Alexander Militsky's Journal

Повторяя пройденное
Это я написал в сентябре 2001-го.

Перечитал давнее, и с грустью обнаружил, что нифига не изменилось, - если только в худшую сторону.

Остается только надеяться, что янки вмажут талибам, а талибы максимально уделают ламерикосов. Не надо говорить мне про нравственные ценности, - когда речь идет о гибели комбатантов, - она оставляет мое сердце спокойным, - если соблюдается Женевская конвенция, и это не комбатанты моей стороны. Человек, надевающий военную форму и принимающий присягу, - знает, на что идет. И когда цивилизованный британец Черчилль говорил про драку двух тигров и обезьяну на холме, - это ничуть не помешало всему "свободному миру" воспринимать Британию как цивилизованную страну.

Насчет некомбатантов сложнее. Каждого погибшего по отдельности - жаль. И терроризм не имеет права на существование. Это даже не обсуждается.

Но того, что произошло, - не могло не произойти. И нонкомбатанты сами старательно подготовили то, что случилось. Когда опросы общественного мнения фиксировали рост рейтинга Клинтона при начале бомбежек той же сербии, - и потому бомбежки не могли не состояться, - невинные мирные люди тоже гибли сотнями и тысячами. Мало кто вспоминает там об этом сейчас, - но было несколько случаев, когда американские пилоты бомбили колонны беженцев. Причем однажды даже разбомбили колонну беженцев албанских, - тех самых албанцев, которых они там, типа, защищали. Объяснение было стереотипным, - слишком большая высота полета не позволяла визуально отличить грузовики и автобусы с беженцами от армейской бронетехники, - а зайти на более низкой высоте препятствовали опасения попасть под обстрел сербской ПВО. Переводя на русский - доблестные американские пилоты из-за собственной трусости убили сотни и тысячи невинных гражданских лиц. Никто их так и не был отдан под суд. Их встретили как героев.

Люди, прожившие много лет в стране, более столетия не воевавшей на своей земле, - диким и совершенно людоедским образом деформировали свое сознание. Когда время нанесения ракетных ударов выбирается так, чтобы подгадать к моментам новостных выпусков. Когда легитимное правительство суверенной страны получает миллиардную взятку за то, чтобы оно нарушило собственную конституцию и совершило преступление по отношению к своей стране и своему народу. Когда, по опросам, большинство американцев настроено на нанесение ударов даже в том случае, если это приведет к многотысячным смертям среди невинного гражданского населения других стран...

Тут нет ничего общего ни со свободой, ни с демократией, ни с гуманизмом. Только извращенное видение мира со своей колокольни и все еще не выветрившаяся внутренняя уверенность в своей безопасности и безнаказанности.

И пока она не выветрится, - вся эта фигня будет продолжаться, продолжаться со все возрастающими жертвами среди мирных американских граждан. Потому что человеку, считающему себя свободным, - не свойственно мириться с постановкой себя в коленно-локтевую позицию и отношением к себе как к быдлу со стороны самодовольных ченнел-серферов. Ченнел-серферов, относящихся к войне с гибелью живых людей, запахом паленого мяса и запекающейся крови, как к зрелищному ТВ-шоу. Роли просто не могли не поменяться, рано или поздно это должно было случиться, того не могло не случиться. Строго говоря, для мирных американцев, как ни цинично это звучит, - хорошо, что это произошло сейчас. Потому что если бы этого не произошло сейчас, - то через год или два на Манхеттене рванули бы не два лайнера, а ядерное устройство мегатонн на десять. Зрители документальных боевиков, в прямой трансляции показывающих спутниковый вид взрывов высокоточных "Томагавков", - но не дающих картинок с разорванными телами, - эти зрители просто не могли не стать рано или поздно героями аналогичного шоу.

К сожалению, урок не был усвоен. Шок сменился жаждой мести и стремлением "наказать кого попало". Виновные не устанавливаются судом, а назначаются волевым решением государственного чиновника. Вот-вот отменят закон, запрещающий физическое устранение иностранных граждан, - тогда любой неамериканец, опять-таки, без какого-либо решения суда может быть объявлен "угрожающим национальной безопасности Соединенных Штатов" и попросту убит солдатами спецподразделения.

Они делают ставку на право сильного. Они не должны победить, потому что праву сильного не должно быть места в мире, - какими бы благородными доводами его применение не мотивировало бы.

И потому Америка должна потерпеть военное поражение в начинающейся военной операции. Потому что в противном случае люди, готовые убивать невиновных и располагающие колоссальной военной и финансовой мощью, будут устанавливать свой мировой порядок исходя из собственных шкурных интересов. А люди, готовые без колебаний пролить кровь невинных, должны быть остановлены независимо от гражданства, места проживания, религии и прочего. При необходимости - они должны быть физически уничтожены. И в начинающейся заварушке, грозящей перерасти в третью мировую, обе стороны, похоже, в равной степени будут замазаны грязью и кровью. Но из двух противобоствующих сторон одна вооружена ножами и автоматами Калашникова, а другая - ядерными боеголовками, авианосцами, стеллсами и "Томагавками". Ее неразборчивость в средствах обойдется миру на много порядков дороже.

В 93-м году, во время заварушки, я весте с тремя сотнями других волонтеров стоял во дворе у Пушкинской площади. За подворотней, у старого здания мэрии на Тверской, бесновался демшизовый митинг, экзальтированные особы орали "Ельцин! Ельцин!" и требовали мочить всех гадов без разбора. Это действо, собравшееся по призыву, видимо, слетевшего с катушек Гайдара, охранялось единственной милицейской машиной. На Краснопресненской набережной праздновали уже почти, казалось, достигнутую победу красные сторонники Руцкого и Хасбулатова. Их разведгруппы, вооруженные автоматами, мелькали в переулках в прямой видимости от хилых баррикад. Ни о каком вмешательстве армии на тот момент не было и речи, а милиция практически исчезла с улиц.

Если бы каким-то дуриком какая-то разведгруппа с той стороны выскочила на баррикаду ельциноидов, - были бы просто реки крови. Число погибших с обеих сторон выросло бы на многие сотни. У нас было тогда около десятка легальных охотничьих стволов, эффективных на ближних дистанциях, но бессильных против автоматов на расстоянии. Мы не вмешивались в политическое противостояние, - мы просто были там, чтобы не допустить лишней крови. Чтобы в случае чего отсечь сумасшедших истеричных "демократов" от ничуть нет в меньшей степени слетевших с катушек, но вооруженных коммуняк. И на нас была форма.

Ярко-зеленый "дубовый листок" московского городского оперотряда, в октябрьской Москве не то что не дающий маскировки, а - выделяющий приметную мишень на фоне серых городских стен. Форма была не у всех, - кто-то приехал туда с работы, не имея времени заехать домой и экипироваться. Те, кто были одеты в гражданское, надели издалека заметные опознавательные знаки, - трехцветные нарукавные повязки и белые ленты вокруг лба.

Эта форма не была средством камуфляжа и маскировки. И даже средством опознавания "свой-чужой" она являлась в минимальной степени, - все знали друг друга в лицо.

Это было средство самообозначения комбатантов и отделения их от некомбатантов. Средство обозначить мишени, в которые, в случае стычки, и следует стрелять, - от людей, в которых стрелять не следует.

Человек, вступающей в вооруженный конфликт на какой-либо из сторон, - в первую очередь обязан избежать вовлечения в это ни в чем не повинных мирных людей. Настолько, насколько это возможно. Даже ценой собственной жизни. Тот, кто не готов подходить к вопросу подобным образом, - не должен надевать формы и брать в руки оружия. Иначе он в любой момент незаметно для себя станет преступником.

Подавляющее большинство тех, кто требует сейчас "ответного удара", - никогда не было под огнем. В меня - стреляли, и я слышал свист пуль над головой. К счастью, мне ни разу пока что не пришлось стрелять в человека. Хочется надеяться, что и не придется.

У них совсем другое видение этих вещей, - у тех, в кого не стреляли, и кто привык наблюдать войну по телевизору. И боюсь, что сегодня есть только два варианта сколько-нибудь человечного развития ситуации.

Либо истерия остынет, - и суд будет судить преступников, - а не спецкоманда уничтожать подозреваемых. Или же в них будут стрелять до тех пор, пока та часть аудитории, которая обстрелу подверглась и воспринимает войну как грязь и кровь, а не как компьютерную игру, - станет достаточно многочисленной для перелома настроений в обществе. Собственно, процесс пошел, - и пока нет никаких оснований предполагать, что он сам собой утихнет.

Мне безумно жаль погибших. У меня есть друзья, проживающие ныне в Штатах, и американские партнеры по бизнесу, которых я ценю и уважаю. И нет и не может быть абсолютно никакого оправдания удару по невинным гражданским лицам.

Только ведь это правило - абсолютно. И ковровые бомбардировки ничуть не менее преступны, чем захват пассажирских лайнеров и таран WTC.

Пока Америка этого не поймет, - кровь будет продолжать литься. Увы. Многия знания рождают многия печали. И грустно смотреть на весь этот зоопарк, когда разумные, вроде бы, люди начинают выяснять отношения на почве того, кто кого перещеголял по уровню кощунства. Это пустое, байда. Развлечение для пушесного мяса, под тем или иным флагом радостно идущего на бойню.

Вокодав - прав. Людоед - нет.

В драке двух людоедов победителей быть не должно. Пусть уж лучше будет как у Чуковского, - "волки с перепугу скушали друг друга". Пусть мочат друг дружку до победного конца, желательно, - в ноль. Человеку разумному остается только приложить доступные усилия для того, чтобы не страдали нонкомбатанты, - независимо от национальности, гражданства, религии и страны проживания.

Парней, ломящихся сейчас на вербовочные пункты, - жаль. Как жаль любых дураков, радостно подставляющих свои шеи для защиты чужих корыстных интересов. Но дееспособному совершеннолетнему человеку имеет смысл сначала думать, а потом делать, и если он поступает иначе, - увы. Люди имеют право добровольно отказаться от изрдной доли своих прав и свобод в обмен на безопасность, - в конце концов, у них не было прививки жизни при коммунизме. Но не просите меня этих людей уважать или им сочувствовать.

Та Америка, которую мы знали последние десять лет, - должна быть разрушена. Иначе мы будем перечитывать "У нас это невозможно" с грустной ностальгией о том, насколько наивен был и беден фантазией автор. Пусть комбатанты обеих сторон убивают друг друга. И давайте беречь нонкомбатантов, - всех. Любой другой подход, по сути своей, является подлостью.

И я отчетливо понимаю, что найдутся люди, которые вынесут меня из френд-листов или перестанут уважать и общаться после этого постинга. Их право. Я обращусь к ним только с одной просьбой. Я готов дискутировать с теми, кто хоть раз сам был под обстрелом. Слышал свист пуль над головой, - он всегда воспринимается как очень-очень близкий. Остальные, пожалуйста, - не захламляйте мой почтовый ящик...

Прошло больше десяти лет. Подпишусь под каждым словом.