О контексте
"Письмо римскому другу" Бродского знают практически все. И наизусть цитируют, - включая финальную строку с подписью, - "на рассохшейся скамейке - старший Плиний..."
Причем провинциальное неспешное спокойствие приморской жизни интуитивно противопоставляется суетливому столичному быту, полному "интриг и обжорства". Эдакая аркадская идиллия.
Меж тем мало кто помнит, что Плиний старший погиб в день извержения Везувия, - того самого извержения, которое похоронило Помпеи и Геркуланум. Будучи военачальником и исследователем, - он отправился через залив на корабле, чтобы посмотреть на извержение ближе и спасти тех, кого возможно. Согласно доступным источникам, - он задохнулся от вулканических газов (некоторые из его спутников, более молодых и крепких здоровьем, - выжили и донесли эти сведения).
Сама по себе классическая история о последнем дне Помпеи и Геруланума (полностью подтвержденная впоследствии современными раскопками) дошла до нас благодаря всего лишь двум источникам, одним из которых был Плиний младший, оставленный на другой стороне залива и созерцавший все события воочию, но со стороны.
И идиллическая провинциальная жизнь "Письма римскому другу", - вдалеке от центра империи и всеобщей суеты, - это такой трон царя Дамокла, - когда все тихо, спокойно и благолепно, - но оборваться может в любой момент. Причем мы-то - сейчас - знаем, - как и когда оборвется, - но это мы и сейчас...
