"Феодализм" бронзового века
В "гидравлических" цивилизациях третьего тысячелетия до н.э. государственная организация с самого начала была тесно связана с делом преобразования природы, поскольку главным способом приобретения богатства было повышение продуктивности земледелия.
Но лошади поменяли правила игры. Во II тысячелетии до н.э., функции организации орошения отходят на второй план и ведущее значение приобретает война и, скажем так мягко, "сбор налогов". Такое государство должно было всегда расти, для того, чтобы увеличивать свою налогооблагаемую базу за счет новых земель и общин, сидящих на ней. Зато и контролировать оно могло громадную территорию, причем не важно какими племенами эта территория была населена.
Тут необходимо сказать несколько слов о возникновении государства вообще.
Хотя ирригационное земледелие и первые государства идут рука об руку, утверждения, будто бы государство напрямую возникает для того, чтобы руководить ирригационными работами, явно несостоятельны. Ведь у государства есть другая, не менее важная функция, а сказать точнее - основная его функция. И ее выполнение не в меньшей степени нуждается в хорошей организации и в многоуровневой иерархии. Эта функция - насилие.
Хорошо известно, что насилие в той или иной форме, включая убийство особей своего вида, присутствовало как у предков Homo sapiens, так и в популяциях самого сапиенса с древнейших времен. В какой-то момент оно, наряду с территориальным поведением, от которого, как мы видели, берет начало институт собственности, стало ведущим средством регуляции численности, или, как говорят биологи, поддержания экологического гомеостаза популяций людей.
Но в палеолите насилие не могло быть систематическим, прокормиться грабежом было нельзя. Грабить было нечего, да и особенно некого.
Ситуация в корне поменялась, когда возникло "товарное" производство продовольствия, начался рост городов и развитие обмена. Теперь насилие становится делом не только почетным, но и выгодным, за счет которого можно жить и жить хорошо.
Очень быстро стало ясно, что грабеж наиболее эффективен тогда, когда он производится упорядоченно и не приводит к разорению и гибели тех, кого грабят. Совершенно ясно также, что такое возможно лишь когда дело насильственного отъема стоимости упорядочено и монополизировано в руках какой-то одной определенной иерархической группы. Путь достижения такой монополии тоже совершенно очевиден - это старое, доброе физическое устранение конкурентов.
В общем, вопрос о происхождении государства, на который напустили в прошлом столько туману, пожалуй, один из самых простых и ясных вопросов. Правда, описать этот процесс академическим языком действительно непросто, зато для этой цели очень бы подошел уголовный жаргон.
Государство - это прежде всего монополия на насилие. Оно возникает не "для чего-то". Оно возникает потому, что насилие становится выгодным. Государство возникает там, где для этого существуют условия: развитие обмена, товарное производство продовольствия, рост городов, производство предметов роскоши. Насилие - само по себе такой бизнес, в котором жесткая иерархия и масштаб всегда дают значимый эффект. Поэтому лучше организованные банды уничтожают и поглощают тех, кто организован хуже. Сильный и богатый род подавляет более слабые. Город, способный выставить и вооружить больше воинов подчиняет своей власти другие города.
Громадные царства возникли не сразу. Шаг за шагом они должны были уничтожать или подчинять себе конкурирующие государственные образования, вырабатывая действенные способы контроля территории. Использование лошадей в военном деле позволяло завоевывать громадную территорию, но для удержания господства, одних только колесниц было недостаточно.
Разумеется, условием существования крупного распределенного государства было то, что на местах должны были править верные люди. Хеттский царь Телепина в свое правление проводил политические реформы, которые должны были положить конец затянувшемуся периоду смут, во время которых знать устроила форменную междуусобную резню. В своей надписи Телепина приводил в пример добродетели древних государей хеттов:
Хеттская держава в период расцвета.
Главный принцип тут состоит в том, что господствующая элита четко отделяется от всего остального населения и составляет уже замкнутую касту или сословие, эта элита занимается только войной, подготовкой к войне, службой более высоко стоящим господам (царю и его родственникам), а в целом - господством и более ничем. Все же остальное население представляет собой неполноправную массу, которой господа могут распоряжаться как им угодно.
У тех же хеттов существовала четко выраженная сегрегация общества на полноправных свободных людей и неполноправных илотов, пополнявшихся из завоеванных племен. Этих неполноправных жителей нельзя назвать рабами в классическом смысле, поскольку у них были свои семьи, собственное имущество и хозяйство, и нередко даже свои рабы.
Советский грузинский историк Гиоргадзе Г.Г. специально занимался вопросом организации хозяйства хеттов. Изучив большое количество хеттских документов, он пришел к выводу, что хотя в государстве хеттов было много полностью зависимых людей, лишенных всякого имущества и свободы, то есть рабов, основными непосредственными производителями были люди, владевшие собственным хозяйством. Но несмотря на это, они были приписаны к определенному господину и должны были часть времени работать на него.
"Основой производства в храмовых, дворцовых или частных крупных хозяйствах являлись все те же непосредственные производители со своими "домами". Это были в основном, зависимые мелкие земледельцы местного происхождения, проживавшие в разных поселениях приписанных к храму или дворцу (при их эксплуатации не всегда использовались рабовладельческие формы эксплуатации, а сами производители не являлись рабами в прямом смысле слова)." (Гиоргадзе Г.Г. Очерки по социально-экономической истории хеттского государства. Тбилиси. 1973 г. 310 с. с.93) По своей сути - это феодальные отношения крепостной зависимости, только существовавшие за пару тысячелетий до падения Рима.
Широко известна дарственная грамота хеттского царя Арнуванды и его жены Асму-Никал, отписывающая обширные владения женщине по имени Куваталла, в вечное пользование для нее "детей ее и детей детей ее".
Академик Струве В.В., издавая "Хрестоматию по истории древнего мира" (М. 1950) заострил внимание на том, что речь идет о дарении рабов. Мол, вот оно доказательство рабовладельческого строя у хеттов! И действительно, в дарственной, при перечислении подаренных людей, применяется шумерская идеограмма SAG.GEME.IR, что буквально переводится, как "головы рабынь и рабов". Но из текста совершенно ясно следует, что дарились не просто некие люди в кандалах, а целые семьи, вместе с землей, жилищами, хозяйственными постройками и довольно значительным имуществом в виде скота и плодовых деревьев. То есть по сути никакие это не рабы, а обычные зависимые земледельцы-скотоводы, причем довольно зажиточные, судя по количеству скота. Очевидно, что они должны были нести повинность в пользу своей новой госпожи, и, скорее всего не имели права ее покинуть, но при этом сохраняли полную хозяйственную самостоятельность. Забавно, что сама Куваталла в том же документе названа не иначе как рабыней царской семьи.
Что все это такое? Да самое обыкновенный "феодализм" вкупе с "крепостным правом", простой и незатейливый, самый примитивный способ организации распределенной государственной власти, когда лицо, находящееся на вершине иерархии, просто делигирует права собирать дань на местах своим людям, которые имеют какие-либо заслуги.
Тут нужно просто честно признаться, что советские историки лукавили, утверждая что феодализм и крепостничество - это какая-то особая более прогрессивная форма производственных отношений по сравнению с рабовладельческим строем. Ничего подобного. Содержание большого числа рабов требует высокого уровня развития производства. А собирать оброк с холопов и заставлять их отрабатывать барщину значительно проще и придумали это в глубокой древности. В самых примитивных обществах все это было хорошо известно и широко распространено. Правда, только с распространением коневодства и бронзы такая форма господства приобрела свой законченный вид.
В завоеванной ариями Индии по-видимому именно в это время начала складываться система варн. По своей сути это та же самая "феодальная" система, только на индийский манер. Общество делится на три основных сословия: служители культа - брахманы, военное сословие кштариев и низшее сословие (вайшья, шудра), представители которого должны работать и обслуживать высшие сословия.
Я сознательно применил "средневековый" термин "сословие" для индуистских варн. Ведь как ни называй, суть-то одна и та же. Хотя брахманы и считаются высшей варной, но всем понятно, конечно, что реальная власть в древности принадлежала кштариям. Крупного централизованного государства в Индии в эту эпоху так и не сложилось. Но это не означает, что кштарии каким-то образом господствовали без привязки к определенной территории. Нет, конечно, у них существовали свои "феодальные" владения, в сущности просто мелкие государства.
Героическая эпоха колесниц и бронзы не оставила после себя громадных архивов бухгалтерских глиняных табличек. Зато она оставила нечто другое. Эпические сказания, среди которых, конечно же нельзя не упомянуть о поэмах Гомера.
"Илиада" представляет собой прямо таки энциклопедию жизни в бронзовом веке. Там есть все: и грандиозные битвы, и гонки на колесницах, и сложная система иерархических взаимоотношений внутри военизированного сословия между царями, их вассалами и вассалами вассалов. Нет там только одного - описания развитой системы производства, способной давать товарную продукцию для обмена на рынке. Героев "Илиады" интересует прежде всего война, а помимо войны - дележ военной добычи.
Как известно сюжет Илиады строится вокруг конфликта между царем Микен Агамемноном, предводителем ахейского войска, и популярным героем Ахиллесом. Потерпев поражение от троянцев, предводительстуемых Гектором, и оказавшись прижатыми к морю около кораблей, ахейцы увещевают Агамемнона, чтобы тот прекратил свою ссору с Ахиллесом и примирился с ним.
В отличие от персонажа из голливудского фильма, гомеровский Ахиллес не был героем-одиночкой, а стоял во главе собственного довольно большого войска. Только помощь Ахиллеса и его людей, сохранявших нейтралитет, могла теперь спасти ахейцев от полного разгрома. Осознавая свое отчаяное положение, Агамемнон каится и сулит для Ахиллеса самые дорогие подарки.
Но как уже погрешил, обуявшего сердца послушав,
Сам я загладить хочу и несметные выдать награды.
Здесь, перед вами дары знаменитые все я исчислю:
Десять талантов золота, двадцать лаханей блестящих;
Семь треножников новых, не бывших в огне, и двенадцать
Коней могучих, победных стяжавших награды ристаний.
Истинно жил бы не беден и в злате высоко ценимом
Тот не нуждался бы муж, у которого было бы столько,
Сколько наград для меня быстроногие вынесли кони.
...
Как видим, среди подарков присутствует: золото, бронзовые треножники (да, да популярные в то время и в шанском Китае, какое совпадение!), а также лошади выдающихся качеств. Заметьте, Агамемнон ничего не говорит ни о рабах, ни о земельных участках для обработки, ни о продуктивном скоте. Все это, по-видимому, Ахиллеса мало интересует. Правда, Агамемнон обещает отдать Ахиллесу семь женщин, захваченных на острове Лесбос, а также Брисеиду из-за которой, собственно, и разгорелся скандал. Но, вряд ли тут имеется в виду экономическая эксплуатация.
Но это еще не все. Помимо наложниц, Агамемнон обещает выдать в жены Ахиллесу одну из своих дочерей и дать вместе с ней солидное приданое.
Три у меня расцветают в дому благосозданном дщери:
Хрисофемиса, Лаодика, юная Ифианасса.
Пусть он какую желает, любезную сердцу, без вена
В отческий дом отведет; а приданое сам я за нею
Славное дам, какого никто не давал за невестой.
Семь подарю я градов, процветающих, многонародных
Град Кардамилу, Энопу, и тучную травами Геру,
Феры, любимые небом, Анфею с глубокой долиной,
Гроздьем венчанный Педас и Эпею, град велелепный.
Все же они у приморья, с Пилосом смежны песчаным:
Их населяют богатые мужи овцами, волами,
Кои дарами его, как бога, чествовать будут
И под скиптром ему заплатят богатые дани.
Здесь под "городами", конечно понимаются небольшие населенные пункты, проще говоря, деревни в окрестностях Пилоса на юге Пелопонеса. Таким образом, речь идет о неких владениях. Но это не земельные владения для организации сельскохозяйственного производства. Это владения для сбора дани. Агамемнон и Ахиллес не скотоводы, не земледельцы. Им не нужно заботиться о том, чтобы разводить стада и собирать урожай, пусть даже и руками рабов. Их ремесло - война и они берут все, что им нужно по праву силы.
Это примитивное общественное устройство, возникшее вместе с распространением коневодства, принципиально отличается как от классического античного рабовладельческого строя, так и и от устройства древних гидравлических цивилизаций, например III династии Ура или Древнего царства Египта. Но зато оно уж очень похоже на нечто намного более позднее, а именно на так называемый феодализм европейского Средневековья. Если бы Агамемнон и Ахиллес жили в Средние века, мы назвали бы их "феодалами".
Что же получается? Неужели коневодство позволило человечеству еще во II тысячелетии до н.э. совершить такой рывок, что оказаться сразу в прогрессивном феодализме, минуя рабовладельческий строй?
Если руководствоваться вульгарными интерпретациями исторического материализма, то пришлось бы признать, что дело обстоит именно так. Но правда скорее всего не в том, что в глубокой древности произошел какой-то скачок в светлое будущее, а в том, что после распада Римской империи в начале Средних веков, в Европе по каким-то причинам случился сильнейший регресс, в результате которого произошел откат к более примитивным формам общественного устройства.
Однако не будем спешить. Пока же нам нужно зафиксировать, что сбор оброка с живущих на земле крестьян - не какой-то особенный "способ производства", а всего лишь примитивная форма организации государственной власти.
Но лошади поменяли правила игры. Во II тысячелетии до н.э., функции организации орошения отходят на второй план и ведущее значение приобретает война и, скажем так мягко, "сбор налогов". Такое государство должно было всегда расти, для того, чтобы увеличивать свою налогооблагаемую базу за счет новых земель и общин, сидящих на ней. Зато и контролировать оно могло громадную территорию, причем не важно какими племенами эта территория была населена.
Тут необходимо сказать несколько слов о возникновении государства вообще.
Хотя ирригационное земледелие и первые государства идут рука об руку, утверждения, будто бы государство напрямую возникает для того, чтобы руководить ирригационными работами, явно несостоятельны. Ведь у государства есть другая, не менее важная функция, а сказать точнее - основная его функция. И ее выполнение не в меньшей степени нуждается в хорошей организации и в многоуровневой иерархии. Эта функция - насилие.
Хорошо известно, что насилие в той или иной форме, включая убийство особей своего вида, присутствовало как у предков Homo sapiens, так и в популяциях самого сапиенса с древнейших времен. В какой-то момент оно, наряду с территориальным поведением, от которого, как мы видели, берет начало институт собственности, стало ведущим средством регуляции численности, или, как говорят биологи, поддержания экологического гомеостаза популяций людей.
Но в палеолите насилие не могло быть систематическим, прокормиться грабежом было нельзя. Грабить было нечего, да и особенно некого.
Ситуация в корне поменялась, когда возникло "товарное" производство продовольствия, начался рост городов и развитие обмена. Теперь насилие становится делом не только почетным, но и выгодным, за счет которого можно жить и жить хорошо.
Очень быстро стало ясно, что грабеж наиболее эффективен тогда, когда он производится упорядоченно и не приводит к разорению и гибели тех, кого грабят. Совершенно ясно также, что такое возможно лишь когда дело насильственного отъема стоимости упорядочено и монополизировано в руках какой-то одной определенной иерархической группы. Путь достижения такой монополии тоже совершенно очевиден - это старое, доброе физическое устранение конкурентов.
В общем, вопрос о происхождении государства, на который напустили в прошлом столько туману, пожалуй, один из самых простых и ясных вопросов. Правда, описать этот процесс академическим языком действительно непросто, зато для этой цели очень бы подошел уголовный жаргон.
Государство - это прежде всего монополия на насилие. Оно возникает не "для чего-то". Оно возникает потому, что насилие становится выгодным. Государство возникает там, где для этого существуют условия: развитие обмена, товарное производство продовольствия, рост городов, производство предметов роскоши. Насилие - само по себе такой бизнес, в котором жесткая иерархия и масштаб всегда дают значимый эффект. Поэтому лучше организованные банды уничтожают и поглощают тех, кто организован хуже. Сильный и богатый род подавляет более слабые. Город, способный выставить и вооружить больше воинов подчиняет своей власти другие города.
Громадные царства возникли не сразу. Шаг за шагом они должны были уничтожать или подчинять себе конкурирующие государственные образования, вырабатывая действенные способы контроля территории. Использование лошадей в военном деле позволяло завоевывать громадную территорию, но для удержания господства, одних только колесниц было недостаточно.
Разумеется, условием существования крупного распределенного государства было то, что на местах должны были править верные люди. Хеттский царь Телепина в свое правление проводил политические реформы, которые должны были положить конец затянувшемуся периоду смут, во время которых знать устроила форменную междуусобную резню. В своей надписи Телепина приводил в пример добродетели древних государей хеттов:
- «Прежде Лабарна был великим царём. И тогда его сыновья, его братья и его свойственники, люди его рода и его воины были едины. А страна была невелика; но в какой бы поход он ни ходил, всякий раз он силой покорял вражеские страны. Он разорял страны, он лишал страны могущества, он подчинял страны вплоть до самого моря. Когда же он возвращался из похода, то каждый из его сыновей отправлялся в какую-либо из завоеванных стран: — в города Хуписна, Туванува, Ненасса, Ланда, Цаллар, Парсуханта, Лусна. И они правили этими странами, и великие города были переданы им. Затем воцарился Хаттусили. И его сыновья, его братья, его свойственники, люди его рода, а также его воины были едины. И в какой поход он ни ходил, он силой покорял вражеские страны. Он разорял страны, он лишал страны могущества, он подчинял страны вплоть до самого моря. А когда он из похода придет обратно, то каждый из его сыновей отправлялся в какую-либо страну, и великие города бывали подчинены его руке».
Хеттская держава в период расцвета.
Главный принцип тут состоит в том, что господствующая элита четко отделяется от всего остального населения и составляет уже замкнутую касту или сословие, эта элита занимается только войной, подготовкой к войне, службой более высоко стоящим господам (царю и его родственникам), а в целом - господством и более ничем. Все же остальное население представляет собой неполноправную массу, которой господа могут распоряжаться как им угодно.
У тех же хеттов существовала четко выраженная сегрегация общества на полноправных свободных людей и неполноправных илотов, пополнявшихся из завоеванных племен. Этих неполноправных жителей нельзя назвать рабами в классическом смысле, поскольку у них были свои семьи, собственное имущество и хозяйство, и нередко даже свои рабы.
Советский грузинский историк Гиоргадзе Г.Г. специально занимался вопросом организации хозяйства хеттов. Изучив большое количество хеттских документов, он пришел к выводу, что хотя в государстве хеттов было много полностью зависимых людей, лишенных всякого имущества и свободы, то есть рабов, основными непосредственными производителями были люди, владевшие собственным хозяйством. Но несмотря на это, они были приписаны к определенному господину и должны были часть времени работать на него.
"Основой производства в храмовых, дворцовых или частных крупных хозяйствах являлись все те же непосредственные производители со своими "домами". Это были в основном, зависимые мелкие земледельцы местного происхождения, проживавшие в разных поселениях приписанных к храму или дворцу (при их эксплуатации не всегда использовались рабовладельческие формы эксплуатации, а сами производители не являлись рабами в прямом смысле слова)." (Гиоргадзе Г.Г. Очерки по социально-экономической истории хеттского государства. Тбилиси. 1973 г. 310 с. с.93) По своей сути - это феодальные отношения крепостной зависимости, только существовавшие за пару тысячелетий до падения Рима.
Широко известна дарственная грамота хеттского царя Арнуванды и его жены Асму-Никал, отписывающая обширные владения женщине по имени Куваталла, в вечное пользование для нее "детей ее и детей детей ее".
Академик Струве В.В., издавая "Хрестоматию по истории древнего мира" (М. 1950) заострил внимание на том, что речь идет о дарении рабов. Мол, вот оно доказательство рабовладельческого строя у хеттов! И действительно, в дарственной, при перечислении подаренных людей, применяется шумерская идеограмма SAG.GEME.IR, что буквально переводится, как "головы рабынь и рабов". Но из текста совершенно ясно следует, что дарились не просто некие люди в кандалах, а целые семьи, вместе с землей, жилищами, хозяйственными постройками и довольно значительным имуществом в виде скота и плодовых деревьев. То есть по сути никакие это не рабы, а обычные зависимые земледельцы-скотоводы, причем довольно зажиточные, судя по количеству скота. Очевидно, что они должны были нести повинность в пользу своей новой госпожи, и, скорее всего не имели права ее покинуть, но при этом сохраняли полную хозяйственную самостоятельность. Забавно, что сама Куваталла в том же документе названа не иначе как рабыней царской семьи.
Что все это такое? Да самое обыкновенный "феодализм" вкупе с "крепостным правом", простой и незатейливый, самый примитивный способ организации распределенной государственной власти, когда лицо, находящееся на вершине иерархии, просто делигирует права собирать дань на местах своим людям, которые имеют какие-либо заслуги.
Тут нужно просто честно признаться, что советские историки лукавили, утверждая что феодализм и крепостничество - это какая-то особая более прогрессивная форма производственных отношений по сравнению с рабовладельческим строем. Ничего подобного. Содержание большого числа рабов требует высокого уровня развития производства. А собирать оброк с холопов и заставлять их отрабатывать барщину значительно проще и придумали это в глубокой древности. В самых примитивных обществах все это было хорошо известно и широко распространено. Правда, только с распространением коневодства и бронзы такая форма господства приобрела свой законченный вид.
В завоеванной ариями Индии по-видимому именно в это время начала складываться система варн. По своей сути это та же самая "феодальная" система, только на индийский манер. Общество делится на три основных сословия: служители культа - брахманы, военное сословие кштариев и низшее сословие (вайшья, шудра), представители которого должны работать и обслуживать высшие сословия.
Я сознательно применил "средневековый" термин "сословие" для индуистских варн. Ведь как ни называй, суть-то одна и та же. Хотя брахманы и считаются высшей варной, но всем понятно, конечно, что реальная власть в древности принадлежала кштариям. Крупного централизованного государства в Индии в эту эпоху так и не сложилось. Но это не означает, что кштарии каким-то образом господствовали без привязки к определенной территории. Нет, конечно, у них существовали свои "феодальные" владения, в сущности просто мелкие государства.
Героическая эпоха колесниц и бронзы не оставила после себя громадных архивов бухгалтерских глиняных табличек. Зато она оставила нечто другое. Эпические сказания, среди которых, конечно же нельзя не упомянуть о поэмах Гомера.
"Илиада" представляет собой прямо таки энциклопедию жизни в бронзовом веке. Там есть все: и грандиозные битвы, и гонки на колесницах, и сложная система иерархических взаимоотношений внутри военизированного сословия между царями, их вассалами и вассалами вассалов. Нет там только одного - описания развитой системы производства, способной давать товарную продукцию для обмена на рынке. Героев "Илиады" интересует прежде всего война, а помимо войны - дележ военной добычи.
Как известно сюжет Илиады строится вокруг конфликта между царем Микен Агамемноном, предводителем ахейского войска, и популярным героем Ахиллесом. Потерпев поражение от троянцев, предводительстуемых Гектором, и оказавшись прижатыми к морю около кораблей, ахейцы увещевают Агамемнона, чтобы тот прекратил свою ссору с Ахиллесом и примирился с ним.
В отличие от персонажа из голливудского фильма, гомеровский Ахиллес не был героем-одиночкой, а стоял во главе собственного довольно большого войска. Только помощь Ахиллеса и его людей, сохранявших нейтралитет, могла теперь спасти ахейцев от полного разгрома. Осознавая свое отчаяное положение, Агамемнон каится и сулит для Ахиллеса самые дорогие подарки.
Но как уже погрешил, обуявшего сердца послушав,
Сам я загладить хочу и несметные выдать награды.
Здесь, перед вами дары знаменитые все я исчислю:
Десять талантов золота, двадцать лаханей блестящих;
Семь треножников новых, не бывших в огне, и двенадцать
Коней могучих, победных стяжавших награды ристаний.
Истинно жил бы не беден и в злате высоко ценимом
Тот не нуждался бы муж, у которого было бы столько,
Сколько наград для меня быстроногие вынесли кони.
...
Как видим, среди подарков присутствует: золото, бронзовые треножники (да, да популярные в то время и в шанском Китае, какое совпадение!), а также лошади выдающихся качеств. Заметьте, Агамемнон ничего не говорит ни о рабах, ни о земельных участках для обработки, ни о продуктивном скоте. Все это, по-видимому, Ахиллеса мало интересует. Правда, Агамемнон обещает отдать Ахиллесу семь женщин, захваченных на острове Лесбос, а также Брисеиду из-за которой, собственно, и разгорелся скандал. Но, вряд ли тут имеется в виду экономическая эксплуатация.
Но это еще не все. Помимо наложниц, Агамемнон обещает выдать в жены Ахиллесу одну из своих дочерей и дать вместе с ней солидное приданое.
Три у меня расцветают в дому благосозданном дщери:
Хрисофемиса, Лаодика, юная Ифианасса.
Пусть он какую желает, любезную сердцу, без вена
В отческий дом отведет; а приданое сам я за нею
Славное дам, какого никто не давал за невестой.
Семь подарю я градов, процветающих, многонародных
Град Кардамилу, Энопу, и тучную травами Геру,
Феры, любимые небом, Анфею с глубокой долиной,
Гроздьем венчанный Педас и Эпею, град велелепный.
Все же они у приморья, с Пилосом смежны песчаным:
Их населяют богатые мужи овцами, волами,
Кои дарами его, как бога, чествовать будут
И под скиптром ему заплатят богатые дани.
Здесь под "городами", конечно понимаются небольшие населенные пункты, проще говоря, деревни в окрестностях Пилоса на юге Пелопонеса. Таким образом, речь идет о неких владениях. Но это не земельные владения для организации сельскохозяйственного производства. Это владения для сбора дани. Агамемнон и Ахиллес не скотоводы, не земледельцы. Им не нужно заботиться о том, чтобы разводить стада и собирать урожай, пусть даже и руками рабов. Их ремесло - война и они берут все, что им нужно по праву силы.
Это примитивное общественное устройство, возникшее вместе с распространением коневодства, принципиально отличается как от классического античного рабовладельческого строя, так и и от устройства древних гидравлических цивилизаций, например III династии Ура или Древнего царства Египта. Но зато оно уж очень похоже на нечто намного более позднее, а именно на так называемый феодализм европейского Средневековья. Если бы Агамемнон и Ахиллес жили в Средние века, мы назвали бы их "феодалами".
Что же получается? Неужели коневодство позволило человечеству еще во II тысячелетии до н.э. совершить такой рывок, что оказаться сразу в прогрессивном феодализме, минуя рабовладельческий строй?
Если руководствоваться вульгарными интерпретациями исторического материализма, то пришлось бы признать, что дело обстоит именно так. Но правда скорее всего не в том, что в глубокой древности произошел какой-то скачок в светлое будущее, а в том, что после распада Римской империи в начале Средних веков, в Европе по каким-то причинам случился сильнейший регресс, в результате которого произошел откат к более примитивным формам общественного устройства.
Однако не будем спешить. Пока же нам нужно зафиксировать, что сбор оброка с живущих на земле крестьян - не какой-то особенный "способ производства", а всего лишь примитивная форма организации государственной власти.