Политическая экология
Итак, в широком смысле, стоимость (или, может быть, как тут один собеседник меня поправил, "продукт"), в общем то, что производит народное хозяйство, несомненно принадлежит материальному миру. Это ни что иное, как человеческий труд, создающий ту или иную полезность. Но поскольку люди являются живыми существами, подобно бесчисленному множеству иных форм жизни, населяющих нашу планету, для них и для их жизнедеятельности, в том числе для труда, справедливы те же самые законы, которым подчиняется все живое.
Тут мы подошли к очень важному моменту. Человек - часть биосферы, причем не только он сам, но и вся его экономика, основанная сегодня, как и всегда в прошлом, на живом труде. Правда, за последние лет 100 мы стали об этом понемногу забывать. И для этого есть существенные объективные причины. Обычно такую забывчивость списывают на развитие техники. Но дело, в действительности, обстоит несколько сложнее.
Конечно, машины заменяют физический труд (точнее, они повышают его производительность). Более того и "умственный" труд они тоже постепенно "заменяют". Хотя, я бы сказал, что "умственный" труд они заменяют существенно быстрее, чем физический. Но если мы начнем разбираться за счет чего происходит такая замена, то увидим, что в основном это связано с использованием доступного ископаемого топлива. Пока еще доступного.
Дело тут все в тех же общих законах, связанных с "мерой неупорядоченности". Если полезные ископаемые сконцентрированы в крупных богатых месторождениях, на их добычу не приходится затрачивать много труда. Одна скважина, пробуренная в 40-х годах прошлого века где-нибудь в Техасе, давала ежедневно тысячи баррелей отличной нефти. Трудозатраты на добычу такой нефти были минимальны, даже несмотря на низкий уровень механизации и полное отсутствие автоматизации. Сегодня, чтобы добытвать то же самое количество нефти за то же время, приходится бурить множество скважин. Очень много скважин.
Если вы думаете, что все это роботы бурят, вы глубоко ошибаетесь. Чем больше скважин, тем больше живого труда необходимо для их обслуживания. И это никакая не экономика, это физика. Высокая себестоимость сланцевой нефти означает только то, что для ее добычи нужно больше труда и, следовательно, больше рабочей силы пролетариата.
Вот как сегодня выглядит только небольшой участок техасской полупустыни. Каждый квадратик это нефтяная скважина.
Как там говорится? Drill, baby, drill!
Может быть другие источники энергии требуют меньших трудозатрат? Но нет, себестоимость атомного электричества традиционно выше себестоимости электричества, полученного на тепловых электростанциях. Это не удивительно, ведь тут пролетариат должен быть еще и высоко квалифицированным. Нужно добыть уран в шахте, изготовить из него тепловыделяющие элементы, наконец, необходимо построить энергоблок, а потом еще и вывести его из эксплуатации. За всем этим опять же стоит живой человеческий труд.
Ветровая и солнечная энергетика делают успехи в последнее время. Но эти способы получения энергии требуют колоссальных трудозатрат, что не удивительно, ведь они используют распределенные ресурсы. За каждым отдельным ветряком, за каждой солнечной панелью стоит живой человеческий труд, который необходим не только для их производства, но и для поддержания в рабочем состоянии сколько-нибудь длительный период времени.
Какой бы энергетический источник мы ни рассматривали: ветер, солнце, трудноизвлекаемые запасы газа или нефти, уголь или мирный атом, но все равно ясно, что работать (в смысле вкалывать, а не за компом сидеть) для получения одного джоуля свободной энергии в будущем придется больше. Чем более распределенными становятся энергетические ресурсы, тем больше живого человеческого труда приходится тратить на их добычу.
На самом деле вопрос не только в энергии. Запасы рудных полезных ископаемых тоже не бесконечны. Истощение крупных месторождений означает неизбежный рост трудозатрат. А переход на возобновляемую энергетику еще больше подстегнет спрос на цветные металлы, да и на черные тоже.
Итак, рост стоимости "технической энергии" означает, что вкладывать труда в ее приобретение придется больше. А за одно больше труда придется затрачивать и на производство продовольствия и другой нужной человечеству биологической продукции. Ведь нефть и продовольствие - суть разные формы одной и той же физической субстанции, которая нас в них больше всего интересует, то есть свободной энергии. Получение биологической продукции - дело очень трудоемкое, несмотря на все технические усовершенствования. Собственно именно поэтому натуральное сырье в XX веке по большей части заменили химическими продуктами, получаемыми из угля, нефти и газа.
Вот, например как выглядит сбор сока гевеи для получения натурального каучука. А ведь к каждому дереву нужно подойти, сделать надрез, подставить емкость.
Химическая технология получения синтетического каучука дает хорошее повышение производительности труда, но только до тех пор пока нефть рекой течет из под земли. То же самое и с синтетическим волокном, и с химическими удобрениями, заменившими навоз, и с огромным количеством других разнообразных материалов.
Так, постепенно, мы подходим к тому, чтобы ввести в дело науку, которая по-идее как раз и призвана ответить на вопрос: а как же обеспечить растущую, или хотя бы стагнирующую экономику органическим сырьем? Для этого она изучает как функционирует биосфера, и откуда в ней, собственно, появляется это самое "сырье"? Наука называется "экология".
История сыграла с экологией злую шутку. Дело в том, что в массовом сознании эта наука, к сожалению, превратилась в нечто совсем другое, совсем не то, чем она является, так сказать, "на самом деле". Например, когда говорят "экологические проблемы" речь может идти о мусоре или о загрязнении воздуха вредными выхлопами или, там, о каких-нибудь редких птицах, находящихся под угрозой исчезновения. Так уж сложилось.
Но если разобраться, мусор, лежащий во дворе, на улице или вокруг контейнеров для него - это проблема не "экологическая", это проблема свинская. Если вы хотите, чтобы не было мусорных свалок, нужно раскошелиться на сортировку, переработку и утилизацию мусора, то есть платить людям, которые будут всем этим заниматься. Если вы хотите дышать чистым воздухом, нужно заставить автовладельцев и предприятия применять соответствующие технологии, которые исключают вредные выбросы. То есть, опять же, появляется дополнительный труд, за который нужно платить. У всех этих проблем могут быть экологические последствия, например свалки могут приводить к локальному изменению биоценозов. Но сами проблемы лежат, очевидно, в плоскости весьма далекой от науки о функционировании биосферы. За исключением разве что проблемы редких видов. Птичек жалко, конечно.
Но, видите ли, помимо проблемы сохранения редких птиц, белых медведей и китов, существуют еще некоторые проблемы, которые, строго говоря, являются в чистом виде экологическими, но, которые тем не менее, в массовом сознании как-то не принято к таковым относить.
Поясню о чем речь. Например: в 2011 году на фоне засухи в России, в Восточной Африке начался голод, погибло несколько сот тысяч человек. Да, вот это действительно про экологию. Но то - катастрофа. В самом прямом смысле экологическая катастрофа. А проблема - это когда вы приходите в магазин и понимаете, что цены на продукты выросли настолько, что в этом месяце вам придется отказаться от стейков и лососины, а больше налегать на картошку и гречку.
Проблема доступности продовольственных ресурсов - это как раз та проблема, к которой наука экология имеет самое прямое отношение. Да, тут могут наслаиваться социальные и экономические аспекты, но в конечном счете производство продовольствия определяется продуктивностью природных или почти природных ("антропогенных") экосистем и соотношением между ними и человеческой популяцией.
Но не только продовольствие. Многие отрасли промышленности функционируют благодаря сырью, получаемому из биосферы. Никакой технический прогресс так и не смог ничего здесь изменить. Проблема получения органического сырья, которое необходимо людям иной раз не меньше чем продовольствие - это опять же, в чистом виде экологическая проблема.
Экологические проблемы, вопреки распространенному мнению, не появились с изобретением двигателя внутреннего сгорания и пластиковых бутылок. Они стояли перед человечеством всю его историю и даже до того, как эта история началась.
Когда экология только начиналась как наука и даже слово такое еще использовалось редко, она действительно старалась искать решения этих вечных проблем. А именно: как увеличить продуктивность лесов, полей, рек и т.п.?
Но, к сожалению, а вернее к счастью, когда экология уже появилась, внезапно выяснилось, что и проблем-то никаких вроде бы уже и нет. Оказалось, например, что для того, чтобы собирать больше зерна и кормов нужно просто больше удобрений и пестицидов, а также много-много мощных тракторов. Чтобы заготавливать больше леса, нужно опять же больше трелевочных тракторов, бензопил, лесовозов и много солярки. Чтобы вылавливать больше рыбы нужен мощный траулерный флот и топливо для него и так далее. Все это стало возможно за счет развития индустрии, а в конечном итоге за счет использования ископаемых ресурсов. Стало казаться, что все проблемы прекрасно решаются, если есть богатые месторождения.
Этот неожиданный поворот ярко проявился в нашей стране, в Советском Союзе. Не секрет, что до конца 1940-х годов население СССР нередко испытывало нехватку продовольствия, да что там, бывали просто голодные годы. Крестьянство в России никогда не жило сытно. Но с началом развития капитализма, а потом социализма, безудержным ростом городов, ситуация обострилась и приобрела непредсказуемую динамику.
При Сталине делались попытки найти чисто экологическое решение продовольственной проблемы. Не "экологически чистое", а просто экологическое, то есть основанное на экологической науке, а не на широком использовании ископаемых ресурсов. Например, внедряли так называемую травопольную систему земледелия, позволявшую, по идее академика Вильямса, за счет особых севооборотов, полезащитных лесных полос и других мероприятий получать стабильные урожаи зерновых. Это должно было помочь обеспечить страну зерном и животноводческой продукцией.
Но к началу 1950-х годов в народном хозяйстве СССР наметился значительный перелом. Как раз тогда к власти пришел Никита Сергеевич Хрущев. Он быстро понял, что развитие химической промышленности, внедрение культур, требовавших интенсивной обработки почвы (кукуруза, да) и машинное освоение далеких целинных земель дает куда больший и быстрый эффект, чем сомнительные эксперименты с лесополосами и травосеянием. Тут очень кстати пришлось открытие все новых месторождений нефти в Западной Сибири, что делало возможным широкое внедрение технологий основанных ископаемом топливе. И Хрущев, надо сказать, был совершенно прав в этом вопросе. Минеральные (ископаемые) ресурсы давали то, что органические ресурсы не могли дать ни при каком раскладе.
Впрочем, через некоторое время оказалось, что новая индустрия, основанная на переработке минерального сырья, очень сильно загрязняет окружающую среду различными соединениями, способными наносить вред человеческому организму и массовому здоровью людей. Это была проблема. Но согласитесь, это проблема совсем другого порядка, чем та, которая была в 30-х 40-х годах, когда порою было просто, извините, нечего жрать. К тому же, как мы выше выяснили, такого рода проблемы хотя и называются "экологическими", вовсе таковыми не являются. И решаются они довольно просто, хотя и не бесплатно. Если вы хотите жить в чистой среде, нужно больше средств (то есть труда) выделять на очистку стоков, выбросов, использовать безопасные удобрения и пестициды. Все это вполне возможно, и вопреки распространенным заблуждениям, продукты выращенные при помощи безопасных для человека технологий, например, химических удобрений и пестицидов ничуть не хуже так называемых "органических продуктов". Но только стоят они дешевле и их можно получать в значительно больших количествах.
Не будет ошибкой сказать, что основные, вечные экологические проблемы, в большинстве регионов мира были в основном решены в XX веке, открытием и освоением громадных месторождений нефти, а чуть позже и природного газа. Ископаемые углеводороды в буквальном смысле накормили, одели и обули страждущее человечество. Но это отнюдь не означает, что проблема получения органического сырья исчезла навсегда. Просто на время, на несколько десятилетий она отошла на второй план.
Зато на передний план вышла проблематика, связанная с разного рода загрязнениями, нежелательным изменением природной среды. Эта тема завладела умами. Ее начали широко обсуждать в СМИ, писатели писали книги о том, как умирает природа, кинематографисты снимали документальные фильмы. Сыграло роль еще и то, что на Западе, в капиталистическом мире, резонно считалось, что производство, например продовольствия и раличных видов сырья развивается само собой, рыночными механизмами и частной инициативой и не стоит общественного внимания, а вот загрязнения, деградация среды, исчезновение видов - все это выходит за рамки чисто рыночного регулирования и потому является общественной проблемой.
Так появился феномен, который я называю "политической экологией". Так называемая "защита природы", противопоставленная производству, экономике оказалась в центре общественного внимания. На Западе появились различные движения по защите природы, политические партии и т.п. Все это стали называть "экологией". Наука же о биосфере ушла на второй план, более того, она оказалась подчинена политике и большая часть исследований была посвящена тому, чтобы доказать пагубное влияние человеческой деятельности на экосистемы. В то же время появились идеи о принципиальной непознаваемости природы и будто бы невозможности "просчитать" последствия тех или иных вмешательств.
Но все это, так сказать, для развлечения широких масс. Наиболее продвинутые умы и высшие элитарные круги Запада прекрасно осознавали, что главные проблемы лежат как раз в сфере производства. Просто главной заботой теперь было производство нефти. Первый звоночек раздался в 1973 году, когда война Судного Дня спровоцировала нефтяной кризис. Те события дали старт развитию фундаментальных идей, которые по сей день имеют огромное и растущее влияние.
Полезно подсчитать какое количество органического сырья человечество в целом использует для непродовольственных целей.
Прежде всего это, конечно натуральные волокна, которые, несмотря на все услилия, так и не удалось полностью заменить на аналоги на основе углеводородов. Натуральное волокно по-прежнему востребовано, объемы его производства и потребления растут. В современном мире заготавливается более 20 млн. тонн хлопка в год. Мировое производство шерсти значительно колеблется в зависимости от рыночной конъюнктуры от около 1,2 - 1,4 млн. тонн. Лен, пенька, шелк многие другие виды традиционных волокон дают в сумме не менее 0,5 - 1 млн тонн. Растет производство волокна из бамбука, эвкалипта и прочих инновационных волокон.
Можно представить, что когда-нибудь успехи нанотехнологий откроют путь к производству искусственного волокна по своим качествам не уступающего или превосходящего шерсть, хлопок или шелк, что откроет путь к производству подобных материалов из дешевого ископаемого сырья. Но будет ли это ископаемое сырье к тому времени еще достаточно дешевым?
Кожа. По данным "Коммерсанта" в РФ производится около 160 тыс. тонн кожевеного сырья КРС из них около 30 тыс тонн экспортируется за рубеж в сыром виде, остальное перерабатывается. В целом в мире перерабатывается около 16 млн. тонн кожевенного сырья.
Натуральный каучук мы уже упомянули. В наше время в мире ежегодно производится около 12-13 млн. тонн натурального каучука, что составляет примерно 40% производства каучука вообще. Его значение не снижается, даже несмотря на более высокую стоимость производства по сравнению с синтетическим каучуком.
В последние годы в моду вошло использование биотоплива для заправки автотранспорта. Как правило применяется биодизель и этиловый спирт. Для производства биодизеля используются различные виды растительных масел. Соевое, рапсовое, пальмовое масло. В настоящее время десятки млн. тонн масла ежегодно сгорают в двигателях.
Наконец, наиболее массовый вид промышленного органического сырья - древесина. По официальным данным в мире заготавливается около 4 млрд. м3 древесины ежегодно. Считая плотность древесины за 500 кг/м3, как у сосны, можем принять, что это количество соответствует 2 млрд. тонн сухой древесины.
Как видим, даже если не принимать в расчет продовольствие, а также такие промежуточные продукты, как корма для животных, промышленность потребляет громадные объемы органического сырья самой разнообразной природы. Такая ситуация сохраняется несмотря на то, что трудоемкость переработки органического сырья как правило намного выше, чем трудоемкость получения различных "искусственных", то есть минеральных (в смысле ископаемых) заменителей.
Но ресурсы минерального сырья истощаются, поэтому стоимость его переработки не будет оставаться прежней. Ведь чем более рассеяны ресурсы, тем больше живого труда необходимо для их добычи. По мере исчерпания ресурсов углеводородов будет неизбежно расти их стоимость, а значит будет неуклонно повышаться и потребность в органическом сырье.
Но что произойдет, когда предложение перестанет удовлетворять растущий спрос? Это и есть главный экологический вопрос.
Тут мы подошли к очень важному моменту. Человек - часть биосферы, причем не только он сам, но и вся его экономика, основанная сегодня, как и всегда в прошлом, на живом труде. Правда, за последние лет 100 мы стали об этом понемногу забывать. И для этого есть существенные объективные причины. Обычно такую забывчивость списывают на развитие техники. Но дело, в действительности, обстоит несколько сложнее.
Конечно, машины заменяют физический труд (точнее, они повышают его производительность). Более того и "умственный" труд они тоже постепенно "заменяют". Хотя, я бы сказал, что "умственный" труд они заменяют существенно быстрее, чем физический. Но если мы начнем разбираться за счет чего происходит такая замена, то увидим, что в основном это связано с использованием доступного ископаемого топлива. Пока еще доступного.
Дело тут все в тех же общих законах, связанных с "мерой неупорядоченности". Если полезные ископаемые сконцентрированы в крупных богатых месторождениях, на их добычу не приходится затрачивать много труда. Одна скважина, пробуренная в 40-х годах прошлого века где-нибудь в Техасе, давала ежедневно тысячи баррелей отличной нефти. Трудозатраты на добычу такой нефти были минимальны, даже несмотря на низкий уровень механизации и полное отсутствие автоматизации. Сегодня, чтобы добытвать то же самое количество нефти за то же время, приходится бурить множество скважин. Очень много скважин.
Если вы думаете, что все это роботы бурят, вы глубоко ошибаетесь. Чем больше скважин, тем больше живого труда необходимо для их обслуживания. И это никакая не экономика, это физика. Высокая себестоимость сланцевой нефти означает только то, что для ее добычи нужно больше труда и, следовательно, больше рабочей силы пролетариата.
Вот как сегодня выглядит только небольшой участок техасской полупустыни. Каждый квадратик это нефтяная скважина.
Как там говорится? Drill, baby, drill!
Может быть другие источники энергии требуют меньших трудозатрат? Но нет, себестоимость атомного электричества традиционно выше себестоимости электричества, полученного на тепловых электростанциях. Это не удивительно, ведь тут пролетариат должен быть еще и высоко квалифицированным. Нужно добыть уран в шахте, изготовить из него тепловыделяющие элементы, наконец, необходимо построить энергоблок, а потом еще и вывести его из эксплуатации. За всем этим опять же стоит живой человеческий труд.
Ветровая и солнечная энергетика делают успехи в последнее время. Но эти способы получения энергии требуют колоссальных трудозатрат, что не удивительно, ведь они используют распределенные ресурсы. За каждым отдельным ветряком, за каждой солнечной панелью стоит живой человеческий труд, который необходим не только для их производства, но и для поддержания в рабочем состоянии сколько-нибудь длительный период времени.
Какой бы энергетический источник мы ни рассматривали: ветер, солнце, трудноизвлекаемые запасы газа или нефти, уголь или мирный атом, но все равно ясно, что работать (в смысле вкалывать, а не за компом сидеть) для получения одного джоуля свободной энергии в будущем придется больше. Чем более распределенными становятся энергетические ресурсы, тем больше живого человеческого труда приходится тратить на их добычу.
На самом деле вопрос не только в энергии. Запасы рудных полезных ископаемых тоже не бесконечны. Истощение крупных месторождений означает неизбежный рост трудозатрат. А переход на возобновляемую энергетику еще больше подстегнет спрос на цветные металлы, да и на черные тоже.
Итак, рост стоимости "технической энергии" означает, что вкладывать труда в ее приобретение придется больше. А за одно больше труда придется затрачивать и на производство продовольствия и другой нужной человечеству биологической продукции. Ведь нефть и продовольствие - суть разные формы одной и той же физической субстанции, которая нас в них больше всего интересует, то есть свободной энергии. Получение биологической продукции - дело очень трудоемкое, несмотря на все технические усовершенствования. Собственно именно поэтому натуральное сырье в XX веке по большей части заменили химическими продуктами, получаемыми из угля, нефти и газа.
Вот, например как выглядит сбор сока гевеи для получения натурального каучука. А ведь к каждому дереву нужно подойти, сделать надрез, подставить емкость.
Химическая технология получения синтетического каучука дает хорошее повышение производительности труда, но только до тех пор пока нефть рекой течет из под земли. То же самое и с синтетическим волокном, и с химическими удобрениями, заменившими навоз, и с огромным количеством других разнообразных материалов.
Так, постепенно, мы подходим к тому, чтобы ввести в дело науку, которая по-идее как раз и призвана ответить на вопрос: а как же обеспечить растущую, или хотя бы стагнирующую экономику органическим сырьем? Для этого она изучает как функционирует биосфера, и откуда в ней, собственно, появляется это самое "сырье"? Наука называется "экология".
История сыграла с экологией злую шутку. Дело в том, что в массовом сознании эта наука, к сожалению, превратилась в нечто совсем другое, совсем не то, чем она является, так сказать, "на самом деле". Например, когда говорят "экологические проблемы" речь может идти о мусоре или о загрязнении воздуха вредными выхлопами или, там, о каких-нибудь редких птицах, находящихся под угрозой исчезновения. Так уж сложилось.
Но если разобраться, мусор, лежащий во дворе, на улице или вокруг контейнеров для него - это проблема не "экологическая", это проблема свинская. Если вы хотите, чтобы не было мусорных свалок, нужно раскошелиться на сортировку, переработку и утилизацию мусора, то есть платить людям, которые будут всем этим заниматься. Если вы хотите дышать чистым воздухом, нужно заставить автовладельцев и предприятия применять соответствующие технологии, которые исключают вредные выбросы. То есть, опять же, появляется дополнительный труд, за который нужно платить. У всех этих проблем могут быть экологические последствия, например свалки могут приводить к локальному изменению биоценозов. Но сами проблемы лежат, очевидно, в плоскости весьма далекой от науки о функционировании биосферы. За исключением разве что проблемы редких видов. Птичек жалко, конечно.
Но, видите ли, помимо проблемы сохранения редких птиц, белых медведей и китов, существуют еще некоторые проблемы, которые, строго говоря, являются в чистом виде экологическими, но, которые тем не менее, в массовом сознании как-то не принято к таковым относить.
Поясню о чем речь. Например: в 2011 году на фоне засухи в России, в Восточной Африке начался голод, погибло несколько сот тысяч человек. Да, вот это действительно про экологию. Но то - катастрофа. В самом прямом смысле экологическая катастрофа. А проблема - это когда вы приходите в магазин и понимаете, что цены на продукты выросли настолько, что в этом месяце вам придется отказаться от стейков и лососины, а больше налегать на картошку и гречку.
Проблема доступности продовольственных ресурсов - это как раз та проблема, к которой наука экология имеет самое прямое отношение. Да, тут могут наслаиваться социальные и экономические аспекты, но в конечном счете производство продовольствия определяется продуктивностью природных или почти природных ("антропогенных") экосистем и соотношением между ними и человеческой популяцией.
Но не только продовольствие. Многие отрасли промышленности функционируют благодаря сырью, получаемому из биосферы. Никакой технический прогресс так и не смог ничего здесь изменить. Проблема получения органического сырья, которое необходимо людям иной раз не меньше чем продовольствие - это опять же, в чистом виде экологическая проблема.
Экологические проблемы, вопреки распространенному мнению, не появились с изобретением двигателя внутреннего сгорания и пластиковых бутылок. Они стояли перед человечеством всю его историю и даже до того, как эта история началась.
Когда экология только начиналась как наука и даже слово такое еще использовалось редко, она действительно старалась искать решения этих вечных проблем. А именно: как увеличить продуктивность лесов, полей, рек и т.п.?
Но, к сожалению, а вернее к счастью, когда экология уже появилась, внезапно выяснилось, что и проблем-то никаких вроде бы уже и нет. Оказалось, например, что для того, чтобы собирать больше зерна и кормов нужно просто больше удобрений и пестицидов, а также много-много мощных тракторов. Чтобы заготавливать больше леса, нужно опять же больше трелевочных тракторов, бензопил, лесовозов и много солярки. Чтобы вылавливать больше рыбы нужен мощный траулерный флот и топливо для него и так далее. Все это стало возможно за счет развития индустрии, а в конечном итоге за счет использования ископаемых ресурсов. Стало казаться, что все проблемы прекрасно решаются, если есть богатые месторождения.
Этот неожиданный поворот ярко проявился в нашей стране, в Советском Союзе. Не секрет, что до конца 1940-х годов население СССР нередко испытывало нехватку продовольствия, да что там, бывали просто голодные годы. Крестьянство в России никогда не жило сытно. Но с началом развития капитализма, а потом социализма, безудержным ростом городов, ситуация обострилась и приобрела непредсказуемую динамику.
При Сталине делались попытки найти чисто экологическое решение продовольственной проблемы. Не "экологически чистое", а просто экологическое, то есть основанное на экологической науке, а не на широком использовании ископаемых ресурсов. Например, внедряли так называемую травопольную систему земледелия, позволявшую, по идее академика Вильямса, за счет особых севооборотов, полезащитных лесных полос и других мероприятий получать стабильные урожаи зерновых. Это должно было помочь обеспечить страну зерном и животноводческой продукцией.
Но к началу 1950-х годов в народном хозяйстве СССР наметился значительный перелом. Как раз тогда к власти пришел Никита Сергеевич Хрущев. Он быстро понял, что развитие химической промышленности, внедрение культур, требовавших интенсивной обработки почвы (кукуруза, да) и машинное освоение далеких целинных земель дает куда больший и быстрый эффект, чем сомнительные эксперименты с лесополосами и травосеянием. Тут очень кстати пришлось открытие все новых месторождений нефти в Западной Сибири, что делало возможным широкое внедрение технологий основанных ископаемом топливе. И Хрущев, надо сказать, был совершенно прав в этом вопросе. Минеральные (ископаемые) ресурсы давали то, что органические ресурсы не могли дать ни при каком раскладе.
Впрочем, через некоторое время оказалось, что новая индустрия, основанная на переработке минерального сырья, очень сильно загрязняет окружающую среду различными соединениями, способными наносить вред человеческому организму и массовому здоровью людей. Это была проблема. Но согласитесь, это проблема совсем другого порядка, чем та, которая была в 30-х 40-х годах, когда порою было просто, извините, нечего жрать. К тому же, как мы выше выяснили, такого рода проблемы хотя и называются "экологическими", вовсе таковыми не являются. И решаются они довольно просто, хотя и не бесплатно. Если вы хотите жить в чистой среде, нужно больше средств (то есть труда) выделять на очистку стоков, выбросов, использовать безопасные удобрения и пестициды. Все это вполне возможно, и вопреки распространенным заблуждениям, продукты выращенные при помощи безопасных для человека технологий, например, химических удобрений и пестицидов ничуть не хуже так называемых "органических продуктов". Но только стоят они дешевле и их можно получать в значительно больших количествах.
Не будет ошибкой сказать, что основные, вечные экологические проблемы, в большинстве регионов мира были в основном решены в XX веке, открытием и освоением громадных месторождений нефти, а чуть позже и природного газа. Ископаемые углеводороды в буквальном смысле накормили, одели и обули страждущее человечество. Но это отнюдь не означает, что проблема получения органического сырья исчезла навсегда. Просто на время, на несколько десятилетий она отошла на второй план.
Зато на передний план вышла проблематика, связанная с разного рода загрязнениями, нежелательным изменением природной среды. Эта тема завладела умами. Ее начали широко обсуждать в СМИ, писатели писали книги о том, как умирает природа, кинематографисты снимали документальные фильмы. Сыграло роль еще и то, что на Западе, в капиталистическом мире, резонно считалось, что производство, например продовольствия и раличных видов сырья развивается само собой, рыночными механизмами и частной инициативой и не стоит общественного внимания, а вот загрязнения, деградация среды, исчезновение видов - все это выходит за рамки чисто рыночного регулирования и потому является общественной проблемой.
Так появился феномен, который я называю "политической экологией". Так называемая "защита природы", противопоставленная производству, экономике оказалась в центре общественного внимания. На Западе появились различные движения по защите природы, политические партии и т.п. Все это стали называть "экологией". Наука же о биосфере ушла на второй план, более того, она оказалась подчинена политике и большая часть исследований была посвящена тому, чтобы доказать пагубное влияние человеческой деятельности на экосистемы. В то же время появились идеи о принципиальной непознаваемости природы и будто бы невозможности "просчитать" последствия тех или иных вмешательств.
Но все это, так сказать, для развлечения широких масс. Наиболее продвинутые умы и высшие элитарные круги Запада прекрасно осознавали, что главные проблемы лежат как раз в сфере производства. Просто главной заботой теперь было производство нефти. Первый звоночек раздался в 1973 году, когда война Судного Дня спровоцировала нефтяной кризис. Те события дали старт развитию фундаментальных идей, которые по сей день имеют огромное и растущее влияние.
Полезно подсчитать какое количество органического сырья человечество в целом использует для непродовольственных целей.
Прежде всего это, конечно натуральные волокна, которые, несмотря на все услилия, так и не удалось полностью заменить на аналоги на основе углеводородов. Натуральное волокно по-прежнему востребовано, объемы его производства и потребления растут. В современном мире заготавливается более 20 млн. тонн хлопка в год. Мировое производство шерсти значительно колеблется в зависимости от рыночной конъюнктуры от около 1,2 - 1,4 млн. тонн. Лен, пенька, шелк многие другие виды традиционных волокон дают в сумме не менее 0,5 - 1 млн тонн. Растет производство волокна из бамбука, эвкалипта и прочих инновационных волокон.
Можно представить, что когда-нибудь успехи нанотехнологий откроют путь к производству искусственного волокна по своим качествам не уступающего или превосходящего шерсть, хлопок или шелк, что откроет путь к производству подобных материалов из дешевого ископаемого сырья. Но будет ли это ископаемое сырье к тому времени еще достаточно дешевым?
Кожа. По данным "Коммерсанта" в РФ производится около 160 тыс. тонн кожевеного сырья КРС из них около 30 тыс тонн экспортируется за рубеж в сыром виде, остальное перерабатывается. В целом в мире перерабатывается около 16 млн. тонн кожевенного сырья.
Натуральный каучук мы уже упомянули. В наше время в мире ежегодно производится около 12-13 млн. тонн натурального каучука, что составляет примерно 40% производства каучука вообще. Его значение не снижается, даже несмотря на более высокую стоимость производства по сравнению с синтетическим каучуком.
В последние годы в моду вошло использование биотоплива для заправки автотранспорта. Как правило применяется биодизель и этиловый спирт. Для производства биодизеля используются различные виды растительных масел. Соевое, рапсовое, пальмовое масло. В настоящее время десятки млн. тонн масла ежегодно сгорают в двигателях.
Наконец, наиболее массовый вид промышленного органического сырья - древесина. По официальным данным в мире заготавливается около 4 млрд. м3 древесины ежегодно. Считая плотность древесины за 500 кг/м3, как у сосны, можем принять, что это количество соответствует 2 млрд. тонн сухой древесины.
Как видим, даже если не принимать в расчет продовольствие, а также такие промежуточные продукты, как корма для животных, промышленность потребляет громадные объемы органического сырья самой разнообразной природы. Такая ситуация сохраняется несмотря на то, что трудоемкость переработки органического сырья как правило намного выше, чем трудоемкость получения различных "искусственных", то есть минеральных (в смысле ископаемых) заменителей.
Но ресурсы минерального сырья истощаются, поэтому стоимость его переработки не будет оставаться прежней. Ведь чем более рассеяны ресурсы, тем больше живого труда необходимо для их добычи. По мере исчерпания ресурсов углеводородов будет неизбежно расти их стоимость, а значит будет неуклонно повышаться и потребность в органическом сырье.
Но что произойдет, когда предложение перестанет удовлетворять растущий спрос? Это и есть главный экологический вопрос.