Кукольный мастер (1)
1. Писаные красавицы
Есть писатели, которых соотечественники помнят по одному произведению — как Грибоедова, Ершова или Фурманова. Есть и такие, у которых одну вещь знают все или почти все, а их имена легко забываются — многие ли помнят, кто написал «Из-за острова на стрежень», «Есть на Волге утёс» или «Хас-Булата»? Похожая судьба сложилась у одного плодовитого японского художника.
Звали его Такэути Кэйсю: (武内桂舟).Как и его сверстник и однофамилец Такэути Сэйхо:, он прожил долгую жизнь — родился при сёгунате, умер в пору Второй мировой (1861—1943). Сэйхо: был сыном трактирщика, Кэйсю: — княжичем, хотя и младшим в семье. Так что грамоте его учили дома, а потом отдали в семью Кано: Эйтаку, главы знаменитой живописной художественной школы: пусть станет почтенным художником. Ничего из этого не получилось: отношения с наставником у подростка не сложились, родительская семья тяжело вписывалась в условия нового режима. Кэйсю: занялся росписью фарфора — довольно выгодное дело, вывоз фарфора из страны должен был возрастать с каждым годом. Когда Кэйсю: было около восемнадцати, его старший брат покончил с собой, и юноша с облегчением вернулся в родительский дом, порвав с Кано: все отношения. Впрочем, вскоре он и с хозяевами фарфоровой мастерской разругался — с его точки зрения, вместо того, чтобы развивать искусство, они стали гнать в огромных количествах грубый ширпотреб — всё равно заморские варвары не разберутся! Такэути Кэйсю: счёл такое поведение торгашеским и унизительным и забросил прежнее ремесло. Но семья его уже изрядно обеднела, работать всё равно было надо. Так он и занялся гравюрой — сперва чёрно-белой, а потом и цветной. Годы спустя он говорил сыну: «Если тебе не по душе питаться воздухом и водою, попробуй стать художником». Старый товарищ по мастерской свёл его с Ёситоси; юноша понравился знаменитому уже художнику, и тот предложил Кэйсю: стать его учеником — даже новое соответствующее имя ему выбрал, Тосикуни. Кэйсю: вспоминал потом: «Это было не совсем то, чего я хотел, но причин отказываться не нашёл…» Так или иначе, с этим наставником отношения наконец-то сложились хорошо и оставались такими до самой смерти Ёситоси.
Работал Такэути Кэйсю: в основном в двух жанрах: «портреты красавиц» и книжные иллюстрации. И хотя прославился он одной иллюстрацией, начнём мы с красавиц.
Кэйсю: вообще предпочитал изображать женщин — зато самых разных. Вот старинная паломница прислушивается к пению цикад, а одинокая девушка играет на сямисэне:
Вот уже современная дама — у аквариума и в саду:
Многие героини Кэйсю: похожи лицом друг на друга — и, говорят, на его жену…
С котиком и с пёсиком:
Вот девушки на берегу — море он любил:
Дамы под облетающими вишнями — как же без этого?
За весною — осень:
Зонты и японские, и европейские, на выбор!
Мамы готовятся к празднику девочек и к празднику мальчиков:
Красавицы современная и старинная:
Стилизация под старые гравюры:
А здесь слева — Владычица Запада Сиванму, а справа — девушка набирает первую воду в Новом году, и воробышки летают:
Женщин за работой у Кэйсю: вообще больше обычного — вот метельщица и продавщица фруктов:
А эта крестьянка занимается новым и прогрессивным трудом — молочным хозяйством, только-только вводимым в обиход:
На картинке 1909 года — кореянка, теперь тоже «наш человек»:
В общем, красавицы одна к одной — хотя и довольно кукольные…
Были, конечно, у Такэути Кэйсю: гравюры и в других жанрах и стилях. Во время русско-японской войны все художники торопились заработать на соответствующей теме. Правда, Кэйсю: и тут предпочитал бравым героям симпатичных медсестёр:
Тоже очень патриотическая картинка:
А вот уже хорошо знакомые нам герои народных «картинок из Ооцу»:
Слева — Глициниевая Девушка, дальше стоит Сокольничий, скороход-якко показывает зрителю волосатый зад, над ним склонился Слепенький, справа съёжился Благочестивый демон, а на заднем плане проступают очертания Бога Грома.
Историческая сцена — с нежной чисткой ушей:
Просто горный пейзаж…
«Открытка»-суримоно с подозрительно знакомыми гусями:
А в следующий раз (или разы) — про иллюстрации Кэйсю: к романам и про то, как неожиданно повернулось его творчество к старости.
Есть писатели, которых соотечественники помнят по одному произведению — как Грибоедова, Ершова или Фурманова. Есть и такие, у которых одну вещь знают все или почти все, а их имена легко забываются — многие ли помнят, кто написал «Из-за острова на стрежень», «Есть на Волге утёс» или «Хас-Булата»? Похожая судьба сложилась у одного плодовитого японского художника.
Звали его Такэути Кэйсю: (武内桂舟).Как и его сверстник и однофамилец Такэути Сэйхо:, он прожил долгую жизнь — родился при сёгунате, умер в пору Второй мировой (1861—1943). Сэйхо: был сыном трактирщика, Кэйсю: — княжичем, хотя и младшим в семье. Так что грамоте его учили дома, а потом отдали в семью Кано: Эйтаку, главы знаменитой живописной художественной школы: пусть станет почтенным художником. Ничего из этого не получилось: отношения с наставником у подростка не сложились, родительская семья тяжело вписывалась в условия нового режима. Кэйсю: занялся росписью фарфора — довольно выгодное дело, вывоз фарфора из страны должен был возрастать с каждым годом. Когда Кэйсю: было около восемнадцати, его старший брат покончил с собой, и юноша с облегчением вернулся в родительский дом, порвав с Кано: все отношения. Впрочем, вскоре он и с хозяевами фарфоровой мастерской разругался — с его точки зрения, вместо того, чтобы развивать искусство, они стали гнать в огромных количествах грубый ширпотреб — всё равно заморские варвары не разберутся! Такэути Кэйсю: счёл такое поведение торгашеским и унизительным и забросил прежнее ремесло. Но семья его уже изрядно обеднела, работать всё равно было надо. Так он и занялся гравюрой — сперва чёрно-белой, а потом и цветной. Годы спустя он говорил сыну: «Если тебе не по душе питаться воздухом и водою, попробуй стать художником». Старый товарищ по мастерской свёл его с Ёситоси; юноша понравился знаменитому уже художнику, и тот предложил Кэйсю: стать его учеником — даже новое соответствующее имя ему выбрал, Тосикуни. Кэйсю: вспоминал потом: «Это было не совсем то, чего я хотел, но причин отказываться не нашёл…» Так или иначе, с этим наставником отношения наконец-то сложились хорошо и оставались такими до самой смерти Ёситоси.Работал Такэути Кэйсю: в основном в двух жанрах: «портреты красавиц» и книжные иллюстрации. И хотя прославился он одной иллюстрацией, начнём мы с красавиц.
Кэйсю: вообще предпочитал изображать женщин — зато самых разных. Вот старинная паломница прислушивается к пению цикад, а одинокая девушка играет на сямисэне:
Вот уже современная дама — у аквариума и в саду:
Многие героини Кэйсю: похожи лицом друг на друга — и, говорят, на его жену…
С котиком и с пёсиком:
Вот девушки на берегу — море он любил:
Дамы под облетающими вишнями — как же без этого?
За весною — осень:
Зонты и японские, и европейские, на выбор!
Мамы готовятся к празднику девочек и к празднику мальчиков:
Красавицы современная и старинная:
Стилизация под старые гравюры:
А здесь слева — Владычица Запада Сиванму, а справа — девушка набирает первую воду в Новом году, и воробышки летают:
Женщин за работой у Кэйсю: вообще больше обычного — вот метельщица и продавщица фруктов:
А эта крестьянка занимается новым и прогрессивным трудом — молочным хозяйством, только-только вводимым в обиход:
На картинке 1909 года — кореянка, теперь тоже «наш человек»:
В общем, красавицы одна к одной — хотя и довольно кукольные…
Были, конечно, у Такэути Кэйсю: гравюры и в других жанрах и стилях. Во время русско-японской войны все художники торопились заработать на соответствующей теме. Правда, Кэйсю: и тут предпочитал бравым героям симпатичных медсестёр:
Тоже очень патриотическая картинка:
А вот уже хорошо знакомые нам герои народных «картинок из Ооцу»:
Слева — Глициниевая Девушка, дальше стоит Сокольничий, скороход-якко показывает зрителю волосатый зад, над ним склонился Слепенький, справа съёжился Благочестивый демон, а на заднем плане проступают очертания Бога Грома.
Историческая сцена — с нежной чисткой ушей:
Просто горный пейзаж…«Открытка»-суримоно с подозрительно знакомыми гусями:
А в следующий раз (или разы) — про иллюстрации Кэйсю: к романам и про то, как неожиданно повернулось его творчество к старости.