Проклятие человечества

Когда была открыта гробница Тутанхамона, первое, что поразило археологов, а еще больше обывателей - это невероятное количество золота, которое в ней содержалось. Общий вес золотых изделий составил более 1200 килограммов металла. При том, что Тутанхамон, как известно, не был каким-то особенно выдающимся фараоном. Это был несчастный юноша, получивший власть случайно и очень скоро умерший. Просто его гробница затерялась и, поэтому, не была разграблена еще в древности, в отличие от гробниц всех других египетских царей.

Египет славился количеством добываемого золота. Из документов дипломатической переписки между царями Египта Нового царства и тогдашними правителями Вавилона, известно, что Египет отправлял в Месопотамию, где свое золото никогда не добывалось, большое количество этого металла. Но в Древнем Египте, даже в конце бронзового века золото использовалось главным образом в качестве поделочного материала. Намного позже, в I тысячелетии до н.э. оно наряду с серебром стало универсальным мерилом стоимости. И с тех пор потребность в нем только росла.

Диодор Сицилийский, живший в I веке до н.э., так описывает добычу золота в Египте в его время, то есть незадолго до подчинения Риму, при последних Птолемеях.

"На границах Египта и соседних с ним Аравии и Эфиопии есть место, где находятся большие и многочисленные рудники. Там добывается золото с великими мучениями и тратами. Ведь земля там по природе черная, со щелями и жилами мрамора, отличающимися своей белизной и превосходящими блеском все яркосияющие предметы. Люди, руководящие рудным делом, добывают золото с помощью большого числа работников. Ведь цари Египта осужденных за преступления и взятых в плен во время войны, а также несправедливо оклеветанных и по злобе отданных под стражу — иногда только их самих, а иногда и вместе со всей родней — собирают и отдают в золотые рудники, чтобы тем самым одновременно и наложить наказание на осужденных, и получить большие доходы от использования работников. Отданные туда в огромном числе, все заключенные в оковы, они непрестанно работают, не получая никакой передышки ни днем, ни ночью, абсолютно лишенные всякой возможности побега, так как сторожами к ним приставлены солдаты — варвары, говорящие на языках, отличных от их родного, так что никто из них не может ни обещаниями, ни любезной просьбой подкупить кого-либо из приставленных солдат. Если земля, содержащая золото, очень тверда, то ее размягчают сильным огнем и, сделав рыхлой, передают для обработки вручную. А необработанный камень, но способный подчиниться простому труду, обрабатывают каменотесными железными орудиями десятки тысяч обездоленных людей. Всем этим делом руководит мастер, определяющий камни и дающий указания рабочим. Из обреченных на это несчастье люди, отличающиеся физической силой, железными молотами разбивают камень, содержащий мрамор, применяя в работе не умение, а силу; подземные ходы пробивают не по прямой линии, а так, как ведут жилы блестящего камня. Находясь постоянно в темноте вследствие поворотов в подземных ходах, люди, работающие там, повсюду носят с собой укрепленные на лбах светильники. Изменяя положение тел в соответствии с особенностями камня, они выбрасывают на землю вырубленные каменные обломки. И это они делают непрестанно, боясь строгости наблюдателя и побоев.
Дети, проникая через подземные ходы в пустоты, выдолленные в скале, с трудом достают оттуда по маленькому камню и кладут их в открытом месте у входа. Мужчины в возрасте старше тридцати лет принимают у детей в определенном количестве вырубленные каменные глыбы и разбивают их в каменных ступах железными пестами до тех пор, пока они не сделаются величиной с горошину вики. От мужчин эти камни принимают женщины и старики и кладут их на мельничные жернова различных видов. Положив по два-три камня на каждый жернов, мелют до тех пор, пока данное количество не превратится в муку тончайшего помола. Никто из них не заботится о своем теле и не имеет даже одежды, чтоб прикрыть свою наготу. Поэтому нет такого человека, который, увидев все это, не пожалел бы обездоленных из-за чрезмерности их несчастья. Ведь ни больной, ни искалеченный не получают никакого снисхождения; не принимаются во внимание ни старость, ни женская слабость, но всех их принуждают побоями постоянно продолжать работу, пока они не погибнут в мучениях. Поэтому из-за чрезмерности наказания несчастные всегда считают будущее страшнее настоящего и смерть принимают охотнее, чем жизнь."

Можно сравнить этот ад с вольготной жизнью строителей гробниц периода Нового Царства или с описанной в Библии жизнью евреев - изготовителей кирпичей, примерно в ту же эпоху. Как видим, добыча египетского золота уже в эллинистический период была связана с очень тяжелым трудом, который выполнялся даже не рабами, приобретаемыми на рынке рабов, а заключенными, осужденными за те или иные провинности.  Это говорит о том, что на рабах экономили, значит один раб добывал так мало, что количества добытого им золота за весь период эксплуатации едва хватало на покупку нового раба. Так было в Египте, который "всего" за полторы тысячи лет до этого хоронил вместе с фараоном тонну золота.

В античном мире было известно несколько месторождений серебра. Одно из них - рудники Лавриона в Аттике, именно они обеспечили Афинам процветание и гегемонию в эпоху классической Греции в VII - IV вв. до н.э.  В то время даже рождались оригинальные проекты самого лучшего устройства общества, предполагавшие, что каждый гражданин Афин должен владеть несколькими рабами, которые работали бы на рудниках и приносили стабильный пассивный доход.


Те самые серебряные рудники Лавриона.

Ксенофонт в своем трактате "О доходах" утверждает, что месторождения серебра будто бы не только не сокращаются со временем, но и наоборот, увеличиваются в размерах. Правда, он тут же уточняет, что увеличивается количество работы, то есть нужно все больше и больше людей, которые заняты добычей руды. Но чем больше людей, тем больше и добыча. Поэтому, по мнению Ксенофонта, государство должно активно приобретать рабов, чтобы использовать их на рудниках во все большем числе. Он рекомендовал довести число государственных рабов до 10000 человек, которые давали бы Афинам доход в 100 талантов.

Ксенофонт предвидел и возражения: мол, раз это такое выгодное дело, почему же частные лица не занимаются разработкой рудников так же активно как прежде? Все дело в масштабе. При небольшом масштабе частных предприятий риск того, что при проходке штольни не будет найдено достаточно руды слишком велик. Если же за дело возьмется государство, то по мнению Ксенофонта, отделные неудачи будут с лихвой компенсированы богатыми находками в других местах.

Заманчивый проект, не так ли? Что-то до боли знакомое. Казалось, что руды очень много, нужно только побольше копать и процветание будет вечным. Бури, детка, бури!

Однако этой идиллии не суждено было осуществиться по ряду причин, в том числе и потому, что рудники в течение последующих веков были выработаны. Уже у того же Ксенофонта  четко прослеживается мысль, что раньше частные рабовладельцы охотнее вкладывались в добычу серебра. В период же римских завоеваний там уже практически нечего было брать. По данным археологии последние массовые шлаковые отвалы в Лаврионе датируются II в. до н.э. (Conophagos, 1980). Страбон в своей "Географии" отмечал, что рудники Лавриона истощены, хотя в прошлом они давали Афинам огромные доходы.

Во времена Римской империи средиземноморская торговля выросла в колоссальных размерах, не виданных никогда в прежние эпохи. И, кстати говоря, не превзойденных многие последующие века. Современные исследователи оценивают население Рима как минимум в 800 тыс. человек, а то и в миллион. Другие города, такие как Александрия, Карфаген были тоже не малых размеров. Всей этой массе населения требовалось огромное количество продовольствия и волокнистых материалов. Римские трактаты о земледелии говорят о том, что сельское хозяйство приобрело высокую степень товарности. Но Италия специализировалась в основном на производстве вина, оливкового масла, и на животноводстве. Хлеб же везли в Рим из Египта и Карфагена. По стоимости не меньшее значение имела торговля предметами роскоши, которая простиралась до Индии и Китая.

Однако за каждой торговой сделкой, шла ли речь о носорогах из Индии или о дешевом вине из ближайшей округи, стояло определенное количество того, что Плиний называл проклятием человеческого рода - драгоценных металлов. Рост производства и оборота торговли по необходимости означал и постоянное увеличение количества золота и серебра в обращении. Для этого металлы нужно было сначала добыть. Но, как видим, добыча в старых, сыгравших свою роль в древности регионах и месторождениях, если она еще велась, никоим образом не могла закрыть потребности в драгоценных металлах.

Существовали, впрочем, и регионы, где золота и серебра было еще много. Самое большое количество золота и серебра римляне добывали на Пиринейском полуострове, в Иберии.

В бронзовом веке Пиринейский полуостров был далекой периферией цивилизованного мира. Но уже тогда финикийцы пронюхали об огромных богатствах этой земли. Диодор рассказывал исторический анекдот про то, как финикийские дельцы, плававшие к берегам нынешней Испании использовали серебряные якоря вместо свинцовых.

После бронзового коллапса в XII в до.н.э. многие народы пришли в движение. Финикийцы, предпочитавшие передвигаться по морю, начали расселяться на запад. Тогда на юге Пиринейского полуострова на берегу океана была основана колония Гадир. В это же время, народом, по некоторым предположениям родственным этрускам и также происходившим из восточного Средиземноморья, был основан город Тартесс, превратившийся позже в крупное государство. (Циркин Ю.Б. История древней Испании. 2011 г. М.)

В общем, выходцы с востока, уже хорошо понимавшие цену золота и серебра, начали активно осваивать испанские и португальские месторождения. Торговля металлами расцвела, о богатствах Тартесса ходили легенды. Позже Карфаген основал мощный форпост на юге Испании - Карт Хадашт, более известный как Новый Карфаген, чтобы контролировать всю богатую металлами южную часть полуострова. Но Рим в итоге, как известно, оказался проворней.

В I веке до н.э. Иберия прочно заняла первое место по добыче золота и серебра в Римских владениях. Здесь применялись продвинутые методы разработки месторождений. Самая зрелищная технология описана Плинием и и известна под названием ruina montium или разрушение гор.


Иллюстрация Центра интерпретации римского горного дела

Метод состоит в том, что в склоне горы, сложенном древними аллювиальными отложениями, содержащими россыпное золото, создается система тоннелей и шахт в которые одновременно выпускается вода из близлежащего водохранилища. Гидроудар буквально разрушает гору, делая горную массу доступной для последующей промывки и отделения самородков и золотого песка.

Таким образом сформировался, например необычный ландшафт в Лас-Медуласе, привлекающий в наше время туристов.


Ландшафт, сформированный гидравлической добычей золота в римское время. Лас-Медулас, Испания.

Собственно разрушение горы было только началом работ. В дальнейшем грунт промывали при помощи сходящихся потоков воды, выносящих легкую фракцию песка. В плоской нижней части канала размещали рамные конструкции с растительным материалом, на котором оседали тяжелые частицы. Потом все это высушивали, сжигали, а из золы выделяли золото.

Для таких технологий нужно очень большое количество воды, поэтому римляне строили сложные и масштабные гидротехнические сооружения для водоснабжения золотых разработок. Остатки таких сооружений хорошо сохранились во многих частях Испании и Португалии. Естественно вся эта гидротехника требовала продвинутых инженерных знаний и высокого уровня организации.


Прорубленный в скале канал, использовавшийся для подачи воды к месторождению золота. Испания, Астурия

Серебро римляне добывали преимуществено подземным способом, строя для этого глубокие шахты. Плиний описывал шахту, расположенную вблизи Нового Карфагена и уходившую вглубь горы на 1500 шагов. По его словам, днем и ночью в ней работали специальные люди. Они вычерпывали воду и передавали ее на поверхность, образуя непрерывный поток воды. Не очень понятно как конкретно это выглядело, но археологические находки внесли некоторую ясность.


Римская шахта в Португалии, рудники Тресминас.

На юге Пиринейского полуострова есть крупнейшее месторождение полиметаллических руд в верховьях реки Рио Тинто. Эта небольшая речушка известна тем, что ее дно и берега имеют кирпично-красный цвет из-за отложений соединений металлов, благодаря чему и сама вода кажется красной. В 1873 году британский промышленник Хью Матисон купил здесь у испанского правительства рудники, не приносившие дохода казне. Вскоре оказалось, что в этом месте залегают огромные запасы меди. Новая компания, названная "Рио Тинто", через некоторое время вышла на первое место в мире по добыче этого металла.

При проведении горных работ горняки неоднократно натыкались на остатки странных механизмов в виде колес, диаметром больше человеческого роста. Это было ни что иное как остатки римских водоподъемных механизмов, применявшихся для откачки воды из шахт.


Горняки Рио-Тинто рядом с найденным ими древнеримским водяным колесом, фото XIX века.

Римские шахты уходили в глубину на десятки метров. Колеса, приводившиеся в движение людьми, черпали воду и сливали ее в расположенный выше лоток. Каждое колесо могло поднять воду только на 3-4 метра. Существовала целая система колес, размещавшихся в специальных камерах на разных уровнях и действовавших одновременно. Таким образом они могли поднимать воду на поверхность с большой глубины.

Такая шахта должна была функционировать непрерывно и если по каким-то причинам откачка воды останавливалась, восстановить ее было вряд ли возможно. Очевидно, что столь сложные технологии появились не просто так. Легкодоступные запасы руды, не требовавшие сложных технологий, уже не могли обеспечить прирост добычи, поэтому и приходилось лезть вглубь, к трудноизвлекаемым запасам. Но там возникала проблема откачки воды из шахт.


Схема расположения водяных колес, обнаруженных в рудниках Рио-Тинто (Palmer R.E. 1927 Notes on some ancient mine equipments and systems. Trans. Inst. Min. Met. 36:299-336)

Но, как бы там ни было, несмотря на все технические достижения, римское горнорудное дело однажды пришло в упадок. Случилось это, по данным современной археологии, все в том же бурном III веке н.э., давшем миру столько императоров и святых страстотерпцев за веру, сколько не дал никакой другой.

Известный французский археолог Клод Домерг, большую часть жизни посвятивший изучению римского горного дела, в своей монографии "Les mines de la péninsule Ibérique dans l’Antiquité romaine" (1990) отмечает, что в III в. произошло обвальное падение добычи металлов на Пиринейском полуострове. Этот вывод основывается на том, что резко сократилось количество действующих шахт, которых Домерг насчитал 21 против многих десятков в предыдущие эпохи. Кроме того сам характер скудных археологических свидетельств говорит о том, что добыча не носила уже систематического характера.

В то же время Домерг отвергает мысль, что этот обвал добычи произошел по причине исчерпания запасов. Действительно, ведь месторождения, где работали римляне активно разрабатывались в XIX-XX вв. и там было еще очень много руды, в том числе серебряной. Но тогда возникает вопрос: а почему же, если там было еще так много руды, эти месторождения не эксплуатировались в Средние века и даже позже в Новое время?

Но стоит все же согласиться с корифеем. Действительно, исчерпание месторождений не могло быть прямой причиной упадка римской горнорудной промышленности. Добычу можно было продолжать еще очень долго. А учитывая, что стоимость серебра и золота росла относительно других товаров, в том числе рабов и вообще рабочей силы, то теоретически продолжать добычу можно было чуть ли не до бесконечности. Вопрос был только в том, чтобы обеспечить необходимую для сложных технологий стабильность.

Но стабильности-то как раз не было. В III веке империю поразил жесточайший кризис.

Основой денежной системы Древнего Рима был золотой ауреус с портретом императора. Тот самый, который кесарю - кесарево.

При Юлии Цезаре, на закате республики ауреус весил 8,18 грамма. В империи Октавиана Августа была проведена денежная реформа, введено стандартное соотношение номинала монет. Ауреус был тогда приравнен к 25 серебряным денариям. Стандарт это хорошо, однако стандартная монетная система позволяла властям немножечко мухлевать и тихой сапой уменьшать реальный вес монеты.

Во времена Нерона вес ауреуса уже составлял 7,27 грамма. Так номинальная стоимость денег постепенно отделилась от стоимости содержащегося в них металла и стала сущестовать как бы сама по себе.

Во II и в начале III веков тенденция к снижению веса ауреуса продолжилась. Когда в результате эпичной всенародной революции был свергнут Максимин Фракиец, и императором был провозглашен юный Гордиан III, чеканились ауреусы уже по 4,96 грамма весом. В ходе последующих смутных времен, так называемого кризиса III века вес ауреуса сократился еще на пару грамм. Более того, к в него впервые начали подмешивать другие металлы, так что и содержание золота сократилось до 80%.

Еще более выразительна трансформация серебряной монеты - денария. Поначалу он имел вес 6,81 грамма, к III веку уменьшившись вдвое. Но самое главное - содержание серебра в нем уменьшилось наполовину.


Снижение содержания серебра в римских монетах. (Из Walker, D.R. (1976-78), The Metrology of the Roman Silver Coinage. Parts I to III.)

Римские императоры начали применять ту самую магию, которую практиковал брахман Чанакья Каутилья в Индии еще в IV в. до н.э. - делать деньги из ничего.

Но в чем причина этих странных трансформаций, происходивших с римской монетной системой? Она очевидна - производство золота и серебра, нельзя было увеличивать в той же пропорции, в которой росло производство любых других товаров. Синтезировать золото и серебро невозможно, их можно только добыть из под земли. А добыча зависит от того, имеются ли месторождения, содержащие металлы в достаточной концентрации.

Невозможно извлечь все запасы и добыть все. Но по мере того, как самые лучшие месторождения вырабатываются, запасы становятся все более распределенными и для добычи требуется все больше человеческого труда. Все больше рабов должны вращать колеса день и ночь, чтобы откачивать воду из шахт.

Со временем неизбежно наступает момент, когда добыча уже не может успевать за спросом. И тогда происходит катастофа. Отчеканенные императорами деньги, не содержащие серебра обесцениваются, богачи зарывают золото обратно в землю, налоги не собираются, солдаты требуют жалования, задавленная дороговизной чернь бунтует, сектанты на своих тайных собраниях пророчат страшный суд.

Но худшее наступит потом, когда окажется, что вернуться к прежнему уровню экономического развития уже невозможно, потому, что наступили темные века.