Только палкой по жопе.
ночью 7 октября в заведении произошла массовая драка. В это время здесь праздновалось какое-то торжество, в разгар которого в бар ворвалась толпа кавказцев с палками и битами и начала избивать посетителей заведения. Согласно официальным данным городской полиции, зачинщиками конфликта стали 12 человек, среди которых были мужчины южной национальности. В результате побоища пострадали 7 человек, один из них доставлен в больницу, остальные получили травмы разной степени тяжести
...
Сами жители, как могут, выражают свой протест: таксисты оказываются обслуживать выходцев из закавказских республик, некоторые работодатели уволили всех работников, причастных к инциденту в баре «Бульвар».
...
Обсудив ситуацию, молодежь пришла к выводу, что во всем виновата местная власть. По некоторым данным, сам мэр в это время находился на рабочем месте, но к митингующим он не вышел.
Хотел написать длинный пост, а потом передумал. Это просто бесполезно.
Если люди начинают думать головой только тогда, когда получают палкой по жопе, то палок на них не напасёшься. А лучшим доказательством того, что без палки никто головной мозг не включает, является тот факт, что никакой аналогичной движухи нет ни в соседнем городе, ни в соседней области, ни в соседнем крае.
PS. Красивое описание:
Два года назад в нашем подъезде было противно. Уборщица Наталья приходила дважды в неделю, вяло возила по ступенькам грязной тряпкой и на просьбы жильцов убирать и в углах тоже отвечала злобным: «Я за шесть тыщ вам тут в рабы не нанималась». Поэтому никто особенно не расстроился, когда однажды утром вместо лютой Натальи на работу вышла Райхон, вежливая и старательная женщина из Таджикистана. Она меняла воду в ведре после мытья каждого этажа и протирала перила специальной тряпочкой. Мы обрадовались.
Как-то незаметно сменился персонал в ближайшем супермаркете. На кассах вместо неприветливых продавщиц советской школы появились улыбчивые таджички. Мы опять обрадовались.
Апогеем счастья был выезд буйной молодой парочки по кличке «Шум и ярость», которая ссорилась, мирилась и принимала гостей с одинаковым грохотом, мешающим спать всему дому, и вселение выходца из Азии, работающего на близлежащей автомойке. Выходец каждый день ходил на работу, здоровался с соседями, не захламлял общий коридор. Единственным, кто не разделял нашего оптимизма, был участковый. Он приходил, спрашивал, нет ли жалоб, и, узнав, что нет, с тоскливой уверенностью предрекал: «Будут».
Прошло два года. Наш подъезд снова грязный — дважды в неделю Райхон забегает, чтобы небрежно смести пыль и также небрежно кивнуть в ответ на приветствие. Продавщицы в магазине больше не улыбаются, зато на ломаном русском сообщают, что у них не десять рук. Азиатских соседей у нас теперь шесть или восемь — все в той же «однушке». Время от времени они в уведомительном порядке сообщают, что «завтра играем свадьба, в милицию не звоните пожалуста». Во дворе прочно обосновалось несколько машин с литовскими номерами.
И не то чтобы у нас появились жалобы. «Наши» мигранты не буянят, наркотиками не торгуют, баранов во дворе не режут. Ну не такие вежливые, как раньше. Работать стали хуже. Похамливают вполне «по-советски». Но в общем и целом грех жаловаться.
Только теперь, приехав вечером домой, мы стараемся поскорее пробежать мимо молодых парней, сидящих во дворе на корточках и говорящих на незнакомом нам языке. Они просто сидят и разговаривают. Они нам не угрожают. Но мы почему-то все равно чувствуем угрозу.