Еще хочу написать о Мише, у которого почему-то облезли уши, и он стал похожим на корниш-рекса почти на том уровне, на котором был похож на него в своем раннем детстве. Нетопыристый такой вид. Надеюсь, что линька ушей предусмотрена комплектацией Михаила, и никакая это не страшная болезнь, поражающая медведей.
За ушами у него теперь цыплячий пушок, и он очень здорово собирает их в гармошку. Ночами он кричит своим специфическим голосом - пыррррр! пырррр! - и, кажется, уже до смерти надоел Игнату. Вчера он залез на меловую доску, висящую на двери, встал на цыпочки на полочке для мела и немного побил по двери своей черной рукой. Позавчера он залез на сушилку для белья, встал на цыпочки и побил по стене обеими черными руками, что привело - да! - к повреждению обоев. Хочется, чтобы он умненьким рос, но пока не получается.
Иногда я думаю - а не завести ли настоящего корниша? Мише будет веселее, он перестанет доставать братьев и сестренку, которые уже не знают, куда деваться от его попыток бить рукой по носу и ушам, будут бегать вдвоем. Но быстро передумываю. На помойках так много котят, а еще одну такую пырчалку мало кто выдержит. К тому же, Саморуков пообещал мне подарить бостонского терьера. Игнат уже зовет его Бостонским Зомби - шутка, которую поймут только знатоки аналитической философии.
Божечки, как приятно печатать на макбукэйре, вот просто слов нет.
Привет! Так странно, что живой журнал все еще живой. Я тоже, и как-то даже неплохо, работаю, летаю и езжу, новый макбук и новый айфон, и все лето проработала за немаленькие деньги, вот это поворот. Я завкафедрой философии в одном таком институте, и это тоже про сбывающиеся мечты, наверное.
Зашла сюда потому, что Алена написала про журавликов, и мне надо было вспомнить тот самый пост из ее журнала. А Игнат читает жж каждый день, всех этих сферических в вакууме илларионовых, пишущих о политике.
Блог-формат мне все еще ближе всего остального, и инсты, и фейсбука, тот вообще полон одноклассников и рабочих контактов, не расслабиться ни на минуту. Просто писать о себе не всегда хочется, редко хочется писать о себе.
На всякий случай скопирую сюда жж-пост из ФБ, потому что надо было тегнуть Камчатку. Это из последней поездки в Прагу, скоро снова там буду, кстати )
Еще о жизни написать хочу. В Праге Yuliana Vertiporokh стала мне родной матерью, давала тимберленды, батончики-мюсли, пауэрбанки, тапочки с бяшей и плащ-палатки, чтобы у меня все было. И у меня все было.
Утром я рассказываю ей сон. Представляешь, говорю, мне снилось, будто ястреб в костюме обижает детей других птиц (да, мне обычно снится та еще кафка). - В стрипкостюме? - настороженно спрашивает Юля. - В ЧЕМ?! - недоумеваю я. - Эээээ, - говорит Юля совершенно искренне, - ТЫ, В СТРИПКОСТЮМЕ, обижаешь детей других птиц! Ты сама так сказала: "Я, в стрипкостюме..."
В день пятнадцатилетия миленькой ВВС вспоминаю день ее появления на свет. - Мы пришли к тебе в роддом! А там ты! По видеофону! Показываешь нам ее! - НУ. - И я такая: Боже, да это же маленький Мясоедов!!! - А ТЕПЕРЬ ЭТО БОЛЬШОЙ МЯСОЕДОВ, - говорит Юля с мрачной любовью.
Дорогой дневник, сделай так, чтобы Мао и Миша, кони-говнюки, перестали нападать на маленького интеллигентного Петечку и вырывать ему из шеи клочья шерсти. Если ты не можешь такое сделать (ты же дневник, да), передай эту мою просьбу Боженьке, ты уже много всякого ему передавал. Уточнение: чтобы все трое остались при этом в нашем доме, и никто не выпадал в окно, и все были здоровы, а то я тебя знаю.
Когда я хочу спать, я говорю странное. Как-то раз, замешкавшись у перехода, я громко сказала: - Ээээ, перепиздали! Опоздали на переход, в смысле.
Недавно ехали в машине, обсуждали таблетки, в том числе мелатонин, я говорю: - Жратворное.
Бетонные полусферы-преградители въездов я случайно назвала бетоньерками, да так и повелось.
Много чего говорю такого, прекрасного, Игнат смеется, но не записывает. Даже имя нашего Медвеги появилось незадолго до его появления на свет, я случайно назвала медвежонка "медвежка", и оно прижилось. Потом я увидела живого медвежку в коробочке.
Я вообще черт знает что несу, когда устала или засыпаю. А однажды, выходя из вагона метро, я произнесла громко и с выражением: - Я дом Распони уважаю больше, чем сто домов каких-то там Ломбарди!
Вчера проснулась в холодной палатке, с чайником воды в ногах и бутылкой воды в объятиях. Это так мы ездили на радужную разведку, разведали два места. Первое - всем хорошее, идеальное, очень красивое место. Жилой лес, много дров, удобный спуск к воде. Мы выбрали все радужные локации - тут будет круг, а тут будет кухня, а тут будет детский типи, а тут, на этом холме, будет... Игнат забрался на холм быстрее меня и произнес только одно слово: - ЫТЬ. - Что, тут красиво? - спросила я. - Тут кладбище.
И правда - кладбище посреди леса! Там, судя по информации в сети, когда-то была деревня, ну вот и кладбище, да. Но удивительно не это. Удивительнее всего - что на этом кладбище полно свежих могил! Десятого года - сразу несколько. Гранитные памятники, цветы, ухоженно так. Одна могила - маленького Юрочки: на ней бетономешалка и лошадка. Я сразу приуныла.
Игнат нашел сыроежку очень малинового цвета, повертел ее в руках. - Как думаешь, вижн согласится рассмотреть это место? - Согласится, конечно. Вот тут у нас будет кухня, тут - чилдрен эйриа, тут - медицинская типуха, а тут у нас будет кладбище. Нашему Макондо давно пора иметь свое кладбище! - Кажется, шаманы и астрологи будут против. Но, даже если примут место, - хороши мы будем, если кто-то приедет проведывать могилу! А если хоронить?!
В общем, поехали мы на второе место. Идеальное: река, два озера, два ручья, сосновый лес и мох, и даже не в Заполярье, а в Тверской, стало быть, области. Вот там мы и заночевали в палатке, набрали грибов, погуляли по окрестностям, и дали этому месту 8 из 10.
Не 9 - потому, что не везде в молодом сосняке есть дрова так, как любит это Игнат: чтобы сразу море дров, и жечь их в типухе всю ночь, не переставая. Не 10 - потому, что на этом месте, как пишут, тоже была деревня. А кладбища мы так и не нашли. Вот радужным первопоселенцам будет сюрприз!
Мы сегодня посмотрели хороший фильм с ирландским акцентом. Про людей, которые живут на парковке и занимаются аквааэробикой. Очень красивый, и с цветком, который растят внутри автомобиля. И еще с внезапным финским языком. И с очень красивыми деталями. И про жизнь, и про смерть. Только очень короткий, я хотела бы больше истории главных героев и меньше титров. И меньше того, что осталось за кадром. Но продолжений у таких историй не бывает.
Я уже писала тут об этом, но снова слушаю ее песни (после вчерашнего Долинского манного медвежонка ютуб живет своей жизнью) и все никак не перестану удивляться этому факту:
"Я в конце концов дошла до того, что стала сочинять песенки, чтобы подарить их на день рождения. Ну, обнищала я совсем, с подарками туго. И тут вдруг звонят и говорят: "У Юры Тургенева день рождения". Ну как я не пойду? Пойду, конечно, а без подарка неловко. Дело было весной, цветы дорогие. И тогда я написала песенку, по дороге на день рождения, и подарила ему.
Будут несколько таких песен. Это не посвящения, там ничего о личности человека нет, а просто подарки.
Эта песенка не только поздравление с днём рождения. Она называется: "Поздравление с весной..."
Это пишет чудесный советский бард Вера Матвеева (1945-1976), в семидесятые - девушка из Химок, студентка МИСИ и сотрудница Гидропроекта. А Юра Тургенев - это, по ходу, мой папа. В семидесятые - юноша из Химок, и далее - по тому же списку. И его старший брат, мой дядя, ровесник Веры, по тому же списку проходит. Только вместо Химок - Текстильщики.
Вероятность совпадения крайне мала, учитывая обстоятельства, Гидропроект, а также нашу не вполне распространенную фамилию.
А Вера - автор той самой песни из альбома Летова "Звездопад", которая про черную гуашь и про надежду.
Люблю, когда дождь на улице. Тогда можно сидеть дома и работать с чистой совестью, не боясь, что пропустишь что-нибудь - тепло, или солнце, или что-нибудь еще. Дождь, кстати, тоже можно бояться пропустить, за что ему такое неуважение?
Очень холодно, мы перешли на свечное отопление. Котики спят в нашей постели. К счастью, не все.
Вчера вечером я замерзла так, что зубы застучали, и тут на меня пришел Медвега. Он обнял меня своими когтистыми ручонками и начал сосать мой свитер. И урчать. Я согрелась за пять минут от этого тяжеленного шерстяного медведя. Вспоминала, как год назад в это же время я сама грела его непрерывно, бедного лысого котеночка. "Сперва он семечко согрел, а теперь они его греют".
в рабочий полудэнь Я тут развлекаюсь тем, что пишу сео-копирайтерские статьи и делаю переводы с английского. И если про переводы всем понятно, то по поводу копирайтинга мне задают вопросы - Оля, зачем это тебе? Оля, ты же ученый! Это же совсем не твоё! Лучше напиши что-то о философии!
Но я считаю, что немного солнца все же должно плавать в холодной воде наших будней. Иллюстративный материал прилагаю (это вот свежее ТЗ):
Особенности бренда: - вся линейка бренда состоит из ценнейшего говна летючей мышы (а мыша -лучший друг гровера) • у мышей диета. мышу чем попало не накормишь - прикормку не ест, засранка • мыша живет на острове: экологические условия климат, курорт/ на ферме не водится • ферментируется гуано в пещере с особыми условиями • отличие от другой органики - очень много фосфора (NPК) 1+10+1 насыщенность фосфором естественным образом. • органический источник фосфора (а фосфор это смачные бошки!)
Я помню нашу квартиру в двухэтажном доме на Игарке. Она выглядела в точности так, как квартира Майонеза на Рязанке: маленькая (детская) комната напротив входа, справа - большая комната (родителей), слева - туалет, ванная и кухня. Меня укладывали спать в маленькой детской, и начиналась туса. Что-то там играли и пели, и курили, и магнитофон вопил так, что никакой другой ребенок, кроме меня, не уснул бы вообще. А мне было очень уютно. Накурено и громко - это хорошо, значит, родители дома. И до сих пор так - если на душе спокойно, могу спать даже под дрель соседа.
Были какие-то бесконечные кассеты Токарева - бесконечные в том смысле, в каком бесконечны "иерусалимский хлеб" или "письма счастья": их переписывали и раздавали десяти друзьям. В нашем закрытом поселке Токарев играл везде, пополняя мою восприимчивую детскую память новыми словами и смыслами:
Когда приехал, попытался, где возможно, По специальности работать воровской. Все незнакомо мне, и очень осторожно Шманать карманы начал опытной рукой. [...]
Я завязать решил с профессией шакала, Себе сказал я: не моли и не проси. И вдруг нечаянно мне совесть подсказала: А не пошел бы ты работать на такси? [...]
Меня и грабили, и просто не платили, И оскорбляли на английском языке. Однажды, сволочи, меня чуть не убили, Такси угнали - я вернулся налегке. [...]
Наполовину все ж я был интеллигентом, Любил я баб - как это можно не понять? В такси я просто стал активным импотентом, Меня на бабу и домкратом не поднять!
Потом я все это исполняла в общественных местах, разумеется. И, если вам эта песня кажется не совсем подходящей для дошкольника, прослушайте, пожалуйста, композицию "Я занимаюся спортивною рыбалкой", вот где красота и про рыбок.
"Гришка-сутенер", который "в шумном балагане", тоже хорош, вот, пожалуйста, цитаты: "Он бабам нравился за то, за что не может знать никто", "Наш Вадик был на все горазд, он пианист и педагог", "Девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет", "Зачем скупая жизнь нужна, ведь завтра может быть война".
Или вот "Песня тракториста": "да чтоб ты, сволочь, подавилася и жизнь твоя остановилася", "я раздавил бы тебя трактором, но я боюсь тюремных факторов".
Или "Жиган Ростовский": "Люська, что ж ты, сука, на простынках белых ночью мне клялася в истинной любви". Капец, да там все песни великолепные.
Да, к чему это я вообще: сегодня такой дождливый осенний день, и я вспомнила, как мама танцует со мной медленный танец, и мне два года, и мы напеваем "в сооооолнечном свеееете вам так легко плыветсяяяя, вам так легко поется, вам так легко смеется". В квартире накурено, тепло, горит свет, мы ждем гостей. Счастье, как я понимала его тогда.
Когда в моей жизни случается что-то для меня непростое и даже тяжелое - как, например, уход из универа, - мне непросто говорить о себе. Не только о произошедшем, но вообще о себе - личное, глубокое, какое я обычно тут писала. Причем сказать хочется (парадоксальным образом) многое. Но нет сил выносить именно социальный отклик на все это дело.
Это недавно появилось, вот года полтора-два, может.
Раньше такого не было, раньше я жизнерадостно или жизнегорестно вываливаливала во всемирную сеть всё о себе, до пугающего всё. Теперь мне иногда страшно подумать о том, что кто-то случайный из фб, скажем, может прочитать тут что-нибудь обо мне. Хотя моим принципом всегда было: "рассказывай о себе всё, а если кажется, что стыдно эдакое рассказывать, - живи так, чтобы не стыдно было рассказать". Как будто вся моя жизнь - огромное кино обо мне самой, которое транслируется куда-то, и все равно все всё узнают.
А теперь система эта дала сбой, и я пишу о себе только то, что социально важно. Не то, что хочется сказать. Или теперь эта система приходит к здоровому равновесию?
Всё равно страшно, что всё это прочтет какой-нибудь одноклассник )
Вдруг поняла, что в моей голове смешались в одно большое стихотворение Бродский и Быков, "Шесть лет спустя"и "Хотя за гробом нету ничего".
Так долго вместе прожили, что вновь второе января пришлось на вторник. Зачем я тут - не знаю и сейчас. А чтобы погрузиться в мир без нас, Довольно встречи с первою женою Или с любой, с кем мы делили кров, На счёт лупили дачных комаров.
Так долго вместе прожили, что снег коль выпадет, то думалось -- навеки, что, дабы не зажмуривать ей век, я прикрывал ладонью их, и веки, не веря, что их пробуют спасти, метались там, как бабочки в горсти, В осенней Ялте лето догоняли, Глотали незаслуженный упрёк, Бродили вдоль, валялись поперёк И разбежались по диагонали.
Всё изменилось, вплоть до цвета глаз. Какой-то муж, ничем не хуже нас, и деньги появились у обоих, и тридцать дней над морем, языкат, грозил пожаром Турции закат.
Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ; и всё, что полагается при муже, - Привычка, тапки, тачка, огород, Сначала дочь, потом наоборот, - А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане. Вот этой чашки не было при мне. Из этой вазы я вкушал повидло, и губы, припадавшие к плечу, с моими, задувавшими свечу, не видя дел иных, соединялись.
Так долго вместе прожили без книг, без мебели, без утвари, на старом диванчике, что -- прежде чем возник -- был треугольник перпендикуляром, Где стол был яств - не гроб, но гардероб. На месте сквера строят небоскрёб. Фонтана слёз в окрестностях не видно.
Мама, Карлу-Геннадию: - Карлуша, зачем ты обижаешь Упяшу? Она ведь девочка, Карлуша! А ты - мальчик! Защитник! Будущий солдат!
Будущий солдат - нынешний балбес, он огромен, с добрую собаку, и ведет себя, как добрая собака. Все время носит в зубах свою зубную щетку, знает команды "апорт" и "ко мне".
Все время играю на гитаре и пою, подбираю сходу, как получается (получается чаще удачно), это сейчас важная часть дня - петь, и даже Игнат, который не любит музыку как таковую, а особенно - песни под гитару, смирился. Я помню, как много писала тут (почему-то холиварное) о русском и нерусском роке, и ряд дорогих друзей - Старчег, Сэмм и Володя, предсказуемо - говорили, что ну это же адище, все эти русские исполнители. Эти трое известные русофобы - как, впрочем, и я - поэтому русофобию можно оставить за скобками. И даже слушание этого всего можно оставить там же, отдельный сложный вопрос. А вот что - не оставить: я все чаще слышу что-то типа "терпеть не могу оригинал, но когда ты играешь и поешь, это хорошая песня". Причем речь тут идет даже не о том, что я называю "отстой", не о стебном таком исполнении, а когда я серьезно играю что-нибудь, какого-нибудь Мирзаяна, без тени, так сказать, юмора. Это меня очень радует. Мне кажется, что вот и хорошо - мне нравится играть, кому-то нравится слушать, остальные могут промотать.
К тому же, пою я не только по-русски.
Нет, не выдержала: я по-прежнему не считаю русским роком целый ряд рок-исполнителей, поющих по-русски. Именно их почему-то не печатают на говнарьских балахонах, кстати.
Я сейчас много думаю о карте жизни моей семьи. В контексте научном и более широком - про locality и резидентность, но и просто так думаю тоже. Моя личная история еще не самая странная, кстати. Вот, например, папа. Он живет в Москве, а работает - в Мирном. Его жена - в Киеве, и нет, они не разведены, просто решили не жить вместе. Ну, как решили. Так получилось. И квартира у него тоже в Киеве, московская ему не принадлежит. Но он не теряет надежды купить свою собственную квартиру в Москве. Его стоматолог - где? Правильно, в Гомеле. Именно поэтому он всегда лечит там зубы. Это удобно и дешево. Месяц назад мы с ним решали документальные проблемы в Москве, сейчас мы оба в Киеве, для нашей семьи это нормально. Вчера ему позвонил гомельский стоматолог - готова коронка. Папа срочно купил билет на поезд и поехал. Снял в киевском доме съемный зубной протез, с которым надо объединять коронку, поставил квартиру на охрану, и поехал на такси на вокзал. На улице Олены Телиги он сообразил, что протез надежно поставлен на охрану, как и положено гомельским фарфоровым драгоценностям, и развернул извозчика. Снял протез с охраны, надел его, сел в машину и - веселей, залетная! - снова поехал в Гомель. Хорошо, что погранконтроль и таможня украинской стороны - прямо на вокзале, и еще хорошо, что он выехал чуточку заранее, иначе бы опоздал на поезд.
Вы прослушали историю про протез, поставленный на охрану, и про locality тоже, конечно.
история про автобус Это история о том, как в Москву приехала Машина книга. Еще летом. История для своих и посторонних.
Неслучайный читатель все знает и так, а случайному я расскажу, что ездить из Киева в Москву и обратно – это, в некотором роде, дело моей жизни. Я наблюдала, как люди добирались «волной» электричек, как вводились миграционные карты, как дорожали поезда, как применяли и отменяли регистрации в пятидневный срок, как самолет был дешевле плацкарта, как самолет был дешевле плацкарта, как самолет, еще раз повторю, был дешевле плацкарта, а потом исчез. Как вставали и рушились вселенные. ( Collapse )
Да, вот что я хотела сюда написать: теперь я чувствую себя, как Алиса в том доме, где она начала расти: ногу в трубу, руку в окно, пошевелить пальцами, разрушить теплицы, а куда дальше? Я пока не понимаю.
Угроза мне загреметь в больницу первого числа, плохо стало прямо в новогоднюю ночь. Это была очень жаркая ночь - мои 39 и отползающий от эдакого жара Игнат. Врачей не было, к счастью, поэтому пришлось выздороветь. Потому что пятого мама упала с инсультом и пролежала еще две недели. Потом мамин медгородок - как будто бесконечное Рождество, но не по Льюису, как признак конца вечной зимы, а так - дорога от трамвая, часовенка, холодно, нет врачей, нет врачей, нет врачей. Потом - по раздолбанному асфальту на каталке с жутким развалом-схождением - на мрт, изо всех моих сил, определенно, хорошо, что я не легла в больницу сама. Это были очень счастливые праздники - все были счастливы, когда они закончились.
Потом Москва. Потом мама снова в больнице. Потом Грушинские чтения. Потом Сорокинские. Потом кафедра узнает, что я на них, а не на, собственно, кафедре. Скандал. Все обижены. Письма. Публичный выговор моей подруге и нашей аспирантке Але, которая (по моей просьбе) дала моим группам контрольную. Потом мамина скорая, и еще одна. Мы собираемся в Киев. На меня пишут какие-то акты об отсутствии на парах. Честно говоря, я всегда переносила пары на всякие там другие числа, и всегда отрабатывала с лихвой - но именно сейчас это стало критично.
Потом автобус в Киев. Потом Игнат говорил с завкафедрой. Отдельная история. Потом я уволилась. Потом два дня лежала с температурой. Потом уехал Игнат. Потом - сегодня - снова конференция.
Мне, кажется, не хватает только ужасного кораблекрушения, все остальное уже есть.
Представляете, я в самом деле уволилась с этой самой кафедры философии в Политехе. Я еще пока не представляю. Впервые за всю мою жизнь, не считая самого ее начала, мне не надо на пары.
