Журнал

«Компания»

Еще два месяца столь же интенсивных обстрелов объектов нефтегазовой индустрии на Аравийском полуострове и в Иране, и мир войдет в трехлетнее экономическое пике.

Вот три неочевидных итога войны на Ближнем Востоке:

• Дефицит СПГ. По газовой индустрии нанесен серьезный удар и восстановить поставки с Ближнего Востока в течение нескольких лет не получится, а находящиеся в других регионах заводы по сжижению природного газа не смогут восполнить утраченные ресурсы.
• Нехватка удобрений (а треть поставок шла через Ормузский пролив), помноженная на негативные климатические факторы, приведет к перебоям на рынке продовольствия и возможному голоду в 2026–2027 годах.
• Конец ИИ-хайпа. В результате военного конфликта уже произошло выпадение важных объемов инертных газов. Да, продукт нишевой, но необходимый для индустрии микропроцессоров и полупроводников. А это уже серьезно тормозит развитие рынка ИИ, вместе в возросшей в цене электроэнергией.

Но есть и хорошая новость: за нефть и нефтепродукты можно не переживать. Напуганные первым нефтяным кризисом 1973 года потребители развернули систему стратегических запасов, вырастили альтернативные источники.

Генералы и политики, как обычно, готовились к предыдущей войне: последствия нефтяного шока предусмотрели, а последствия газового и продовольственного — скорее всего, нет, — уверен экономист Дмитрий Адамидов.

Сколько займет восстановление?
Учитывая сложное технологическое оборудование, на возвращение к прежним объемам поставок может уйти не менее трех лет. Но есть ли резон восстанавливать?

Экономист Дмитрий Адамидов считает, что Катару вместо завода СПГ будет выгоднее запустить фабрики по производству удобрений. Этот вид продукции постоянно рос в цене с сентября 2022 года. Например, цены на мочевину, для производства которой нужен природный газ, поднялись год к году почти на 80%. Дополнительный бонус — более дешевая, по сравнению со сжиженным природным газом (СПГ), транспортировка: оборудование для сжижения не нужно, газовозы тоже. Такая траектория развития региона после завершения горячей фазы войны может в итоге спровоцировать ликвидацию производства удобрений в европейских и азиатских странах, а также на американских континентах.

Пока новая конфигурация глобального рынка находится в стадии футуристических прогнозов. Точно ясно только одно: проблема поставок и расчетов, как и борьба между нефтедолларом и нефтеюанем, отходит на второй план перед физическим дефицитом ресурсов.

Денег у вас может быть много, и каких угодно — долларов, юаней, рупий, дублонов, денариев, керенок, — но купить на них вы ничего не сможете, потому что товара нет и взять его неоткуда. Родившимся в СССР принять ситуацию будет легче, у остальных еще нет этого важного социального опыта.

Текст: журнал "Компания". Фото: Global Look Press

Около половины клиентов, ранее планировавших отпуск в странах Персидского залива, сохраняют намерение путешествовать и летом отправятся в отпуск, в том числе за рубеж. Примерно 20% туристов на фоне боевых действий вокруг Аравийского полуострова приняли решение в текущей ситуации никуда не ехать. Остальные 30% — в раздумьях и могут изменить планы в зависимости от новостей и цен. Такие данные приводит туроператор Fun&Sun.

Выездной туризм, по оценкам туроператора, восстановится достаточно быстро. Интерес к заграничным поездкам обусловлен и желанием продлить пляжный сезон, и жаждой новых впечатлений. Кроме того, в последние годы отдельной целью путешествия стал шоппинг, только если раньше за модными новинками летали в Европу, то теперь — в Китай.

Главными бенефициарами перераспределения спроса названы:

• Египет — по статистике Fun&Sun, после обвала продаж в начале военного конфликта динамика быстро пошла в плюс: число бронирований за последнюю неделю выросло на 30–40%.
• Турция, в свою очередь, активно пытается привлечь новых путешественников за счет спецпредложений — по отдельным отелям скидки доходят до 50%. На такие меры отельеров вынуждает и сокращение турпотока на турецкое побережье из европейских стран.
• В Азии картина сложнее: Вьетнам выигрывает за счет более конкурентного ценового предложения, тогда как Таиланд и Шри-Ланка во многом «съедают свой потенциал» слишком высокими ценами.

Кто ответит за туриста

На фоне ближневосточного кризиса вновь обострилась дискуссия о том, как защищать путешественников в случаях форс-мажора и кто должен нести ответственность — государство, туроператор, страховая система или сам турист. На сегодняшний день в экспертном сообществе и профильных ведомствах обсуждаются варианты реформы Фонда персональной ответственности (ФПО) и введение дополнительного механизма защиты.

Игроки отрасли говорят о том, что текущая конструкция ФПО слабо работает на защиту отрасли, вопреки изначальной задумке.

Существующая система финансовой защиты туристов стала отправной точкой для отрасли и предусмотрена на случай банкротства туроператора. Однако опыт последних лет показал, что ее возможностей уже недостаточно для ситуаций, с которыми рынок сталкивается сегодня. Туристическая отрасль живет в более сложной и более динамичной среде, чем та, под которую изначально формировалась эта модель. Внешние ограничения, закрытие направлений и отмены рейсов требуют более гибких и быстрых решений. Именно поэтому мы считаем тему совершенствования механизма защиты прав туристов своевременной и заслуживающей предметного обсуждения с участниками рынка, — отмечает генеральный директор Fun&Sun Владимир Рубцов.

Ожидание Анапы

На фоне сокращения потока на Ближний Восток рост путешествий по России остается умеренным и зачастую связан с инициативами отдельных игроков, а не с массовым возвратом туристов домой.

Компании, специализирующиеся на организованном внутреннем туризме, скорее говорят о стагнации и даже снижении объемов на ряде направлений.​ Поскольку организованный турпоток по России переходит в онлайн и формат самостоятельных путешествий.

Анапа, по мнению экспертов, могла бы стать одним из драйверов роста внутреннего туризма. Как сообщил вице-президент Ассоциации туроператоров России (АТОР) Сергей Ромашкин, рост числа продаж в Анапе фиксируется с начала текущего года. Положительная динамика фиксировалась еще до того, как власти приняли решение исключить из опасной зоны восемь галечных пляжей муниципального образования — от села Большой Утриш до «Высокого берега».

Спрос на Анапу увеличился еще до заявления о галечных пляжах, потому что в январе-феврале и бóльшую часть марта Анапа бронировалась на 30–40% лучше, чем год назад. На майские город прибавляет порядка 50%, — подчеркнул Ромашкин.

Ромашкин считает, что также рост продаж происходит из-за того, что люди верят в открытие пляжей в 2026 году. Другую часть туристов Анапа устраивает и без пляжей. Он отметил, что в минувшем году, когда пляжи были закрыты, все равно 2 млн человек приехало в город.

Анна Орешкина, Анжела Абраменко / журнал «Компания». Фото: Василий Кузьмичёнок / Агентство «Москва»

#туризмвроссии #выезднойтуризм #туры

Девелоперы Краснодарского края бьют тревогу: продажи квартир на побережье сократились на треть. В Сочи с начала 2026-го показатель упал на 29,2% год к году, в Анапе — на 38,5%. Аналитики констатируют уже известную всем истину: слишком дорого. Те, кто очень хочет квартиру на Черном море, предпочитают более бюджетный Крым.

По статистике, которую приводит «Коммерсант», с начала 2026 года на первичном рынке Сочи было продано 179 квартир и апартаментов общей площадью 83,6 тыс. кв. Если обращаться к средним объемам сделок за последние два года, то падение составляет более 80%, считает «Циан». В Анапе число зарегистрированных сделок в этот же период снизилось до 118 (–38,5% год к году), а совокупная площадь проданной недвижимости — до 5,1 тыс. кв. м (–33,8).

Курорты показали гораздо более серьезное снижение, чем все другие регионы России: совокупный объем продаж квартир и апартаментов в новостройках РФ, по данным Dataflat.ru, в феврале уменьшился на 13,1% год к году.

Как сообщил директор сочинской компании «Этажи» Павел Быков, число заявок на покупку сократилось на 35–40% год к году. В настоящее время в городах на побережье Черного моря активно заключаются сделки лишь с квартирами и апартаментами, которые предполагают дисконт 15–20% от цен 2025 года.
Кроме того, эксперты указывают, что недвижимость приобреталась ранее для краткосрочного пребывания, но часто возникающие перебои в работе аэропорта ухудшают доступность такого жилья.

Часть аналитиков считают тенденцию к снижению спроса на новостройки в Сочи долгосрочной. Основная причина — несбалансированность соотношения цены и качества. Для тех, кто рассматривал город как инвестицию в дорогую недвижимость, интереснее стали варианты на элитном рынке в Москве или Санкт-Петербурге, подчеркнул он.

По данным Dataflat.ru, средняя стоимость «квадрата» на первичном рынке в Сочи в январе-феврале составила 588,9 тыс. рублей — на 13,8% меньше год к году. В Анапе же показатель вырос на 4,4%, до 338 тыс. рублей за 1 кв. м.

Часть потенциальных покупателей курортной недвижимости переориентировалась на Крым, где средняя стоимость новостроек на полуострове составила 209,5 тыс. рублей за 1 кв. м (снижение год к году 6,9%). В Севастополе показатель вырос на 5,6%, до 192,1 тыс. рублей за 1 кв. м.

Фото: : dpa picture alliance archive / Legion-Media

#девелопер #недвижимостьсочи #недвижимостьанапа

Московская неделя моды, прошедшая с 14 по 19 марта 2026 года в Центральном выставочном зале «Манеж», снова стала событием, которое одновременно хочется поддержать и невозможно не критиковать. Это редкий культурный феномен, где сама попытка существования индустрии оказывается важнее результата. И именно поэтому разговор о ней неизбежно превращается не в модный обзор, а в попытку диагностировать текущее положение в России моды как явления.

С одной стороны, почти 200 брендов, показы, лекции, маркет, шоурумы и кинофестиваль fashion-фильмов. С другой — ощущение, что все происходящее существует в параллельной реальности, где мода имитирует индустрию, но не становится ею.

Иллюзия большой моды

Организаторы называют неделю моды «важной частью культурной повестки» и инструментом поддержки локальных брендов — и это действительно так. Участие в показах для многих молодых марок становится точкой роста: дизайнеры отмечают увеличение продаж, рост аудитории и внимание медиа после участия.

Но парадокс в том, что успех отдельных брендов не складывается в индустрию. Он остается частным случаем. Московская неделя моды выглядит не как экономический механизм, а как культурный проект, почти городской фестиваль.

Главная претензия критиков и наблюдателей — визуальная несобранность. Показы 2026 года демонстрировали огромный разброс: от искренних попыток авторского дизайна до коллекций, которые выглядели как пересказ европейских трендов трех-пятилетней давности.

Проблема не в таланте — он есть. Проблема в отсутствии среды, где этот талант проходит естественный отбор.

Когда нет жесткой конкуренции за байеров и международные продажи, исчезает необходимость радикальности. Коллекции становятся аккуратными и удивительно безопасными. А мода без риска превращается в костюмированный показ.

Иногда казалось, что дизайнеры делают одежду не для будущего сезона, а для самого факта участия.

И все-таки она существует

Несмотря на очевидные проблемы и многочисленные поводы для критики, отмена Московской недели моды выглядела бы куда более тревожным сценарием, чем ее несовершенное существование. Сегодня она остается едва ли не единственной крупной площадкой, где молодые дизайнеры могут впервые оказаться в поле профессионального внимания, быть замеченными, протестировать свои коллекции в реальном пространстве и — иногда — сделать первые коммерческие шаги. Здесь же формируется пусть хрупкое, но все же профессиональное сообщество — среда знакомств, диалогов и попыток совместного движения вперед.

Да, это не Париж, и сравнение с мировыми столицами моды неизбежно оказывается не в пользу Москвы. Да, многое по-прежнему выглядит наивно, а уровень отдельных показов вызывает вопросы. Но отсутствие сформированной индустрии не отменяет потребности в ее существовании. Московская неделя моды сегодня — не итог и не вершина, а скорее, пространство обучения и проб, своего рода тренировочный зал, где мода еще только пытается научиться быть.

Наталия Батарага, искусствовед журнал "Компания", фото:Наталия Батарага, искусствовед, историк костюма и моды / журнал "Компания". Фото: Ярослав Чингаев / Агентство «Москва»

#мода #дизайнер

Пока весь мир напряженно смотрит на нефтяные котировки в страхе перед потенциальным топливным кризисом, для участников конфликтов в регионе гораздо более важным ресурсом стала простая пресная вода.

Большой водный кризис
Иран вот уже несколько лет переживает затяжной водный кризис. Многолетняя засуха (а количество осадков в последние пару лет снизилось почти на 85% по сравнению с нормой) привела к тому, что питающие Тегеран водохранилища опустели до минимальных уровней. Часть резервуаров заполнена всего на 5% емкости — подтверждают спутниковые данные.

Еще до начала активных военных действий власти Ирана публично предупреждали о риске «обезвоживания» города и возможности эвакуации. Президент Ирана Масуд Пезешкиан заявлял даже о необходимости срочного переноса столицы.

Впрочем, проблемы далеко не в одном лишь Тегеране. Исследования показывают, что 77% территории Ирана испытывает «экстремальный перерасход» подземных вод, а ежегодная потеря оценивается примерно в 1,7 млрд м3, восполнить которые в обозримом будущем практически невозможно.

В периферийных районах Ирана, где водный кризис острее и усиливается бедностью населения, с 2021 года периодически возникают «протесты жаждущих», которые доходят даже до столицы, но всегда гасятся властями.

Международные эксперты прямо называют водный дефицит ключевым риском для политической устойчивости Ирана. Он бьет сразу по нескольким опорам режима:

• по продовольственной безопасности (рост цен на базовые продукты и увеличение зависимости от импорта);
• по энергетике (снижение выработки ГЭС и перебои с охлаждением ТЭС);
• по занятости населения и внутренней миграции.

Губительное желание жить по-старому

Причины столь плачевного положения, по мнению ведущего научного сотрудника Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Николая Сухова, кроются не только в географических или климатических условиях, сколько в неспособности правительства прогнозировать кризисные ситуации и управлять ими.

Ставка на массовое строительство плотин, расширенное орошение без должного контроля и нещадная эксплуатация подземных вод сделали катастрофу структурной. Недальновидная политика сочетается с безалаберностью населения, которое привыкло, что коммунальные ресурсы датируются в рамках социального договора. Все это привело к точке невозврата — воды нет, и взять ее негде

Губительным становится и желание во что бы то ни стало обеспечить продовольственную независимость, основываясь на старых технологиях. До 80–90% пресной воды в стране потребляет сельское хозяйство, в основном через неэффективное поверхностное орошение и выращивание водоемких культур, таких как пшеница, люцерна или арбузы в засушливых регионах.

Иран демонстрирует управленческую слабость, в отличие от Марокко, которое смогло преодолеть негативные социальные и экономические последствия 7-летней засухи, длившейся с 2018 по 2025 год.

Королевство справилось «с помощью Аллаха» (не стоит недооценивать плюсы консолидации общества во время королевских молитв) и инфраструктурных решений. Властями Марокко было инициировано массовое строительство опреснительных заводов — суммарная их мощность к 2030 году должна составить 1,7 млрд м3/год. Создана «водная автострада» Себу — Бурегрег для снабжения 12 млн человек, которые проживают в наиболее страдающих от засухи районах. Около 500 000 га посевных площадей было переведено на капельное орошение, причем работы эти были на 100% субсидированы. Да и в целом в стране стимулируется развитие умного сельского хозяйства. Кроме того, водные глади водохранилищ стали покрываться солнечными панелями: таким образом не только вырабатывается электроэнергия, но и снижаются объемы испарения воды.

Иран же оказался в финансовой ловушке. Корпус стражей исламской революции (КСИР), выступающий «военным хребтом» государства и контролирующий критическую инфраструктуру, перераспределяет бюджетные ресурсы на усиление ракетного потенциала и ПВО, в то время как гражданские водные проекты остаются без финансирования. В 2026 году «водное банкротство» стало для Исламской Республики той самой «смертельной ловушкой», из которой невозможно выйти с помощью силы или идеологии.

Битва за жизнь
Пресная вода в Ближневосточном регионе уже давно используется как инструмент в политической борьбе. Доцент Института стран Азии и Африки МГУ Дмитрий Жантиев приводит несколько примеров заметных противостояний.

Самый яркий из них — водный компонент палестино-израильского конфликта. Установив контроль над верховьями реки Иордан, Израиль стал с помощью системы трубопроводов отводить бóльшую часть вод реки на свою территорию, что кардинальным образом сократило водные ресурсы Иордании и Западного берега реки Иордан — территории, контролируемой Палестинской национальной администрацией. Более того, заняв в 2024–2025 годах значительную часть территории Сирии (помимо оккупированных еще в 1967 году Голанских высот), Израиль поставил под контроль горные водные источники, питающие многомиллионную столицу Сирии — Дамаск.

Другой пример — конфликт по «разделу» Тигра и Евфрата. Строительство Турцией плотин в верховьях этих рек и отвод воды на своей территории означает снижение уровня воды в среднем и нижнем течении — в Ираке и Сирии. Переговоры по урегулированию данной проблемы раз за разом заходили в тупик.

Не утихают споры и между Ираном и Афганистаном, которые делят воды в низовьях реки Гильменд. Тегеран обвиняет власти Афганистана в нарушении договора 1973 года о совместном использовании вод реки: построив дамбы на Гильменде, Кабул оставляет без воды крайне засушливые восточные районы Ирана. Афганская сторона отвергает справедливость этих обвинений.

Давний водный конфликт также существует между Египтом и Эфиопией: строительство гидроэнергетического комплекса (плотина «Возрождение») в верховьях Голубого Нила на территории Эфиопии угрожает катастрофическим понижением уровня воды в реке на территориях Судана и Египта. Это грозит расширением зоны засухи и остановкой высотного гидроэнергетического комплекса в египетском Асуане.

На Ближнем Востоке пресная вода — это одновременно источник власти и средство политического давления в отношении соседей, — заявляет Дмитрий Жантиев. — А позволить себе в огромных объемах опреснять морскую воду (в Саудовской Аравии этот способ покрывает более 60% потребностей населения) или же осуществлять глубокое бурение (до 2,5 км) и эксплуатацию ресурсов подземных водоносных слоев могут лишь немногие наиболее богатые энергетическими ресурсами страны региона.

Анна Орешкина, журнал "Компания. Фото: Mohammad Dehdast / dpa / Global Look Press

#водаестьжизнь #ресурсы

Т. н. биологический возраст человека – это одна из самых «хайповых» в медтехе последних нескольких лет. Различные предложения и устройства собирают данные о параметрах организма, а затем решения на базе ИИ рассчитывают биологический возраст, то есть, по сути, говорят, лучше ли вы себя чувствуете, чем должны в свои годы, или хуже и можете ли рассчитывать на то, чтобы прожить больше среднего.

Команда клиники «Атлас» начала разрабатывать калькулятор биологического возраста совместно с учеными Нижегородского университета имени Лобачевского в 2024 году, чтобы заменить западные аналоги инструментом, максимально точным в российских условиях.

В его основе — собственный алгоритм машинного обучения, который анализирует 74 ключевых биомаркера, отражающих работу всех систем организма: метаболизм, состав тела, маркеры воспаления, иммунный и эндокринный статус — таким образом скорость старения оценивается интегративно, а не по одному показателю. Нейросеть обучена на базе 150 тысяч обезличенных медицинских данных россиян. И в этом его ценность: все западные калькуляторы создаются на основе показателей других популяций.

Тестирование я прошла одной из первых. Калькулятор показал, что мой биологический возраст на 2,5 года меньше паспортного, но тест выявил проблемы с обменом липидов. Коррекция питания, витамины, белковая сыворотка, и через несколько месяцев — минус еще 1,6 года. При этом мне еще есть над чем работать.

Генеральный директор клиник «Атлас» Ксения Лемберг

#медтех #медицина #возраст

C конца прошлого года мы говорим о постепенном снижении ключевой ставки — по 50 б.п. на каждом заседании до лета. Это аккуратный, взвешенный и «стерильный» сценарий. Но сейчас ситуация изменилась. Пора вспомнить про экономику и снизить ставку сразу на 100 б.п. Ведь 15% — это про страх, а 14,5% — это уже про экономику.

Почему, рассказывает основатель Института финансово-инвестиционных технологий (ИФИТ) Алексей Примак:

• Бюджет больше не разгоняет инфляцию. Минфин объявил о корректировке бюджетного правила и сокращении расходов. То есть риск бюджетной экспансии, которого опасался ЦБ, исчез.
• Инфляция фактически сдалась, а ставка — нет. Фискальный импульс ослабевает, и 15% начинают выглядеть как чрезмерная жесткость ради самой жестокости. С чем мы боремся — с инфляцией? Да, цифра за февраль (0,73% м/м) насторожила, но примерно наполовину ее обеспечил сезонный фактор. Базовая инфляция без туризма — всего 0,32% за месяц, это минимум с апреля 2025 года. Траектория наблюдается очевидная — выходим на 4% в год.

Ставка свою задачу выполнила. Теперь она начинает мешать. Да, есть давление на валютный рынок, ослабление рубля. Но это во многом связано не с фундаментальными факторами, а с дефицитом юаневой ликвидности. Продолжать жесткую кредитно-денежную политику из-за перекосов на валютном рынке — это как лечить давление гипсом.

При этом «пациента» явно передержали: экономика уже «хрипит». Реальный сектор перегружен: в 2024 году обслуживание долга «съело» около 25% прибыли компаний, в 2025-м — уже около 35%. Если не ускорить снижение, бизнес скоро будет отдавать в проценты до половины прибыли.

Да, геополитическая неопределенность остается. Но рост цен на нефть частично компенсирует риски через приток валютной выручки. Фундаментальных аргументов в пользу удержания 15% не видно.

Стоимость капитала превышает среднюю рентабельность большинства отраслей. Это приводит к тому, что инвестиции откладываются, долгосрочные проекты замораживаются.Фото: Александр Авилов/ агентство "Москва"

#ставка #инвестициивбудущее

Цены на морскую доставку из стран Ближнего Востока (ОАЭ, Омана, Саудовской Аравии) в Россию с 28 февраля увеличились в 1,7–2 раза.

По данным ПЭК, ранее доставка контейнера из Дубая в Москву через порт Новороссийска обходилась в $7900–8500 (в зависимости от категории груза), сейчас — $15 000–17 000.

Рост цен связан с выбором альтернативных путей: логистические компании массово перенаправляют суда из Ормузского пролива в Красное море и даже вокруг мыса Доброй Надежды. Это привело не только к удорожанию транспортировки, но и к задержке поставок, которые доходят до трех недель.

Растет и стоимость страхования грузоперевозок на маршрутах из стран Персидского залива — как для западных судов, так и для судов Индии, Латинской Америки, России. С конца февраля на направлении введены дополнительные надбавки: $1500–2000 за 20-футовый, $2000–3000 за 40-футовый контейнер и $3000–4000 за 40-футовую тару с температурным режимом.

Однако есть и хорошие новости.

Переориентация маршрутов за последние пять лет часто встречается как явление в глобальной морской логистике — из-за погодных условий и других ограничений. Бизнес уже привык оперативно перестраиваться на другие направления, поэтому мы не ожидаем глобального разрыва цепей товарных поставок и других масштабных последствий, — заявил совладелец и замдиректора ПЭК Вадим Филатов.

#логистика #иран #транспорт #морскиеперевозки

На фоне эскалации вокруг Ирана и очередного витка нефтяной турбулентности экономист и постоянный колумнист журнала «Компания» Дмитрий Адамидов предлагает взглянуть на историю ближневосточных кризисов без привычной веры в «рациональный замысел».

Если воспользоваться терминологией Виктора Пелевина, то очевидно: «Явная Лажа» с разгромным счетом побеждает «Тайную Ложу». Спешу вас заверить, дорогие читатели, что для Ближнего Востока это вполне нормальное явление, а для нефтяного рынка — так вообще золотое правило. Практически все крупнейшие нефтяные кризисы, начиная с нефтяного шока 1973 года, возникали как следствие абсолютно непродуманных, хотя и изначально вроде бы рациональных решений.

А началось все с создания ОПЕК, целью которого явилось стремление новых независимых государств в Персидском заливе получить контроль над своими ресурсами и изгнать "семь сестер" транснациональные компании (Exxon, Royal Dutch Shell, Texaco, Chevron, Mobil, Gulf Oil и British Petroleum), которые имели наглость в одностороннем порядке устанавливать цены на закупку сырья.

Но в 1960-х на мировых рынках существовало избыточное предложение нефти, поэтому первые десять лет ОПЕК в первую очередь боролся с падением цен. Все изменилось в 1973 году, когда началась «Война Судного дня» между Израилем и коалицией арабских стран.

17 октября 1973 года все арабские страны — члены ОПЕК, а также Египет и Сирия заявили, что не будут поставлять нефть странам, поддержавшим Израиль в его конфликте с Сирией и Египтом (Великобритания, Канада, Нидерланды, США, Япония).

В течение следующего года цена на нефть поднялась с $3 до $12 за баррель. Сейчас нам кажется, что это не столь уж и много, но полугодового эмбарго (отменили его в марте 1974 года) хватило, чтобы ввергнуть мировую экономику в кризис, прекратить и немецкое, и японское «экономическое чудо», да и ряд «чудес» помельче.

В США в специальном послании Конгрессу по вопросам энергетики от 7 ноября 1973 года президент США Ричард Никсон призвал американцев к экономии. Им предлагалось меньше пользоваться автомобилями, а если ездить, то на меньших скоростях, сберегая горючее. Авиакомпаниям предписали сократить число рейсов. Правительственным учреждениям приказали экономить электроэнергию и сократить автомобильный парк. Агентство по охране окружающей среды США временно отменило ограничения на использование угля, намного сильней нефти загрязняющего атмосферу. В Европе кое-где пересели с автомобилей не только на общественный, но и на гужевой транспорт.
Одним словом, если $3 за баррель казалось дорого, то $12 пришлось в самый раз.

Результат этой войны пока не ясен, но все косвенные признаки указывают на то, что в итоге ни американских военных баз, ни нефтегазовых компаний на Ближнем Востоке не будет, а цены на нефть вырастут и до прежних значений уже не опустятся. Вырастут ли они вдвое, как в 1979 году, или в четверо, как в 1973-м, — сказать трудно. На момент написания настоящего материала они поднялись с $70 до $103 за баррель, это +47% с небольшим. Так что потенциал для роста еще есть.

#нефть #иран