Ичэнь Лю: «Я всех моих актеров очень люблю»

Театральный режиссер из Китая — о символах вечности и одиночества, важных людях в жизни и собственном характере

Теги: Китай | Режиссеры | Театр | Спектакль

В театре «Et Cetera» идет необычный спектакль — «Чайная» — по мотивам пьесы классика китайской литературы, прозаика, драматурга, публициста Лао Шэ. Спектакль был поставлен в рамках режиссерской лаборатории выпускницей ГИТИСа Ичэнь Лю. Она родом из Китая, и в ее спектакле есть элементы китайского театра. Молодой режиссер мечтает ставить спектакли и в Китае, и в России.

У вас в жизни были поворотные моменты?

Да, конечно. Первым поворотным моментом в моей жизни стало то, что я поступила в Академию театрального искусства в Санкт-Петербурге к Григорию Михайловичу Козлову. Второй поворотный момент — перевод в ГИТИС на курс Олега Львовича Кудряшова. Встреча с Олегом Львовичем — это лучшее, что случилось в моей жизни.

Где вы выросли и чем занимаются ваши родители?

Папа — инженер, мама раньше работала бухгалтером, а сейчас домохозяйка. Я родилась и выросла в маленьком городе Вэйфан на востоке Китая у моря. Его еще называют столицей воздушных змеев. Обычный маленький город, не похожий на Пекин или Шанхай. Я выросла в большой семье, с родителями, бабушкой, дедушкой и тетями.

Вы в детстве любили запускать воздушных змеев, которыми славится Вэйфан?

Честно говоря, нет. Я была тихим ребенком, сидела в сторонке и смотрела, как остальные дети бегают и играют. Тогда я не понимала, что особенного в воздушных змеях, и только уехав из родного города, поняла, в чем их красота. В детстве я больше всего любила читать и стала сочинять стихи и рассказы. С тех пор часто их писала, пока не поступила в театральный институт. Сейчас занимаюсь режиссурой и пишу редко. Может быть, потому, что стала намного меньше читать, чем раньше, и мне кажется, что я теперь не такая чувствительная, как раньше, это меня немного пугает.

Родители читали ваши рассказы и стихи? Им они нравились?

Я очень не люблю показывать свои сочинения, стесняюсь. И особенно стеснялась показывать их родителям, но они случайно увидели у меня в компьютере мою повесть, распечатали ее и прочитали. Потом родители давали ее читать всем своим друзьям. Мне тогда было 19 лет, и мне было очень неловко.

О чем вы пишете?

Об одиночестве, одиноких детях и о детском ощущении мира. У меня сохранилось одно воспоминание из раннего детства: видимо, я была очень маленькой, потому что, стоя на балконе, была ниже его застекленного окна и могла только чуть-чуть туда заглянуть. И увидела какой-то невероятно красивый закат. Эту картину я запомнила навсегда, и для меня она — символ вечности и одиночества.

Вы давно живете одна?

Да, я уехала из дому в 15 лет и окончила старшую школу в другом городе. Папа предложил мне туда переехать, потому что там было больше возможностей. В Китае образовательная система такая: младшие классы — обычно 6 лет; средняя школа — 3 года; старшая школа или колледж — 3 года; потом университет/институт. В Тяньцзине, куда я уехала в школу, был и студенческий театр, и студенческая музыкальная группа, и бóльшие возможности для учебы, чем в большинстве школ в родном городе. Оставшись в родном городе, я бы, наверное, не увлеклась театром, а в Тяньцзине стала им заниматься. Даже написала маленькую пьесу, очень детскую и наивную.

В Китае очень сложно сдать ЕГЭ, но я набрала достаточно баллов для хороших вузов, чтобы поступить в университет, и могла выбрать один из них. Я очень любила читать, писать и хотела, чтобы моей специальностью стала литература. И выбрала Пекинский педагогический университет, где литературу очень хорошо преподают. В университете тоже сразу пришла в студенческий театр. Занималась там, но думала, что могу делать это только как любитель и даже не могу мечтать о поступлении в театральный институт.

Как вы оказались в России?

После окончания университета я не то чтобы не могла найти работу, но никак не могла решить: «Что. Мне. Делать». О театре тогда не думала. В университете очень увлеклась русской литературой, находила в ней темы для всех моих студенческих научных работ и дипломной работы. И вдруг вспомнила, как на защите диплома один из членов комиссии спросил: «А почему вы не знаете русского языка? Как вы собираетесь продолжать работу?». Я подумала, что он прав, и решила для начала просто поехать в Россию. Приехала в Санкт-Петербург, изучала русский язык на подготовительных курсах и начала ходить по театрам, точь-в-точь как в Китае. Ходила все чаще, и вдруг возникла мысль: а почему бы не попробовать поступить в театральный институт? Я не думала, что поступлю. Сказала себе: «Очень хочется попробовать, и если не поступлю, тогда все. Буду просто ходить в театр как зритель».

Как проходили вступительные экзамены в Академию театрального искусства? Что вы читали?

Рассказ Бунина «Легкое дыхание», отрывок из рассказа «Знакомый мужчина» Чехова, стихи Ахматовой и Пастернака и, если честно, уже не помню, какую басню Крылова. Дальше абитуриенты-режиссеры показали этюды на указанную тему «Не могу молчать». Потом на экзаменах мы вытаскивали билеты с темами режиссерских этюдов и ставили их с другими абитуриентами-режиссерами. На самом последнем туре мне нужно было придумать и показать этюд на тему кабаре. И мы с другой китаянкой, которая тоже поступала и поступила, показали этюд о кабаре и пели в нем китайские песни. Мне очень повезло: я поступила в мастерскую Григория Михайловича Козлова в РГИСИ, и моя жизнь стала совсем другой.

Почему же вы через несколько лет перевелись в ГИТИС и переехали в Москву?

Григорий Михайлович Козлов дал мне очень хорошую школу, и я его очень люблю. Но, учась у него, видела спектакли, которые привозили на гастроли московские театры, и мне казалось, я вижу что-то новое, о чем вообще ничего не знаю. Было интересно узнать, как эти режиссеры работают. И я подумала: если получится, перееду в Москву и посмотрю, что происходит там. Так перевелась в ГИТИС в мастерскую Олега Львовича Кудряшова. Встреча с Олегом Львовичем — это счастливейшее событие в моей жизни, он мне родной человек, самый дорогой. На четвертом курсе поставила спектакль «Антигона», играли в 39-й аудитории ГИТИСа. Дипломным спектаклем стала «Наташина мечта», которую я поставила в Татарстане.

Как вы встретились с Александром Калягиным и почему он пригласил вас в свой театр на постановку?

Наш педагог сказал мне, что в театре «Et Cetera» будет режиссерская лаборатория и есть возможность в ней участвовать. Там мне предложили найти для режиссерского эскиза какой-нибудь китайский материал, я долго его искала и наконец нашла пьесу «Чайная». В рамках лаборатории мы с актерами подготовили эскиз, после чего мне предложили сделать спектакль.

Расскажите, пожалуйста, об этой пьесе.

Это классическая китайская пьеса, записанная гораздо позже, чем ее сочинили, в России ее мало кто знает. Ее действие начинается в 1898 году и заканчивается в 1945-м. «Чайная» заинтересовала меня тем, что в ней затронуты общечеловеческие темы, показаны ход времени, развитие Китая и его культуры. Но в оригинале это очень длинная пьеса. В ней более 60 персонажей и огромное количество сцен и исторического контекста. Поэтому мы с драматургом Ульяной Петровой решили сделать ее как сказку, выбрать самые важные и длинные сюжетные линии, сократив много сцен, чтобы история стала более четкой и простой. И сделали ее литературную обработку, немного поиграв с ключевым событием и перипетиями, чтобы событийный ряд стал более стройным. При этом некоторые реплики перешли от одних персонажей к другим. Работа над текстом шла практически весь период репетиций. Мы писали, пробовали, переделывали, актеры тоже что-то придумывали. Актеры параллельно занимались пластикой и вокалом, чтобы элементы китайского театра, которые я внесла в «Чайную», выглядели как можно интереснее и точнее.

Что самое сложное в работе с актерами?

Для меня важнее всего было то, что мы с актерами театра «Et Cetera» нашли общий язык и доверяли друг другу. Ведь китайская культура очень далека от русской — чтобы играть в «Чайной», они должны были ее почувствовать и передать какие-то ее особенности. К тому же я знала, что я не особо опытный режиссер, и пришла к ним с совсем непонятным для них материалом. Но актеры мне доверяли, старались что-то понять, мы пытались что-то искать, и, хотя не всегда получалось, я понимала, что актеры никогда меня не бросят. Для меня это было очень важно. Актеры, работавшие со мной, отлично владеют профессией и по-человечески очень добрые. Когда на спектакль пришли зрители, он стал гораздо живее. Они стали реагировать на какие-то моменты, которые мы до этого не замечали. Я всех моих актеров очень люблю и благодарю их.

Вам нравится получившийся спектакль?

Если честно, у меня очень сложный характер. Не могу сказать, что мне спектакль совсем не нравится, но я постоянно чем-то недовольна.

В Китае театры государственные или частные? Сложно ли там режиссеру найти работу?

Есть и государственные театры, и частные труппы. К сожалению, театров в Китае намного меньше, чем в России. Насчет работы пока не знаю, я ведь окончила театральный институт в России. Поставила там только один спектакль — «Записки сумасшедшего» Гоголя в театре «Young». Это наша совместная работа с подругой.

Чем молодые люди в Китае отличаются от их российских сверстников?

Мне кажется, что молодые люди в России более прямые и привыкли сразу выражать свои эмоции. В Китае так не принято, и люди помягче. Но это все мелочи, и я считаю, что у людей из разных стран намного больше сходства, чем разницы. Человеческие чувства и ощущения везде одинаковы.

Есть ли у вас любимые режиссеры? Вам хотелось бы работать в их стиле?

У меня есть любимые режиссеры, например, Дмитрий Крымов, но это не значит, что я хочу работать так, как он: не могу и такое в принципе невозможно. Мои любимые режиссеры неповторимы, и я неповторима, наверное (смеется).

Полностью интервью опубликовано в журнале «Перспектива. Поколение поиска» № 10/2024.