Пока весь мир напряженно смотрит на нефтяные котировки в страхе перед потенциальным топливным кризисом, для участников конфликтов в регионе гораздо более важным ресурсом стала простая пресная вода.
Большой водный кризис
Иран вот уже несколько лет переживает затяжной водный кризис. Многолетняя засуха (а количество осадков в последние пару лет снизилось почти на 85% по сравнению с нормой) привела к тому, что питающие Тегеран водохранилища опустели до минимальных уровней. Часть резервуаров заполнена всего на 5% емкости — подтверждают спутниковые данные.
Еще до начала активных военных действий власти Ирана публично предупреждали о риске «обезвоживания» города и возможности эвакуации. Президент Ирана Масуд Пезешкиан заявлял даже о необходимости срочного переноса столицы.
Впрочем, проблемы далеко не в одном лишь Тегеране. Исследования показывают, что 77% территории Ирана испытывает «экстремальный перерасход» подземных вод, а ежегодная потеря оценивается примерно в 1,7 млрд м3, восполнить которые в обозримом будущем практически невозможно.
В периферийных районах Ирана, где водный кризис острее и усиливается бедностью населения, с 2021 года периодически возникают «протесты жаждущих», которые доходят даже до столицы, но всегда гасятся властями.
Международные эксперты прямо называют водный дефицит ключевым риском для политической устойчивости Ирана. Он бьет сразу по нескольким опорам режима:
- по продовольственной безопасности (рост цен на базовые продукты и увеличение зависимости от импорта);
- по энергетике (снижение выработки ГЭС и перебои с охлаждением ТЭС);
- по занятости населения и внутренней миграции.
Губительное желание жить по-старому
Причины столь плачевного положения, по мнению ведущего научного сотрудника Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николая Сухова, кроются не только в географических или климатических условиях, сколько в неспособности правительства прогнозировать кризисные ситуации и управлять ими.
Ставка на массовое строительство плотин, расширенное орошение без должного контроля и нещадная эксплуатация подземных вод сделали катастрофу структурной. Недальновидная политика сочетается с безалаберностью населения, которое привыкло, что коммунальные ресурсы датируются в рамках социального договора. Все это привело к точке невозврата — воды нет, и взять ее негде
Губительным становится и желание во что бы то ни стало обеспечить продовольственную независимость, основываясь на старых технологиях. До 80–90% пресной воды в стране потребляет сельское хозяйство, в основном через неэффективное поверхностное орошение и выращивание водоемких культур, таких как пшеница, люцерна или арбузы в засушливых регионах.
Иран демонстрирует управленческую слабость, в отличие от Марокко, которое смогло преодолеть негативные социальные и экономические последствия 7-летней засухи, длившейся с 2018 по 2025 год.
Королевство справилось «с помощью Аллаха» (не стоит недооценивать плюсы консолидации общества во время королевских молитв) и инфраструктурных решений. Властями Марокко было инициировано массовое строительство опреснительных заводов — суммарная их мощность к 2030 году должна составить 1,7 млрд м3/год. Создана «водная автострада» Себу — Бурегрег для снабжения 12 млн человек, которые проживают в наиболее страдающих от засухи районах. Около 500 000 га посевных площадей было переведено на капельное орошение, причем работы эти были на 100% субсидированы. Да и в целом в стране стимулируется развитие умного сельского хозяйства. Кроме того, водные глади водохранилищ стали покрываться солнечными панелями: таким образом не только вырабатывается электроэнергия, но и снижаются объемы испарения воды.
Иран же оказался в финансовой ловушке. Корпус стражей исламской революции (КСИР), выступающий «военным хребтом» государства и контролирующий критическую инфраструктуру, перераспределяет бюджетные ресурсы на усиление ракетного потенциала и ПВО, в то время как гражданские водные проекты остаются без финансирования. В 2026 году «водное банкротство» стало для Исламской Республики той самой «смертельной ловушкой», из которой невозможно выйти с помощью силы или идеологии.
Битва за жизнь
Пресная вода в Ближневосточном регионе уже давно используется как инструмент в политической борьбе. Доцент Института стран Азии и Африки МГУ Дмитрий Жантиев приводит несколько примеров заметных противостояний.
Самый яркий из них — водный компонент палестино-израильского конфликта. Установив контроль над верховьями реки Иордан, Израиль стал с помощью системы трубопроводов отводить бóльшую часть вод реки на свою территорию, что кардинальным образом сократило водные ресурсы Иордании и Западного берега реки Иордан — территории, контролируемой Палестинской национальной администрацией. Более того, заняв в 2024–2025 годах значительную часть территории Сирии (помимо оккупированных еще в 1967 году Голанских высот), Израиль поставил под контроль горные водные источники, питающие многомиллионную столицу Сирии — Дамаск.
Другой пример — конфликт по «разделу» Тигра и Евфрата. Строительство Турцией плотин в верховьях этих рек и отвод воды на своей территории означает снижение уровня воды в среднем и нижнем течении — в Ираке и Сирии. Переговоры по урегулированию данной проблемы раз за разом заходили в тупик.
Не утихают споры и между Ираном и Афганистаном, которые делят воды в низовьях реки Гильменд. Тегеран обвиняет власти Афганистана в нарушении договора 1973 года о совместном использовании вод реки: построив дамбы на Гильменде, Кабул оставляет без воды крайне засушливые восточные районы Ирана. Афганская сторона отвергает справедливость этих обвинений.
Давний водный конфликт также существует между Египтом и Эфиопией: строительство гидроэнергетического комплекса (плотина «Возрождение») в верховьях Голубого Нила на территории Эфиопии угрожает катастрофическим понижением уровня воды в реке на территориях Судана и Египта. Это грозит расширением зоны засухи и остановкой высотного гидроэнергетического комплекса в египетском Асуане.
На Ближнем Востоке пресная вода — это одновременно источник власти и средство политического давления в отношении соседей, — заявляет Дмитрий Жантиев. — А позволить себе в огромных объемах опреснять морскую воду (в Саудовской Аравии этот способ покрывает более 60% потребностей населения) или же осуществлять глубокое бурение (до 2,5 км) и эксплуатацию ресурсов подземных водоносных слоев могут лишь немногие наиболее богатые энергетическими ресурсами страны региона.
Анна Орешкина, журнал "Компания. Фото: Mohammad Dehdast / dpa / Global Look Press
#водаестьжизнь #ресурсы