:
Праздничные дни неразрывно связаны с темой еды.
Я люблю есть, люблю готовить, люблю читать в художественной литературе описания того, как люди едят что-то вкусное. Популярное высказывание о том, что готовить и есть - занятие бессмысленное и малоинтересное, потому что это "работа на унитаз" венчает список расхожих выражений, которые меня злят в диапазоне от раздражения до бешенства. Если выстраивать цепочки такого рода, что можно сказать, что вся жизнь вообще - это работа на могильных червей, но не думаю, что кому-то захочется примерить это умозаключение на себя.
Любая культура испокон веку имеет четкие правила, которые касаются еды, - список повседневных, праздничных и ритуальных блюд, предписания о том, как есть, когда есть, чем есть. Когда человек ест, он не просто вводит в организм белки, жиры и углеводы, он совершает акт продления собственной жизни, сохраняет себя как живую единицу, как члена семьи, общины, мира в целом. Люди очень остро чувствовали и понимали это - до того, как произошла урбанизация и все стали считать себя очень умными.
Крестьяне, которые составляли подавляющую часть населения нашей страны в течение многих веков, ели всегда очень обрядливо. Казалось - ну, пришел ты с поля или там из хлева, где работал до кровавого пота весь день, так самое милое дело - кинуть что-то в рот на ходу и завалиться спать, но нет - садились за стол, соблюдали определенный порядок, брали из общей миски по старшинству, учили детей умению нести свою ложку из общего котла, чтобы не пролить и т.д. Для ребенка переход от младенчества к детству совершался в тот момент, когда его сажали за стол со всей семьей - умение есть правильно переводило его из статуса бессмысленного живого существа в статус человека.
Булгаков в "Собачьем сердце" недаром описывает конфликт между доктором Преображенским и Шариковым именно из-за поведения за столом, недаром профессор рассуждает о том, как надо есть правильно, - оба доктора представляют собой думающую часть человечества, а Шариков, готовый жрать, как угодно и где угодно, - член нового общества, которое радостно похерило все, что предыдущие поколения нарабатывали веками, в том числе и трепетное отношение к приему пищи (сюда же - Швондер, который выводит профессора из себя требованием есть в спальне - еще один представитель нового мира).
( Collapse )
Я люблю есть, люблю готовить, люблю читать в художественной литературе описания того, как люди едят что-то вкусное. Популярное высказывание о том, что готовить и есть - занятие бессмысленное и малоинтересное, потому что это "работа на унитаз" венчает список расхожих выражений, которые меня злят в диапазоне от раздражения до бешенства. Если выстраивать цепочки такого рода, что можно сказать, что вся жизнь вообще - это работа на могильных червей, но не думаю, что кому-то захочется примерить это умозаключение на себя.
Любая культура испокон веку имеет четкие правила, которые касаются еды, - список повседневных, праздничных и ритуальных блюд, предписания о том, как есть, когда есть, чем есть. Когда человек ест, он не просто вводит в организм белки, жиры и углеводы, он совершает акт продления собственной жизни, сохраняет себя как живую единицу, как члена семьи, общины, мира в целом. Люди очень остро чувствовали и понимали это - до того, как произошла урбанизация и все стали считать себя очень умными.
Крестьяне, которые составляли подавляющую часть населения нашей страны в течение многих веков, ели всегда очень обрядливо. Казалось - ну, пришел ты с поля или там из хлева, где работал до кровавого пота весь день, так самое милое дело - кинуть что-то в рот на ходу и завалиться спать, но нет - садились за стол, соблюдали определенный порядок, брали из общей миски по старшинству, учили детей умению нести свою ложку из общего котла, чтобы не пролить и т.д. Для ребенка переход от младенчества к детству совершался в тот момент, когда его сажали за стол со всей семьей - умение есть правильно переводило его из статуса бессмысленного живого существа в статус человека.
Булгаков в "Собачьем сердце" недаром описывает конфликт между доктором Преображенским и Шариковым именно из-за поведения за столом, недаром профессор рассуждает о том, как надо есть правильно, - оба доктора представляют собой думающую часть человечества, а Шариков, готовый жрать, как угодно и где угодно, - член нового общества, которое радостно похерило все, что предыдущие поколения нарабатывали веками, в том числе и трепетное отношение к приему пищи (сюда же - Швондер, который выводит профессора из себя требованием есть в спальне - еще один представитель нового мира).
( Collapse )