак, нашим героям явился бог – или служитель бога так себя повел, что это выглядит как явление божества. Сумиёси морей предупреждает Ёсицунэ об опасности, значит, пока боги на его стороне.
Глава 26. О том, как Ёсицунэ покинул столицу
Теперь против нашего героя выдвигаются лучшие силы Камакуры под водительством Хо:дзё: Токимасы, тестя Ёритомо, а с ним и Хатакэяма, который прежде увещевал Камакурского правителя не враждовать с братом, и другие воеводы Востока. Ёсицунэ пишет государю-монаху, что готов уйти из столицы, если ему отдадут под начало острова Кюсю и Сикоку (раньше он, как сам признаётся, притязал на всю западную половину страны). Собирается совет и принимает решение в духе государя-монаха Госиракавы: дабы сберечь столицу, пожелание Ёсицунэ удовлетворить, а Ёритомо повелеть напасть на него – только не здесь, а у моря, возле бухты Даймоцу.
Наш герой собирает силы, причём видит: кое-кто из его возможных сторонников с ним не пойдёт, лучше покончит с собой, потому что родня этих воинов – уже в камакурском войске. Но делать нечего, Ёсицунэ собирается в поход, уже известные нам его ближние соратники сопровождают его. Сидзука тоже с ним, здесь повествователь называет имя её матери – «преподобная Исо» 磯禅師, Исо-но дзэндзи. Как и мать в молодые годы, Сидзука – танцовщица сирабёси 白拍子, какие представления дают такие танцовщицы, мы в «Сказании…» ещё увидим. И ещё десяток женщин, танцовщиц и дочерей чиновных семей, наш герой взял с собой.
Отряд нашего героя добирается до моря, восходит на корабль. Описание зимнего морского пути всё составлено из отсылок к знаменитым стихам, переводчик даёт встроенные в текст краткие пояснения (подчёркиваю их): «…и пали они ниц в молитве, обратившись влево – там храм Сумиёси, покровителя мореходов, и направо они склонились благоговейно – там храм Нисиномия, защитника от бурь».
Надвигается чёрная туча, и Бэнкэй вспомниает клятву воинов Тайра, произнесённую, когда они хоронили в море тела своих убитых соратников: «Сами боги Ицукусимы обрушили гнев на наши головы, и потому мы погибнем. Бог Хатиман защищает Минамото, и потому род Минамото, что бы ни случилось, пребудет вовеки в покое и безопасности. Но к вождю их, главному полководцу, мы ещё явимся злыми духами, душами убиенных!» 我等は厳島の明神の神罰なれば力及ばず。源氏は八幡の護り給へば、事に重ね日に添へて、安
И вот, похоже, клятва исполнилась, туча – это на самом деле толпа злых духов. Бэнкэй обращается к ним: «Семь поколений богов небесных и пять поколений земных богов составили эру богов, после Дзимму Тэнно царствовал сорок один государь, и только при сорок первом произошли битвы, по жестокости равные битвам годов Хогэн и Хэйдзи. И в этих битвах прославился Минамото Тамэтомо по прозвищу Тиндзэй-но Хатиро, кто бил стрелами длиной в пятьдесят ладоней из лука для пятерых. Много лет миновало с тех пор, и вот ныне в рядах Минамото я, Бэнкэй, с такими же стрелами и с таким же луком считаюсь самым заурядным воином. Так вот, сейчас я открою стрельбу по этой злой туче, дабы остановить её. Ежели это всего лишь обычная туча, ей ничего не сделается. Но если являет она собою души погибших воинов Тайра, то невозможно, чтобы она устояла, ибо такова воля неба. Если же чуда не произойдёт, значит, бесполезно молиться богам и поклоняться буддам. У Минамото я всего лишь скромный слуга, но есть и у меня приличное воину имя. Я – сын куманоского настоятеля Бэнсё, чей род восходит к Амацукоянэ, и зовут меня Сайто Мусасибо Бэнкэй!» Эта речь – нанори, воинское «называние себя» перед боем, и одновременно молитва.
Бэнкэй стреляет по туче, и она исчезает. Но вскоре налетает и настоящая буря, ледяной дождь, снасти обмерзают, повествователь подробно описывает действия моряков и воинов – пересказу это, боюсь, не поддаётся. В очередной раз мы узнаём, что Ёсицунэ хорошо умеет подбирать людей: есть у него воин по имени Катаока 片岡, из восточных прибрежных жителей, разбирается в морском деле, самые опасные задачи в этом морском пути господин поручает ему. Бэнкэй молится «Смилуйся, Будда Амида! Смилуйся, Будда Амида!» – как и раньше, это просто Наму Амида-буцу. Мачта ломается, корабль уже совсем неуправляем. К рассвету буря утихает – но ненадолго. Моряки ставят мачту для малого паруса, и днём путники слышат звон колокола – значит, берег близко. И увы, Катаока, добравшись в лодке до берега, узнаёт: это всё тот же берег, откуда наши путники вчера отплыли, а всюду на побережье Ёсицунэ уже ждут отряды местных воинов, получившие приказ не дать ему высадиться.
Примечательно здесь, что старик, местный житель, с кем разговаривает Катаока, прямо не говорит, что это за место («Обычное дело, когда человек не знает, где он на море… Но ты спрашиваешь название местности на суше, и это удивительно»), но отвечает «старинным стихотворением».
Стихотворение взято из «Нового собрания старых и новых песен», «Синкокинсю:» (№ 255).
漁火の昔の光仄見えて蘆屋の里に飛ぶ蛍かな
Исариби-но мукаси-но хикари хоно миэтэ Асия-но мура-ни тобу хотару кана
Огни рыбаков.
Их стародавний свет
Брезжит в ночи.
И мерцают над Асия
На лету светляки.
Дальше в переводе сказано так: «И затем он удалился. Позже Ёсицунэ узнал, что храм этот посвящён богу Сумиёси – покровителю мореходов, и понял, что милость божества его осенила». と詠じて掻き消す様に失せにけり, …то эйзитэ, какикэсуру ё:-ни усэтамау, «изволил исчезнуть, будто растаял», глагольная форма самая почтительная, и из перевода, по-моему, непонятно, что старец исчезает чудесным образом. «Покровитель мореходов» – встроенное примечание, бог Сумиёси также покровительсвует поэтам, потому и говорит стихами.
Итак, нашим героям явился бог – или служитель бога так себя повел, что это выглядит как явление божества. Сумиёси морей предупреждает Ёсицунэ об опасности, значит, пока боги на его стороне.