Conflict Intelligence Team

Mobilization in Russia for April 5-7, 2026 CIT Volunteer Summary

2026-04-08T11:13:40.044Z

Authorities and Legislation

The Russian government has proposed expanding the list of participants in the war against Ukraine whom employers can count toward their disability employment quotas to include former convicts who fought in the Wagner Group or Storm-Z units. The government plans to add a subclause to the relevant decree, allowing employers to count individuals who signed contracts or entered into other legal arrangements with the Ministry of Defense between Oct. 1, 2022, and Sept. 1, 2023, and served in these special military units. Previously, the list included military personnel, law enforcement officers, volunteer fighters and other categories specified in the Law on Veterans.

Army Recruitment

Kazan Federal University held a meeting for senior students with a military recruitment officer and unit representatives, initially presented by officials as a "career guidance" event with mandatory attendance. At the event, recruiters offered students the opportunity to sign contracts, including for "service in Africa," and urged them to join UAV units. According to attendees, a representative of the so-called "Africa Corps" claimed that such service differs from fighting in Ukraine and that the corps is an "elite unit." Before the meeting began, organizers instructed students to turn off their phones and banned recording. Human rights advocates emphasize that there are no "special contracts" tied to a specific country, and those who sign them may be deployed to a combat zone regardless of the stated terms.

According to students at MIREA Russian Technological University, the university has tightened its expulsion rules without any formal notice. Whereas students were previously expelled only if they had five or more academic debts, now even a single outstanding course requirement may be grounds for expulsion, and it must be cleared by April 15. Students say that this change was never officially announced and that they learned about it only by chance through the academic affairs office. According to them, meeting the new deadline is difficult because of the limited number of retake opportunities and the heavy workload of teaching staff. They also added that this new policy was introduced after an active campaign to encourage students with academic debts to enlist in the Unmanned Systems Forces. According to the students, information on all such students had been systematically collected in recent months.

The Idite Lesom! [Flee through the woods/Get lost you all] project reports new cases of recruitment activity in universities and colleges and says it has received information about such campaigning at 55 higher and secondary specialized educational institutions across 24 cities and regions. Journalists from the Groza student outlet say they have identified 269 universities where students are being pressured or encouraged to sign contracts with the Unmanned Systems Forces.

Artyom Klyga, a lawyer with the Movement of Conscientious Objectors [a human rights organization supporting those who refuse to perform military service], has published the MoD’s response to his inquiry about the difference between the one-year contract for service in the Unmanned Systems Forces and a standard military contract. According to A. Pitirimov, acting head of the Unmanned Systems Forces, commanders of military units must follow Presidential Decree No. 580 of Aug. 3, 2023 when dismissing servicemen from UAV units. That decree introduces "exceptional cases" in which discharge may be granted on the basis of decisions by a specialized attestation commission. Subparagraph "b" of paragraph 1 of the decree explicitly states that the discharge of a serviceman is a right of the command, not an obligation, and may be exercised only where exceptional circumstances exist. In practice, this means that servicemen in the Unmanned Systems Forces will face the same situation as all other servicemen: they may submit requests for discharge and attempt to prove the existence of "exceptional circumstances," but are likely to receive refusals that courts then uphold as lawful. According to Klyga, this is already borne out by court practice.

The Tula draft office reported that 12 people have been sent to the military, including five students. All of them signed contracts to serve in the Unmanned Systems Forces.

Penza State University has introduced a payment of 350,000 rubles [$4,430] for students who sign a contract. After completing their service, students are also promised a monthly stipend of 25,000 rubles [$320] until they finish their studies. Earlier, a payment of 100,000 rubles [$1,260] was introduced at Sochi State University, while payments of 50,000 rubles [$630] were also offered at Saint Petersburg State University and the Higher School of Economics.

In Moscow, authorities demanded that a man applying for Russian citizenship sign a consent form to enter into a contract with the Ministry of Defense. The 33-year-old applicant has not previously completed statutory military service and lacks a military ID. Furthermore, his age exempts him from conscription. When he submitted his application along with other documents, officials handed him a consent form to enlist, refusing to accept his documents otherwise. Foreigners attempting to obtain a residence permit in the Belgorod region previously reported similar demands. Such requirements could stem from an arbitrary interpretation of a Nov. 5, 2025, decree permitting male foreigners ages 18 to 65 applying for a residence permit or citizenship to follow a fast-track procedure if they can provide a contract for service in the Russian military or the Ministry of Emergency Situations, a certificate of discharge from either, or a certificate of unfitness from a draft office.

In the Kemerovo region, police officers are offering individuals detained for misdemeanors the option of signing a contract to participate in the war. In March, officers detained a man for smoking near a train station and took him to a police station. There, they filed an administrative offense report against him and then had him sign a "briefing form explaining social support measures for participants in the special military operation and their families,"which listed the standard "benefits" of signing a contract. At the end, the form included contact information for draft offices, and the man was asked to indicate whether he was willing to sign a contract. According to the officers, they are required to conduct such briefings with all detainees.

Statutory Military Service

According to the Idite Lesom! Telegram channel, in several regions of Russia, young men and their relatives have been receiving calls and messages demanding that they report to draft offices without being issued an official draft notice. They are threatened with having their cases "referred to the Investigative Committee" or being sent an electronic draft notice if they fail to appear. In some instances, the calls come from personal phone numbers, with callers demanding that recipients report to the draft office immediately "with their passport." Such calls and messages have no legal force, and individuals are only required to appear upon receipt of an officially issued draft notice.

In Samara, a 26-year-old man who received an electronic draft notice had his driving privileges restricted after failing to appear. He only learned about the restrictions after the fact, when he was pulled over by the State Inspectorate for Road Traffic Safety. A document check revealed that in addition to driving, he had also been barred from registering vehicles and registering as an individual entrepreneur. Residents of the Omsk region are also reporting the imposition of restrictions. There, a conscript was additionally banned from leaving Russia, registering real estate and vehicle transactions, and obtaining loans.

Mobilized Soldiers, Contract Soldiers and Conscripts

Authorities in the Vladimir region announced the death in the war of 43-year-old mobilized soldier Andrey Gubanov. According to official records, he was captured, released in a prisoner exchange in late 2024, then returned to the frontline, where he was killed on Nov. 21, 2025.

Sentences, Legal Proceedings and Incidents

As the Vyorstka media outlet has found, Russia is actively applying amendments to the Criminal Code adopted in 2024 that allow for conditional release on probation upon signing a contract with the MoD, receiving state awards, or being discharged from service due to wounds. According to their tally, at least 263 individuals have received suspended sentences or been released from penal colonies, among them people convicted of drug trafficking, battery, theft, fraud, robbery, driving under the influence, corruption offenses such as bribery, as well as defendants charged with murder, inflicting grievous bodily harm resulting in death and at least one person convicted of rape. Most of them signed contracts while being held in pre-trial detention centers, after which courts commuted their prison sentences to probation or released them outright. The outlet also notes that defendants who have signed contracts are often not brought back from the frontline even to attend their own court hearings.

A court in Barnaul sentenced contract soldier Denis Striganov to 10 years in a penal colony on charges of going AWOL, attempted drug distribution and possession of large amounts of narcotics. Prosecutors said that in April 2025, Striganov did not return to his unit from leave and began making money by placing hidden drug stashes. On the day of his arrest, Oct. 22, he placed four such stashes and planned to place 50 more. He had previous convictions and likely enlisted from a penal colony to take part in the war.

In the Kursk region, the Federal Security Service (FSB) detained a 52-year-old man suspected of preparing a terrorist attack, treason, attempting to kill a state official, money laundering, receiving terrorist training, participation in a terrorist group and illegally making explosives. The agency said the man, originally from Ukraine’s Vinnytsia region, contacted a representative of Ukraine’s Main Directorate of Intelligence via Telegram. He was instructed to monitor a regional administration building and collect photos and videos of an official’s movements. In a video released by the FSB, the man said he photographed the government building from different sides and sent the images to "the Ukrainian side" to receive instructions on where to plant a bomb. He was detained while trying to retrieve an explosive device from a hidden cache.

The Supreme Court of the Komi Republic sentenced a 24-year-old local resident Sergey Lebedev to 15 years in prison on charges of sabotage. Prosecutors had sought a 14-year sentence. According to investigators, on the night of Aug. 27, 2025, Lebedev, acting on instructions from "unidentified individuals," entered a depot in Syktyvkar and set fire to the cab of a diesel locomotive, causing significant damage. He was detained shortly after the incident and placed in pre-trial detention. Before his arrest, Lebedev worked as a teacher of algebra and geometry at a gymnasium in Syktyvkar. In court, he stated that he had fallen victim to scammers posing as intelligence officers, who convinced him that he was taking part in a "secret operation."

The Moscow Regional Court sentenced Nikolay Dmitriev to 17 years of imprisonment on charges of high treason. According to investigators, acting on the instructions of a person working in the interests of foreign intelligence, he collected and transmitted information for its "use against the security of Russia." Dmitriev was reportedly detained in Moscow no later than December 2024 and was placed in custody on Dec. 12.

In November 2025, Shamil Artsuev, a 47-year-old native of Chechnya [Russia's constituent republic] who previously lived in Ukraine, was detained at the Verkhny Lars checkpoint while returning to Russia. He was sentenced to two consecutive administrative arrests under articles on petty hooliganism and disobedience to police officers. According to relatives, while held in a detention facility in Vladikavkaz, he reported beatings by FSB officers and pressure aimed at extracting a confession, with mention of a high treason charge. After the second arrest ended, Artsuev was, according to the detention facility, taken away by unknown masked individuals who identified themselves as law enforcement officers, and his whereabouts have remained unknown since then.

Assistance

Authorities of the Khanty-Mansi autonomous region–Yugra [Russia's federal subject] plan to send approximately 4,000 children from the families of participants and veterans of the war against Ukraine on summer vacations in 2026. Compared to last year, the number of children sent for recreation outside the region will increase by 1,000.

In the Novosibirsk region, authorities will grant non-repayable subsidies of up to 500,000 rubles [$6,320] to war participants and their family members to start their own businesses.

Miscellaneous

The Vot Tak [Like This] media outlet has calculated that since April 2023, at least 153 museums dedicated to the war in Ukraine have opened across Russia and in occupied territories. Exhibitions have been identified in 61 of Russia’s 84 regions, as well as in annexed Crimea and other occupied areas. Nearly 60 percent of these museums are located in institutions for children and youth: 64 in schools, 10 in colleges and technical schools, and at least five in kindergartens. In most cases, the exhibitions are aimed at schoolchildren and students and are presented as tools for "patriotic education."

Волонтёрская сводка по мобилизации в РФ за 5–7 апреля 2026 года

2026-04-07T22:18:11.537Z

Заявления властей и законы

Правительство предложило расширить перечень участников войны с Украиной, которых работодатели могут засчитывать в счёт квоты на трудоустройство людей с инвалидностью, включив туда экс-заключённых, воевавших в группе Вагнера или отрядах «Шторм-Z». В соответствующий указ планируется добавить подпункт, позволяющий учитывать лиц, заключавших соглашения (или имевших иные правоотношения) в период с 1 октября 2022 года по 1 сентября 2023 года с Минобороны и выполнявших задачи в составе специальных подразделений воинских частей. Ранее в перечень входили военнослужащие, сотрудники силовых структур, добровольцы и другие категории, перечисленные в законе «О ветеранах».

Набор в армию

В Казанском федеральном университете для студентов старших курсов провели встречу с офицером пункта отбора на военную службу и представителями воинских частей, которую изначально анонсировали как «профориентационную» с обязательной явкой. На мероприятии студентам предлагали заключить контракт, в том числе для «службы в Африке», а также агитировали вступать в подразделения БПЛА. По словам участников, представитель так называемого «Африканского корпуса» утверждал, что такая служба отличается от войны с Украиной и представляет собой «элитное подразделение». Перед началом встречи студентов просили выключить телефоны и запретили съёмку. Правозащитники подчёркивают, что никаких «специальных контрактов» с привязкой к конкретной стране не существует, а подписавшие контракт могут быть направлены в зону боевых действий вне зависимости от оговорённых условий.

В Российском технологическом университете МИРЭА, по словам учащихся, без официального уведомления ужесточили правила отчисления: если раньше отчисляли при наличии пяти и более академических задолженностей, то теперь поводом может стать даже один долг, который необходимо закрыть до 15 апреля. Студенты отмечают, что официально об этом нигде не сообщалось — они узнали об изменениях случайно в учебном отделе. По их словам, уложиться в эти сроки затруднительно из-за ограниченного количества пересдач и занятости преподавателей. Учащиеся добавили, что нововведение появилось после активной агитации студентов, у которых есть долги, на службу в беспилотных войсках. При этом в последние месяцы все данные должников целенаправленно собирались.

Проект «Идите лесом!» рассказывает о новых случаях вербовки в университетах и колледжах и сообщает, что получил информацию о проведении агитации в 55 учебных заведения высшего и средне-специального образования из 24 городов и регионов. Журналисты «Грозы» насчитали 269 вузов, в которых учащихся принуждают или призывают подписать контракты с беспилотными войсками.

Юрист «Движения сознательных отказчиков» Артём Клыга опубликовал ответ Минобороны на его запрос о разнице между годовым контрактом для службы в Войсках беспилотных систем и обычным контрактом. По словам врио начальника Войск беспилотных систем А. Питиримова, командиры воинских частей при увольнении военнослужащих из войск БПЛА должны руководствоваться указом президента от 3 августа 2023 года № 580, который вводит «исключительные случаи» увольнения на основании решений специализированной аттестационной комиссии. Подпункт «б» пункта 1 этого указа прямо устанавливает: увольнение военнослужащего — это право, а не обязанность командования, и реализуется оно только при наличии исключительных обстоятельств. Таким образом, военнослужащие в войсках беспилотных систем столкнутся с той же ситуацией, что и все другие военнослужащие: они будут подавать рапорты на увольнение и пытаться доказать наличие «исключительных обстоятельств», но будут получать отказы, которые суды признают законными. Это уже подтверждается судебной практикой.

Тульский военкомат сообщил об отправке в войска 12 человек, из которых 5 — студенты. Все они заключили контракты для службы в Войсках беспилотных систем.

Пензенский госуниверситет ввёл выплату для студентов — 350 000 рублей за подписание контракта. После завершения службы студентам также пообещали ежемесячную стипендию 25 000 рублей до окончания обучения. Ранее выплата в 100 000 рублей появилась в Сочинском госуниверситете, по 50 000 рублей обещали платить в СПБГУ и ВШЭ.

Источник: Телеграм-канал «Можем объяснить» | «Набор в беспилотные войска провалился».

В Москве от мужчины, подавшего заявление на получение российского гражданства, потребовали подписать согласие на заключение контракта с Минобороны. 33-летний проситель ранее срочную службу не проходил, военного билета у него нет. При этом по возрасту под призыв он не попадает. При подаче заявления вместе с другими документами ему дали подписать согласие на заключение контракта с Минобороны, без этого документы не принимали. Ранее о подобных требованиях сообщали иностранцы, пытавшиеся получить вид на жительство в Белгородской области. Вероятно, появление таких требований связано с указом от 5 ноября 2025 года, по которому иностранцы мужского пола в возрасте 18–65 лет при подаче документов на получение вида на жительство или гражданства должны предоставить контракт о службе в российской армии или в МЧС, либо справку об увольнении из армии или МЧС, либо справку о негодности из военкомата.

В Кемеровской области сотрудники полиции предлагают задержанным за административные правонарушения подписать контракт для участия в войне. В марте полицейские задержали мужчину за курение у вокзала и доставили в отдел. Там в отношении него составили протокол об административном правонарушении, а после дали подписать «лист беседы о разъяснении мер социальной поддержки участникам и семьям участников СВО», в которой перечислялись стандартные «плюсы» контракта. В конце были указаны контакты военкоматов, а самому мужчине предложили написать, готов ли он заключить контракт. По словам полицейских, они обязаны проводить такую беседу со всеми задержанными.

Срочная служба

По данным проекта «Идите лесом!», в нескольких регионах России молодым людям и их родственникам звонят и пишут, требуя явиться в военкомат без направленной повестки. В противном случае им угрожают «передать дело в СК» или отправить электронную повестку. В ряде случаев звонки поступают с личных номеров, а собеседники требуют немедленно прийти в военкомат «с паспортом». Такие звонки и сообщения не имеют юридической силы, а явка возможна только по официально вручённой повестке.

В Самаре 26-летнему мужчине, которому пришла электронная повестка, после неявки ограничили право управления автомобилем. О наличии ограничений стало известно уже постфактум, когда его остановили сотрудники ГИБДД. При проверке документов выяснилось, что помимо управления автомобилем, ему также запретили регистрацию транспортных средств и регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя. О ведении ограничений сообщают и жители Омской области. Там призывнику также запретили выезжать из России и регистрировать сделки с недвижимостью и транспортом, а также выдачу кредитов.

Мобилизованные, контрактники, срочники

Власти Владимирской области сообщили о гибели на войне 43-летнего мобилизованного Андрея Губанова. По официальным данным, он попал в плен, в конце 2024 года был освобождён в результате обмена, после чего вновь оказался на фронте и погиб 21 ноября 2025 года.

Суды, приговоры, происшествия

Как выяснила «Вёрстка», в России активно применяют принятые в 2024 году поправки в Уголовный кодекс, который позволяют условно освобождать от наказания при заключении контракта с Минобороны, получении наград или увольнении со службы по ранению. По подсчётам издания, как минимум 263 человека получили условные сроки или были освобождены из колоний, среди них осуждённые по делам о незаконном обороте наркотиков (ст. 228 УК РФ), побоях (ст. 116 УК РФ), кражах (ст. 158 УК РФ), мошенничестве (ст. 159 УК РФ), грабежах (ст. 161 УК РФ), управлении автомобилем в состоянии опьянения (ст. 264.1 УК РФ), коррупционных преступлениях, например получение взятки (ст. 290 УК РФ), а также обвиняемые в убийстве (ст. 105 УК РФ), причинении тяжкого вреда здоровью, повлёкшего смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ), и как минимум один осуждённый за изнасилование (ст. 131 УК РФ). Большинство из них заключили контракт, находясь в СИЗО, после чего суды заменяли реальные сроки на условные или освобождали их. Также издание отмечает, что заключивших контракт фигурантов дел часто не возвращают с фронта даже для участия в судебных заседаниях.

В Барнауле суд приговорил контрактника Дениса Стриганова к 10 годам колонии по статьям о самовольном оставлении места службы (ч. 5 ст. 337 УК РФ), покушении на сбыт (ч. 3 ст. 30, пп «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ) и хранении наркотиков в крупном размере (ч. 2 ст. 228 УК РФ). По версии обвинения, мужчина в апреле 2025 года не вернулся из отпуска в свою воинскую часть и стал зарабатывать размещением закладок с наркотиками — в день задержания 22 октября он сделал четыре таких закладки и собирался сделать ещё 50. Ранее Стриганов уже был судим: в августе 2024 года ему дали шесть лет за покушение на сбыт наркотиков в крупном размере. Вероятно, из колонии он завербовался на войну.

В Курской области сотрудники ФСБ задержали 52-летнего мужчину, подозреваемого в приготовлении к теракту (ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ), госизмене (ст. 275 УК РФ), посягательстве на жизнь государственного деятеля (ч. 1 ст. 30, ст. 277 УК РФ), легализации денежных средств (ст. 174.1 УК РФ), прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205.3 УК РФ), участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) и незаконном изготовлении взрывчатых веществ (ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 223.1 УК РФ). По версии спецслужбы, уроженец Винницкой области, проживавший в регионе, через Telegram связался с представителем ГУР МО Украины и по его заданию наблюдал за зданием администрации Курской области, собирая фото- и видеоматериалы о маршрутах передвижения чиновника. На видео ФСБ задержанный говорит, что сделал фотографии здания курского правительства с разных сторон и отправил их «украинской стороне», чтобы ему сказали, куда заложить бомбу. Мужчина был задержан при попытке забрать из тайника взрывное устройство.

Верховный суд Республики Коми приговорил 24-летнего местного жителя Сергея Лебедева к 15 годам лишения свободы по делу о диверсии (п. «б» ч. 2 ст. 281 УК РФ). Прокуратура запрашивала 14 лет лишения свободы. По версии следствия, в ночь с 26 на 27 августа 2025 года по указанию «неустановленных лиц» он проник в депо Сыктывкара и поджёг кабину тепловоза, из-за чего она получила серьёзные повреждения, потребовавшие ремонта. Лебедева задержали вскоре после произошедшего и отправили в СИЗО. До этого он работал учителем алгебры и геометрии в гимназии Сыктывкара. В суде Лебедев утверждал, что стал жертвой мошенников, которые представлялись сотрудниками спецслужб и убедили его, что он участвует в «секретной операции».

Московский областной суд приговорил Николая Дмитриева к 17 годам лишения свободы по делу о госизмене (ст. 275 УК РФ). По версии следствия, он по заданию лица, действовавшего в интересах иностранной разведки, собирал и передавал сведения для их «использования против безопасности России». Как сообщается, Дмитриева задержали в Москве не позднее декабря 2024 года, а 12 декабря его отправили под стражу.

На КПП «Верхний Ларс» в ноябре 2025 года при возвращении в Россию задержали 47-летнего уроженца Чечни Шамиля Арцуева, ранее жившего в Украине. Ему назначили два подряд административных ареста по статьям о мелком хулиганстве (ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ) и неповиновении сотрудникам полиции (ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ). По словам родственников, во время содержания в спецприёмнике во Владикавказе он сообщал об избиениях со стороны сотрудников ФСБ и давлении с целью добиться признательных показаний, при этом упоминалась статья о госизмене (ст. 275 УК РФ). После окончания второго ареста Арцуева, как сообщили в спецприёмнике, увезли неизвестные в масках, представившиеся силовиками, и с тех пор его местонахождение неизвестно.

Помощь

Власти Ханты-Мансийского автономного округа планируют в 2026 году отправить на летний отдых около 4000 детей из семей участников и ветеранов войны с Украиной. По сравнению с прошлым годом число детей, направленных на отдых за пределы региона, увеличится на 1000.

В Новосибирской области власти будут выдавать безвозвратные субсидии для участников войны и членов их семей для открытия собственного бизнеса в размере до 500 000 рублей.

Прочее

Издание «Вот Так» подсчитало, что за три года с апреля 2023-го в России и на оккупированных территориях открылись как минимум 153 музея, посвящённых войне с Украиной. Экспозиции выявлены в 61 из 84 регионов России, а также в аннексированном Крыму и на других оккупированных территориях. По подсчётам журналистов, почти 60% музеев расположены в учреждениях для детей и молодёжи: 64 музея работают в школах, ещё 10 — в колледжах и техникумах, а также как минимум пять — в детских садах. В большинстве случаев такие экспозиции ориентированы на школьников и студентов и позиционируются как инструмент «патриотического воспитания».

Sitrep for April 4-6, 2026 (as of 9 a.m. UTC+3)

2026-04-06T16:28:32.559Z

Frontline Situation Update

Video from the Lyman direction has surfaced showing a Ukrainian Mil Mi-8 helicopter tossing unguided air-to-surface rockets using a "pitch-up" maneuver, lofting the munitions by pulling its nose upward. This method of fire is largely ineffective and, in some respects, resembles the use of a multiple-launch rocket system. The rationale for employing helicopters in this manner is unclear, particularly given the maneuver’s inherent danger. A Russian Kamov Ka-52 (Hokum B) attack helicopter was recently shot down while performing a similar strike. Such operations are equally perilous for Ukrainian aircraft, especially as this helicopter flew close to the "gray zone" west of the village of Drobysheve, where Russian drones are active. The decoy flares deployed by the Mi-8 offer little protection against such drones.

As we have noted previously, in our view, the offensive against the Sloviansk-Kramatorsk agglomeration will most likely come from the east and, where possible, from the south, which would first require the capture of the towns of Kostiantynivka and Druzhkivka. From the north, however, the Russian Armed Forces will likely advance as far as the bank of the Siverskyi Donets River but are unlikely to attempt a river crossing in order to attack the city of Sloviansk from that direction. Instead, we expect them to position drone operators along the river, from where they could strike Sloviansk and the surrounding roads, thereby supporting operations in other sectors of the front.

Footage has emerged showing what appears to be a fiber-optic UAV strike on a Ukrainian HMMWV in the town of Mykolaivka, east of Sloviansk. The strike was reportedly carried out by the 169th Separate Motorized Rifle Brigade of Russia’s 25th Combined Arms Army, which is responsible for the Lyman direction. However, Sloviansk and Mykolaivka do not appear to fall within its designated area of responsibility, but rather within that of the 3rd Combined Arms Army, which is advancing from the east. This suggests one of two possibilities: either the drone crossed beyond its assigned sector while searching for a target, or Russian drone operators have already taken up positions along the bank of the Siverskyi Donets River and are using such strikes to support allied units.

Developments have also been reported in the Pokrovsk direction, where last week the 425th Skelia Assault Regiment carried out an unsuccessful mechanized assault south of the village of Hryshyne. At the time, the military stated that the purpose of the attack was to relieve Ukrainian troops still holding positions in the town of Pokrovsk. According to Ukrainian military observer Kostiantyn Mashovets, small infantry groups from the Air Assault Forces of Ukraine are indeed continuing to hold positions in the northern part of Pokrovsk, in an area that DeepState still marks as a small contested zone. These troops are reportedly positioned in a residential area between the cemetery and the Agroprodukt-LTD company. Against that backdrop, the stated objective of the Skelia assault becomes even harder to understand: the armored column was moving toward the town’s northwestern outskirts, while the Ukrainian positions in question are located in the north.

A deputy battalion commander from the AFU’s 82nd Air Assault Brigade detailed to hromadske how an offensive operation was carried out in the Dnipropetrovsk and Zaporizhzhia regions.

Late last year, the Russian army identified a vulnerability in the Ukrainian lines near the town of Huliaipole, launching an attack and achieving a rapid advance. To halt the Russian forces in that sector, the Ukrainian military struck their flank in the Dnipropetrovsk region. Ultimately, the officer noted, the element of surprise was a key component of the operation and a primary reason for its success. While the Russian military was aware of the 82nd Brigade's redeployment, its exact destination remained unclear until the last moment. Small groups of Ukrainian infantry launched deliberate attacks across various sections of the frontline to keep the opposing forces off balance.

During the first month of the offensive, the AFU made relatively rapid advances. This was partly because Russian motorized rifle units holding the frontline were exhausted and had severely limited resources. Reinforcements arrived only several weeks later, and the deployment of Russian naval infantry provided substantial fire support, which slowed the tempo of the Ukrainian advance. Despite this, the operation remains ongoing. The RuAF continue to hold defensive positions, while assault groups periodically penetrate deep into Ukrainian rear areas. Recent reports indicate a Russian presence near the villages of Ternuvate and Boikove. The latter was also claimed as captured, though this claim was denied by the AFU. Nevertheless, according to a Ukrainian serviceman, the initiative in this sector remains with the Ukrainian side.

The Ukrainian offensive operation has also succeeded in slowing Russian advances west of Huliaipole and Zaliznychne. This has enabled rear-echelon units to construct a substantial defensive line, identified by analyst Clément Molin along the Verkhnia Tersa River. The defensive line extends for approximately 100 kilometers [62 mi] and, unlike other Ukrainian fortification systems, is largely continuous. It is integrated with natural terrain features such as tree lines, lakes and ponds. Exceptions exist where roads intersect the fortifications; however, these controlled gaps are intentionally maintained for Ukrainian logistical use and require strict defense and reinforcement.

Conscription, Mobilization and Contract Military Service

By April 2026, the named list of war fatalities compiled by Mediazona [independent Russian media outlet], BBC News Russian and a team of volunteers had reached 207,552 individuals. In its latest report, the BBC paid particular attention to the 18-25 age group. A law introduced in 2023 allowing young people to sign military contracts immediately after finishing school upon turning 18 failed to generate the required number of recruits. However, the number of fatalities among individuals aged 18-25 began to rise steadily from March 2024, following the adoption of an amendment that allows individuals detained on suspicion of a crime to avoid trial and criminal prosecution by agreeing to sign a military contract. Notably, this trend has not been observed in other age groups. The majority of those convicted in Russia on drug-related charges are young people aged 18-29, many of whom go to war in an attempt to avoid criminal punishment. They are often assigned to separate assault units marked with the designation "V" within various military formations and are typically deployed first to carry out the most difficult tasks at forward positions, contributing to high casualty rates.

At least 502 individuals on the named list were initially conscripted into the army and subsequently killed in action. In addition, conscripts are often coerced into signing military contracts through pressure, threats and physical abuse; cases of forged signatures on such contracts have also been documented. For those seeking to avoid conscription, we recommend contacting verified support initiatives such as Idite Lesom!, Kovcheg and the Movement of Conscientious Objectors.

Ukrainian and Russian Strikes

Kyrylo Budanov, head of the Office of the President of Ukraine, stated in an interview with Bloomberg that allies have asked Ukraine’s Defense Forces to halt strikes on Russian oil refineries. He did not specify which countries made this request or whether Ukraine is prepared to comply.

In the early hours of April 6, during a raid on Novorossiysk, one of the drones struck a residential building, with 10 people reported injured. As a result of the strikes, a fire broke out in the port of Sheskharis, through which oil and petroleum products are exported.

Ukrainian journalist Andriy Tsaplienko published Russian documents obtained from his own sources regarding the results of Ukrainian strikes on the ports of Primorsk and Ust-Luga in the Leningrad region. While we cannot independently verify their authenticity, the documents appear plausible. It is worth noting that all UAV flight routes in these documents are shown as passing over Russian territory, without the use of European airspace.

In our report on the statistics of attacks on civilian infrastructure for 2025, we suggested that the number of civilian casualties would continue to rise in 2026. Unfortunately, this forecast is proving accurate. In previous sitreps, we have already noted that raids are becoming so prolonged and large-scale that, on some days, the Ukrainian Air Force publishes two reports on Russian strikes within a single 24-hour period. We are observing an intensification of the terror campaign against Ukraine’s civilian population and attribute it to increased production of drones and missiles.

In Kherson, although no active combat is taking place inside the city, the situation— long described as steadily grim—has deteriorated sharply, with civilian casualties surging in recent days. Air-dropped bombs, kamikaze drones, including fiber-optic ones, and tube and rocket artillery (the latter’s use against residential areas is banned under international humanitarian law) are all being employed against the city.

In the early hours of April 4, an attack on the city of Sumy involving four Gerbera drones with warheads injured 29 people, including 19 children.

On the morning of April 4, UAVs attacked a market in the city of Nikopol: five people were killed and 27 injured.

In addition, drones in Nikopol have begun targeting civilian vehicles, similar to the "human safari" tactics seen in Kherson. Both localities fall within the area of responsibility of the Group of Troops "Dnepr," commanded by former Airborne Forces commander Colonel General Mikhail Teplinsky.

In the early hours of April 6, As a result of a RuAF strikes on the city of Odesa, at least three people were killed, including a two-year-old girl, and 16 others were injured.

We need your support to continue our efforts. Please consider making a monthly donation to CIT through our fundraising page or Patreon.

Сводка за 4–6 апреля 2026 года (до 9:00 UTC+3)

2026-04-06T14:49:12.429Z

Ситуация на линии фронта

На лиманском направлении было снято видео с участием украинского вертолёта Ми-8, который выпускал неуправляемые авиационные ракеты с кабрирования (задрав нос). Такой огонь малоэффективен (в определённом смысле его можно сравнить с РСЗО). Нам неясно, зачем использовать вертолёты таким образом, особенно если учитывать опасность этого манёвра: недавно как раз во время подобного кабрирования был подбит российский Ка-52. Для украинского вертолёта такие действия тоже чреваты, тем более что он подлетел довольно близко к «серой зоне» (западнее посёлка Дробышево), где потенциально могут действовать российские беспилотники (отстреливаемые Ми-8 тепловые ловушки не слишком надёжная защита от дронов).

Напомним, что, по нашему мнению, наступление на Славянско-Краматорскую агломерацию, скорее всего, будет происходить с востока и, по возможности, с юга, где для этого сначала необходимо захватить Константиновку и Дружковку. А вот с севера ВС РФ, вероятно, дойдут до берега реки Северский Донец, но, чтобы атаковать Славянск с севера, форсировать её не будут. Вместо этого они разместят вдоль реки позиции операторов беспилотников, которые будут бить по Славянску и ближайшим дорогам, поддерживая войска на других участках направления.

Появилось видео удара БПЛА, судя по всему, на оптоволокне, по украинскому HMMWV в Николаевке восточнее Славянска. Удар нанесла 169-я отдельная мотострелковая бригада 25-й российской общевойсковой армии, которая отвечает за лиманское направление. Видимо, Славянск и Николаевка входят не в её зону ответственности, а 3-й общевойсковой армии, которая наступает с востока. Таким образом, либо дрон летал по округе в поисках подходящей цели и вылетел за пределы зоны ответственности, либо «дроноводы» уже заняли позиции на берегу Северского Донца и теперь такими ударами помогают «союзникам» (силам с других участков направления) в их наступлении.

Появились новости и с покровского направления, где на прошлой неделе к югу от Гришино произошла неудачная механизированная атака 425-го штурмового полка «Скала». Тогда военные заявили, что целью атаки было деблокирование украинских военных, остающихся на позициях в Покровске. По информации Константина Машовца, в северной части Покровска, где, по карте DeepState, всё ещё сохраняется небольшой участок «серой зоны», малые пехотные группы из состава ДШВ действительно продолжают удерживать позиции на участке частного сектора между кладбищем и ООО «Агропродукт-ЛТД». Такой контекст делает цель атаки «Скалы» ещё непонятнее: колонна двигалась к северо-западной окраине города, а позиции находятся на севере.

Заместитель командира батальона 82-й десантно-штурмовой бригады ВСУ рассказал hromadske, как проходила наступательная операция украинских сил в Днепропетровской и Запорожской областях.

Напомним, в конце прошлого года российская армия нащупала слабое место украинской обороны в районе Гуляйполя, атаковала и стремительно там продвинулась. Чтобы остановить ВС РФ на этом направлении, ВСУ атаковали их во фланг в Днепропетровской области. В итоге, как отметил офицер, одной из главных причин успеха и ключевым элементом этой операции стал фактор неожиданности. Хотя в ВС РФ знали о переброске 82-й бригады, до последнего было неясно, куда именно её перебросили. Небольшие украинские группы пехоты специально на разных участках фронта начинали атаки, чтобы запутать противника.

В первый месяц наступления ВСУ продвижение было довольно быстрым. Это обусловлено в том числе и тем, что удерживающие тот участок фронта российские мотострелковые подразделения были истощены и почти без ресурсов. Резервы подъехали лишь спустя несколько недель, и прибывшие морпехи оказали серьёзную огневую поддержку, что замедлило темп продвижения украинских войск. Несмотря на это, операция всё ещё продолжается, ВС РФ продолжают держать оборону и иногда штурмовики проникают глубоко в украинские тылы. Так, недавно появились свидетельства российского присутствия в районе посёлка Терноватое и села Бойково (тоже было объявлено захваченным, что опровергли в ВСУ). При этом всё равно, по мнению украинского военного, инициатива на этом направлении остаётся за украинской стороной.

Наступательная операция украинских сил позволила замедлить продвижение российских войск на запад от Гуляйполя и Зализничного, что дало возможность тыловым подразделениям построить мощную линию фортификаций, которую исследователь Клеман Молен обозначил по реке Верхняя Терса. Эта линия обороны растянулась на сто километров, и она, в отличие от других украинских фортификационных линий, сплошная и огибает лесополосы, озёра, пруды и другие особенности рельефа. Есть исключения, где дорога пересекает эти линии укреплений, но такие «проезды» оставлены специально для украинской логистики, и их необходимо тщательно оборонять и укреплять.

Призыв, контракт, мобилизация

К апрелю 2026 года в поимённом списке погибших от «Медиазоны», Русской службы Би-би-си и команды волонтёров зафиксировано 207 552 человек. В последней сводке Би-би-си уделили особое внимание возрастной категории от 18 до 25 лет. Появившийся в 2023 году закон, позволяющий молодым людям подписывать контракт с армией России сразу по окончании школы и достижении 18 лет, не смог обеспечить необходимое число новых рекрутов. Однако число погибших в возрасте от 18 до 25 лет начало стабильно расти с марта 2024 года — после того, как была принята поправка, дающая людям, ещё только задержанным по подозрению в совершении преступления, возможность избежать суда и уголовной ответственности, если они заключат контракт на прохождение военной службы. При этом среди других возрастных категорий такой тенденции не наблюдалось. Большинство осуждённых в России по наркотическим статьям — молодые люди от 18 до 29 лет, именно они уходят на войну в попытке избежать уголовного наказания. Часто их распределяют в отдельные штурмовые роты с приставкой «В» в составе разных подразделений, которых первыми отправляют на решение наиболее трудных задач на передовой, что и приводит к высоким потерям.

По меньшей мере 502 человека из поимённого списка попали в армию по призыву, а затем погибли в ходе боевых действий. Кроме того, срочников часто принуждают к подписанию контракта давлением, угрозами и избиениями, также зафиксированы случаи подделки подписей призывников под контрактом. Для помощи в уклонении от призыва рекомендуем обращаться к проверенным проектам: «Идите лесом!», «Ковчег», «Движение сознательных отказчиков».

Обстрелы и удары

Глава Офиса президента Украины Кирилл Буданов в интервью агентству Bloomberg сообщил, что союзники просят Силы обороны прекратить удары по российским НПЗ. Он не уточнил, какие именно страны выступили с такой просьбой и готова ли Украина выполнить эту просьбу.

В ночь на 6 апреля в ходе налёта на Новороссийск один из беспилотников попал в жилой дом, сообщается о 10 пострадавших. В результате ударов в порту «Шесхарис», через который осуществляется экспорт нефти и нефтепродуктов, начался пожар.

Украинский журналист Андрей Цаплиенко опубликовал полученные от собственных источников российские документы о результатах украинских ударов по портам Приморск и Усть-Луга. Мы не можем независимо подтвердить достоверность этих документов, но они выглядят правдоподобно. Отметим, что в них все маршруты полётов БПЛА указаны по территории России, без использования европейского воздушного пространства.

В итоговом материале по статистике обстрелов гражданской инфраструктуры за 2025 год мы предположили, что в 2026 году число жертв среди мирного населения продолжит расти. К сожалению, этот прогноз сбывается. В прошлых сводках мы уже рассказывали, что налёты становятся такими продолжительными и масштабными, что в некоторые дни Воздушные силы ВСУ публикуют два отчёта по российским ударам за сутки. Мы наблюдаем интенсификацию кампании террора против мирного населения Украины и связываем её с ростом производства беспилотников и ракет.

В Херсоне, где ситуация, несмотря на отсутствие активных боевых действий, всегда оставалась стабильно тяжёлой, в последние дни наблюдается резкий рост числа жертв среди мирного населения. Наносятся удары авиабомбами, город атакуют беспилотники, в том числе на оптоволокне, и обстреливает артиллерия, в том числе реактивная, применение которой по городским районам запрещено международным гуманитарным правом.

В ночь на 4 апреля в результате налёта четырёх беспилотников «Гербера» с БЧ на Сумы пострадало 29 человек, из них 19 детей.

Утром 4 апреля БПЛА атаковали один из городских рынков Никополя — 5 человек погибло, 27 пострадало.

Кроме того, в Никополе начались удары беспилотников по гражданским автомобилям, подобно «человеческому сафари» в Херсоне; оба эти населённых пункта входят в зону ответственности группировки войск «Днепр», возглавляемой командующим ВДВ генерал-полковником Михаилом Теплинским.

В ночь на 6 апреля в результате налёта на Одессу минимум 3 человека погибли, в том числе двухлетняя девочка, ещё 16 пострадали.

Поддержите команду CIT на нашем сайте или через «Патреон».

Mobilization in Russia for April 2-5, 2026 CIT Volunteer Summary

2026-04-06T09:47:44.080Z

Army Recruitment

Reports continue to emerge about efforts to entice students to sign contracts with the Ministry of Defense. Officials at Mordovian State University in Saransk reportedly directed all male students, excluding foreigners, to skip classes on March 12 and instead attend a meeting with the head of the military training center and a draft office representative. During the lecture, recruiters offered the students one-year contracts to serve in UAV units, promising training, "security measures" and payments from the university rector. Officials held the meeting again the following day, making attendance mandatory. In Volgograd, advertisements recruiting for contract military service in UAV units appeared on the VKontakte pages of two city schools.

In the Voronezh region, a man accused of killing the widow of a veteran expressed a desire to enlist and head to the frontline instead of trial. On March 16, the 38-year-old man killed his 42-year-old neighbor, Madina Mironenko, a mother of four and the widow of a soldier who fought in the invasion of Ukraine. The man attacked her in the courtyard, stabbing her and striking her in the head several times with a stone; she died the same day. Authorities sent the suspect to a pre-trial detention center. To avoid punishment, he signed a contract and is "preparing to depart for the special military operation." Relatives of war participants wrote collective letters to the court and Russia's Investigative Committee, seeking to overturn the decision.

Mobilized Soldiers, Contract Soldiers and Conscripts

Based on open sources, Mediazona [independent Russian media outlet] and BBC News Russian, together with volunteers, have verified the names of 207,552 Russian fighters killed in Ukraine, including 18,331 mobilized soldiers. Over the past week, the list has grown by 1,350 soldiers, 63 of whom were mobilized. According to BBC News Russian, nearly 20,000 Russian soldiers under the age of 25 have been killed since Russia's full-scale invasion of Ukraine began. Of those, at least 502 were conscripts who were later killed in combat, some after signing contracts with the MoD. Journalists have noted an increase in the number of young people aged 18 to 25 killed in the war since March 2024, while other age groups have not shown a similar trend. At that time, an amendment was passed allowing individuals detained on suspicion of committing a crime to avoid prosecution by enlisting in contract military service.

Since the beginning of January, some conscripts serving on the Russia-Ukraine border in the Belgorod region have not received their daily allowance of about 4,000 rubles for serving in the "counter-terrorism zone." Soldiers stationed along the border reported this to the Pepel [Ashes] Telegram channel.

Sentences, Legal Proceedings and Incidents

In the Zabaykalsky region [Russia's federal subject], a court is trying Eduard Dementyev, a 34-year-old war participant from the city of Chita, who is accused of murder with exceptional cruelty. According to investigators, in May 2025, during a drinking gathering, he became jealous of an acquaintance over his former partner and then stabbed the man at least 24 times. Investigators say Dementyev spent more than 30 minutes filming what was happening, mocking the dying man, posing with him and sending the footage to the woman over whom he had become jealous. Dementyev had previously been convicted multiple times on charges including robbery, theft, armed robbery, disrupting the operation of custodial institutions, drug possession and violence against a public official. While serving a sentence, he signed a contract with the MoD, served in a Storm-Z unit, was pardoned in 2023 and returned to Chita, after which he was once again convicted of theft. At the hearing, he pleaded guilty to the murder and stated that he wanted to return to the war once again.

Criminal proceedings have been opened against Yevgeny Yuyukin, a 37-year-old war participant from the Volgograd region, and his brother under charges of group sexual violence. According to reports, the two men used a plastic bottle to sexually assault an acquaintance. Both brothers have been detained and have confessed to the crime. The serviceman had previously been convicted of theft, making death threats and drug-related offenses.

The Volgograd Regional Court has upheld on appeal the sentence handed down to Aleksey Dudkin, a mercenary of the Wagner Group: six years in a penal colony on charges of twelve counts of theft, unlawful possession of ammunition and drug trafficking.

In Tatarstan [Russia’s constituent republic], the military commissar of the Almetyevsk district, Ruslan Kornikov, has been detained in a bribery case. According to the Federal Security Service (FSB), he was caught in the act while receiving 700,000 rubles [$8,730]. Investigators believe Kornikov reached an arrangement with a businessman involved in recruiting for contract military service, agreeing to provide "protection" in exchange for payment. Kornikov allegedly passed the businessman personal data of individuals who had independently applied to the draft office, after which paperwork was prepared to show that the volunteers had been recruited by the businessman. As a result, between November 2025 and March 2026, the businessman processed four such recruits and was set to receive 1.2 million rubles [$15,000], more than 1 million rubles [$12,500] of which was intended for Kornikov. Accomplices of the commissar were also detained in the Belgorod and Voronezh regions. They allegedly demanded 1.3 million rubles [$16,200] from recruits in exchange for assignments away from the frontline. Among those detained was a deputy brigade commander for armaments.

The Southern District Military Court has sentenced Crimean Tatar Seyran Asanov to 20 years in prison on charges of treason, participation in a terrorist organization and undergoing training for the purpose of carrying out terrorist activities. According to investigators, after the start of the full-scale war, Asanov joined the Noman Çelebicihan Crimean Tatar Battalion and, from the summer of 2024, took part in combat as a rifleman. He was captured in November of that year, after which criminal charges were brought against him. Because Asanov obtained a Russian passport following the annexation of Crimea, he was also charged with treason.

The Domodedovo City Court has ordered the pretrial detention of 60-year-old local resident Galina Umyarova for two months on charges of aiding terrorist activities, after she transferred 219 rubles [$2.73] through paid reactions on Telegram to the Freedom of Russia Legion. According to investigators, the funds were sent deliberately. Umyarova denies the charges, however, saying her account had been hacked and the transfer was made without her knowledge. Her defense also argued that she did not have control over the account at the time. Her lawyer requested that she be placed under house arrest, citing difficult family circumstances including a husband with cancer and two elderly relatives, aged 84 and 94, who depend on her, but the court rejected the request and closed the hearing.

In the Rostov region, law enforcement officers detained two unemployed residents of Rostov-on-Don on suspicion of preparing a terrorist attack and deliberately damaging property. According to investigators, the men set fire to an electrical substation in Bataysk on instructions from an anonymous user on Telegram. The FSB said the men were also involved in setting fire to a cellular tower in Rostov. Both suspects have been placed in custody.

A court in Saint Petersburg has ordered the pretrial detention of 62-year-old pensioner Svetlana Shestakova in connection with a terrorism case. On the evening of April 1, she allegedly threw a Molotov cocktail toward a fuel pump at a gas station. The bottle did not reach its target, and no one was injured. She was detained at the scene. Preliminary reports suggest Shestakova may have been manipulated by phone scammers.

The FSB has stated that they had prevented an attempted assassination of a high-ranking law enforcement officer in Moscow, which was planned by the Security Service of Ukraine. The explosives were allegedly discovered during an inspection in the trunk of an electric scooter, disguised as a household charging station. The law enforcement officer was supposed to be remotely targeted near a business center in Moscow.

The Second Western District Military Court has sentenced 22-year-old Ilya Romanov, 20-year-old Maksim Kondratyev, to 20 and 22 years in a penal colony, and 16-year-old Vladimir Kutuzov to nine years in a juvenile correctional facility. The residents of the Ivanovo region were tried on charges of an act of terror, participation in a terrorist community and involving a minor in the commission of a grave crime. According to investigators, in March 2025, acting on instructions from online handlers, they set fire to two climate control cabinets of a cellular base station in Kineshma, causing damage exceeding 1 million rubles [$12,500]. They were promised a reward for the arson, which they never received. The young men were detained on March 24, 2025.

The Khabarovsk Regional Court has sentenced a 51‑year‑old local resident to 16 years in a maximum security penal colony on charges of high treason. Investigators said that in February 2025 the man corresponded with a representative of the Security Service of Ukraine (SBU) and provided text and graphic materials showing the location of a Rosgvardia [the Russian National Guard] facility in Khabarovsk. He did not plead guilty and refused to testify, but the court ruled his guilt proven based on the correspondence and witness testimony.

In Kostroma, 35‑year‑old resident Aleksey Larionov has been sentenced to 20 years in a maximum security penal colony on charges of high treason and participation in the activities of a terrorist organization. Prosecutors said that in early 2025 he established contact with representatives of "a group banned in Russia" and, "under their direction," began distributing "propaganda materials" in the region. According to the FSB, he was also tasked with preparing a CV and seeking employment at a military‑industrial company in Kostroma, but was detained before carrying out that assignment.

Волонтёрская сводка по мобилизации в РФ за 2–5 апреля 2026 года

2026-04-05T19:55:46.641Z

Набор в армию

Продолжают поступать сообщения об агитации студентов на подписание контрактов с Минобороны. В Саранске в Мордовском госуниверситете им. Н. П. Огарёва, по словам учащихся, 12 марта всех студентов-мужчин, кроме иностранцев, сняли с занятий и направили на встречу с начальником военного учебного центра и представителем военкомата. На лекции им предлагали заключить годовой контракт для службы в войсках БПЛА, обещали обучение, «меры безопасности» и выплаты от ректора. На следующий день встречу провели повторно, при этом посещение сделали обязательным — в деканате предупредили, что за неявку студентов будут «разбирать персонально». В Волгограде реклама контрактной службы в подразделениях БПЛА появилась на страницах двух городских школ во «ВКонтакте».

Источник: Телеграм-канал «Гроза» | Реклама службы «в войсках беспилотных систем» появилась и в школах.

В Хохольском районе Воронежской области убийца вдовы участника войны выразил желание заключить контракт с Минобороны и самому отправиться на фронт. 16 марта 38-летний мужчина убил свою 42-летнюю соседку Мадину Мироненко — мать четверых детей и вдову участника вторжения. Мужчина напал на неё во дворе, нанёс удары ножом и несколько раз ударил камнем по голове. Женщина скончалась в тот же день. Подозреваемого отправили в СИЗО. Чтобы избежать наказания, он подписал контракт и «готовится отбыть на СВО». Родственники участников войны написали коллективные письма в суд и Следственный комитет РФ, добиваясь отмены решения.

Мобилизованные, контрактники, срочники

Русской службе Би-би-си совместно с «Медиазоной» и командой волонтёров на основе открытых данных удалось установить имена 207 552 российских военных, погибших с начала полномасштабного вторжения в Украину, в том числе 18 331 мобилизованный. За прошедшую с предыдущего обновления неделю список пополнился 1350 именами, из них 63 — мобилизованные. Также Русская служба Би-би-си установила, что в ходе полномасштабного вторжения в Украину погибло почти 20 тысяч российских солдат в возрасте до 25 лет. По меньшей мере 502 человека попали в армию по призыву, а затем погибли в ходе боевых действий, часть из них подписав контракт. Как отмечают журналисты, рост числа погибших молодых людей в возрасте 18–25 лет фиксируется с марта 2024 года, причём среди других возрастных категорий такой тенденции не наблюдалось. Тогда была принята поправка, дающая задержанным по подозрению в совершении преступления возможность избежать ответственности, заключив контракт с Минобороны.

Некоторым срочникам, которые проходят службу на границе с Украиной в Белгородской области, с начала января перестали платить надбавки за несение службы в «зоне КТО» — около 4000 рублей в день. Об этом журналистам «Пепла» рассказали сами солдаты, находящиеся у границы. По словам других военных, в некоторых частях продолжают платить надбавки.

Суды, приговоры, происшествия

В Забайкальском крае судят 34-летнего участника войны из Читы Эдуарда Дементьева, обвиняемого в убийстве с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ). По версии следствия, в мае 2025 года он во время застолья приревновал знакомого к своей бывшей сожительнице, после чего не менее 24 раз ударил того ножом. Дементьев более 30 минут снимал происходящее на видео, издевался над умирающим мужчиной, позировал с ним и отправлял эти записи женщине, к которой приревновал убитого. Ранее военный был неоднократно судим по статьям о грабеже (ч. 1 ст. 161 УК РФ), краже (п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ), разбое (ч. 1 ст. 162 УК РФ), дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), хранении наркотиков (ст. 228 УК РФ) и применении насилия к представителю власти (ст. 318 УК РФ). Во время отбытия наказания он заключил контракт с Минобороны, служил в подразделении «Шторм-Z», был помилован в 2023 году и вернулся в Читу, после чего вновь был осуждён за кражи. На заседании он признал вину в убийстве, заявив, что хочет снова уйти на войну.

В отношении 37-летнего участника войны из Волгоградской области Евгения Ююкина и его брата возбудили уголовное дело по статье о насильственных действиях сексуального характера, совершённых группой лиц (п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ). Сообщается, что мужчины с помощью пластиковой бутылки совершили акт сексуализированного насилия в отношении своего знакомого. Обоих братьев задержали, они признались в совершении преступления. Ранее военного судили за кражу, угрозу убийством, а также по «наркотическим» статьям.

Волгоградский областной суд в апелляции утвердил приговор — шесть лет колонии общего режима, вынесенный наёмнику группы Вагнера Алексею Дудкину по делу о двенадцати кражах (пп. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ), незаконном хранении боеприпасов (ч. 1 ст. 222 УК РФ) и продаже наркотиков (ч. 1 ст. 228.1 УК РФ).

В Татарстане военкома Альметьевского района Руслана Корникова задержали по делу о получении взятки (ч. 5 ст. 290 УК РФ). По данным ФСБ, его взяли с поличным при получении 700 000 рублей. Следствие считает, что Корников договорился с предпринимателем, занимавшимся вербовкой на контрактную службу, о «покровительстве» за вознаграждение. Корников передавал коммерсанту данные людей, самостоятельно обратившихся в военкомат, после чего они оформляли документы о том, что добровольцев якобы привлёк именно бизнесмен. В результате с ноября 2025 года по март 2026-го предприниматель таким образом оформил четырёх человек, за которых должен был получить 1,2 млн рублей. Из них Корникову предназначались более 1 млн рублей. Также были задержаны сообщники военкома в Белгородской и Воронежской областях, которые требовали от новобранцев 1,3 млн рублей за службу вдали от фронта. Среди задержанных замкомандира бригады по вооружению.

Южный окружной военный суд приговорил крымского татарина Сейрана Асанова к 20 годам лишения свободы по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ), участии в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ) и прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205.3 УК РФ). По версии следствия, после начала полномасштабной войны Асанов вступил в крымскотатарский батальон им. Номана Челебиджихана и с лета 2024 года участвовал в боевых действиях в должности стрелка. В ноябре того же года он был взят в плен, после чего против него возбудили уголовные дела. Поскольку Асанов после аннексии Крыма получил российский паспорт, его среди прочего обвинили в госизмене.

Домодедовский городской суд арестовал на два месяца 60-летнюю местную жительницу Галину Умярову по делу о содействии террористической деятельности (ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ) из-за перевода 219 рублей через платные реакции в Telegram в адрес «Легиона “Свобода России”». По версии следствия, деньги были отправлены осознанно, однако сама Умярова вину отрицает и утверждает, что её аккаунт был взломан, а перевод совершён без её ведома. Защита также указывает, что в момент операции она не контролировала учётную запись. Адвокат просил избрать меру пресечения в виде домашнего ареста, ссылаясь на тяжёлые семейные обстоятельства — у обвиняемой есть муж с онкологическим заболеванием и пожилые родственницы 84 и 94 лет, которые находятся у неё на иждивении, — однако суд отказал защите и закрыл заседание.

В Ростовской области по подозрению в подготовке теракта (ч. 1 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) и умышленном повреждении имущества (ч. 2 ст. 167 УК РФ) силовики задержали двух безработных жителей Ростова. По версии следствия, они подожгли электроподстанцию в Батайске по заданию анонимного пользователя в Telegram. ФСБ утверждает, что мужчины также причастны к поджогу вышки сотовой связи в Ростове. Задержанных заключили под стражу.

Суд в Санкт-Петербурге отправил в СИЗО по делу о теракте (ч. 1 ст. 205 УК РФ) 62-летнюю пенсионерку Светлану Шестакову, которая вечером 1 апреля бросила коктейль Молотова в сторону топливораздаточной колонки на заправке. Бутылка не долетела до цели, никто не пострадал. Женщину задержали на месте. По предварительным данным, Шестакова действовала под влиянием телефонных мошенников.

В ФСБ заявили, что предотвратили покушение на высокопоставленного силовика в Москве, которое было спланировано Службой безопасности Украины. Взрывчатку якобы обнаружили в ходе проверки в багажнике электроскутера, она была замаскирована под бытовую зарядную станцию. Силовика должны были дистанционно подорвать около бизнес-центра в Москве.

Второй Западный окружной военный суд приговорил 22-летнего Илью Романова, 20-летнего Максима Кондратьева к 20 и 22 годам колонии, а 16-летнего Владимира Кутузова — к девяти годам воспитательной колонии. Жителей Ивановской области судили по делу о теракте (пп. «а», «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ), участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) и вовлечении несовершеннолетнего в совершение особо тяжкого преступления (п. «б» ч. 4 ст. 150 УК РФ). По версии следствия, в марте 2025 года они по указанию кураторов из интернета подожгли два климатических шкафа сотовой станции в Кинешме, причинив ущерб более чем на 1 млн рублей. За поджог им было обещано вознаграждение, которое они так и не получили. Молодых людей задержали 24 марта 2025 года.

Хабаровский краевой суд приговорил 51-летнего местного жителя к 16 годам колонии строгого режима по делу о госизмене (ст. 275 УК РФ). По версии следствия, в феврале 2025 года мужчина переписывался с представителем СБУ и передал ему текстовые и графические материалы о расположении одного из объектов Росгвардии в Хабаровске. Вину он не признал и отказался от дачи показаний, однако суд счёл её доказанной на основании переписки и показаний свидетелей.

35-летнего жителя Костромы Алексея Ларионова приговорили к 20 годам колонии строгого режима по делу о госизмене (ст. 275 УК РФ) и участии в деятельности террористической организации (ст. 205.5 УК РФ). По данным обвинения, в начале 2025 года мужчина установил связь с представителями «запрещённой в России террористической организации», после чего «по указанию кураторов» стал распространять «пропагандистские материалы» в Костромской области. Как утверждают в ФСБ, ему также дали задание подготовить резюме и устроиться на одно из предприятий военно-промышленного комплекса Костромы, но он не успел этого сделать, так как был задержан.

Sitrep for March 30-April 4, 2026 (as of 8 a.m. UTC+3)

2026-04-04T19:22:13.751Z

Frontline Situation Update

The duration of the full-scale war has now exceeded 1,500 days, and there are currently no indicators that it could even be frozen in the coming months.

In recent days, Ukrainian society has been actively discussing a mechanized assault by the Armed Forces of Ukraine in the Pokrovsk direction. On March 31, a column of armored vehicles, operating under the cover of dense morning fog (as also acknowledged by the Russian Ministry of Defense), attempted to attack Russian positions south of the village of Hryshyne but was halted by strikes from Russian UAVs. The column included an Abrams tank, infantry fighting vehicles and armored personnel carriers. Subsequently, footage was published resembling typical aftermath videos of Russian mechanized assaults, showing drones finishing off disabled military equipment abandoned along the road.

The video triggered a significant reaction. Ukrainian Defense Ministry advisor Serhii Sternenko criticized the operation conducted by the 425th Skelia Assault Regiment, comparing it to Russian mechanized assaults that often become easy targets and result in heavy losses. We would note however that the released footage (reportedly from the Rubicon UAV unit) did not show large numbers of killed personnel.

The Skelia Regiment responded sharply, stating that Sternenko’s conclusions were based solely on adversary-provided information that did not fully reflect the specifics of the operation. According to the regiment, the objective of the assault was to unblock certain Ukrainian positions in Pokrovsk. They reported the loss of four armored vehicles near the objective and two soldiers killed in action, while the remaining personnel withdrew using a fifth vehicle. The statement also included a challenge for critics to visit the unit and demonstrate more effective combat methods in practice.

It is worth noting that, according to the DeepState map, nearly all of Pokrovsk is under the control of the Russian Armed Forces, with the exception of a very small contested zone. As early as March 30, project analysts assessed that the capture of Hryshyne was only a matter of time, and that Pokrovsk and Myrnohrad were already under Russian control. They also reported the presence of artillery positions on the southern outskirts of these towns. Even if these were mortar positions, this still indicates effective Russian control over the urban areas. In this context, it remains unclear why AFU positions are still being maintained in Pokrovsk; any remaining personnel should likely have been withdrawn earlier.

Additionally, the Skelia Regiment released a video response to Sternenko’s criticism, showing a large group of soldiers and two Bradley IFVs assembled in open terrain. A spokesperson again invited critics to visit the unit’s deployment area and assess the situation firsthand. It is worth noting that such troop concentrations are highly dangerous in wartime conditions, even when located away from the line of contact.

Analysts from DeepState also weighed in on the situation, identifying the primary failure during the attack as a breakdown in coordination between units. The column advancing toward Pokrovsk blundered into minefields—first Ukrainian, then Russian. Had there been proper synchronization with the AFU brigade holding that section of the frontline, the Skelia Regiment might have been guided toward a safer route. Journalists from the Kyiv Independent reached out to the command of the 7th Air Assault Corps, which oversees the Pokrovsk direction; officials stated they were reviewing the incident but declined to comment on the actions of the Skelia Regiment.

Contributing to the ongoing debate regarding the relevance of armored vehicles in modern warfare, Michael Kofman and Rob Lee noted on the War on the Rocks’ "Russia Contingency" podcast that Ukraine is currently experimenting with ways to restore battlefield mobility. Advancing in small infantry groups has proven agonizingly slow. According to the analysts, mechanized assaults can be made more effective if Ukrainian drones are deployed in sufficient numbers to identify and suppress enemy UAV operators, antennas and Wi-Fi bridges, while simultaneously crippling logistics through artillery and drone strikes. By timing an offensive for a moment when enemy drone pilots are unable to mount a defense, Ukrainian forces can catch these UAV operators by surprise, potentially forcing a hasty retreat. While a column detected at a distance is easily targeted, one that reaches the threshold of enemy positions undetected presents a far greater threat. Coordination across different branches of service remains the linchpin of such operations.

The podcast also highlighted that while the RuAF possess the resources to strike across multiple axes, the AFU remain forced to prioritize its defenses selectively. In the summer of 2025, for instance, the Dobropillia direction emerged as a weak point; to seal a breakthrough there, the AFU were compelled to redeploy forces from the Kupiansk and Pokrovsk directions, resulting in vulnerabilities that the RuAF exploited to advance in the town of Kupiansk and Pokrovsk. Similarly, in late 2025, Russian forces breached Ukrainian lines near the town of Huliaipole, necessitating the deployment of "emergency" brigades. The situation is exacerbated by a shortage of such units along the frontline, forcing a constant rotation of these "emergency" forces to the most volatile sectors.

Lee observed that the AFU have become more proficient in utilizing middle-strike drones—those operating at operational-tactical depths, such as the FP-2. Over the past two months, these UAVs have successfully targeted numerous Russian air defense systems.

The discussion further noted diverging tactical approaches among various AFU units. In the Dnipropetrovsk region, some units utilize small squads of three or four infantrymen who advance from tree line to tree line, covering 500 to 1,000 meters a day [0.8-1.6 mi]. Upon reaching these forest lines, they clear and consolidate their positions before moving forward. Ideally, such a group requires support from two teams of Vampire [Baba Yaga] heavy bomber drones, two DJI Mavic reconnaissance teams and two FPV drone teams. This requirement for drone operators to vastly outnumber infantry explains the recruitment surge for specialized drone units in both the AFU and the RuAF.

Furthermore, Lee suggested that the AFU likely rely on Western intelligence to suppress Russian UAV operator positions. Such suppression creates a narrow window for an assault while the enemy is partially "blinded," though the RuAF typically manage to resupply from the rear within a day or two. The primary challenge for "emergency" brigades is that they often lack the luxury of time for such thorough preparation, having only a day or two rather than weeks. Many counterattacks are conducted by just one or two companies; in Kupiansk, for example, fewer than 100 personnel were involved. Ultimately, Lee concluded that success hinges on meticulous planning, deception and the ability to exploit local vulnerabilities—all of which require seamless communication between units.

The situation in the Sloviansk-Kramatorsk direction has raised concerns for both analysts following their trip to Ukraine. Ukrainian defenses on the eastern flank appear to be weaker than expected. As previously noted, the RuAF have made noticeable advances near the villages of Nykyforivka, Fedorivka Druha, Pryvillia and Minkivka. On the northern and southern flanks, however, their offensive is progressing much more slowly. It is therefore possible that the original plan to encircle the agglomeration may prove too difficult for Russian forces to execute, in which case they may shift to gradually infiltrating the city of Kramatorsk from the east, much as they are currently attempting to do in the town of Kostiantynivka.

Among other topics, Kofman and Lee discussed the shutdown of Starlink terminals used by the RuAF. Kofman, like us, believes that the introduction of whitelists did not lead to a total collapse within the Russian army. The resulting disruption lasted only a couple of weeks before Russian units adapted, including by finding workarounds. That said, the Starlink restrictions have had a negative impact on the development and production of Russian ground drones. Starlink Mini terminals—a relatively inexpensive version of the system—are particularly well suited for establishing communication links between ground robots and their operators or command posts. The limited ability to deploy them on a large scale has hindered the rapid development of such systems. The analysts also suggest that it was the Russian military’s use of Starlink terminals on long-range drones that prompted the Ukrainian leadership to take active steps to restrict terminal usage. At present, Russian troops are laying fiber-optic cables to provide communications in rear areas close to the front and are setting up Wi-Fi bridges, while Ukrainian forces are in turn trying to detect and destroy them as quickly as possible.

Summing up the interim results of the Ukrainian counteroffensive in the Zaporizhzhia and Dnipropetrovsk regions, Kofman noted that since the start of the operation, the AFU have recaptured as much territory as the RuAF had taken over the course of three months.

It is also noted that the main challenge facing Ukrainian reconnaissance drones comes from Russian airspace surveillance radar systems and interceptor drones, which detect and shoot them down. In our view, the arrival in Ukraine of relatively inexpensive ERAM missiles could have a notable impact on the dynamics of the war.

Rob Lee and Ukrainian drone operator Dmytro Putiata (Kriegsforscher) have started a blog titled Two Marines. After analyzing the situation on the frontline, they predicted an increase in Russian mechanized attacks on Kostiantynivka in April. According to information they have received, the 70th Motor Rifle Regiment, the 6th Motor Rifle Division and the 136th Separate Motor Rifle Brigade of the RuAF have recently been checking the readiness of their vehicles for attacks.

Overall, Kofman and Lee believe that cautious optimism can be maintained. Russia has set its sights on controlling the remaining parts of the Donetsk and Luhansk regions but has yet to achieve this goal, despite announcing the recapture of the Luhansk region once again. Advances come at a very high cost for the RuAF, while Ukraine continues to hold the frontline. Despite a gradual retreat, neither operational nor strategic breakthroughs are occurring or anticipated. While there are still personnel issues in the AFU, Kofman and Lee are optimistic about Mikhail Fedorov’s new team and expect them to succeed in resolving problems with mobilization and desertion.

Various analytical projects have begun summarizing their results for March. According to DeepState, Russia captured 160 square kilometers of territory, which is 27% more than in February.

At the same time, according to the pro-Russian Slivochnyy kapriz [Creamy caprice] Telegram channel, the pace of advances slowed in March. This is related to its calculation methodology, which we discussed earlier: in February, according to their data, Russia captured twice as much territory as estimated by DeepState. The Finnish independent group Blackbird Group has not yet published its results.

Ukrainian and Russian Strikes

On April 1, the Ukrainian Air Force again published two reports on Russian strikes over the past day. From 6 p.m. on March 31 to 8 a.m. on April 1, 298 drones were shot down or suppressed, while from 8 a.m. to 6 p.m. on April 1, 345 drones were shot down or suppressed. We have not previously observed such massive daytime attacks.

According to a report by the Ukrainian Air Force dated April 3, covering the period from 6 p.m. on April 2 to 2 p.m. on April 3, none of the ten Iskander ballistic missiles used against Ukraine were intercepted. It can be assumed that Ukraine is experiencing a shortage of PAC-3 surface-to-air missiles for Patriot systems due to the war in the Middle East. Another possible explanation is that the strikes are hitting cities that simply do not have Patriot systems.

The Financial Times reported that Trump threatened to stop arms supplies to Ukraine under PURL if Europe does not help open the Strait of Hormuz.

During a Shahed drone raid on the Kyiv region on April 3, several videos were recorded clearly showing a drone diving precisely at buildings. One video shows a drone diving at a residential building in Obukhiv, where five people were injured, including a 14-year-old teenager. Another video shows a drone diving at the grounds of a school in Vyshneve, Bucha district, where a security guard was killed and eight more people were injured. While these videos seem to unequivocally demonstrate the targeting of residential areas, another video taken during the same raid shows a drone diving equally precisely into a field.

Pro‑Russian sources posted a video of Shahed-136 (Geran-2) loitering munitions with TV seekers striking two mobile fire teams of the AFU in the Sumy region.

According to Monstas, the percentage of intercepted Russian UAVs has been gradually increasing. In October, 79% of drones were intercepted. This percentage increased to 83.5% in November, 80% in December, 83.5% in January, 87% in February and 90% in March. Monstas attributes this increase to the wider use of interceptor drones.

The past week proved calamitous for Russia's Air Force. On 31 March a Sukhoi Su-34 fighter-bomber aircraft crashed, with the pro-Russian Telegram channel Fighterbomber [associated with the Russian Air and Space Force] posting a mourning notice implying both aircraft and its crew were lost.

On the same day, an Antonov An-26 came down in Crimea, killing all 29 people on board, including three crew members. As BBC sources claim, among the deceased was Lieutenant General Aleksandr Otroshchenko, commander of the Northern Fleet's mixed aviation corps and former commander of the 45th Air Force and Air Defense Army, becoming the fifteenth Russian general killed in the war.

Six Northern Fleet staff officers were also reportedly killed, including one believed to be the corps’ radar officer. The cause of the crash is unclear. We believe the most likely cause is pilot error, though it could also have been a technical malfunction or friendly fire. While it is unlikely, it is not impossible, that the aircraft was shot down by Ukrainian air defense systems. It is worth noting that in February 2024, a Beriev A-50 AEW&C aircraft was downed in the Krasnodar region by a Ukrainian S-200 SAM system missile.

Finally, on April 3, news emerged of the loss of a Sukhoi Su-30 fighter jet during a training flight in Crimea. The crew could not extinguish an engine fire, which resulted in the loss of the aircraft. Both pilots ejected safely, but the aircraft was destroyed.

In the early hours of April 2, the Ukrainian Unmanned Systems Forces struck the Kirovske airfield in Crimea, hitting an Orion UAV storage warehouse, a ground-surveillance radar and a non-operational Antonov An-72P transport aircraft—an ex-Ukrainian airframe long inactive. The reason for striking it is unclear to us (during raid preparation, the USF should have studied the airfield and its equipment)—it may have been done to earn points for destroying enemy hardware.

As previously noted, a key AFU weakness is poor coordination between disparate forces: drone units under the USF component often act independently of frontline corps commanding individual frontline sectors. Such units focus on their own tasks of inflicting maximum damage on Russian infantry and military equipment. The corps, meanwhile, have operational-tactical tasks related to stabilizing the frontline, holding defensive lines and repelling potential counterattacks. Similarly, assault troops, such as the Skelia Regiment and the 1025th Regiment report directly to the Commander-in-Chief of the AFU, General Oleksandr Syrskyi and likewise operate without corps-level coordination.

The Swedish Coast Guard detained the Shadow Fleet tanker Flora 1 after it left a 12-kilometer [7.5 mi] oil slick off the country’s coast. An investigation into an environmental crime has been launched. According to MarineTraffic, the Sierra Leone-flagged vessel departed on March 31 from the Russian port of Primorsk with an unclear destination. The Astra Telegram channel reports that the vessel has changed its flag at least nine times and is subject to sanctions from the EU, the United Kingdom, Canada, Australia, Switzerland, New Zealand and Ukraine.

RFI published an investigation into the "shadow war" between Russia and Ukraine in Africa. The first part of the report, citing sources in Libya, claims that more than 200 Ukrainian specialists and officers are stationed in western Libya with the government's consent. According to the report, they were responsible for the attack on the Russian gas carrier Arctic Metagaz in the Mediterranean Sea on March 3. The second part of the investigation states that Ukrainian forces attacked the oil tanker Qendil in the Mediterranean in December 2025. Ten senior Russian intelligence officers were allegedly on board, disguised as sailors. Two of them were reportedly killed, including Major General Andrey Averyanov, head of the 29155th military unit subordinated to the GRU [Main Intelligence Directorate of the General Staff of the RuAF] and engaged in sabotage operations abroad Major General Andrey Averyanov, head of the 29155th military unit subordinated to the GRU [Main Intelligence Directorate of the General Staff of the RuAF] known for engaging in sabotage worldwide. We find the story of a disguised general traveling aboard a slow-moving tanker highly implausible. Christo Grozev, a Bellingcat investigative journalist who specializes in the GRU, has also suggested that the information in the article may be fabricated and that Averyanov is alive and well. Despite the second part of the investigation casting doubt on the first, we do not question the presence of Ukrainian specialists in Libya. We had assumed their involvement in the attack on the gas carrier even before this investigation was published.

We need your support to continue our efforts. Please consider making a monthly donation to CIT through our fundraising page or Patreon.

Сводка за 30 марта — 4 апреля 2026 года (до 8:00 UTC+3)

2026-04-04T17:23:52.487Z

Ситуация на линии фронта

Длительность полномасштабной войны превысила 1500 дней, и пока ничто не указывает на то, что в ближайшие месяцы её удастся хотя бы заморозить.

В последние дни в украинском обществе активно обсуждается тема механизированной атаки ВСУ на покровском направлении. 31 марта колонна бронетехники под прикрытием сильного утреннего тумана (об этом заявило и МО РФ) попыталась атаковать российские позиции к югу от села Гришино, но была остановлена ударами российских беспилотников. В составе колонны были танк Abrams, БМП и БТР. В результате было опубликовано видео, аналогичное тем, что появляются после российских механизированных штурмов: на кадрах дроны добивают технику, оставленную на дороге.

Это видео вызвало довольно бурную реакцию: советник министра обороны Украины Сергей Стерненко раскритиковал эту атаку 425-го полка «Скала», сравнив её с российскими механизированными штурмами, которые становятся лёгкими мишенями и приводят к большим потерям (в видео от самого «Рубикона» многочисленных убитых не показано — прим. CIT).

На этот пост остро отреагировали в самом полку «Скала», заявив, что Стерненко в своих выводах использовал только информацию от противника, которая не полностью относится к данной атаке. Целью атаки являлось деблокирование неких украинских позиций в Покровске, а результатом — поражение четырёх единиц бронетехники вблизи цели атаки и потеря двух солдат убитыми, остальные же эвакуировались на пятой машине. Также в пост добавлен призыв не только приехать и разобраться в ситуации, но и показать на практике, как воевать более эффективно.

Отметим, что даже по карте DeepState практически весь Покровск находится под контролем ВС РФ, за исключением очень маленького участка «серой зоны». Ещё 30 марта аналитики проекта заявили, что захват Гришино — вопрос времени, а Покровск и Мирноград уже находятся под российским контролем; на их южных окраинах, по их данным, зафиксированы позиции ствольной артиллерии. Даже если речь о миномётных позициях, это всё равно говорит о контроле ВС РФ над городами. В этой связи остаётся неясным, зачем сохраняются позиции ВСУ в Покровске — оставшихся солдат следовало бы давно вывести оттуда.

Кроме того, «Скала» опубликовала видео в ответ на публикацию Стерненко, на котором видно большое количество солдат и две БМП Bradley на открытой местности, а спикер также призвал приехать в расположение полка и разобраться в ситуации. Напомним, что подобные построения крайне опасны во время войны, даже если происходят вдали от ЛБС.

В свою очередь аналитики DeepState тоже прокомментировали ситуацию. По их данным, основная проблема в ходе обсуждаемой атаки заключалась в отсутствии нормального взаимодействия между подразделениями. Выдвинувшаяся в сторону Покровска колонна натолкнулась на минные заграждения — сначала украинские, а после российские. Если бы была координация с бригадой ВСУ, удерживающей эту часть линии фронта, то «Скале» подсказали бы более безопасный маршрут. Журналисты издания Kyiv Independent также поговорили с командованием 7-го корпуса быстрого реагирования ДШВ, который отвечает за покровское направление. Те заявили, что разбираются в произошедшем и отказались комментировать действия «Скалы».

В продолжение дискуссии об актуальности бронетехники в современной войне Майкл Кофман и Роб Ли в подкасте Russia Contingency на портале War on the Rocks рассказали, что Украина действительно сейчас экспериментирует с попытками вернуть мобильность на поле боя, поскольку малыми пешими группами продвигаться получается крайне медленно. На данный момент есть способы сделать механизированные штурмы более осмысленными. Для этого нужно, чтобы украинские беспилотники в достаточном количестве выявили и подавили позиции операторов беспилотников противника, антенны, Wi-Fi мосты, а также нанесли максимальный ущерб логистике дронами и артиллерией. Тогда получится выбрать момент, когда «дроноводы» противника не смогут активно противостоять атаке, и пойти в наступление. В таком случае, если получится застать этих операторов БПЛА врасплох, у противника может не остаться выбора, кроме поспешного отступления. Одно дело, когда колонна выявляется на большом расстоянии, и совсем другое, когда её обнаруживают на подступах к позициям. Ключевым аспектом в планировании и реализации таких атак является координация с подразделениями разных видов войск.

Также, как сказано в подкасте, у ВС РФ имеются силы, чтобы атаковать на разных направлениях, а ВСУ по-прежнему приходится выбирать, где приоритизировать оборону. К примеру, летом 2025 года слабым местом в украинской обороне стало добропольское направление — чтобы ликвидировать прорыв, ВСУ пришлось снять часть сил с купянского и покровского направлений, что привело к их ослаблению. ВС РФ воспользовались этим и продвинулись в Купянске и Покровске. Также в конце 2025 года российским силам удалось прорвать украинскую оборону в районе Гуляйполя, куда тоже пришлось перебрасывать «пожарные» бригады. Ситуацию для Украины осложняет то, что таких бригад не хватает на всю линию фронта, поэтому приходится всё время перебрасывать их на наиболее «горячие» направления.

Как отметил Роб Ли, в ВСУ стали более эффективно применять т. н. «мидл-страйк» дроны, то есть те, которые действуют на оперативно-тактической глубине (например, FP-2). Такие беспилотники за последние два месяца поразили множество российских средств ПВО.

Также в подкасте отмечается, что у разных подразделений ВСУ существуют различия в подходах к контратакам: так, в Днепропетровской области некоторые украинские подразделения используют небольшие группы по 3–4 пехотинца, которые продвигаются от лесополосы к лесополосе — по 500–1000 метров в день, заходя в лесопосадку, они зачищают её, закрепляются и лишь потом двигаются к следующей. На такую группу в идеале требуется две команды операторов тяжёлых дронов-бомбардировщиков Vampire («Баба-яга»), две команды дронов-разведчиков (DJI Mavic) и две команды FPV-дронов. Таким образом, количество операторов должно в разы превышать численность пехоты, что объясняет приоритетный набор в беспилотные войска как в ВСУ, так и в ВС РФ.

При этом, по мнению Ли, очевидно, что для подавления позиций российских «дроноводов» ВСУ используют данные западной разведки. После подавления у украинских подразделений появляется окно для атаки, пока противник частично «ослеплён», однако через один-два дня ВС РФ обычно удаётся подвезти необходимое из тыла. Проблемой же «пожарных» бригад является то, что у них на такую полноценную подготовку зачастую не хватает времени — один-два дня вместо недель. При этом многие контратаки проводятся силами одной или двух рот: так, в Купянске действовало менее 100 человек. Подводя итоги, Ли констатирует, что успех зависит от грамотного планирования, умения ввести противника в заблуждение и воспользоваться его локальным ослаблением, что невозможно без эффективных коммуникаций между подразделениями.

Ситуация на славянско-краматорском направлении вызвала по итогам поездки в Украину опасения у обоих аналитиков. Украинская оборона на его восточном фланге оказалась более слабой, чем могла бы быть — напомним, ВС РФ заметно продвинулись около Никифоровки, Фёдоровки Второй, Приволья и Миньковки. На северном и южном флангах их наступление идёт заметно медленнее. Вполне возможно, что изначальный план по окружению агломерации окажется для российских сил слишком трудновыполнимым, и тогда они начнут постепенное просачивание в Краматорск с востока (аналогично сейчас они пытаются действовать в Константиновке).

Помимо прочего, Ли и Кофман обсудили отключение «Старлинков» у ВС РФ. Кофман, как и мы, считает, что введение «белых списков» не привело к тотальному коллапсу в российской армии. Вызванный этим кризис длился буквально пару недель, после чего удалось приспособиться, в том числе найти обходные пути. Тем не менее отключение Starlink всё-таки негативно повлияло на развитие и производство российских наземных беспилотников. Терминалы Starlink Mini (довольно дешёвая версия Starlink) очень удобны для создания канала связи между наземным роботом и оператором или штабом. Ограниченные возможности их массового применения препятствует высокому темпу развития таких систем. Аналитики также предполагают, что именно установка российскими силами «Старлинков» на дальнобойные дроны вызвала активные действия украинского руководства по ограничению использования терминалов. Сейчас российские военные пробрасывают оптоволоконные кабели для обеспечения связи в ближних тылах и ставят Wi-Fi мосты, а украинские, в свою очередь, пытаются оперативно их обнаруживать и уничтожать.

Подводя промежуточные итоги украинской контрнаступательной операции в Запорожской и Днепропетровской областях, Кофман отметил, что с её начала ВСУ освободили столько же территории, сколько российская армия захватывала в течение трёх месяцев.

Также отмечается, что главную проблему для украинских дронов-разведчиков составляют российские радары СКВП (системы контроля воздушного пространства) и зенитные дроны, которые выявляют украинские дроны и сбивают их. Мы полагаем, что на динамику войны может повлиять прибытие в Украину дешёвых крылатых ракет ERAM.

Роб Ли совместно с украинским «дроноводом» Дмитрием Путятой (Kriegsforscher) завели блог «Два морпеха». Анализируя ситуацию на линии фронта, они предположили, что в апреле можно ожидать усиления российских механизированных атак на Константиновку. По имеющейся у них информации, 70 мсд, 6 мсд и 136 омсбр ВС РФ в последнее время проверяли готовность своей техники к атакам.

В целом Кофман и Ли считают, что можно сохранять осторожный оптимизм. Россия, которая поставила себе цели по взятию под контроль оставшихся частей Донецкой и Луганской областей, их всё ещё не достигла, хотя вновь объявила о захвате Луганской области. Продвижения даются ВС РФ огромной ценой, а Украина продолжает удерживать линию фронта. Несмотря на постепенное отступление, оперативных (или тем более стратегических) прорывов не случается и не предвидится. Хотя в ВСУ сохраняются трудности с личным составом, Кофман и Ли оптимистично смотрят на новую команду Михаила Фёдорова и ожидают, что ей удастся решить проблемы с мобилизацией и дезертирством.

Разные аналитические проекты начали подводить свои итоги за март. По данным украинского мониторингового проекта DeepState, Россия захватила на 27% больше территории, чем в феврале — 160 км². В то же время, по данным пророссийского проекта «Сливочный каприз», в марте темп продвижений снизился. Это связано с его методикой подсчёта, которую мы обсуждали ранее: в феврале, по их данным, РФ захватили в два раза большую площадь, чем считает DeepState. Финская независимая группа Blackbird Group пока что не опубликовала свои итоги.

Обстрелы и удары

1 апреля Воздушные силы ВСУ вновь опубликовали два отчёта о российских ударах за сутки. За ночь с 18:00 31 марта по 8:00 1 апреля было сбито или подавлено 298 беспилотников, а днём с 8:00 до 18:00 часов 1 апреля было сбито или подавлено 345 беспилотников. Ранее мы не наблюдали таких массовых атак в дневное время.

Согласно отчёту Воздушных сил ВСУ от 3 апреля за период с 18:00 2 апреля по 14:00 3 апреля ни одна из применённых по Украине десяти баллистических ракет «Искандер» не была перехвачена. Можно предположить, что Украина испытывает недостаток зенитных ракет PAC-3 для комплексов Patriot в связи с войной на Ближнем востоке (альтернативным объяснением могут быть удары по городам, в которых установок Patriot просто нет — прим. CIT).

Financial Times сообщила, что Трамп пригрозил прекратить поставки оружия Украине по программе PURL, если Европа не поможет в открытии Ормузского пролива.

Во время налёта «шахедов» на Киевскую область 3 апреля были сняты несколько видео, на которых чётко видно, как дрон пикирует точно по зданиям: по жилому дому в Обухове, где пострадали 5 человек, в том числе 14-летний подросток, и по территории школы в Вишнёвом Бучанского района, где погиб охранник и ещё 8 человек пострадали. Можно было бы считать, что эти видео однозначно свидетельствуют о целенаправленности ударов по жилым районам, но во время этого же налёта было снято видео столь же целенаправленного пикирования в поле.

Пророссийские ресурсы опубликовали видео ударов дронами «Герань-2» с телевизионными ГСН (камерами) по двум мобильным огневым группам ВСУ в Сумской области.

По данным исследователя Monstas, процент перехвата российских БПЛА постепенно растет. В октябре было перехвачено 79% дронов, в ноябре — 83,5%, в декабре — 80%, в январе — 83,5%, в феврале — 87%, а в марте эта доля достигла 90%. Он связывает это с более широким применением дронов-перехватчиков.

Прошедшая неделя была весьма неудачной для российской военной авиации.

31 марта разбился бомбардировщик Су-34. В телеграм-канале Fighterbomber появился скорбный пост — вероятно, потеряны и самолёт, и экипаж.

В тот же день в Крыму упал Ан-26, в результате погибло 29 человек, из них трое — члены экипажа. По данным источников Би-би-си, одним из погибших оказался командир смешанного авиакорпуса Северного флота, бывший командующий 45-й армией ВВС и ПВО СФ генерал-лейтенант Александр Отрощенко. Он стал пятнадцатым генералом, погибшим на этой войне. Сообщается, что вместе с ним погибли ещё шесть офицеров штаба СФ, предположительно один из них был радиолокаторщиком вышеупомянутого авиакорпуса. Причины крушения неясны. Мы полагаем, что самая вероятная причина — ошибка пилота, но также это могла быть техническая неисправность или огонь по своим. Сбитие украинскими средствами ПВО мы считаем маловероятным, но полностью не исключаем: напомним, что в феврале 2024 года в Краснодарском крае самолёт дальнего радиолокационного обнаружения А-50 был сбит ракетой украинского комплекса С-200.

Наконец, 3 апреля стало известно о потере истребителя Су-30 в ходе учебно-тренировочного полёта в Крыму. У самолёта загорелся двигатель, и потушить его не удалось. Экипаж благополучно катапультировался, но самолёт был потерян.

В ночь на 2 апреля Силы беспилотных систем ВСУ ударили по аэродрому в Крыму — поражены склад хранения БПЛА «Орион», РЛС и транспортный самолёт Ан-72П. Это старый украинский самолёт, который стоял там в нерабочем состоянии уже очень давно. Причина удара по нему нам неясна (при подготовке налёта СБС должны были изучить аэродром и технику на нём) — возможно, это было сделано для того, чтобы заработать баллы за поражение вражеской техники.

Как обсуждалось выше, одной из главных проблем ВСУ на данный момент является отсутствие координации между разными силами. Подразделения беспилотников, входящие в состав СБС, как правило, не координируются с корпусами, руководящими отдельными участками фронта. Такие подразделения решают свои задачи по нанесению максимального урона пехоте и технике российских сил. Перед корпусами же стоят оперативно-тактические задачи, связанные со стабилизацией линии фронта, удержанием линии обороны и отражением возможных контратак. Аналогичным образом штурмовые войска, например, полк «Скала» или 1025-й штурмовой полк подчиняются лично Сырскому и не координируют свои действия с корпусами.

Шведская береговая охрана задержала танкер «теневого флота» Flora 1, который оставил 12-километровый нефтяной след у берегов страны. Начато расследование экологического преступления. По данным MarineTraffic, судно под флагом Сьерра-Леоне вышло 31 марта из российского порта Приморск с неясным пунктом назначения. ASTRA сообщает, что судно меняло флаг не менее девяти раз и находится под санкциями ЕС, Великобритании, Канады, Австралии, Швейцарии, Новой Зеландии и Украины.

RFI опубликовало расследование о «теневой войне» на Африканском континенте между Россией и Украиной. В первой части материала со ссылкой на источники в Ливии утверждается, что более 200 украинских специалистов и офицеров размещено на западе страны с согласия правительства в Триполи. По имеющейся информации, они стояли за атакой на российский газовоз Arctic Metagaz в Средиземном море 3 марта.

Во второй части расследования сообщается, что в декабре 2025 года в Средиземном море украинские военные также атаковали нефтяной танкер Qendil. Утверждается, что на его борту находились десять высокопоставленных сотрудников российской разведки, переодетых моряками, из которых двое погибли, в т. ч. известный генерал ГРУ Андрей Аверьянов. Нам история с переодетым генералом, отправляющимся куда-то на медленно идущем танкере, кажется совершенно неправдоподобной. Специализирующийся на ГРУ расследователь Христо Грозев также считает, что информация в статье вымышлена, а сам Аверьянов жив и здоров. Несмотря на то, что «мутная» вторая часть расследования бросает тень на первую, мы не сомневаемся в присутствии в Ливии украинских специалистов и предполагали их участие в атаке на газовоз ещё до публикации данной статьи.

Поддержите команду CIT на нашем сайте или через «Патреон».

Mobilization in Russia for March 31-April 2, 2026 CIT Volunteer Summary

2026-04-03T11:46:50.642Z

Authorities and Legislation

Russian IT companies could lose their accreditation if their services remain accessible to users with active VPNs. This, in turn, will prevent their employees from receiving draft deferments from statutory military service. The registry of the Ministry of Digital Development, Communications and Mass Media currently includes about 20,000 companies. According to sources, the Federal Security Service will detect VPN traffic and report this data to the ministry.

Army Recruitment

Citing sources, Faridaily reports that in early 2026, Science and Higher Education Minister Valery Falkov met with rectors of major universities and declared that at least 2% of students must sign a contract with the Ministry of Defense. According to last year's data, 2.2 million men were enrolled in Russian universities. If universities fulfill this requirement, the Russian Armed Forces will receive at least an additional 44,000 recruits. If authorities establish a similar quota for technical colleges, up to 76,000 young people could sign contracts in total. As the Vazhnyye Istorii [IStories, independent Russian investigative media outlet] previously reported, the Ministry of Defense plans to recruit 78,800 people into the newly created Unmanned Systems Forces by the end of 2026, with 58,000 to be drawn from students, graduates of UAV operation courses, former aviation unit personnel and "female citizens" with relevant training.

Reports continue to emerge about efforts to encourage university and college students to sign contracts with the MoD. At Moscow College No. 26, a classroom linked to training for service in UAV units was set up about two months ago. According to one student, although there is no direct campaigning to sign contracts at the institution, the room contains flyers and information boards, and drone training sessions are held there. At the Kirov branch of Kutafin Moscow State Law University, meetings are being held where students are informed about the option of signing a "special contract" for one year of service in unmanned systems troops. At Saint Petersburg State University of Architecture and Civil Engineering, an event titled "Dialogue on Equal Terms" featured offers for students to sign contracts to serve in UAV units. Similar events have been recorded at at least seven educational institutions in Saint Petersburg, including Saint Petersburg State University, ITMO University, Admiral Makarov State University of Maritime and Inland Shipping, Petrovsky College, Voenmekh, and the St. Petersburg College of Fashion, as well as several other colleges. At Chuvash State University, a meeting dedicated to Unmanned Systems Forces was held. According to eyewitnesses, male students with academic debts were specifically summoned. At the meeting, they were encouraged to sign contracts and were promised payments, the clearing of their academic debts and a "secure future" for themselves and their families. Attendance was mandatory.

The Novosibirsk regional government has increased the one-time payment for signing a contract with the MoD from 1.6 million rubles [$19,900], set in July 2025, to 2.5 million rubles [$31,100]. The new rate will remain in effect until June 30 of this year. Including the federal payment of 400,000 rubles [$4,970], new recruits will receive a total of 2.9 million rubles [$36,100].

Authorities in the Leningrad region have raised the regional bonus for signing a contract to 3.15 million rubles[$39,200]. In early February, the payment had already been increased from 2 million rubles [$24,900] to 2.15 million rubles [$26,700]. Including the federal component, the total payout will reach 3.55 million rubles [$44,100]. In addition, recruits in the region are issued a land certificate, which entitles them, upon completing service, to a plot of land or a cash payment of 450,000 rubles [$5,600]. Several municipalities in the region have also introduced their own bonuses. For example, in the Gatchina district, contract soldiers are promised 300,000 rubles [$3,730].

In the Magadan region, the sign-up bonus has increased by one million rubles, rising from 2.6 million rubles [$32,300] in May 2025 to 3.6 million rubles [$44,800]. This applies to individuals signing a contract with the MoD between 1 March and 30 June 2026.

In the Volgograd region, the sign-up bonus has increased from 1.7 million rubles [$21,100] in April 2025 to 2.6 million rubles [$32,300]. This increase applies to individuals signing a contract between 1 March and 31 May 2026.

In the Astrakhan region, the regional payment for signing a contract has increased by 500,000 rubles [$6,220], rising from 2.1 million rubles [$26,100] in February this year to 2.6 million rubles [$32,300].

The authorities in Karachay-Cherkessia [Russia’s constituent republic] increased the regional sign-up bonus from 1.9 million rubles [$23,600] in August 2025 to 2.4 million rubles [$29,800].

In the Khabarovsk region, the regional sign-up bonus has increased to 2.1 million rubles [$26,100]. This payment was previously increased on April 30, 2025, rising from 805,000 rubles [$10,000] to 1 million rubles [$12,400].

Radyi Khabirov, the head of Bashkortostan [Russia’s constituent republic], has extended the 1 million ruble [$12,400] sign-up bonus, which was introduced earlier this year, through April 30.

According to a report by the Commissioner for Human Rights in the Vladimir region, the number of convicts in the region’s penal colonies decreased by 27.8%. While 6,848 convicts were recorded at the beginning of 2022, that number dropped to 4,943 by early 2026. This sharp decline is likely linked to their mass recruitment for the war in Ukraine, first by the Wagner Group and later by the MoD.

The Idite Lesom! [Flee through the woods/Get lost you all] Telegram channel reports that, currently, 40% of all requests are from conscripts who were forced to sign contracts, compared to 10–15% a year earlier. These cases involve servicemen who are prepared to desert the army.

In Moscow, a young man has been charged with a misdemeanor under the article on failure to fulfill military registration obligations for his failure to report to a draft office upon being summoned for a data check-up. The young man filed a complaint, stating that the notice summoning him to a draft office was not properly sent or delivered to him personally, but rather came in digital form via the mos.ru portal [official web portal of the Moscow government] to an account that he does not use. However, the court did not accept these arguments, deeming that the fact of viewing the draft notice was recorded, and upheld the military commissar's decision to hold the young man accountable.

Mobilized Soldiers, Contract Soldiers and Conscripts

In the Primorsky region [Russia's federal subject], Sergey Vakulenko, a mobilized soldier who attempted suicide and was subjected to pressure from his command, has gone missing. According to his family, Vakulenko served in the 114th Motorized Rifle Regiment and refused to return to the frontline after his brother was killed in the war in the summer of 2024. In April 2025, Vakulenko and his wife were assaulted by military police, after which the man was sentenced to six years of probation for going AWOL and was left to serve in the military unit where, according to him, he was forced to sign a contract, beaten and extorted. After attempting suicide in January 2026, Vakulenko was taken from a medical unit in an unconscious state, after which communication with the man ceased. His wife and mother have reported threats from the military police and have not ruled out the possibility that Vakulenko may have been killed.

The Chair of the Central Election Commission Ella Pamfilova has stated that of the 1,197 employees of electoral commissions who went to war across Russia, 109 were killed—almost one in ten.

Sentences, Legal Proceedings and Incidents

In the Samara region, a special police station has been established to investigate crimes against participants in the war and their family members. According to Igor Ivanov, the head of the regional headquarters, this police unit was created to address the rising number of such crimes in the region.

A military court in the Murmansk region has sentenced a serviceman to 17 years in a maximum security penal colony on charges of desertion, failure to report for duty and two counts of theft. According to investigators, the serviceman, identified only as L. and previously convicted, twice left his unit without authorization in 2024-2025, went into hiding, committed thefts from shops and was ultimately detained.

The Northern Fleet Military Court has sentenced a 20-year-old contract soldier to 15 years in prison for two acts of terror committed at military units in the Murmansk Region. According to investigators, in May 2025 he transferred 350,000 rubles [$4,350] to fraudsters, after which they convinced him that he had been "financing terrorism" and coerced him into setting fire to military vehicles and an aircraft.

Proceedings are currently underway at the Second Western District Military Court against Aleksey Marushchenko, the founder of the so-called PMC Yastreb, and his alleged accomplices. They are accused of fraud in connection with wartime recruitment. According to investigators, they deceived 95 people by promising service in PMC Yastreb under better conditions than those offered by MoD units, and then misappropriated money allegedly collected for paperwork, equipment, and support for servicemen’s families.

The defendants also face charges of extortion, murder and theft of weapons. One of the counts concerns a serviceman who was allegedly taken into a forest at gunpoint and held there for three days, handcuffed to a tree. The circumstances surrounding the other charges have not been disclosed. Among those arrested is Artur Velisevich, the former founder of the Yaguar private security company in the Bryansk region. A separate defendant in the case is Igor Dushkin, a lieutenant colonel of police and head of police in the Rylsky district, the Kursk region. He is charged with unlawful possession of weapons, ammunition, explosives, improvised explosive devices and large-caliber firearms. Marushchenko, Velisevich, and the other defendants were detained last year in the Kursk region.

Law enforcement officers have detained a 15-year-old teenager from the Moscow region who, after being threatened by unknown individuals, set fire to cellular communications equipment in the hope of protecting his parents from criminal prosecution.

In Saint Petersburg, authorities have opened a criminal case against a 62‑year‑old woman on charges of committing an act of terror. According to investigators, she threw a bottle containing an incendiary mixture toward fuel pumps at a gas station on the evening of April 1. No one was injured. Preliminary findings suggest that the woman was manipulated into the attack by phone scammers.

The Second Western District Military Court has sentenced 18‑year‑old Yaroslav Shcherbatyuk to six years in a penal colony and an underage schoolboy to six and a half years in a penal colony for minors in a terrorism case. The charges stemmed from the arson of a battery cabinet at the Govardovo station of the Moscow Railway, carried out at the request of an unidentified individual via Telegram. Authorities estimated the damage at more than 68,000 rubles [$850].

The First Western District Military Court has sentenced 20‑year‑old Anna Belokopytova from Komi [Russia’s constituent republic] to 10 years in a penal colony in a terrorism case. Investigators said that she set fire to the door of a mosque in Usinsk after receiving instructions from scammers on a messenger app. The attack caused damage estimated at 75,000 rubles [$930], and one person sustained minor injuries. The prosecutor’s office had requested an 11‑year sentence.

The Nizhny Novgorod Regional Court sentenced 21-year-old Aleksandr Esipov and 20-year-old Maksim Nureev to 23 years in prison on charges of treason, sabotage and money laundering, according to Russian authorities. Prosecutors said the young men set fire to three cellular towers, planned additional arson attacks on a locomotive and a traction substation, and attempted to recruit another individual to carry out similar acts, receiving payment in cryptocurrency. Esipov and Nureev were detained in May 2024. The two men told investigators they had been motivated by money, and said they were led to believe the arson was intended to help a railway repair company secure new contracts. Initially, the defendant was charged only with sabotage. However, the case was later reclassified to include more serious offenses after an officer of the Federal Security Service (FSB) testified and cited correspondence with accounts allegedly linked to Ukrainian intelligence services. The new charges included treason.

In the Zabaykalsky region [Russia's federal subject], officers from the FSB detained a 65-year-old journalist from Chita, Aleksandr Andreyev, on suspicion of treason. Andreyev is a correspondent for Kasparov.ru and a contributor to MBKh Media, and previously headed the regional branch of the political party Western Choice. The specific charges against the journalist remain unclear. Searches related to the case were carried out at the homes of at least two of his acquaintances, including Dmitry Plyukhin, a former head of the Mogochinsky region.

The Central District Military Court sentenced two residents of the Leningrad region, born in 2001, while the Southern District Military Court sentenced a resident of Udmurtia [Russia's constituent republic], born in 1984, to prison terms ranging from 17 to 20 years on charges of treason, preparing an act of terrorism, preparing for sabotage, aiding sabotage and illegally possessing and manufacturing explosive devices. According to investigators, they independently established contact with representatives of the Security Service of Ukraine (SBU) via Telegram, offering to participate in intelligence activities in exchange for payment and asylum in Ukraine or a European Union country. The defendants are accused of planning terrorist attacks against MoD officers and a representative of the occupation authorities of the so-called LPR, as well as sabotaging enterprises of the military-industrial complex and railway infrastructure.

A resident of Syzran was sentenced to six years in a penal colony by the Samara Regional Court in a treason case. According to investigators, he collected photographs of administrative buildings and passed them to a "representative of a Ukrainian military movement" while still a minor in September 2024. Since the court sent the young man to a penal colony, he must now be at least 19 years old.

A 23-year-old resident of the Leningrad region was sentenced to 14 years in a penal colony for treason and participating in a terrorist organization. According to law enforcement authorities, in 2024, the man provided the Ukrainian government with information about the Kaliningrad region's border and customs services, as well as the locations of military units in the region.

The Kursk Regional Court sentenced Irkutsk region resident Svetlana Savelyeva to 15 years in a penal colony in a case involving attempted treason and an attempted illegal crossing of the state border. According to investigators, Savelyeva underwent military training in Kazakhstan and intended to join the Armed Forces of Ukraine, attempting to enter Ukrainian-controlled territory in the Kursk region in October 2024, but was detained.

The Southern District Military Court sentenced Miloslav Oleynik, a resident of the Krasnodar region, to 20 years in a maximum security penal colony on charges of treason, participation in a terrorist organization and illegal possession of explosives. According to investigators, from April 2022 to Dec. 27, 2024, while outside Russia, Oleynik communicated via a messaging app with representatives of the Russian Volunteer Corps. In January 2025, while in Novorossiysk, he contacted an unidentified member of the group and, acting on instructions, picked up a package containing an explosive device before being detained by the FSB.

A military court of the Baltic Fleet sentenced Aleksey Filippov, a resident of the Kaliningrad region, to 21 years in a penal colony on charges of treason, preparing a terrorist attack, illegal acquisition of an explosive device and possession of munitions. Authorities say he planned to blow up an administration building in the Chernyakhovsk district of the Kaliningrad region and cooperated with foreign intelligence services by passing them information about military personnel from one of the units. He was detained in June 2024.

Children and Militarization of Education

Residents of Nakhodka have called for Albert Mokaev, a serviceman and participant in the Heroes of Primorye program, to be barred from school events. On March 18, 2026, a man with the same name was convicted of theft, but this did not prevent him from taking part in official events alongside local officials and lawmakers.

Longreads

The T-invariant media outlet explains how students are recruited for the war.

The Sibir.Realii [part of Radio Free Europe/Radio Liberty] online media outlet published a report detailing how fraudulent schemes targeting service members and their relatives have spread across Russia during the war.

The Idel.Realii [part of Radio Free Europe/Radio Liberty] online media outlet shares four stories of well-known convicts from Tatarstan who signed contracts with the MoD and went to the front.

Волонтёрская сводка по мобилизации в РФ за 31 марта — 2 апреля 2026 года

2026-04-02T23:37:58.960Z

Заявления властей и законы

Российские IT-компании могут лишиться аккредитации, если их сервисы будут продолжать работать при включённом у пользователей VPN. Это, в свою очередь, не позволит их сотрудникам получать отсрочку от срочной службы в армии. Сейчас в реестре Минцифры состоит около 20 000 компаний. Выявлять VPN-трафик и передавать данные в Минцифры, по информации источников, будет ФСБ.

Набор в армию

Как сообщает издание Faridaily со ссылкой на источники, в начале 2026 года министр науки и высшего образования Валерий Фальков провёл встречу с ректорами крупнейших вузов, на которой заявил, что контракт с Минобороны должны заключить не менее 2% студентов. По данным за прошлый год, в российских вузах обучалось 2,2 млн мужчин. Таким образом, если вузам удастся выполнить требование Минобрнауки, то российская армия дополнительно получит минимум 44 000 новобранцев. Если же аналогичный план поставили и перед техникумами, то всего контракт могут заключить до 76 000 молодых людей. Как ранее выяснили «Важные истории», Минобороны планирует до конца 2026 года набрать в недавно созданные Войска беспилотных систем (БпС) 78 800 человек, из которых 58 000 человек должны набрать из студентов, выпускников курсов по управлению БПЛА, бывших военнослужащих авиационных частей и «граждан женского пола» с соответствующей подготовкой.

Продолжают поступать сведения об агитации учащихся вузов и колледжей с целью подписания ими контрактов с Минобороны. В московском колледже №26 («26 КАДР») ещё около двух месяцев назад оборудовали кабинет, связанный с подготовкой к службе в войсках БПЛА. По словам одного из студентов, хотя прямая агитация на подписание контракта в учебном заведении не ведётся, в кабинете размещены листовки и стенды, а также организованы тренировки с беспилотниками.

Источник: Телеграм-канал «Идите лесом!» | В московском колледже №26 появился кабинет для подготовки к службе в войсках БПЛА.

В кировском филиале МГЮА проходят встречи, на которых учащимся рассказывают о возможности заключить «специальный контракт» на службу в Войсках беспилотных систем сроком на один год. В СПбГАСУ прошла встреча под названием «Диалог на равных», на которой студентам предлагали заключить контракт на службу в подразделениях БПЛА. Подобные мероприятия фиксируются как минимум в семи учебных заведениях Петербурга: СПбГУ, ИТМО, ГУМРФ им. Макарова, Петровском колледже, Военмехе и Колледже петербургской моды, а также в ряде других колледжей. В Чувашском госуниверситете прошло собрание для студентов, посвящённое Войскам беспилотных систем. По словам очевидцев, туда целенаправленно вызывали юношей с академическими задолженностями. На встрече им предлагали подписывать контракты и обещали выплаты, закрытие долгов, «обеспеченное будущее» для себя и семьи. Явка на мероприятие была обязательной.

Правительство Новосибирской области увеличило единоразовую выплату за подписание контракта с Минобороны с установленных в июле 2025 года 1,6 млн до 2,5 млн рублей. Она будет действовать до 30 июня текущего года. Вместе с федеральной выплатой в размере 400 000 рублей новобранцы будут получать 2,9 млн рублей.

Власти Ленинградской области подняли региональную доплату за заключение контракта до 3,15 млн рублей. В начале февраля в регионе уже увеличивали выплату с 2 до 2,15 млн рублей. С учётом федеральной компоненты общая сумма выплат достигнет 3,55 млн. При этом в регионе новобранцам также выдают земельный сертификат — по окончании службы по нему предоставляется право на земельный участок или денежную выплату в размере 450 000 рублей. Ряд муниципалитетов области также ввели свои выплаты. В частности, в Гатчинском округе контрактникам обещают 300 000 рублей.

В Магаданской области единовременную выплату при заключении контракта увеличили сразу на миллион рублей — с введённых в мае 2025 года 2,6 млн до 3,6 млн рублей. Действие документа распространяется на подписавших договор с Минобороны с 1 марта по 30 июня 2026 года.

Единовременную выплату в Волгоградской области за подписание контракта подняли с установленных в апреле 2025 года 1,7 млн до 2,6 млн рублей. Она коснётся тех, кто заключит договор с 1 марта по 31 мая 2026 года.

В Астраханской области региональная выплата заключившим контракт повышена на 500 000 рублей — с введённых в феврале этого года 2,1 млн до 2,6 млн рублей.

Власти Карачаево-Черкесии увеличили региональную выплату при заключении контракта с установленных в августе 2025 года 1,9 млн до 2,4 млн рублей.

В Хабаровском крае размер бонусов от региона при заключении контракта с Минобороны подняли до 2,1 млн рублей. До этого выплату повышали 30 апреля 2025 года — с 805 000 до 1 млн рублей.

Глава Башкортостана Радий Хабиров до 30 апреля продлил установленную в начале года единовременную выплату в 1 млн рублей за подписание контракта с Минобороны.

Из доклада уполномоченной по правам человека во Владимирской области стало известно о сокращении на 27,8% численности заключённых в колониях региона. Если на начало 2022 года число заключённых составляло 6848 человек, то на начало 2026 года их было уже 4943 человека. Вероятно, такое резкое сокращение заключённых связано с их массовой вербовкой на войну с Украиной сначала в составе группы Вагнера, а затем — Минобороны.

Проект «Идите лесом!» сообщает, что на текущий момент количество обращений от срочников, которых заставили подписать контракт, составляет 40% от всех запросов, хотя годом ранее эта цифра была на уровне 10–15%. Речь идёт о тех случаях, когда военнослужащий готов дезертировать из армии.

В Москве молодого человека привлекли к административной ответственности по статье о неисполнении обязанностей по воинскому учёту (ч. 1 ст. 25.1 КоАП РФ) из-за неявки по повестке об уточнении данных. Мужчина подал жалобу, указав, что повестка надлежащим образом не направлялась и не была вручена ему лично, а пришла в электронном виде на портал mos.ru, аккаунтом в котором он не пользуется, однако суд не принял эти доводы, посчитав, что факт просмотра повестки был зафиксирован, и оставил постановление военкома о привлечении к ответственности без изменения.

Мобилизованные, контрактники, срочники

В Приморском крае мобилизованный Сергей Вакуленко пропал после попытки суицида и давления со стороны командования. По словам родственников, после службы в составе 114-го мотострелкового полка он отказался возвращаться на фронт после гибели брата летом 2024 года. В апреле 2025 года его вместе с женой избила военная полиция, после чего мужчину осудили по статье о самовольном оставлении части (ч. 5 ст. 337 УК РФ) на шесть лет условно и оставили служить в части, где, по его словам, его принуждали подписать контракт, избивали и вымогали у него деньги. После попытки суицида в январе 2026 года военного вывезли из медроты в бессознательном состоянии, после чего он перестал выходить на связь. Его жена и мать сообщают об угрозах со стороны военной полиции и не исключают, что он мог быть убит.

Глава ЦИК Элла Памфилова заявила, что из 1197 отправившихся на войну сотрудников избирательных комиссий по всей России погибли 109 человек — почти каждый десятый.

Суды, приговоры, происшествия

В Самарской области создан специальный отдел полиции, который будет заниматься расследованием преступлений в отношении участников войны и членов их семей. По словам начальника регионального главка Игоря Иванова, подразделение создано в связи с ростом числа таких преступлений в регионе.

Военный суд в Мурманской области приговорил военнослужащего к 17 годам колонии особого режима по обвинению в дезертирстве (ч. 3 ст. 338 УК РФ), неявке на службу (ч. 5 ст. 337 УК) и по двум эпизодам кражи (ч. 1 ст. 158 УК). По версии следствия, в сентябре 2024 года военный, указанный в материалах под инициалом Л., самовольно покинул госпиталь и скрывался в городе Заполярном, украв в этот период алкоголь из магазина. В апреле его задержали и вернули в часть. Однако в августе 2025 года Л. снова скрылся, жил на разных квартирах и в декабре совершил кражу продуктов уже из другого магазина, после чего вновь был задержан. Военный ранее уже имел судимость.

Северный флотский военный суд приговорил 20-летнего контрактника к 15 годам лишения свободы по обвинению в совершении двух терактов (ст. 205 УК РФ) на территории воинских частей в Мурманской области. По версии следствия, в мае 2025 года мужчине позвонили мошенники, которым он в итоге перевёл 350 000 рублей. После перевода ему сообщили, что он стал «спонсором терроризма», поскольку переведённые деньги якобы поступили украинским военным. Чтобы избежать наказания, военный по заданию звонивших разлил горючую смесь в люки трех лёгких бронированных вездеходов и поджёг один из них. На следующий день на военном аэродроме он поджёг шасси самолёта и скрылся. Ущерб от его действий превысил 2,5 млн рублей.

Во Втором Западном окружном военном суде проходит процесс над основателем «ЧВК Ястреб» Алексеем Марущенко и несколькими связанными с ним фигурантами по делу о мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ) при вербовке на войну. По версии следствия, подсудимые ввели в заблуждение 95 человек, поступавших на военную службу по контракту через военкоматы, обещая, что те фактически будут служить не в частях Минобороны, а в «ЧВК Ястреб» с лучшими условиями. Деньги, полученные от новобранцев якобы на содействие при их оформлении, покупку снаряжения и помощь семьям раненых и погибших, поступали на счета обвиняемых, их родственников и доверенных лиц, но на заявленные цели не тратились, а были присвоены. Также Марущенко и связанных с ним людей обвиняют в вымогательстве (п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ), убийстве (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и хищении оружия (п. «а» ч. 4 ст. 226 УК РФ). Эпизод с вымогательством касается военнослужащего, которого под угрозой оружия вывезли в лес и трое суток держали в наручниках прикованным к дереву. Что стало поводом для обвинения по другим статьям, неизвестно. Среди арестованных — бывший учредитель брянского ЧОП «Ягуар» Артур Велисевич. Отдельно по этому делу проходит начальник участковых ОМВД по Рыльскому району Курской области подполковник полиции Игорь Душкин, которому после прекращения одного из эпизодов вменили хранение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ (ст. 222 УК РФ), СВУ (ст. 222.1 УК РФ) и крупнокалиберного оружия (ст. 222.2 УК РФ). Марущенко, Велисевича и ещё несколько человек задержали в прошлом году в Курской области.

Силовики задержали 15-летнего подростка из Подмосковья, подозреваемого в поджоге оборудования сотовой связи. По версии полиции, юноша поджёг металлический шкаф с аппаратурой на 27 километре перегона между станциями Красногорск и Опалиха. Подросток рассказал силовикам, что через мессенджер с ним связались неизвестные, представившиеся правоохранителями. Они сказали юноше, что его родителей обвиняют в преступлениях, и угрозами заставили подростка поджечь оборудование, пообещав, что за это его родителей освободят от уголовной ответственности.

В Санкт-Петербурге против 62-летней женщины возбудили уголовное дело о теракте (ч. 1 ст. 205 УК РФ). По версии следствия, вечером 1 апреля она бросила бутылку с зажигательной смесью в сторону топливораздаточных колонок на автомобильной заправке. Никто не пострадал. Предварительно, на преступление пенсионерку толкнули мошенники, которые общались с ней по телефону.

Второй Западный окружной военный суд приговорил 18-летнего жителя Калужской области Ярослава Щербатюка и несовершеннолетнего школьника к шести годам колонии общего режима и шести с половиной годам воспитательной колонии соответственно по делу о теракте (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ). По версии следствия, в марте 2025 года они по предложению неизвестного, с которым школьник переписывался в телеграм, за деньги подожгли батарейный шкаф на станции Говардово Московской железной дороги, за что получили 25 000 рублей. Ущерб от их действий оценили более чем в 68 000 рублей. Вскоре молодых людей задержали, на момент поджога Щербатюку было 17 лет, а его другу — 15.

Первый Западный окружной военный суд приговорил 20-летнюю жительницу Коми Анну Белокопытову к 10 годам колонии по делу о теракте (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ). По материалам дела, неизвестные в мессенджере убедили её перевести 65 000 рублей на «безопасный счёт для защиты сбережений». Затем девушке позвонили якобы сотрудники правоохранительных органов и предложили помочь «поймать преступников». Ночью 31 июля 2025 года Белокопытова, действуя по их инструкциям, подожгла дверь мечети в Усинске. Её задержали в тот же день. В телефоне девушки нашли переписку с указаниями и видео поджога, отправленное собеседнику. Ущерб оценили в 75 000 рублей, один человек получил лёгкий вред здоровью. Прокуратура запрашивала для неё 11 лет лишения свободы.

Нижегородский областной суд приговорил 21-летнего Александра Есипова и 20-летнего Максима Нуреева к 23 годам лишения свободы по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ), диверсии (пп. «а», «б» ч. 2 ст. 281 УК РФ) и легализации денежных средств (п. «а» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ). По версии обвинения, они подожгли три вышки сотовой связи, планировали поджог локомотива и тяговой подстанции, а также пытались вовлечь в поджоги ещё одного человека (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 281.1 УК РФ), получая за это вознаграждение в криптовалюте, которое затем выводили в рубли. Есипова и Нуреева задержали в мае 2024 года. Молодые люди рассказали, что хотели заработать, а необходимость поджога им объясняли тем, что компания по ремонту железнодорожного оборудования хочет получить новые заказы. Изначально их обвиняли только в диверсиях, однако после показаний сотрудника ФСБ о переписке с якобы связанными с украинскими спецслужбами аккаунтами дело переквалифицировали на более тяжкие статьи, добавив обвинение в госизмене.

В Забайкальском крае по подозрению в госизмене (ст. 275 УК РФ) сотрудники ФСБ задержали 65-летнего журналиста из Читы Александра Андреева. Андреев — корреспондент «Каспаров.Ру» и автор «МБХ медиа», а также бывший глава регионального отделения партии «Западный Выбор». В чем именно обвиняют журналиста, неизвестно. Обыски по делу прошли как минимум у двух его знакомых, в том числе у бывшего главы Могочинского района Дмитрия Плюхина.

Центральный окружной военный суд приговорил двух жительниц Ленинградской области 2001 г. р., а Южный окружной военный суд — жителя Удмуртии 1984 г. р. к срокам от 17 до 20 лет лишения свободы по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ), приготовлении к теракту (ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205 УК РФ), приготовлении к диверсии (ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 281 УК РФ), пособничестве диверсии (ч. 3 ст. 281.1 УК РФ), а также незаконном хранении и изготовлении взрывных устройств (ч. 3 ст. 222.1, ч. 3 ст. 223.1 УК РФ). По версии следствия, они самостоятельно установили контакт с представителями СБУ через телеграм и выразили готовность участвовать в деятельности спецслужбы в обмен на вознаграждение и возможное получение убежища в Украине или странах Евросоюза. Им вменяется подготовка терактов против офицеров Минобороны и представителя оккупационных властей «ЛНР», а также диверсий на объектах военно-промышленного комплекса и железнодорожной инфраструктуры.

Самарский областной суд приговорил жителя Сызрани к шести годам колонии общего режима по делу о госизмене (ст. 275 УК РФ). По версии следствия в сентябре 2024 года он, будучи несовершеннолетним, собирал фотографии административных зданий и передавал их «представителю украинского военного движения» для возможного использования против безопасности России, возраст подсудимого не уточняется, но учитывая, что суд отправил юношу в колонию общего режима, сейчас ему должно быть не меньше 19 лет.

23-летнего жителя Ленинградской области приговорили к 14 годам колонии по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ) и участии в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ). Силовики сочли, что мужчина в 2024 году передавал украинской стороне информацию пограничных и таможенных служб в Калининградской области рядом с КПП Мамоново у границы с Польшей, а также координаты расположения воинских частей в регионе.

Курский областной суд приговорил жительницу Иркутской области Светлану Савельеву к 15 годам колонии общего режима по делу о покушении на госизмену (ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ) и покушении на незаконное пересечение государственной границы (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ). Прокурор запрашивал для женщины 14 лет. По версии следствия, Савельева прошла военную подготовку в Казахстане и намеревалась вступить в ВСУ, пытаясь в октябре 2024 года попасть на подконтрольную Украине территорию Курской области в районе Суджи, но была задержана. Сама Савельева утверждала, что ехала к своему возлюбленному — военнослужащему ВСУ — и заявляла о применении к ней пыток.

Южный окружной военный суд приговорил жителя Краснодарского края Милослава Олейника к 20 годам колонии строгого режима по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ), участии в террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ) и незаконном хранении взрывчатки (п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ). По версии следствия, с апреля 2022 года до 27 декабря 2024 года Олейник, находясь за пределами России, переписывался в мессенджере с представителями «Русского добровольческого корпуса». В январе 2025 года, находясь в Новороссийске, Олейник связался с «неустановленным участником» организации, а затем по его заданию забрал свёрток с взрывным устройством, после чего был задержан сотрудниками ФСБ.

Балтийский флотский военный суд приговорил жителя Калининградской области Алексея Филиппова к 21 году колонии по статьям о госизмене (ст. 275 УК РФ), приготовлении к теракту (ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 205 УК РФ), незаконном приобретении взрывного устройства (ч. 1 ст. 222.1 УК РФ) и хранении боеприпасов (ч. 1 ст. 222 УК РФ). Силовики сочли, что мужчина планировал взорвать здание администрации Черняховского района Калининградской области, а также сотрудничал с иностранными спецслужбами, передавая им информацию о военнослужащих одной из воинских частей. Мужчину задержали в июне 2024 года.

Дети и милитаризация образования

Жители Находки потребовали не допускать военного и участника программы «Герои Приморья» Альберта Мокаева к школьным мероприятиям. 18 марта 2026 года полный тёзка мужчины был осуждён за кражу, однако это не помешало ему участвовать в официальных мероприятиях вместе с местными чиновниками и депутатами. Горожане возмущены тем, что человек с уголовным делом продолжает появляться на школьных мероприятиях, заниматься «воспитательной» работой и рассказывать школьникам о «добрых» вещах.

Лонгриды

Издание T-Invariant рассказывает о том, как происходит вербовка студентов на войну.

Издание «Сибирь.Реалии» выпустил материал о том, как за время войны в России распространились мошеннические схемы, направленные на военнослужащих и их родственников.

«Idel.Реалии» рассказывают четыре истории известных осуждённых из Татарстана, которые подписали контракты с Минобороны и ушли на фронт.