Елена

Конец сезона 2025/2026

2026-04-30T15:00:28Z

Закончился последний цикл постов в этом сезоне.

Следующие месяцы я надеюсь, буду больше отдыхать и больше читать новые книги, которые мне уже удалось скачать. В разворачивающейся информационной борьбе становится все сложнее искать в интернете нужную информацию из-за барьеров внешних и внутренних, а делиться прочитанным - из-за воздвигаемых с пугающей скоростью барьеров внутренних.

Хотелось бы сказать: "До встречи осенью!". Но будет ли куда возвращаться?

Спасибо, друзья, за то, что были терпеливы, читали длинные серии постов, ставили лайки, с помощью которых вы мне давали возможность делать публичные посты, и за то, что комментировали.

Поздравляю вас всех с наступающими праздниками!
Желаю вам всем отличного отдыха, мягкого и ласкового лета,здоровья и, несмотря ни на что, бодрого настроя!

И новых книг обо всем на свете!

За фото отсюда спасибо albinos76

"Идеи становятся силой, когда их подхватывают массы"

2026-04-30T14:26:21Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")
Ранее: И опять - о Кубе! Куба в 1980-е Дело о наркодолларах После падения
берлинской стены Куба - по следам обсуждений Реформы 1990-х Маятник Фиделя
Эмиграция «Как долго нам еще ждать?» «Это будет глобальный апартеид» Интриги
«Белый флаг никогда не будет поднят»
Окончание

В 2003 году Фидель руководил тем, что он называл «битвой идей», которая объединяла программы в различных социальных областях, разработанные в предыдущем десятилетии. Он обосновывал это так:

«Больше всего гражданам нашей страны нужны знания, если мы хотим повысить осведомленность… Идеи становятся силой, когда их подхватывают массы».

Когда любой человек, используя небольшой компьютер, может донести свои идеи до всего мира, не нуждаясь в пропуске или разрешении, задача начинается с поиска средств распространения информации среди кубинцев, чтобы дать им возможность лучше думать, в том числе, о контрпропаганде.

«Битва идей» Фиделя Кастро — это идеологическая концепция противостояния
кубинской революции империализму США и распространению капиталистических ценностей.
Кастро определял её как борьбу истины против лжи, направленную на защиту
социализма, справедливости и национального суверенитета
через просвещение и идеологическую стойкость.

На Кубе «особый период» замедлялся. Экономика восстанавливалась, показав рост на 3% в том году, но мир погрузился в особенно тревожную фазу.

После событий 11 сентября и их последствий в ряде стран были удвоены меры безопасности, а в Соединенных Штатах резко возросли военные расходы. Фидель осознавал необходимость разоружения...

Идеология «битвы идей» была связана не только с целью обновления экономической модели или внутренней реконструкции Кубы. Она основывалась на международной перспективе, на «интернационалистском» характере революции — необходимости защиты человечества, на которое направлены «…тысячи ядерных боеголовок, бомб и разрушительных снарядов, высокоточные ракеты, бомбардировщики и истребители, военно-морские эскадрильи и отряды с авианосцами и подводными лодками, военные базы с разрешения [принимающей страны] или без него, и военные спутники, которые шпионят за каждым квадратным километром планеты, защищенные и мгновенные системы связи, способные превзойти системы любой другой страны, и возможность одновременного прослушивания миллионов разговоров; сказочные арсеналы химического и биологического оружия и миллиардные военные бюджеты, с помощью которых они могли бы решать многие из крупнейших мировых проблем…»

Эта «битва идей», произнесенная на встрече Фиделя с кубинскими и мексиканскими интеллектуалами, на которой прозвучал призыв к миру, была начата еще до войны в Ираке и после переворота против венесуэльского правительства. Пытаясь свергнуть президента Уго Чавеса, заговорщики стремились захватить нефтяные и газовые запасы страны, подобно другим военным интервенциям на Ближнем Востоке.

Одних лишь фактов было достаточно, чтобы утвердить Фиделя в качестве международного лидера:

«Почему бы нам не осмелиться сказать, что не может быть демократии, свободного выбора или подлинной свободы в условиях поразительного неравенства, невежества, полной или функциональной неграмотности, недостатка знаний и огромного отсутствия политической, экономической, научной и художественной культуры, к которой имеет доступ лишь крошечное меньшинство, даже в развитых странах; в мире существуют миллиарды долларов коммерческой и потребительской рекламы, которая отравляет массы недостижимыми стремлениями и желаниями, ведя к расточительству, отчуждению и неумолимому разрушению естественных условий человеческой жизни? ...

Всего за полтора века мы исчерпаем энергетические ресурсы, а это доказанные и вероятные запасы, которые природа создавала 300 миллионов лет, даже не увидев жизнеспособной замены...

Почему бы нам не воздвигнуть живой памятник прекрасной и глубокой истине, заложенной в афоризме Хосе Марти: «Быть культурным» «Это единственный путь к свободе?»

В этом он видел суть борьбы. Философия и практика - в непрерывном процессе, против ухудшения условий жизни и в пользу экологического баланса, против угроз миру и безопасности народов, являющихся следствием кризиса капиталистического мира.

Фидель открыто отвергал оружие, но не отказывался от его применения, если бы «необходимая война» была развязана по справедливой причине — концепция Хосе Марти (Хосе Марти), мученика и мыслителя кубинской независимости, — поскольку «у каждой силы есть своя противодействие», как он подчеркивал.

<...> Значительные результаты экономического роста были достигнуты в 2005 и 2006 годах (11,8% и 12,5% соответственно), что во многом обусловлено расширением отношений с Китаем и Венесуэлой с конца 2004 года, а также мерами, принятыми внутри страны: выводом доллара из экономики («дедолларизацией»), стабилизацией обменного курса и централизованным использованием иностранной валюты.

В это же время президент США Джордж Буш-младший заявил, что Куба является «колыбелью тирании». ...

В мае 2006 года журнал Forbes заявил, что Фидель - стал седьмым самым богатым президентом в мире с состоянием, оцениваемым в 900 миллионов долларов] , на что Фидель гневно возразил:

«Я бросаю вам вызов и требую, чтобы вы обыскали все банки мира! Если они докажут, что у меня есть иностранный счет на сумму 900 миллионов долларов, 1 миллион долларов, 500 000 долларов, 100 000 долларов, 1 доллар, я уйду в отставку со своего поста и с занимаемых мною должностей!»

***

17 декабря, после телефонного разговора, президенты Рауль Кастро и Барак Обама одновременно объявили по телевидению о возобновлении дипломатических отношений между двумя странами.
В Гаване. 2014 год показал самый низкий рост ВВП за шесть лет, но действия правительства по оживлению экономики, тем не менее, давали результаты.

Государство, освобожденное от различных функций и услуг, стремилось сосредоточиться на формулах повышения производительности компаний, находящихся в его ведении, и поддержания качества здравоохранения и образования для всех. Кубинцы ежедневно искали способы заработать кубинские конвертируемые песо (CUC), чтобы иметь возможность потреблять товары, недоступные за обесцененный кубинский песо.

Было заметно, что растет число малых предприятий, микропредприятий, микропредпринимателей и самозанятых — в сфере аренды жилья, транспорта, ресторанов и услуг в целом. Для сохранения разрешения на деятельность самозанятым лицам достаточно своевременно уплачивать налоги. Было отмечено, что ожидаемое объединение двух валют в обращении (кубинской и конвертируемой песо) произойдет в ближайшее время, что имеет решающее значение для интеграции с внешним миром.

В условиях сложной экономической ситуации в Венесуэле, главном партнере Кубы, отмена эмбарго оказалась бы весьма кстати. Странный факт дополнял картину: международные кредитные карты нигде не работали. Произошел своего рода сбой в банковских и финансовых операциях.

Высказывание Фиделя в кубинской прессе не осталось незамеченным:

«У нас очень могущественный противник, наш ближайший сосед: Соединенные Штаты. Мы предупредили его, что будем сопротивляться блокаде, даже если это повлечет за собой очень высокую цену для нашей страны.

Нет худшей цены, чем капитуляция перед врагом, который нападает на тебя без права и причины. Таково чувство маленького и изолированного народа. Остальные правительства в этом полушарии, за редким исключением, присоединились к могущественной и влиятельной империи.

Это - не личная позицией с нашей стороны: это - чувство маленькой нации, которая с начала века была собственностью Соединенных Штатов не только политической, но и экономической…»

Заголовок редакционной статьи газеты «Нью-Йорк Таймс» от 12 октября, «Пора положить конец эмбарго на Кубу», говорил сам за себя. Что касается текста, был ли это проповедь, признание вины или и то, и другое одновременно? Он был неожиданным и звучал даже подозрительно:

«…Президент Обама, должно быть, испытывает муку, размышляя о плачевном состоянии двусторонних отношений, которые его администрация пытается восстановить. Лидеру Соединенных Штатов было бы разумно серьезно задуматься о Кубе, где политический поворот мог бы стать великой победой для его правительства… Возможностью совершить историческое достижение».

В статье также добавлялось, что без «контрпродуктивного» эмбарго у Вашингтона было бы больше инструментов для поддержки демократических реформ, поощрения «раскрытия потенциала граждан одного из самых образованных обществ полушария» и пресечения незаконной миграции (последнее традиционно поощряется правительствами США).

Фидель немедленно отреагировал, выделив важную тему: «Одно из самых образованных обществ в полушарии!!!! Это действительно впечатляющее признание!», — но, как ни странно, он не стал останавливаться на отмене положения Закона Хелмса-Бертона, согласно которому прекращение эмбарго потребует предварительной смены режима на Кубе. Он предпочел прокомментировать, что редакционная статья раскрыла стратегию администрации Обамы по восстановлению влияния и престижа в сложной мировой ситуации, в том числе и в вопросах, касающихся ожиданий выживания человечества, когда подавляющее большинство было против блокады.

Затем он прокомментировал оперативный ответ Кубы на просьбу о поддержке борьбы с Эболой в Западной Африке:

«Это то, что наша страна всегда делала, никого не исключая, это то, как мы всегда поступаем, когда сталкиваемся с просьбой о сотрудничестве для спасения жизней. Это величайший пример солидарности, который может предложить человек, особенно когда им не движут никакие материальные интересы…»

После переговоров лидеры стран сделали заявления

«Мы пришли к соглашению по решению некоторых вопросов, представляющих интерес для обеих стран», — сказал Обама.

«Решение президента Обамы заслуживает признания нашего народа, но это не означает, что суть проблемы решена…» — сказал Рауль, добавив: «Экономическая, торговая и финансовая блокада, которая наносит огромный человеческий и экономический ущерб нашей стране, должна быть прекращена».

В тот же час на остров высадились Херардо Эрнандес, Рамон Лабаньино и Антонио Герреро, трое кубинцев, отбывавших более пятнадцати лет тюремного заключения в США. Алан Гросс, пять лет отбывавший заключение в Гаване, и еще один ампериканский шпион, находившийся в заключении двадцать лет, прибыли на военную базу в Мэриленде. Завершился восемнадцатимесячный процесс секретных переговоров при посредничестве Ватикана и Канады.

Обама объявил об исключении Кубы из списка стран-террористов и об упрощении торговых и финансовых операций с островом. Его критиковали внутрипартийные фракции, особенно республиканцы, доминирующие в Конгрессе, за начало возобновления диалога без соблюдения известных предварительных условий. Он предположил расхождение во взглядах с «жесткой линией», но не без политического расчета, который был представлен нам в упомянутых редакционных статьях.

Фидель - Раулю: "Да, Рауль, я видел по ТВ, как Обама пожимал тебе руку.
Может быть Foxnews правы, еще одно доказательство, что Обама коммунист!"

Представители Соединенных Штатов отправились в Гавану для продолжения переговоров. Они пришли к выводу, что процесс нормализации будет долгим и сопряженным с трудностями, поскольку будет сложно преодолеть определенные разногласия.

Какие именно? Имелись ли в виду трудности Вашингтона в отстранении от вмешательства во внутреннюю политику стран ...? Лежали ли они в иллюзии включения Кубы в свою «зону влияния», но в многополярном контексте пост-холодной войны? В любом случае, Обама попросил Конгресс взять на себя задачу отмены блокады, с ее различными механизмами и препятствиями, превращенными в закон, такими как судебное наказание отечественных и иностранных компаний, имеющих финансовые связи с Кубой.

Более чем через месяц молчание Фиделя по поводу возобновления отношений с США стало громким — то есть полным смысла. Наконец, 26 января он решил высказаться в письме к FEU (Федерации студентов университетов Кубы), напомнив, что в сентябре следующего года исполнится 70 лет с момента его поступления в университет, и ему нужно отметить это событие лично. Затем он позвонил Рэнди Пердомо Гарсии, руководителю ассоциации, и пригласил его к себе домой на беседу...

Он вспомнил 1945 год и сказал, что если бы он поступил сегодня, то без колебаний выбрал бы научную карьеру...Он вновь обрел оптимизм и вспомнил, как и почему на него в то время повлияли труды Карла Маркса, и как он смог это сделать, избегая «буржуазных соблазнов». Он вспомнил о продажных судьи, обвинивших в шпионаже и осудивших кубинцев, которые были , наконец освобождены...

Он вернулся к теме: попытка предотвратить и остановить террористические акты, поощряемые американскими разведывательными агентствами, является законным действием.
Он сказал, что кубинской разведке не нужно будет посылать шпионов к своему соседу, потому что передвижения американских военных можно полностью отслеживать с базы радиоэлектронной разведки «Лурдес», расположенной в южной части Кубы. Фидель также отметил, что вывод американских войск с военно-морской базы Гуантанамо, превратившейся в тюрьму для заключенных, участвовавших в «войне с террором», еще не завершен...

Он выразил свою благодарность и дружбу с латиноамериканцами и приветстовал представителей правительств региона, которые собирались отправиться в Коста-Рику на встречу Сообщества латиноамериканских и карибских государств, которое с момента своего создания призывало к прекращению блокады и, безусловно, ждало его слов, наконец, выраженных в адрес ЕС:

«…Я не был сыном рабочего и не был нищим. Могу сказать, что чудесным образом избежал богатства… Многие друзья Кубы знают образцовое поведение нашего народа, и им я кратко объясню свою основную позицию: я не доверяю политике Соединенных Штатов и не обменивался с ними ни словом, но это не означает, что я отвергаю мирное решение конфликтов или опасность войны.

Выступать за мир – это долг каждого. Любое мирное, достигнутое путем переговоров решение проблем между Соединенными Штатами и народами или любым народом Латинской Америки, которое не предполагает применения силы, должно рассматриваться в соответствии с международными принципами и нормами.

Мы всегда будем выступать за сотрудничество и дружбу со всеми народами мира, и среди них — с нашими политическими противниками. Именно этого мы требуем для всех».

Здоровая, осторожная отстраненность… Фидель в своей интуитивной «теории игр» настаивает на предложении честной игры в рамках демократического строя: возобновление дипломатических отношений на основе равных прав, с уважением к «суверенному равенству государств, основополагающему принципу Устава Организации Объединенных Наций».

В этом заявлении он казался скептичным, исходя из простого чувства реальности. Он не верит в прогнозы о бесконечном воспроизводстве капиталистической системы, как если бы с помощью новой доктрины в какой-то момент времени прекратились бедность, отверженность, подрыв природных ресурсов Земли и разрушение планеты.

«Внимательно взгляните на реалии этой хорошо известной, глобализированной и крайне разделённой планеты Земля. У одних гораздо меньше, чем им нужно; у других так много, что они не знают, что делать. Царит хаос в распределении финансовых ресурсов и в распределении общественного производства.

Можно ли решить проблемы с продовольствием, здравоохранением, водой и жильём населения мира в ближайшие сто лет, независимо от достижений науки?…

Серьёзные опасности, угрожающие человечеству сегодня, должны уступить место нормам, совместимым с человеческим достоинством…

Ни одна страна не исключена из этих прав… Я предупреждаю, что революционные идеи всегда будут начеку, поскольку человечество приумножает свои знания. Именно в этом духе я боролся и буду продолжать бороться до последнего вздоха».

«Сражайтесь с невозможным, и победите»

Фидель Кастро (1926-2016)

"Белый флаг никогда не будет поднят"

2026-04-29T16:37:06Z

«Это не делает меня ни счастливым, ни грустным: это успокаивает меня. Возобновление отношений для нас не является чем-то крайне необходимым. Нормализация отношений от нас не зависит; повторяю, от нас она не зависит».

Постепенно решались такие вопросы, как связи между разлученными членами семьи, которые разрешались посредством посещений или распределения ресурсов. Законодатели США выступали за возобновление продажи лекарств, медицинского оборудования и продовольствия Кубе с одобрения Торговой палаты. В октябре 1999 года Фидель впервые принял в Гаване губернатора американского штата, Джорджа Райана из Иллинойса. Американские организации были мобилизованы для оказания «гуманитарной помощи» стране, но кубинский президент отверг такие предложения как «циничные». Он даже носил кроссовки кубинского производства и был в авангарде марша по улицам столицы, «отказываясь от крошек с барского стола».

Старые сторонники жесткой линии пришли к власти с администрацией Джорджа Буша-младшего, поощряя аналогичные тенденции в других регионах мира. После 11 сентября 2001 года (дня терактов в Нью-Йорке) власти США объявили неограниченную «войну с терроризмом», найдя способы включить Кубу в число целей. Это произошло несмотря на незамедлительное осуждение Фиделем терактов, а также его выраженную готовность поддержать большое количество жертв.

После настойчивых требований США изолировать Кубу от конференции ООН в Монтеррее и осуждения проекта Комиссии по правам человека в мае 2002 года, США зашли так далеко, что обвинили Кубу в производстве и распространении химического и биологического оружия в опасном сговоре с международными террористическими группами.

Джон Болтон

Колин Пауэлл

Обвинения, сформулированные заместителем госсекретаря США Джоном Болтоном, противоречили докладу администрации Клинтона, который показал, что Куба не представляет угрозы для американской безопасности. Заявления Болтона прозвучали в то время, когда предложения об открытии торговли с Кубой все еще рассматривались в Конгрессе США после принятия закона, разрешающего продажу продовольствия в страну.

Однако несколько дней спустя госсекретарь Колин Пауэлл внес тонкое уточнение: Куба обладает научно-исследовательским потенциалом в области наступательного оружия, хотя и не обязательно производит его.

Одновременно произошло историческое событие в двусторонних отношениях. 12 мая бывший президент Джимми Картер в сопровождении небольшой делегации прибыл в Гавану на скромном двухмоторном самолете, намереваясь встретиться с кубинцами разного происхождения, посетить образовательные и медицинские центры и «изучить принципы прав человека и демократии».

Принимая его, Фидель подчеркнул усилия Картера по улучшению отношений между Соединенными Штатами и Кубой и признал сходство между программами солидарности, разработанными Кубой, и программами Центра Картера, направленными на африканский континент, и заявил:

«…Как может свобода родиться из неравенства и отсутствия культуры?…
Мы часто спрашиваем себя, когда наступит тысячелетие, в котором все люди, приходящие в этот мир, будут иметь равные возможности для жизни
… По крайней мере, на этом острове мы создали это для всех людей, но мы еще не полностью реализовали равенство… потому что только в теории можно говорить об абсолютном равенстве в этом мире…»

В противовес жесткой линии истеблишмента, в течение всего года американских фермеров и предпринимателей в пищевой отрасли призывали связываться с Фиделем, но это в итоге спровоцировало еще одно беспрецедентное событие, поскольку эмбарго все еще действовало: они продали Кубе 712 000 тонн продукции, которая прибыла туда на торговых судах под флагом США.

Джимми Картер общался с кем хотел во время своего пребывания на Кубе, имея свободный доступ к местам, которые он хотел посетить. В то время группа кубинцев предложила провести референдум по политической системе, получивший название «Проект Варела», который собрал десять тысяч подписей (число, необходимое для рассмотрения Национальным собранием).

Джорджу Бушуне потребовалось много времени, выступая с речами в Вашингтоне и Майами, чтобы потребовать смены режима Фиделя.

Но после долгих дебатов 26 июня кубинские депутаты приняли закон о реформировании Конституции, согласно которому «социалистический характер и содержащаяся в ней политическая и социальная система должны быть объявлены необратимыми». Это было основано на международных конвенциях о правах человека и Уставе ОАГ, которые предусматривали свободный выбор политического положения для всех наций. Инициатива была призвана лишь укрепить моральный дух.

Фидель сказал: «Пусть они относятся к нам так же, как к Китаю, Вьетнаму и другим странам! Зачем им навязывать нам свои стандарты? Они заставляют нас признать: господа, кто главные защитники социализма на Кубе? Это они».

Это замечание прозвучало на фоне воинственной политики США. После вторжения в Афганистан, которое большая часть мира восприняла как акт возмездия за терроризм, в марте 2003 года последовала масштабная операция по оккупации Ирака под предлогом производства оружия массового поражения и укрывательства террористов. В рамках этой программы роль ООН была подорвана, она стала ненужной и бессильной перед замыслами США при поддержке Великобритании.

Администрация Джорджа Буша-младшего усилила поддержку традиционных антикастровских акций. Увеличение количества радиопередач из США против режима до более чем 1200 часов в неделю и поощрение нелегальной иммиграции создали предпосылки для нового массового исхода.

Благодаря США возникли дополнительные препятствия для восстановления кубинской экономики. К ним относятся трудности с поставками нефти. Кроме того, за семь месяцев до апреля 2003 года произошло семь угонов самолетов и судов, направлявшихся во Флориду. (Там некоторые угонщики были арестованы, но вскоре освобождены под залог, однако большинство получили вид на жительство.)

Затем Буш использовал роль «представительства интересов» — американского дипломатического представительства в Гаване — для организации сети диссидентов. Как только он вступил в должность в сентябре 2002 года, глава дипломатического представительства Джеймс Касон собрал в своей резиденции семнадцать глав оппозиционных групп, чтобы узнать об их потребностях и интересах. В координации с Кубинско-американским фондом он организовал несколько встреч в Гаване и других кубинских провинциях, содействуя их финансовой и моральной поддержке; и он вербовал новых диссидентов среди кубинцев с судимостью.

Касон демонстрировал эти связи внутри и за пределами Кубы. В результате конгрессмены-республиканцы Кристофер Смит и Фрэнк Вольф подали заявки на визы для поездки на Кубу для встреч с «гражданскими оппозиционными группами».

Фидель предупредил американского дипломата о необходимости смягчить свое поведение, но Касон затем организовал новые встречи оппонентов. 18 и 19 марта полиция задержала шестьдесят пять кубинских участников этих встреч. В общей сложности было семьдесят пять заключенных, некоторые из которых были организаторами проекта Варела. Их судили в упрощенном порядке, и они получили приговоры к тюремному заключению на срок от шести до двадцати восьми лет.

Во время слушаний агенты внутренней безопасности Кубы внедрились в группы, и были показаны документы, указывающие на пути поступления денег от американских учреждений и от кубинцев в Майами для финансирования операций. Это было в дополнение к суммам, переданным непосредственно «управлением интересов». Из этих учреждений в последние годы USAID (Агентство США по международной помощи) инвестировало 22 миллиона долларов.

Последний захват судна в этот период произошел за несколько часов до начала суда над диссидентами. Трое вооруженных кубинцев захватили скоростной катер — такой, который обычно перевозил пассажиров по Гаванской бухте — с пятьюдесятью людьми на борту, включая детей и иностранных туристов. Находясь уже в тридцати милях от кубинского побережья, в международных водах, без топлива и в окружении пограничников, похитители потребовали предоставить им другой катер для продолжения пути в Майами; в противном случае они начали бы убивать заложников.

Американским службам слежки было приказано перехватить лодку, если это потребуется, и вернуть на Кубу тех, кто покинул её незаконно, — обычная процедура после Совместной кубинско-американской декларации 1995 года по вопросу миграции.

Но на этот раз Госдепартамент заявил, что Куба должна решить проблему сама. После спасения четверо сообщников были приговорены к пожизненному заключению, а трое главных угонщиков получили смертную казнь, опять же, в порядке упрощенного судопроизводства.

Возрождая старый принцип революции — нулевую терпимость к коллаборационистам — Фидель пытался привлечь внимание всего мира к наступлению администрации Буша против Кубы, видя в этом две краткосрочные цели: сдержать американских политиков и бизнесменов, которые в последние годы наладили связи с Кубой, и сорвать соглашения, подписанные с Клинтоном (1994/95), которые предусматривали борьбу с нелегальной иммиграцией.

На этом этапе массовый исход кубинцев усугубил бы «необходимый» хаос и оправдал бы военное вмешательство США (программа, которая казалась устаревшей после окончания холодной войны). Готовой прийти к власти после свержения режима стала бы база диссидентов, ранее сформированная под руководством «бюро интересов». Обвинения были подкреплены заявлениями таких авторитетных лиц, как Джеб Буш, брат президента Буша и губернатор Флориды, и Ханс Хертелл, посол США в Доминиканской Республике, который рекомендовал подавление режима Кастро после успехов в борьбе с Саддамом Хусейном в Ираке.

С другой стороны, Фидель сильно рисковал, принимая жесткие меры против оппонентов и преступников на глазах у международного сообщества, потрясенного войной. Смертная казнь трех похитителей, имевших историю обычных преступлений, вызвала большой протест. Вот как Фидель это оправдывал:

«…это необходимо, потому что мы должны остановить эти действия в самом их корне. Никто не должен думать, что это не было должным образом проанализировано. Нам больно разочаровывать многих друзей и огромное количество людей в мире по причинам религиозного, гуманистического или философского характера…

Ставили ли мы под сомнение смертную казнь, когда революция одержала победу, или в те годы вторжений, грязной войны и бомбардировок? Конечно, нет… Политические движения, как революционные, так и контрреволюционные, должны защищать себя каким-то образом…

Мы рассматривали этот вопрос как вопрос жизни и смерти… Если революционеры не будут защищать себя, их дело будет проиграно, и им придется заплатить жизнью…»

В Комиссию ООН по правам человека было внесено предложение с призывом осудить Кубу и немедленно освободить задержанных, но оно было отклонено тридцатью одним голосом против пятнадцати (при семи воздержавшихся). Было одобрено альтернативное предложение о направлении специального посланника ООН на Кубу для расследования ситуации. Голосование по этому вопросу завершилось со счетом 24 против 20 (9 воздержались).

Однако представители интеллигенции и левых сил не одобряли аресты и расстрелы, отстаивая право на свободу и инакомыслие, в то время как для революции существовали наказания за преступления, расцененные как государственная измена — позиция, которую занимали даже такие бывшие лидеры, как генерал Арнальдо Очоа и полковник Тони де Ла Гуардиа. ( см. Дело о наркодолларах)

Здесь стоит вспомнить размышление из главы о деле Очоа:

«революционное правосудие» может быть непримиримым или терпимым, достойным или ужасающим, в зависимости от смысла акта, контекста и его возможных внутренних и внешних последствий. В каждой ситуации оно формирует особую этику и руководствуется потребностью государства в выживании.

Оно действует по логике войны, направляя политику как необходимую защиту (принцип, используемый любой системой, находящейся под угрозой). Без внешней защиты Кубинская революция защищается так, как может, и только так, как может.»

Что касается её Командующего, изучая позиции и передвижения противника, он видел себя на передовой и в окопах с посланием:

«Белый флаг никогда не будет поднят. Из поколения в поколение мы будем бороться против оккупационных войск…»

Окончание следует

Интриги

2026-04-28T13:39:32Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")
Ранее: И опять - о Кубе!    Куба в 1980-е Дело о наркодолларах
После падения берлинской стены      Куба - по следам обсуждений    Реформы 1990-х
Маятник Фиделя    Эмиграция    «Как долго нам еще ждать?»
"Это будет глобальный апартеид…"

Кризис, опустошивший Кубу, и последующая попытка экономического восстановления заставили Фиделя вновь сосредоточиться на идеологии и ценностях. Многие кубинцы искали моральный компас в религии, будь то африканские обряды, спиритизм или католицизм. Он решил способствовать укреплению веры, объявив о визите Папы Иоанна Павла II на Кубу в начале 1998 года, что должно было способствовать диалогу режима с внешним миром. Для подготовки к визиту были разрешены массовые торжества под открытым небом, а несколько мест в городе были украшены плакатами с изображением Папы и Девы Марии, покровительницы Гаваны.

По предварительной договоренности были освобождены 106 кубинских заключенных, имена которых фигурировали в списке из 270 человек, переданном Фиделю от имени Папы. В этом списке, после исключения или добавления некоторых имен, осталось несколько дел, которые еще не были рассмотрены, среди них - лица, участвовавшие в нападениях, проникновениях и диверсиях, например, тех, кто закладывал бомбы в отелях Гаваны (в итоге приговоренных к смертной казни и расстрелянных в феврале 1999 года).

Фидель сыграл свою роль в привлечении масс для встречи Его Святейшества, выдающегося гостя. Он хотел, чтобы площади были заполнены верующими и неверующими, не произнеся ни единого слова приказа и не опровергнув возможных провокаций. «С гордостью за то, кто мы есть и каковы мы, я знаю, что мы сможем добиться успеха. Так и будет», — сказал он.

Некоторые были удивлены, полагая, что у Фиделя была негласная стратегия. Другие предсказывали конец режима. Каковы бы ни были его намерения, Фидель ответил:

«Папу нельзя считать истребителем социализма, коммунизма и революций. Он — постоянный критик капиталистической глобализации и непримиримый противник неолиберализма. И мы очень этому рады».

21 января Фидель подошел к трапу самолета, чтобы встретить Папу Римского. Обеспокоенный тем, что с ним ничего не случится, он шел рядом, смягчая шаг, словно защищая его. На подносе, который несли дети, Иоанн Павел II целовал образцы земли со всех уголков острова. В короткой речи на платформе, установленной в аэропорту, Фидель вспомнил времена первобытной Церкви и связал их с Революцией:

«Мы — народ, который отказывается подчиняться империи самой могущественной экономической, политической и военной державы в истории, намного более могущественной, чем древний Рим. Подобно тем христианам, которые были зверски оклеветаны, чтобы оправдать преступления, мы, как бы нас ни оклеветали, предпочтем смерть тысячу раз отказу от своих убеждений.

Что мы можем предложить вам на Кубе, Святейшество? Народ с меньшим неравенством, с меньшим числом беспомощных граждан… образованный народ, с которым вы можете говорить со всей желаемой свободой…»

Нет страны, лучше подготовленной к пониманию вашей радостной идеи: справедливое распределение богатства и солидарность между людьми и народами должны быть глобализованы… Добро пожаловать на Кубу!»

Папа Римский сказал:

«…Я с молитвой выражаю свои наилучшие пожелания, чтобы эта земля могла предложить каждому атмосферу свободы, взаимного доверия, социальной справедливости и прочного мира. Пусть Куба откроется миру, и пусть мир откроется Кубе».

Для освещения события были аккредитованы 166 телеканалов и 3501 иностранный журналист. Как сообщали многие наблюдатели, среди толпы не было видно ни солдат, ни вооруженной полиции. Сотни миллионов людей, полностью или частично, в прямом эфире или через газеты, следили за проездом Папы Римского по Кубе, и увиденные сцены разрушили все стереотипы.

Не было более подходящего момента для демонстраций против режима, но не было и никаких неловких ситуаций. Вместо этого были моменты мира и гармонии, когда Фидель стоял в первом ряду как достойный и уважительный хозяин. Он стоял слева от Папы во время мессы в столице. После окончания богослужения Иоанн Павел II специально поприветствовал его. В четырех проповедях на мессах под открытым небом и своих заявлениях понтифик озвучил предписания Церкви, такие как осуждение абортов и разводов, которые на Кубе предоставляются бесплатно.

<...> Стоя рядом с Раулем Кастро, Папа Римский критиковал марксизм-ленинизм и «кубинцев, которые путают родину с партией, культуру с идеологией». Папа заметил беспокойство и, читая свою проповедь (уже разданную собравшимся), умело опустил термин «права человека», а также фразу генерала Антонио Масео, героя независимости Кубы: «кто не любит Бога, тот не любит родину свою», — чтобы не усугублять поляризацию.

В апреле 2002 года, в условиях международной рецессии и крайней экономической и финансовой нестабильности в Латинской Америке, особенно в Аргентине, позиция большинства стран региона в конечном итоге привела к осуждению Кубы на 58-м заседании Комиссии по правам человека в Женеве.

Фидель раскрыл план мексиканского канцлера Хорхе Кастаньеды. В Вашингтоне годом ранее Кастаньеда предложил «латиноамериканизировать этот маневр», представить проект осуждения, задуманный в день прибытия в Монтевидео самолета с двумястами тысячами доз вакцин, пожертвованных Кубой, предстояло Уругваю.

В ту же неделю, 12 апреля, в Венесуэле произошла попытка государственного переворота с нападениями на кубинские дипломатические представительства. Мексиканское правительство незамедлительно направило Гаване сообщение, в котором пообещало поставить Кубе объем нефти, поставляемой на выгодных условиях венесуэльской государственной нефтяной компанией PDVSA, которая сама по себе была важным объектом заговора против президента Уго Чавеса.

Чавес, отвечавший за политику ОПЕК, действовал против интересов США, поддерживая высокие цены. Однако предложение Мексики было направлено на то, чтобы отозвать осуждение Кубой маневров, предпринятых до встречи, кульминацией которой стала Международная конференция ООН по финансированию развития 21 марта в Монтеррее (Мексика).

К удивлению или подозрениям многих, Фидель пробыл на территории Мексики всего двадцать часов, чтобы принять участие в конференции, завершив свой короткий визит следующими словами: «Прошу прощения за то, что не смогу продолжить с вами. В связи со сложной ситуацией, возникшей из-за моего участия в этом мероприятии, я вынужден немедленно вернуться в свою страну». Осторожность подтолкнула его к тому, чтобы больше ничего не заявлять. И он предпочел отказаться от жареной козлятины, которую президент Висенте Фокс предлагал гостям на обеде, выбрав вместо этого встречу с Уго Чавесом.

Фактически, Фидель покинул Монтеррей как можно скорее, чтобы расчистить путь для прибытия Джорджа Буша-младшего, как и просил Висенте Фокс в срочном телефонном разговоре с Гаваной за несколько дней до этого. Буш угрожал не присутствовать, если Куба примет участие. В начале февраля Фидель был проинформирован об этом вопросе и решил обсудить его с Висенте Фоксом, напомнив ему, что приглашение на конференцию поступило от Организации Объединенных Наций. Мексиканский президент отрицал какое-либо давление. В то же время канцлер Хорхе Кастаньеда подтвердил, что Мексика не будет продвигать никаких резолюций против Кубы на следующем заседании Комиссии по правам человека, согласно слухам, распространяющимся по дипломатическим каналам.

В тот день, покидая Монтеррей, Фидель передал руководство кубинской миссией Рикардо Аларкону, который вскоре был исключен из состава участников встречи. Столкнувшись с настойчивыми просьбами СМИ прояснить ситуацию, Кастаньеда предложил Кубе дать объяснения, поскольку у него самого не было информации. От имени кубинского правительства Аларкон объяснил причину ухода Фиделя и исключения Кубы:

«…Очень авторитетные люди в мексиканском правительстве говорили перед участниками конференции о давлении, которому они подвергаются со стороны правительства Соединенных Штатов, с целью добиться того, чтобы Куба не участвовала в конференции и чтобы, в частности, делегацию не возглавлял Фидель Кастро». (Позже это было категорически опровергнуто канцлером и президентом Мексики.)

Столкнувшись с обвинениями в паранойе, Фидель не увидел иного выбора, кроме как предоставить доказательства, опубликовав запись своего телефонного разговора с телеканалом Fox. В заключительном отрывке был следующий диалог:

«Фидель: Скажите: чем еще я могу вам помочь?…
Фокс: Не ставить в неловкое положение Соединенные Штаты или президента Буша…
Фидель: Послушайте меня, господин президент, я человек с сорокатрехлетним стажем в политике, я знаю, что делаю и что нужно делать. Не сомневайтесь ни на йоту, я умею говорить правду с достоинством и необходимой элегантностью. Не бойтесь, я не собираюсь сбрасывать там бомбы…»

В нескольких словах, в Монтеррее Фидель подтвердил кризис, положивший начало новому столетию:

«…привилегии и интересы самых могущественных возобладали…

Нам предлагают еще худшее будущее, которое никогда не разрешит экономическую, социальную и экологическую трагедию мира, который становится все более неуправляемым…

Все более совершенное оружие, накапливающееся в арсеналах самых могущественных и богатых, может убивать неграмотных, больных, бедных и голодных; но оно не убьет невежество, болезни, бедность и голод. Раз и навсегда мы должны сказать: «Прощай, оружие»…»

Фидель также резко высказывался у себя в стране в адрес тех, кто отвечал за фильмы и книги, посвященные унынию и социальным проблемам Кубы и получившие признание за рубежом.

Некоторые интеллектуалы увидели признаки новой «охоты на ведьм». Национальный союз писателей и художников Кубы (UNEAC) собрал на встречу критиков режима, решительно выступающих против любого возвращения к «социалистическому реализму».

Фидель приехал в штаб-квартиру организации, чтобы высказаться: по его словам, желательно стремиться к «реальному социализму» посредством культурного производства идентичности, не обусловленного потребностями рынка. Присутствующие не отрицали этот тезис, но предложили некоторые опровержения: реальность, как это видно в капиталистических странах, еще больше стимулирует конкурентное творчество в эпоху глобализации.

После 2000 года Фидель посвятил себя перестройке культурной политики. «Открытая трибуна», созданная во время дела Элиана, стала постоянной, а её усилители были обращены внутрь. Фидель продвигал диверсификацию всех форм творчества, от школ до улиц и специализированных центров, как основу «качественной глобализации», без единых стандартов, без вульгаризации культуры. Взгляд лидера был устремлён на молодёжь. Через эту призму можно было увидеть события нескольких десятилетий назад: Фидель начал свою политическую жизнь как молодёжный организатор.

«Нашей молодёжи необходимо всестороннее образование; глубокая политическая культура, не догматическая и не сектантская. Хосе Марти сказал: «Будьте культурными, чтобы быть свободными»; и мы должны добавить: без культуры нет свободы.

… Экономический порядок и неолиберальная глобализация ... беззащитны перед этикой и идеями. Именно на этой арене будет решаться главная борьба нового времени……потому что само развитие человечества, науки и техники, превратило мир в деревню без границ…

…В то время как в мире слышны барабаны войны или ресурсы растрачиваются на производство все более совершенного и разрушительного оружия, мы совершили революцию в образовании на Кубе, чтобы приумножить знания новых поколений, мы сделали всеобщим доступ к высшим учебным заведениям, мы открыли художественные школы по всей стране…

…Я надеюсь, что многие люди поймут или откроют для себя: мы можем спасти человеческий вид! Маркс критиковал утопистов. Я чувствую себя среди тех, кого критикуют, и это справедливо, да или нет?»

Фидель уже отодвинул идеологию на некоторое расстояние, хотя она всё ещё оставалась в пределах досягаемости. К концу тысячелетия, имея за плечами полвека политической активности, он был убеждён в невозможности безупречного социализма.

Именно в таком настроении он прибыл в столицу Бразилии (Бразилиа) на заре 2003 года на инаугурацию нового президента Луиса Инасиу Лулы да Силвы. Для него было важнее всего приветствовать товарища, которого он знал как пламенного левого лидера два десятилетия назад, а теперь как главу государства, сформированного богатым политическим опытом. Между Фиделем и да Силвой существовало общее видение: перед лицом неравенства задача состояла в том, чтобы найти способы его нейтрализации.

Продолжение следует

"Это будет глобальный апартеид…"

2026-04-27T15:17:26Z

«Они захватывают центры производства самых стратегически важных товаров и услуг, в то время как наша культура разрушается! Что останется от нашей независимости?
...Какова будет возможность достижения подлинной „демократической управляемости“ — вот тема встречи?»

В ноябре он отправился в Рим на Всемирный продовольственный саммит, организованный Продовольственной и сельскохозяйственной организацией Объединённых Наций (FAO), и встретился с папой Иоанном Павлом II в Ватикане.

На мировых форумах Фидель часто был один в защите тех же самых интересов бедных и «третьего мира» — термина, ныне вышедшего из употребления, но имеющего важное значение для Кубинской революции как протеста против направления, в которое их толкали.

Фактически, все следы прошлого сохранились, как и связь Кубы с международными коммунистическими партизанами. Эти отношения, возможно, были бременем для страны, но Команданте не уклонялся от их наследия, когда оно возникало. В июле, например, его попросили вмешаться в дело о похищении колумбийского архитектора Хуана Гавирии (брата бывшего президента Сезара Гавирии), чтобы заставить партизан освободить его и отказаться от своего требования об отставке президента Эрнесто Сампера, который пытался защитить себя от скандалов, связанных с торговлей наркотиками.

Почти год спустя Альберто Фухимори, президент Перу, отправился в Гавану, чтобы проконсультироваться с Фиделем. Он хотел узнать, может ли тот выступить посредником в переговорах с командованием Революционного движения Тупака Амару, захватившего японское посольство в Лиме, где собрались десятки представителей власти. Фидель ответил, что согласится на просьбу, если она поступит и от японского правительства.

В январе 1999 года он встретился с Андресом Пастраной, президентом Колумбии, и Уго Чавесом, недавно избранным президентом Венесуэлы, чтобы обсудить конфликтную ситуацию в Колумбии. Несколько месяцев спустя в Гаване Пастрана вел переговоры с представителями одной из партизанских группировок, Национальной освободительной армии (ELN).

Отношения Чавеса с Фиделем беспокоили группу военных офицеров, лояльных венесуэльскому президенту. Они считали, что влияние Кубы слишком тесно связывает их с радикальными левыми. Часто упоминая Фиделя, несмотря на постоянные предупреждения, Чавес лишь подпитывал недоверие. Из латиноамериканских лидеров, с которыми у него были хорошие отношения, единственным, кому Фидель никогда ничего подобного не рекомендовал, был Сальвадор Альенде, но это было связано с острыми разногласиями в прошлом.

В разгар международного финансового кризиса, будучи удостоенным награды за руководство страной, занимавшей лидирующие позиции в сфере образования и здравоохранения, во время VII Кумбре [саммит] на острове Маргарита (Венесуэла) Фидель высмеял эйфорию неолиберализма и указал на мудрость отказа от полного открытия Кубы:

«Мне надоело это видеть. Они не умеют говорить. В любом случае, они благодарят Кубу за то, что она говорит то, что они не могут себе позволить, потому что у них всегда есть непогашенные долги перед Международным валютным фондом (МВФ), Всемирным банком, Межамериканским банком развития и так далее…»

Президент Бразилии Фернандо Энрике Кардозу защищал принятие международных правил контроля над спекулятивным капиталом. Поскольку Соединенные Штаты не желали успеха Меркосуру, как и любой другой попытке региональной интеграции, он считал, что стратегия Латинской Америки должна была заключаться, прежде всего, в независимом объединении.

МЕРКОСУР (Mercosur/Mercosul) — южноамериканский общий рынок,
основанный в 1991 году, экономическое и политическое соглашение между
Аргентиной, Бразилией, Парагваем,Уругваем и Боливией (с 2024 г.),
нацеленное на свободную торговлю и свободное движение
товаров, людей и валют.

Однако убедить их было невозможно из-за общего переплетения экономик и угрозы интернационализации финансового хаоса, которые обсуждались на Ибероамериканских саммитах в Порту (Португалия) и Гаване (Куба), состоявшихся в 1998 и 1999 годах соответственно. Фидель, как хозяин встречи, подхватил эту идею, иронично заметив:

«…Господа, меня очень интересует вопрос, поднятый Бразилией, который она представила «Большой семерке» (США, Франция, Германия, Англия, Япония, Канада, Италия)… Им придется обернуться и посмотреть книгу Карла Маркса «Капитал», чтобы немного освежить свои знания. Им придется заново переосмыслить анализ формирования капитализма и социализма…», —

В 1998 году, выполняя обязанности по написанию «речей-телеграмм», как он их называл, Фидель посетил заседания Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Всемирной торговой организации (ВТО). На заседаниях ВОЗ он обсуждал многостороннее соглашение об инвестициях на равных условиях — угроза применения закона Хелмса-Бертона в Европе была частично нейтрализована — и наблюдал за утверждением формул, которые все больше отходили от потребностей большинства народов, наряду с предложениями о предоставлении огромной власти рынкам.

«Какие промышленные производства нас ждут? Низкотехнологичные, требующие большого количества человеческого труда и сильно загрязняющие окружающую среду?
Неужели мы намерены превратить значительную часть стран третьего мира в огромную зону беспошлинной торговли?...
Почему самая мощная экономика мира препятствует вступлению Китая в ВТО?
Почему нет упоминания о несправедливом неравном обмене?
Почему больше не говорят о непосильном бремени внешнего долга?
С чем нам придется жить?
Развивающиеся страны не могут позволить себе быть разделенными!»

К Фиделю присоединился Нельсон Мандела, президент Южной Африки, давний соратник по конфликтам, который также присутствовал на заседаниях ВТО. Фидель также похвалил швейцарцев, «экспертов в политике», которым удалось найти общий язык с двадцатью шестью кантонами и парламентами на территории, выбранной для проведения встреч по мировым проблемам, и которым не хватало только «принятия Организации Объединенных Наций».

В Гаване Фидель продвигал «Экономику 98», дискуссию с Латиноамериканской ассоциацией интеграции о глобальном кризисе: если произойдет крупный коллапс, будет ли он последним? Сможет ли система отреагировать? Какой путь наиболее рационален: региональные или многосторонние соглашения? Это лишь некоторые из вопросов. В ходе дискуссии он увидел огромную неспособность, как теоретическую, так и практическую, противостоять диктату крупных международных финансовых организаций.

Он обновил свой анализ взлета и падения так называемых «азиатских тигров», «вместе с феноменом миллиардов долларов, которые ежедневно перемещаются по миру, как в огромном казино».

Фидель хотел сломать фатальный характер катастрофы, «своего рода неуправляемого Франкенштейна», «атомной бомбы», идеального поля для волков-спекулянтов, которые, «как в арктических лесах, набрасываются на замедливших свой бег оленей». Он был энергичен в своих доводах, подобно ягненку из басни [о волке и ягненке]. От мексиканского до российского и азиатского кризисов, казалось, над всей Латинской Америкой нависла подобная катастрофа:

«Все могут быть разорены за считанные часы. Однажды сам МВФ рухнет, потому что у него не будет миллиардов, чтобы смягчить все кризисы, не будет попыток их решить и ничего не будет делать для их предотвращения. Миру нужны методы управления, и он требует подлинной глобализации политического и экономического мышления»

На встрече Группы 77 в Гаване в апреле 2000 года Фидель выступал за списание внешнего долга наименее развитых стран и за подавление МВФ, который «не способен обеспечить стабильность мировой экономики». Он призвал страны-экспортеры нефти предоставить преференции наиболее отсталым странам группы. Он предупреждал об опасности «югославизации» России, тонущей в проблемах. Если его интонация некоторым казалась пророком Апокалипсиса, то его намерение было прямо противоположным: подорвать международную систему.

В то же время, к 150-летию «Коммунистического манифеста» он отдал дань уважения марксизму-ленинизму: верный марксизму-ленинизму, помня о том, что Ленин стремился к «социализму в одной стране», он поспешил каким-то образом интегрировать его в эту идею. Фидель оправдывал это тем, что обстоятельства после революции 1917 года вынудили его действовать иначе.

Мега-слияния крупных компаний привели к двустороннему эффекту: их функционирование зависело от лучшего распределения доходов, а власть перешла в руки тех, кто сосредоточил основные средства производства, как это произошло в сфере связи. В дополнение к этому размышлению Фидель упомянул пример с «забытого» континента:

«В Африке есть несколько стран, где на каждые сто семей приходится одна телефонная линия. Кроме того, более половины всех африканцев никогда не видели телефонного аппарата».

Глобализация необратима, но не неолиберализм, заметил Фидель. Он напомнил об идеях революционных мыслителей, которые даже не предполагали, что прогресс любой ценой может привести к ухудшению состояния окружающей среды или что природные ресурсы могут достичь своих пределов. В духе молодого Маркса он был категоричен:

«Капиталистическая система движется к своему разрушению, как и другие классовые общества на протяжении истории. Это закон и процесс, который ускоряется.
И если вы хотите говорить об образовании и здравоохранении, о гуманном и справедливом, подлинно демократическом мире, вы должны отказаться от своих систем!

… Неизбежным результатом глобализированного, но однополярного мира, в котором доминируют США, станет исчезновение суверенитета государств третьего мира в сценарии «дезинтеграции, реинтеграции, экономических войн, ожесточенной конкуренции за скудные ресурсы.

Это будет глобальный апартеид… Миллиарды людей, лишенных элементарных прав человека: жизни, здоровья, образования, питьевой воды, еды, жилья, работы, надежды… При таких темпах, с какой слепотой, поверхностностью и безответственностью так называемых политических классов, скоро у нас даже воздуха не останется…»

Конец истории? Философия конца века. В сентябре 2000 года Фидель присутствовал на Конференции тысячелетия в Организации Объединенных Наций (ООН), форуме, призванном предсказать ход следующего столетия. Он воспользовался случаем, чтобы назвать это учреждение старым, обветшалым и лишенным доверия, и обвинил организацию в том, что она десятилетиями игнорировала свою важнейшую функцию: поддержание мира и безопасности для человечества. Лучше было бы «отменить этот театр», заключил он.

На одной из встреч он пожал руку Биллу Клинтону, выразив многообещающую сердечность. Этот жест не мог быть случайным. За несколько месяцев до этого было закрыто дело мальчика Элиана Гонсалеса, ставшее международным скандалом.

Мальчик покинул Кубу со своей матерью на лодке, направлявшейся во Флориду, 22 ноября 1999 года. Кубинский патруль приблизился к беглецам и попытался убедить пассажиров не продолжать путешествие, но безуспешно. Вскоре после этого [лодка затонула] мать мальчика утонула, а он и двое взрослых цеплялись за шину в море [пока их не подобрала береговая охрана США]

Несколько дней спустя, после спасения сотрудниками пограничной службы Флориды, мальчика забрали родственники по материнской линии, проживавшие в Майами. Они запросили и получили временную опеку без согласия отца, который остался в Гаване. Фидель избегал высказываний и появления на «открытой трибуне», установленной на площади перед посольством США в Гаване. «Мне больше не нужно говорить…», — сказал он близким друзьям.

Затем, 22 апреля 2000 года, в ходе операции, проведенной сотрудниками федеральной полиции США, Элиана забрали из дома, где он проживал [ и вернули на Кубу к отцу]. Фидель был удивлен, узнав об этом, хотя и вспомнил, что правительство США пыталось действовать в рамках правосудия:

«Однако общая проблема не решена. Пока не будет отменен Закон о регулировании статуса кубинцев, могут возникнуть другие случаи… Если бы остальной части Латинской Америки и Карибского бассейна были предложены те же льготы для иммигрантов, то сегодня более половины населения Соединенных Штатов составляли бы люди со всего мира. То же самое произошло бы и с Европой, которая была бы заполнена жителями севера и юга Сахары…»

Элиан Гонсалес с отцом после возвращения на Кубу

Продолжение следует

Ягненок, назначенный жертвой

2026-04-26T14:55:04Z

«Должно быть равноправие, не так ли? Мне интересно, почему они имеют право задавать себе этот вопрос, а мы нет. И ответ, который я нахожу, заключается в том, что они предполагают, что могут использовать свою огромную мощь против нашей страны… Но мы, в любом случае, представляем собой моральную опасность — и реальную опасность, если они нападут на нас здесь, на нашей территории, — даже несмотря на то, что у нас нет военной мощи Соединенных Штатов…»

В начале 1996 года участились случаи незаконных полетов авиации, когда пиратские самолеты из Флориды кружили в небе над Кубой. Фидель объявил о риске инцидента, если полеты не будут прекращены, когда направлялся в Париж на похороны своего друга и бывшего президента Франции Франсуа Миттерана, скончавшегося 8 января того же года.

Американский самолет Сессна-337, используемый для "гуманитарных миссий
под американским флагом", как назвал это Хорхе Мас Каноса,
один из сооснователей и руководителей Кубинско-американского национального фонда,
призвавший рассматривать сбитие самолетов в воздушном промтранстве Кубы
как акт войны против США.

Хорхе Мас Каноса

На второй неделе месяца один из этих самолетов сбросил пропагандистские материалы на кварталы Гаваны, в то же время группа диссидентских активистов была арестована за объявление о проведении публичного собрания. Днем 24 января два из четырех самолетов «Сессна», взлетевших с авиабазы Опа-Лока (Флорида), были сбиты при входе в кубинское воздушное пространство, в результате чего погибли четыре члена экипажа. Они принадлежали к организации Hermanos al Rescate (Братья-спасители), которая занималась переправкой кубинцев во Флориду, используя флот из пяти самолетов, пилотов и бюджет в 1,2 миллиона долларов, благодаря своим связям с Кубинско-американским национальным фондом (FNCA), крупным лобби кубинских эмигрантов.

За несколько часов до трагического сбития «Сессн» в другой части страны был совершен налет тремя аналогичными самолетами. Организация была предупреждена, и Куба обратилась в американский центр управления воздушным движением с просьбой зарегистрировать полеты, на что получила ответ, что ей ничего не известно об этих самолетах. Позже США уведомили Кубу, что с полудня полеты будут осуществляться в северном секторе порта Мариэль. Вскоре после 15:00 кубинская служба управления воздушным движением все еще пыталась убедить «Сессны» отступить, но когда два из них вошли в кубинское воздушное пространство, был отдан приказ истребителям МиГ сбить их.

В официальном заявлении от 25 февраля Куба заявила, что «Сессны» вошли в территориальную зону в 12 морских миль, между 5 и 8 милями к северу от пляжа Баракоа. Отчет Белого дома подтвердил это утверждение, но другие члены правительства утверждали обратное.

Этот факт и его последствия [гибель пилотов] позволили антикастровской организации в изгнании, в основном состоящей из республиканских союзников в Конгрессе, почувствовать себя вправе потребовать от президента Клинтона военной интервенции.

Кубинский режим призвал к сопротивлению, помня о победе в заливе Свиней. Затем Соединенные Штаты запросили заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения атаки кубинских ВВС. И наконец, было рекомендовано, чтобы Международная организация гражданской авиации (ИКАО) сформировала комиссию для расследования инцидента.

Президент Клинтон выступал против закона Хелмса-Бертона еще до инцидента со сбитыми самолетами. Текст этого закона предусматривал запрет на вступление Кубы в международные организации, получение кредитов от многосторонних финансовых институтов и выдачу виз физическим лицам или представителям фирм, обосновавшихся на Кубе. Закон установил право любого гражданина, как коренного, так и натурализованного, подавать иски в суды США на получение компенсации в размере не менее 50 000 долларов любому лицу или организации, получившим выгоду от одного из почти шести тысяч объектов недвижимости, конфискованных у североамериканцев в начале революции (общая стоимость которых составляет около миллиарда долларов).

Угрозы в адрес компаний или частных лиц, ведущих бизнес на Кубе, не заставили себя долго ждать. Европейский союз, первоначально возглавляемый в основном испанскими интересами, яростно выступал против закона, предлагая передать этот вопрос во Всемирную торговую организацию (ВТО) как посягательство на принцип свободной торговли.

Однако, когда Хосе Мария Аснар, правоцентристский политик, был избран премьер-министром Испании, снижение поддержки было обусловлено политическими переменами. Канцлер Испании Абель Матутес выступил в поддержку новой политики, как и другие представители правительства, выразив необходимость добиваться для Кубы «демократического перехода». За ними последовало большинство стран Европейского союза, которые тем временем теоретически продолжали не одобрять принудительные меры.

Хосе Мария Аснар

Абель Матутес

«Мы будем оказывать поддержку бедным людям с большим достоинством. Независимо от того, как долго продлится этот особый период», — парировал Фидель, добавив, что утверждение Аснара, «союзника крайне правых в изгнании», было неуместным, поскольку Куба уже провела свои политические и экономические реформы.

30 октября он лишил привилегий испанского посла Хосе Кодерча Планаса, заявившего прессе, что считает своим долгом принимать кубинских диссидентов в дипломатических представительствах.
Куба утверждала, что это - нарушение Венской конвенции.

В августе Организация американских государств (ОАГ) единогласно приняла резолюцию, осуждающую закон Хелмса-Бертона, что является редким случаем. После принятия резолюции Конгрессом США Клинтон подписал ее, но приостановил действие раздела, предлагающего гражданам США возбуждать уголовные дела.

Следует отметить, что, учитывая нормы международного права, национализация не может быть признана неконституционной.

В отчете Международная организация гражданской авиации (ИКАО), подготовленном в середине июня 1996 года, говорится, что крушение самолетов «Сессна» произошло в международных водах. Кубинское правительство подало апелляцию, утверждая, что его показания и документы не были изучены.

Конфликт с Соединенными Штатами близился к разрешению: Клинтон пообещал принять меры против зарегистрированных в США самолетов, которые несанкционированно входили в воздушное пространство Кубы, одновременно занимая позицию, которая нравилась кубинско-американскому лобби. Главным следствием стало увеличение вероятности его переизбрания во Флориде на второй срок. Что касается Фиделя, он предпочел бы переизбрание Клинтона, чем столкновение с враждебностью республиканцев.

<...> Подобно басне Лафонтена «Волк и ягненок», в которой ягненок с самого начала был объявлен жертвой, несмотря на логику и справедливость его аргументов, Фидель боролся с той же участью, держась на расстоянии от своего главного противника. Он заметил, что когда Куба решала поладить с американским президентом, рано или поздно все каким-то образом « портилось» .

После получения нового мандата президент Клинтон в январе 1997 года представил План поддержки демократического перехода на Кубе. В этом двадцатичетырехстраничном документе, подготовленном Агентством США по международному развитию, рекомендовалось, чтобы финансовые учреждения и международные организации выделили от 4 до 8 миллиардов долларов на инвестиции в «постреволюционную Кубу». Однако экономическая помощь, а также пересмотр соглашения по военной базе в Гуантанамо, зависели от прогресса режима в направлении политического плюрализма, соблюдения предписаний Международного валютного фонда (МВФ), освобождения политических заключенных и других факторов. По этому поводу кубинский лидер заметил:

«Послушайте… Мы не обсуждаем, существуют ли в Европе монархии или республики, находятся ли у власти консерваторы или социал-демократы, сторонники или противники идиллического «третьего пути», апологеты или противники так называемого «государства всеобщего благосостояния», которым пытаются замаскировать неизлечимое зло безработицы… Мы также не поднимаем шумиху вокруг скинхедов и возрождающихся неонацистских тенденций

На Кубе существовал зародыш оппозиции, так не пора ли установить плюрализм, спросили его? На этот вопрос Фидель ответил:

«Я не вижу причин сотрудничать со стратегией Соединенных Штатов. Несогласие, как внутреннее, так и внешнее, имеет двойное происхождение и направление: оба они носят характер аннексии.…»

После эпизода с «Сесснами» произошло слияние линий [оппозиции] по разные стороны баррикад на Кубе и в изгнании. Внутри партии Фидель с тактической сдержанностью обеспечивал ее институциональное укрепление. На заседании Центрального комитета Коммунистической партии Кубы в 1996 году выступили Рауль Кастро и Карлос Лаге, но Фидель молчал; он лишь формально аплодировал.

В обширном докладе Рауль торжественно и воинственно защищал систему, обещая ликвидировать зарождающийся вариант гласности в средствах массовой информации и интеллектуальной деятельности, а также в ячейках, связанных с партией, признавая при этом, с другой стороны, что некоторые коммунистические принципы, такие как эгалитаризм, этическая чистота, полная занятость и сильная инфраструктура, были скомпрометированы. Коммунистическая идеология не имела поддержки.

«Крайне важно предотвратить разобщение и гибель… Эффективность экономики является частью идеологической борьбы, цель оппозиции – использование части так называемых неправительственных организаций (НПО)…» – утверждал Рауль. Приводя в пример события в СССР, когда в конце 1980-х годов существовали тысячи клубов и ассоциаций, Рауль критиковал НПО. Когда-то считавшиеся полезными, поскольку они предоставляли ресурсы и стимулировали контакты, теперь они подозревались в преследовании интересов, отличных от интересов государства. Так, он осуждал интеллектуальные и культурные центры, созданные для консультирования партии, но поглощенные механизмами НПО, такие как Центр американских исследований (ЦЕИ) и Центр европейских исследований (ЦЕЕ).

Их элементы обвинялись в «наивности с педантизмом», в том, что они соблазнились возможностями путешествовать и публиковаться на международном уровне, «к удовольствию тех, кто мог их финансировать», служащих подстрекательству «пятой колонны».

Министр Революционных Вооруженных Сил обратил внимание на серию тезисов и книг, опубликованных в Соединенных Штатах, которые демонстрировали разрыв между гражданским обществом и государством на Кубе, утверждая причины для организации отдельных лиц в независимые группы.

Рауль назвал Pax World Service одним из американских институтов, стремившихся вмешаться во внутренний порядок через сектор американских интересов.

<...> Параллельно с волнениями, вызванными действиями администрации Клинтона в отношении Кубы, сторонники жесткой линии в изгнании продолжали наступление. В июне и сентябре 1997 года были совершены нападения на отели в Гаване (Капри, Насьональ, Копакабана, Шато и Тритон), в результате одного из нападений погиб итальянский турист. Целью было подорвать сектор, который обеспечивал страну ресурсами. Преступник, сальвадорец, завербованный сетью, связанной с Кубинско-американским национальным фондом (FNCA), въехал в страну как турист.

Еще одно покушение, на этот раз на жизнь Фиделя, было запланировано перед VII Иберо-американским саммитом, который должен был состояться на острове Маргарита (Венесуэла) в том же году. Но федеральная полиция США в Пуэрто-Рико захватила яхту, оружие и членов экипажа, связанных с Кубинско-американским национальным фондом [Fundación Nacional Cubano Americana -FNCA, пытающийся навязать Кубе демократию].

Вскоре после этого, в ноябре, самый важный руководитель фонда, Хорхе Мас Каноса, владевший коммуникационными и строительными компаниями в Соединенных Штатах (см.фото выше), умер естественной смертью. За кулисами кубинско-американского вопроса растущее преобладание умеренных эмигрантских группировок бросало вызов институциональному лобби.

Однако некоторое время спустя Фидель направил письмо Биллу Клинтону, информируя его о планах базирующихся в США террористических групп. В июне 1998 года группа агентов ФБР и других специалистов прибыла в Гавану для расследования этого дела. Их встретили сотрудники кубинской государственной безопасности, которые передали им ряд документов, включая записи телефонных разговоров за границей и видеозаписи террористической деятельности, организованной FNCA.

Три месяца спустя пятеро кубинцев (Херардо Эрнандес, Фернандо Гонсалес, Рамон Лабаньино, Антонио Герреро и Рене Гонсалес) были арестованы в США по обвинению в шпионаже с целью получения военной и стратегической информации. Фидель тогда признал, что задержанные были информаторами, и отправил в Белый дом копии подготовленных ими отчетов, но ясно дал понять, что Куба заинтересована лишь в сборе данных о планах, организованных против его страны, от саботажа до бактериологической войны.

Он упомянул о существовании среди изгнанников и других информаторов кубинского правительства, помимо тех, кто был направлен с исключительной миссией внедрения в контрреволюционные террористические группы. Эта мера казалась ему законной, сказал он, «пока Соединенные Штаты их терпят».

Кубинская пятерка стала национальной гордостью,
арестованные в 1998 и обвиненные в шпионаже и подготовке убийства,
они были освобождены в период 2011-2014 года, частично, в обмен на американцев,
обвиненных Кубой в шпионаже в интересах США, Рональдо Трухильо и Алана Гросса

Однако, что касается необходимости получения военной разведки, Фидель утверждал, что в то время это не имело «практической пользы» для Кубы, в отличие от периода холодной войны. В любом случае, по его мнению, для обнаружения любых перемещений войск или воинских частей достаточно средств радиоэлектронной разведки, без необходимости в спутниках или шпионах.

<...> в конце 17-го Конгресса Центрального рабочего союза Кубы (ЦТС), обратившись напрямую к представителям трудящихся масс, Фидель призвал к осознанию интересов нации в отношениях между государством и отдельными гражданами. В диалоге с сельским производителем, жаловавшимся на завышение цен на сельскохозяйственной продукции со стороны своих коллег, он подчеркнул, что эти проблемы должны решаться организованным обществом. В правительственном дворце началась масштабная кампания по борьбе с коррупцией.

<...> Необычная для тех дней сдержанность Фиделя породила предположения о состоянии его здоровья.
С 9 августа, когда он закрыл конгресс профсоюзов, он не появлялся на публике, а с 4 апреля не произносил ни одной речи. За рубежом распространялись слухи о его серьёзной болезни: раке, эмфиземе лёгких, болезни Паркинсона; о том, что ему осталось жить всего несколько месяцев; о том, что он подумывает о самоубийстве.

Поскольку политика эмбарго США оказалась бесполезной, оставались те, кто надеялся на «биологическое» решение революции. В конце 1997 года радиостанция в Майами, услышанная на Кубе, объявила о «смерти Кастро». Это сразу же было истолковано как смерть Фиделя. Два часа спустя стало известно, что погибшим был обычный гражданин по имени Рене Орлей Кастро Санчес. Такое количество ложных тревог заставляло думать: когда с Фиделем действительно случится что-то серьёзное, никто этому не поверит.
Слухи о смерти также получили распространение из-за задержки с их опровержением. Между обоснованными подозрениями и выходками антикастровских кругов правда заключается в том, что кубинский лидер некоторое время болел дивертикулитом. Помимо лечения медикаментами, ему требовались отдых и диета с высоким содержанием клетчатки, как того требовал доктор Селлман.

Продолжение следует

«Как долго нам еще ждать?»

2026-04-25T15:31:02Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")

Ранее: И опять - о Кубе!    Куба в 1980-е Дело о наркодолларах
После падения берлинской стены      Куба - по следам обсуждений    Реформы 1990-х
Маятник Фиделя    Эмиграция

Другой проблемой того времени, имевшей меньшие последствия, был призыв к проведению саммита в Майами, инициированный президентом Клинтоном на конец 1994 года. С самого начала встреча в Майами, провозглашавшая свободное движение капитала, была призвана разделить и нейтрализовать соглашения между латиноамериканцами.

Фидель, отсутствовавший в списке приглашенных, сухо заметил, что для Соединенных Штатов было бы разумнее провести встречу в какой-нибудь латиноамериканской стране:

«Трусость, посредственность и политическая нищета отражаются в исключении Кубы. Однако мы не против этой встречи… Неприемлемо то, что Соединенные Штаты намерены стать образцом и верховным судьей латиноамериканских политических систем…»

На Кубе обстоятельства были иными. Президент Клинтон пересмотрел статус Китая как «наиболее благоприятствуемой нации» в торговле с Соединенными Штатами, открыл отношения с Вьетнамом и подписал соглашения с Северной Кореей. [Но не с Кубой!]

Азия, находящаяся на подъеме, также занимала мысли Фиделя, который, будучи движущей силой реформ, хотел лучше понять процессы в регионе и перенять опыт. Более того, на этом сложном этапе китайцы были заинтересованы в сотрудничестве с Кубой, Фидель отметил:

«Китайцы проводят перемены уже много лет, но они не разрушили свою историю, ни партию, ни государство… и они продвигаются с необычайной скоростью, как это начинают делать и вьетнамцы…»

Президент Клинтон, находясь на середине своего срока и обеспокоенный своими будущими избирательными перспективами во Флориде, снова начал заигрывать с радикальным кубинским лобби в изгнании.

В декабре Фидель прибыл в Мехико на инаугурацию Эрнесто Седильо, когда разразился мексиканский финансовый кризис, спровоцировавший обвал фондового рынка. Этот факт поставил под сомнение модель либерализации, навязанную Международным валютным фондом с «эффектом текилы» для других региональных экономик, что и дало основание для формулировок кубинца.

Один из обсуждаемых вопросов касался стены, которую Соединенные Штаты намеревались возвести на границе с Мексикой в качестве средства сдерживания нелегальной миграции. Фидель напомнил, что территории, куда они проникали, были теми же территориями, которые были отняты у них в прошлом веке, хотя в настоящее время исход был обусловлен экономическими причинами.В Аризоне, например, стена должна была иметь длину 6,43 километра и быть сделана из военного материала, использовавшегося во время войны в Персидском заливе. С учетом используемого сложного оборудования Берлинская стена памяти выглядела как игрушка.

Во время саммита в Майами на Кубу прибыл венесуэльский полковник Уго Чавес, лидер Революционного боливарианского движения (РБД), недавно освобожденный из тюрьмы, чтобы встретиться с Фиделем. Более чем за два года до этого Чавес возглавил военное восстание, вдохновленное идеалами Симона Боливара, генерала-освободителя северной части субконтинента в начале XIX века. Фидель принял полковника 13 декабря и заявил о своей приверженности идеологии группы, которая отсылала к другим военным движениям националистического содержания в регионе, выраженным в фигурах Омара Торрихоса (Панама), Хуана Веласко Альварадо (Перу) и Франсиско Кааманьо (Доминиканская Республика).

Омар Торрихос

Хуан Веласко Альварадо

Франсиско Кааманьо

Полковник Чавес заявил, что намерен сформировать широкую коалицию и баллотироваться на пост президента. Он сказал, что в случае избрания созовет Национальное учредительное собрание. Народная поддержка Чавеса в Венесуэле росла. Однако Фидель посоветовал ему быть осмотрительным в своих симпатиях к Кубе, поскольку это может навредить его целям: «Судьба лидеров, которые восхваляют Кубу, не очень обнадеживает»

В начале 1995 года кубинско-североамериканские разногласия, казалось, быстро разрешились, что свидетельствовало о двойной стратегии. Заместитель госсекретаря США Питер Тарнофф тайно провел переговоры в Торонто (Канада) с Рикардо Аларконом, председателем Национальной ассамблеи Кубы и ведущим экспертом по этому вопросу, чтобы изучить возможность ослабления напряженности.

Рикардо Аларкон был постоянным предмставителем Кубы в ООН (1966–1978, 1990–1991)

Делегации американских руководителей посетили Кубу, и было подписано более ста писем о намерениях с кубинским правительством для изучения деловых возможностей, как только Белый дом их одобрит. В том же году было выдано разрешение на капиталовложения кубинцев-эмигрантов.

Тем временем Ричард Нуччио, глава отдела по делам Кубы в Госдепартаменте США, активно использовал различные каналы связи, поддерживая контакты с кубинской интеллигенцией и неправительственными организациями (НПО), созданными на Кубе.

На фоне этого исследования Пентагона, координированного кубинско-американским офицером разведки Нестором Санчесом* при участии российских экспертов, был сделан вывод, что лучшим способом разрешения тупиковой ситуации является поощрение на Кубе постепенной либерализации, в пользу «мягкого перехода».

* Г-н Санчес, сообщает газета Вашингтон пост, ушел в отставку из ЦРУ в 1981 году
после трех десятилетий службы.
Большая часть его работы в агентстве была связана с совершенно секретными
тайными операциями, включая кровавые перевороты 1954 года в Гватемале
и заговор 1960-х годов с целью убийства кубинского лидера Фиделя Кастро.
Г-н Санчес также был тесно связан с бывшим панамским диктатором Мануэлем Норьегой,
который в свое время был платным информатором ЦРУ.

В исследовании подчеркивалось, что принятие Кубой варианта китайской и вьетнамской моделей — экономической открытости с однопартийной системой — стало таким началом; и что неправительственные организации на Кубе, помимо того, что представляют собой независимую ресурсную базу, дают понять о существовании раскола между гражданским обществом и государственными интересами.

Постоянное пребывание Фиделя во главе правительства даже считалось удобным для Соединенных Штатов, поскольку под его руководством страна должна была пройти через постепенные изменения на пути к капиталистической экономике, более безопасно и мирно, при поддержке кубинских вооруженных сил.

Американские чиновники понимали, что без Фиделя переходный период на Кубе невозможен, тем самым приближаясь к умеренным линиям эмигрантов, присутствовавшим на встрече 1994 года, и презирая традиционные схемы антикастризма и его союзников в истеблишменте.

Узнав об этой идее, Фидель сделал вывод:

«Эта концепция заключается в том, чтобы проникнуть и попытаться ослабить, посредством обмена и предоставления преференций, те участки, которые они считают уязвимыми — социологов, философов, историков и других ученых, — ослепляя их своими миллионными институтами и высокими технологиями…»

Рауль Кастро назвал это «вторым этапом» Закона Торричелли [Закон о кубинской демократии, подписанный Бушем в 1992 усилил санкции, подробнее о блокаде см.здесь ], посвященным внутренним операциям, как это происходило и в 1960-х годах, направленным на привлечение к власти интеллектуалов, высокопоставленных чиновников и военнослужащих.

Через год после начала кризиса с беженцами было зафиксировано несколько случаев вторжения катеров и самолетов в воздушное и морское пространство Кубы. В одном из таких случаев над столицей были сброшены тысячи листовок. Фидель отреагировал на этот эпизод «хладнокровно», но предупредил, что терпение Кубы имеет предел. Позже Государственный департамент США сообщил ему, что начинает расследование деятельности «Братьев-спасителей», поскольку они несут ответственность за вторжения, отклоняясь от ранее представленных планов полетов.

По просьбе государственного секретаря США Кристофера Уоррена в октябре кубинское правительство направило отчеты о нарушениях воздушного и морского пространства, указав на упущения членами экипажа в передаче своих идентификационных кодов. Одновременно с этим, в условиях сложной динамики воздушного движения, чартерными рейсами Майами-Гавана воспользовались около ста тысяч человек.

В июле 1995 года в Конгресс США был внесен законопроект Хелмса-Бертона (измененная и расширенная версия Закона Торричелли), авторами которого выступили сенатор Джесси Хелмс и член Палаты представителей Дэниел Бертон.

Канада и Европейский союз выразили протест против экстерриториального характера законопроекта. Позиция Канады не была неожиданной, поскольку сближение с Кубой хорошо поддерживалось отношениями между Фиделем и бывшим премьер-министром Пьером Трюдо, а также доминированием Либеральной партии Канады, которая не разорвала отношения с Кубой и всегда отвергала блокаду. Мексика, которая была частью FTAA (Соглашения о свободной торговле между странами Америки, продвигаемого Соединенными Штатами), и почти все страны Латинской Америки выступили с осуждением этого проекта.

Президент Клинтон наложил вето на законопроект. В октябре он отменил ограничения на поездки американцев на Кубу (особенно ученых, художников и представителей агентств) и разрешил информационным агентствам открывать бюро на Кубе.

Наблюдая за двойной стратегией, Фидель счёл это подозрительным:

«Какой смысл создавать бюро тут и там? Чушь. Сотни журналистов приехали, каждый снимал бальсьеров (беженценев с Кубы) и всё, что хотел. У нас нет на это ресурсов. Это был бы неравноправный обмен информацией!»

Впоследствии разрешение на создание представительства от кубинского правительства получила только телекомпания CNN.

В марте Фидель отправился в Копенгаген на Всемирную конференцию по развитию, где повторил свою критику неолиберализма:

«Если бы янки были способны прислушаться к совету лояльного противника, я бы сказал им: распределяйте средства и помогайте, сотрудничайте и поддерживайте. Это будет единственной гарантией безопасности для Соединенных Штатов…

Там, где отсутствует человечность, не может быть прав человека.

Неолиберализм, модная доктрина, навязываемая сегодня миру, безжалостно жертвует развивающимися странами, которые выделяют средства на здравоохранение, образование, культуру, спорт, социальное обеспечение, жилье, питьевую воду и другие элементарные нужды.

Неконтролируемый рост наркотиков, ксенофобии и насилия отражает их моральный упадок…
Богатства мира должны быть лучше распределены между нациями и внутри них!»

<...> Нью-Йорк на 50-летие ООН. Как обычно, Фиделя не пригласили на приемы, но он настоял на передаче сообщения: «Как долго нам еще ждать, прежде чем демократизация Организации Объединенных Наций и подлинное международное сотрудничество станут реальностью?»

Все еще полный энергии, Фидель в конце года отправился в Китай, затем во Вьетнам и Японию. Пятнадцати минут ему хватило, чтобы подняться на пятьсот метров по крутому склону Великой Китайской стены.

<...> В завершение своего визита Фидель заключил несколько соглашений с Китаем и оценил ситуацию так:

«Они шьют для вас костюм на заказ… они не могут просто прийти и захватить Пекин, страну с населением 1,25 миллиарда человек, с Коммунистической партией и революционными идеями, имеющими те же истоки, что и наши (Маркс, Энгельс и Ленин), которые были дополнены идеями Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина…»

Вернувшись на родину, Фидель вновь подробно изложил свой анализ различий: Китай и Вьетнам накопили богатство за счет экспорта, достигнув таким образом сельскохозяйственной и промышленной самодостаточности. Это не относилось к Кубе, тем более к другим странам региона, который Фидель, почти в одиночку, все еще называл Третьим миром.

<...> Наблюдалась растущая тенденция миграции жителей внутренних районов в Гавану в попытке обосноваться и найти выгодную работу, связанную с иностранной валютой. Это усугубило в городе жилищную ситуацию и ситуацию с коммунальными услугами. Деятельность, связанная с иностранным капиталом, зависела от трудовых стимулов, пожертвований одежды, обуви, средств гигиены, уборки и продуктов питания, поскольку выплата заработной платы в долларах была запрещена.

Однако, как только появился доступ к иностранной валюте или «конвертируемым песо», покупательная способность стала открытой, и все больше девушек и юношей стали заниматься «джинетеризмом» — местным сленговым обозначением проституции. Проституция была связана с развитием туризма и получила такое название, потому что ассоциировалась с возможностью приобретения дизайнерских джинсов.

Была создана неформальная «бартерная экономика» для покупки и аренды комнат, квартир и даже долей домов. Предлагая цены в долларах, гораздо более доступные, чем в государственные рестораны, получили широкое распространение «паладарес»,частные семейные рестораны, еще одно популярное прозвище ( ед. число - паладар) , на этот раз вдохновленное бразильской теленовеллой).

Тем временем производство сахара, главного экспортного товара, сократилось до 3,3 миллиона тонн, самого низкого уровня за весь период революции. Сахарные заводы Кубы были нерентабельны, причины чего кролись в несоблюдении правил труда или нерациональном использовании ресурсов: точнее говоря,причиной был низкий моральный дух рабочих. Независимо от производственной мощности каждого предприятия, государство выплачивало рабочим Кубы аванс в денежной и материальной форме, исходя из заранее установленного уровня производства, который затем обычно игнорировался.

Чтобы остановить ускоренный спад, предоставлялись льготы в виде потребительских товаров, и приходилось прибегать к займам за рубежом — с процентными ставками на 30% выше, чем на финансовом рынке, «рискованной ставкой», поскольку у Кубы не было ни международного кредита, ни крупного банковского учреждения в качестве гаранта.

Два года спустя Фидель согласился провести масштабную реструктуризацию сахарного сектора, увеличив автономию и привлекая финансирование из иностранного капитала (например, от канадских банков), чтобы попытаться сдержать тенденцию к стагнации производственных мощностей. Кубинский лидер был обеспокоен наступлением экономического неравенства и стремился облегчить ежедневные страдания от нехватки ресурсов. Он сосредоточился на создании формул для выведения страны из этого нового, невиданного ранее явления, даже не предусмотренного и не продиктованного ни одним социалистическим руководством.

Реформы, на которые он решился, представляли собой плохо определенный эксперимент, реакцию на меняющийся кризис и противоречили основному руслу мировой экономики. Поэтому было крайне важно, чтобы новые организации, связанные с иностранным сектором, начали приносить результаты. Те, кто игнорировал контекст, были озадачены или напуганы реформами, обвиняя власть имущих в создании хаоса. На самом деле, истеблишмент сосредоточил свою атаку на части производителей «контапропристов», или «рыночных снайперов», как их называл Фидель, потому что они тайно приобретали доллары, подрывая экономику, хотя это было легко заметно.

Таким образом, наряду с богатыми, возникла совершенно новая категория — мобильные «неполностью занятые», выполнявшие неформальные и нелицензированные работы. Мобильность населения не позволяла точно оценить цифру, но, по оценкам, в стране их было 7% .

Самозанятый мог заработать за один день столько, сколько учитель или врач зарабатывал от государства за целый месяц работы. «Возможно, то, что иностранцы предлагают в качестве стимула для своих сотрудников, в четыре-пять раз больше, чем зарабатывает здесь министр…», — заметил Фидель.

Тем временем растущее неверие в работоспособность системы привело людей к стремлению к личному продвижению.

В качестве средства преодоления проблем в январе 1996 года была выдвинута идея «прогрессивного налога». Ставки соответствовали бы процентам от заработка отдельного человека или производственного предприятия. В принципе, они были высокими для тех, кто сдавал комнаты или организовывал паладары в местах скопления туристов, что в конечном итоге препятствовало развитию бизнеса.

Позже, учитывая уровень уклонения от уплаты налогов и занижения налоговых деклараций, стало нецелесообразно производить расчеты и сборы, даже при увеличении числа инспекторов.

Затем были установлены фиксированные ставки для легальных самозанятых, и полиция мобилизовалась против неформального сектора для восстановления порядка. В одном случае более семи тысяч «джинетерас», прибывших в Гавану из внутренних городов, были выдворены из Варадеро. Сотни людей, сдававших дома или комнаты для незаконной деятельности, были привлечены к ответственности, как и водители, предоставлявшие услуги сопровождения.

С другой стороны, в качестве форм занятости правительство стимулировало проведение ярмарок ремесленников и уличную торговлю в районах городов, наиболее посещаемых туристами.

Чудом во всем этом стало то, что в течение 1996 года произошло экономическое восстановление с ростом валового внутреннего продукта (ВВП) на 2,5%. Денежно-кредитная политика также показала результаты: соотношение более 150 песо к доллару снизилось с более чем 15 к одному. Однако Фидель предполагал, что восстановление выражалось не в уровне потребления, а скорее в сфере внешней торговли, особенно в тех видах деятельности, которые связаны с иностранным капиталом.

В период с 1995 по 1997 год двести соглашений между кубинским государством и компаниями из сорока стран привели к притоку более 1,5 миллиарда долларов. Испания лидировала в сфере туризма, а Канада и Франция, среди прочих, — в энергетическом, телекоммуникационном и нефтяном секторах. Число могло быть и выше, но на практике получить лицензии на деятельность было непросто, поскольку они проходили тщательную проверку или, как говорили, выдавались с запоздалой, «социалистической» скоростью.

Из-за задержек, с нетерпением ожидая ответа на вопрос, будут ли они работать или нет, некоторые фирмы предлагали «комиссионные» членам государственных компаний, некоторые из которых позволяли себя подкупать.

Продолжение следует

Эмиграция

2026-04-24T17:13:02Z

Кубинские эмигранты на захваченном и переполненном катере,
в результате Мариэльского исхода — массовой эмиграции кубинцев,
а также гаитян из гавани кубинского порта Мариэль,
в Майами по соглашению между правительствами Кубы и США
с 15 апреля по 31 октября 1980 года

Экономическая открытость Кубы подстегнула амбиции эмигрантов. Некоторые устали быть «заложниками» конфликта между Соединенными Штатами и Кубой и хотели положить конец эмбарго и «правовой неопределенности», в которую они были обречены.

После переговоров с кубинскими дипломатами в апреле 1994 года группа из более чем двухсот кубинских эмигрантов вернулась в Гавану для участия во встрече под названием «Нация и эмиграция». В ходе встречи были достигнуты договоренности, в том числе о возможности «репатриации» эмигрантов и большей гибкости в сроках и условиях поездок на Кубу.

Что касается утверждения о том, что денежные переводы членам семей могут служить стартовым капиталом для компаний и предприятий, власти уточнили, что приоритетом в этой области является иностранный капитал в экспортно-ориентированном производстве и что они не намерены обсуждать изменения в социально-экономической структуре.

Группа также потребовала права участвовать в общественной жизни нации, как через существующие институты, так и через другие создаваемые структуры.

Приветствуя их, Фидель выразил удовлетворение тем, что они приехали на Кубу (не поддавшись давлению противоборствующих сторон), но отказался комментировать вопрос многопартийности. Одно из оправданий сохранения однопартийной системы, пояснил он в другом случае, заключалось в том, что любая попытка политической организации на Кубе вне официальных рамок неизменно свидетельствовала о связях с правительством США.

<...> В начале мая 1994 года Национальное собрание приняло закон о контроле: конфискацию имущества тех, кто обогатился незаконным путем, и программу финансовой реорганизации.

Новое законодательство предусматривало повышение цен на товары не первой необходимости, отмену бесплатного образования, особенно на высших уровнях, и ограничение приема в университеты, Фидель озвучил причину:

«Кто будет хоронить мертвых в этой стране? Кто будет чистить улицы? Наша проблема сейчас может заключаться даже в соотношении интеллектуальных и физических работников. Если все будут студентами университетов, то дворник должен будет зарабатывать больше, чем специалист с университетским образованием»

Под руководством Фиделя завершался цикл решений, которые должны были нарушить социалистические принципы. Вскоре возник самый спорный вопрос, о котором ходили слухи уже десять лет: введение налогов для народа, который до этого обеспечивался государством-поставщиком. Команданте предложил облагать налогом любой доход, включая заработную плату. По сути, это был способ остановить спонтанное действие рынка.

Чтобы уменьшить масштабы «черного рынка» и одновременно стимулировать предложение, Фидель предложил новый тип «сельскохозяйственного рынка», который он сам задумал и который был окончательно создан в октябре. На нем практиковалось проведение бесплатных ярмарок по продаже излишков садоводческой и сельскохозяйственной продукции, где могли конкурировать различные категории крестьян. Торговля здесь, часто в виде больших павильонов, находилась под управлением Народной власти, которая сдавала помещения в аренду крестьянам и взимала с них проценты от заявленной прибыли. Единственное условие заключалось в том, что члены кооперативов получали баллы только после выполнения своих обязательств по поставкам перед государством. Однако, пока производство в целом не увеличивалось, Фидель понимал, что все инициативы будут тщетны.

В то время как некоторые в изгнании мечтали вернуться из-за неудовлетворенности и низких перспектив, многие кубинцы стремились покинуть остров. Это явление, характерное для истории Кубы, набирало обороты: несколько раз нанятые из Флориды суда бросали якорь на кубинских пляжах, чтобы забрать свой груз (людей). В 1991 году их число составляло 2203 беглеца; в 1992 году — 2557; а в 1993 году — 3656. Тем временем в Карибском бассейне возобновились угоны самолетов. С января по июль 1994 года в водах Флоридского пролива было спасено 4731 беглец.

Лагерь для приема кубинских беженцев в Кей Уэст

Эпизод с захватом старого деревянного буксира послужил толчком к массовому исходу. Буксир, пригодный только для коротких переходов по внутренним водам, в переполненном состоянии вышел из порта Гаваны в ночь на 13 июля и неизбежно потерпел крушение в бушующих водах пролива.

Детали этого эпизода иллюстрируют поляризацию взглядов кубинцев перед лицом кризиса, затронувшего их всех. Были предприняты некоторые попытки предотвратить уход судна. Дальше, когда буксир пересекал залив, другие люди на гражданском катере ускорились, одновременно с тем, как еще одна группа приближалась сбоку и сзади. Они пытались сдержать буксир, но один из захватчиков в итоге разбил корму, в результате чего буксир затонул. Из шестидесяти трех человек на борту удалось спасти только тридцать одного. В последующие дни произошли новые захваты,и Береговая охрана США подобрала скоростные катера.

Если одних бедность подтолкнула к бегству, то у других она также подорвала дух и вселила страх. В начале августа Фидель и Рауль объехали всю страну, призывая к социалистическому патриотизму и активному участию «против оппортунистов, бюрократов и подхалимщиков».

«Говорить следует на собраниях, а не в коридорах. Пусть все революционеры открыто излагают свои мнения… в надлежащем месте, в надлежащее время и в надлежащей форме…», — говорил Рауль.

5 августа, в день вступления в силу закона о налогах, группа кубинцев попыталась захватить скоростной катер, что спровоцировало ожесточенные демонстрации в портовой зоне. Полиция обратилась за помощью к Коммунистической партии Кубы и отделениям «Народной власти», чтобы попытаться подавить движение, вышедшее из-под контроля.

Ранним днем в районе порта, в кварталах Центральная и Старая Гавана, вспыхнули беспорядки, столкновения между группами сторонников Кастро и группами, восставшими против сложившейся ситуации. Фидель находился в своем офисе, следя за событиями по радио, но услышав выстрелы и то, что люди бросают камни в полицию, он решил отправиться к источнику беспорядков.

Выскочив из машины, он сначала наблюдал за происходящим издалека, затем вошел в толпу в сопровождении эскорта, которому было приказано ни при каких обстоятельствах не стрелять. Через несколько минут, когда демонстранты осознали присутствие Фиделя, они успокоились. Это был большой риск, Фидель подставлял себя в качестве потенциальной мишени для агрессии.

«Такова моя роль. Я могу умереть завтра, и страна останется прежней. По слухам, я уже несколько раз перенес сердечный приступ, но, несмотря на опасения, ни одного не было…»

Анализируя сложившуюся ситуацию, Фидель возложил часть ответственности за нее на стимулирование нелегальной иммиграции со стороны правительства США:

«Чем сложнее экономические условия, тем больше множатся эти явления… Если Соединенные Штаты не примут быстрых и эффективных мер для прекращения поощрения нелегальных выездов, мы будем вынуждены поручить нашим пограничникам пропускать любое судно, желающее покинуть страну…»

Политический аспект поставил Соединенные Штаты в «затруднительное положение», подобное положению дел с исходом из Мариэля. Соглашение об эмиграции 1984 года с Соединенными Штатами предусматривало выдачу кубинцам двадцати тысяч виз в год на десять лет.
Учитывая, что действие соглашения было приостановлено в 1986 и 1987 годах из-за создания [в Майами финансируемой правительством США] радиостанции «Радио Марти», должно было быть выдано 160 000 виз. Всего было выдано только 11 222 визы. К 22 июля 1994 года было выдано всего 544 визы.

Ситуация отличалась в случае с диссидентами или преступниками, где пропорциональное количество выданных виз не было ниже ожидаемого. Также не представляло проблемы прием иммигрантов без необходимых документов благодаря хорошо организованным местным программам и организациям, оказывающим им помощь.

В других местах, например, в Испании, существовали стимулы для кубинской иммиграции, предлагавшие работу, деньги или банковские счета, благодаря влиянию антикастровских кругов в изгнании.

Волна скоростных катеров и плотов, многие из которых были импровизированными или самодельными, а также захватов судов, приводивших к гибели людей при попытке пересечь Карибское море без предупреждения, тревожно нарастала и вызывала сенсацию.

Ослабив патрулирование кубинского побережья, Фидель стремился вывести обсуждение миграционного вопроса на новый уровень, что, в свою очередь, привело бы к обсуждению вопроса об эмбарго.

К 11 августа число беженцев уже достигло 5435 человек, большинство из которых были молодыми людьми трудоспособного возраста, не имевшими альтернатив на Кубе. [Это были люди, покинувшие Кубу без официальных документов - без виз.] В тот же день Белый дом в ответ объявил, что любой кубинец, покинувший страну по любой причине, может получить гражданство США.

В тот же день газета New York Times высказала мнение, что Соединенные Штаты оказались парализованы перед лицом дилеммы, автором которой они сами и являются.

Восемь дней спустя, когда к побережью США обрушился нескончаемый поток паромов, президент Клинтон решил, что нелегальные въезды больше не будут разрешены, а автоматическое политическое убежище будет отменено. Спасенных в открытом море должны были доставить на базу Гуантанамо береговой охраной, где они присоединились бы к пятнадцати тысячам гаитянских беженцев.

Кубинский беженец в Гуантанамо

Но, чувствуя прямое давление со стороны наиболее консервативной фракции изгнанников, которые отказывались признать Фиделя, он также ввел запрет на переводы долларов на Кубу, ограничил воздушное сообщение между странами и одобрил радиопередачи против революции, которые служили пропагандой исхода. К тому дню, по оценкам, тридцать три тысячи кубинцев прибыли во Флориду волной бальсейрос [сплавлявшиеся на плотах].

9 сентября в Нью-Йорке было достигнуто новое соглашение о миграции. Соединенные Штаты вновь обязались выдавать Кубе двадцать тысяч виз в год.

Куба, в свою очередь, должна была принять меры по задержанию беженцев.

Тысячам людей, находившимся на базе, оставались лишь обещания решения проблемы. Фидель заявил, что ни под каким предлогом не попадет в ловушку выдачи виз тем, кто сосредоточен в Гуантанамо, и оставил сомнения тем, кто ждал легальных документов на Кубе. Он сказал, что Соединенным Штатам придется «решить проблему, не провоцируя снова хаос».

Гуантанамо вот-вот должно было стать постоянным лагерем беженцев, содержание которого обошлось бы США в миллионы долларов.

Однажды ночью солдаты на базе ослабили бдительность, и около семисот беженцев сумели бежать, пересекая минные поля и попадая в страну в результате несчастных случаев со смертельным исходом и травмами. Администрация США предложила решение в 1995 году. Они освободили всех, кто находился на базе, и ввели процедуры, позволяющие им легально въехать в Соединенные Штаты, если они того пожелают.

Беженцы, содержавшиеся в Гуантанамо, наконец получив документы, направляются в США

Тем временем, наблюдая за остальным миром, Фидель следил за необычайным экономическим подъемом «азиатских тигров» — в основном Сингапура и Южной Кореи, — что побудило его к длительному и глубокому размышлению о феномене неолиберализма и глобализации.

Благодаря огромному доступу к капиталу и рынкам, азиаты достигли быстрого и энергичного технологического развития, подтверждая примеры, которые рекомендовали крупные финансовые институты, умалчивая о том, что это были сильные режимы с протекционистской направленностью.

Фидель предположил:

«Что касается информации, я не могу сказать, верна она или нет… Как Гаити может подражать примеру Тайваня? А как насчет стран Африки? США отправились в Сомали под дулом пушек, чтобы доставить продовольствие… Население планеты растет примерно на сто миллионов человек в год… Капитализм обречен на рост или саморазрушение, потому что остановка означала бы катастрофу для Соединенных Штатов, Японии и Европы. Чтобы одни развивались, другие должны перестать расти…Это вопрос для бедных и малых: как мы переживем следующие десятилетия нашего существования как нации».

Страны Карибского бассейна не могли обойтись без интеграции. Попытка создания группы была предпринята 5 мая 1994 года на Барбадосе на Конференции малых островных государств, в которой принимал участие Фидель. Однако именно в Картахене, на IV Иберо-американском саммите, будет сформирована Ассоциация государств Карибского бассейна, в которую войдут двадцать пять стран, включая страны Центральной Америки, Колумбию и Венесуэлу. На одном из будущих заседаний будет предложено координировать создание фонда развития для стран-членов.

В то время группа террористов планировала застрелить Фиделя во время его поездки по городу в компании друга Габриэля Гарсиа Маркеса, который проживал в Картахене. Эти палачи были связаны с Кубинско-американским фондом и возглавлялись кубинским эмигрантом Луисом Посадой Каррилесом, известным своей долгой историей антикастровских операций. Он был одним из организаторов диверсии на самолете на Барбадосе в 1976 году, и предпринял еще одну попытку 17 ноября 2000 года в Панама-Сити во время 10-го Иберо-американского саммита. Фидель резко осудил этот факт, даже предупредив о возможности взрывов в местах проведения мероприятия.

Посада Каррилес, имея при себе фальшивые документы и сальвадорский паспорт, был позже арестован в панамской столице. Два года спустя Министерство юстиции Панамы решило не предъявлять ему обвинение в покушении на убийство, сославшись на отсутствие доказательств, связывающих найденную у группы под его командованием взрывчатку С-4 с «предполагаемым заговором» с целью устранения Фиделя. В тот же день стало известно о нескольких контактах между панамскими властями и представителями Кубинско-американского фонда.

В Картахене Фидель хотел высказать то, что его волновало:

«Я знаю, что иногда, когда я говорю, некоторые отказываются аплодировать. Что ж, я их уважаю. Каждый должен делать то, что считает правильным. Я аплодировал всем, некоторым с большим энтузиазмом, чем другим.

Я... удивлен, что ни слова не было сказано о несправедливой, преступной, бесчеловечной блокаде, которая действует против нашей страны уже более тридцати лет…

Нас оставили одних; и многие другие, когда остаются одни, сдаются. Мы не сдаемся, мы продолжаем бороться, потому что понимаем, что защищаем достоинство, суверенитет и независимость наших латиноамериканских народов…

Говорят, что Куба — страна, добившаяся наибольшего прогресса в социальной сфере за всю историю этого полушария. Я удивлен, что ни слова не было сказано об общей позиции, которую мы должны занять на саммите в Майами, — таком важном и жизненно необходимом деле…

Наконец, я хотел бы сказать, что я уважаю ваши идеи, и я искренне их уважаю. Нам следует провести саммит, чтобы обсудить, что такое демократия, что такое участие народа и что значит, когда миллионы людей ежегодно умирают в этом полушарии от болезней, голода, неспособности спасти себя…

Наш долг, если мы демократы, если мы люди, — думать обо всем этом. У нас есть свои идеи и представления о демократии, и мы этого не стыдимся… Я прошу уважения к нашим критериям, так же как мы уважаем ваши…»

Продолжение следует

"Маятник Фиделя"

2026-04-23T15:09:00Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")
Ранее: И опять - о Кубе! Куба в 1980-е Дело о наркодолларах
После падения берлинской стены Куба - по следам обсуждений Реформы 1990-х

Из главы "Маятник Фиделя"

В условиях краха социалистического режима Фиделю, как никому другому, предстояло пройти проверку на прочность, что лишь усилило его стремление изменить правила игры.
В конце концов, что станет с Кубой? И как долго он останется у власти?
Готовый к шквалу вопросов и требований в марафоне встреч и церемоний, Фидель прибыл в столицу Бразилии (Бразилиа) в марте 1990 года на инаугурацию президента Фернандо Коллора де Мелло.

Один провокационный журналист напомнил ему, что для политика всегда лучше уйти на минуту раньше, чем на минуту позже окончания вечеринки. Другие спрашивали его, не считает ли он себя пережитком прошлого, в то время как мир движется вперед; не устал ли он от управления страной или не разочарован ли он.

«За тридцать лет мне приходилось так часто, или даже чаще, чем олимпийским чемпионам, использовать свой мозг, что я чувствую себя как никогда в форме»,
— возразил Фидель.

Кастро во время визита в США, 1994 г.

Что касается его предполагаемого статуса диктатора, не выдержавшего испытания избирательной урной, Фидель попытался объяснить, что в первые годы выборы проводились только потому, что революция еще не была завершена <...> что в рамках парламентаризма, установленного позже кубинской Конституцией, он мог быть и переизбирался главой государства, правительства и партии при каждом периодическом обновлении Национального собрания или Центрального комитета (ЦК) Коммунистической партии Кубы (КПК). (Его аудитория сочла этот вопрос либо непонятным, либо слишком эксцентричным.)

«Народ избрал меня, а революционер не дезертирует. «Это не моя вина, а вина янки. Они пытались убить меня а течении тридцати лет, но не смогли. Они тридцать лет пытались подавить революцию, но не смогли… Но я был бы первым, кто потребовал бы своего освобождения от обязанностей, как только я понял бы, что стал бесполезным и способным принести вред …»

<...> Премьер-министр Испании Фелипе Гонсалес и президент Венесуэлы Карлос Андрес Перес обратились к Фиделю после переговоров с американскими официальными лицами, передав рекомендацию: отказаться от кубинской «стратегии сопротивления». Соединенные Штаты были бы готовы оказать помощь Кубе, если бы она сначала сократила свой военный аппарат, внедрила рыночную экономику и провела свободные выборы — как это сделали страны Восточной Европы, Никарагуа и Панама.

Фидель посетовал, что не может выполнить эту просьбу, учитывая то, что для американской стороны стратегия всегда заключалась и до сих пор заключается в агрессии или экономическом удушении.
Он добавил, что несколько лет назад первая [агрессия] была смягчена, потому что цена, которую пришлось заплатить, число американских жертв в войне с Кубой, заставила их остановиться:

«Нет промежуточных формул: либо вы сопротивляетесь, либо идете на уступки. Если бы мы однажды уступили империалистическим требованиям, Кубинской революции не существовало бы…»

<...> Первый Иберо-американский саммит состоялся в мексиканском городе Гвадалахара, на нем присутствовали двадцать три главы государств и правительств. В подготовке первой встречи сообщества наций Мексика и Испания сыграли свою роль, заключив соглашение с Фиделем, который не только хотел, но и нуждался в более тесных связях со своими «естественными партнерами». В качестве доказательства он заявил о своей готовности предоставить преференции ассоциациям и инвестициям в своей стране, а также подписать Договор Тлателолько (о нераспространении ядерного оружия в Латинской Америке), как только его подпишут все страны региона.

«Мы долгое время были против, потому что это был бы односторонний отказ со стороны великих держав. Часть Латинской Америки также не приняла его, но сейчас ситуация изменилась: СССР исчез, и мы остались одни; общая блокада латиноамериканских стран против Кубы также прекратилась, и с большинством из них развиваются дипломатические или консульские отношения. Кроме того, мы узнали о решении Бразилии и Аргентины присоединиться к Договору…»

Единство, ставшее вдохновением саммита, также попыталось развеять сохранявшиеся опасения: может ли или должна ли социалистическая Куба интегрироваться в группу капиталистических стран.

Принимающий саммит президент Мексики Карлос Салинас де Гортари поспешил уточнить, что, несмотря на соглашение о свободной торговле, которое должно было быть заключено между его страной, Соединенными Штатами и Канадой, каждая страна обладает суверенитетом в своих отношениях с другими. На этом саммите была очевидна недавняя тенденция к частичному сотрудничеству между странами, что подтверждается региональными соглашениями, такими как то, которое также обсуждалось в южноамериканской секции: с Бразилией, Аргентиной, Парагваем и Уругваем, на что Фидель заявил:

«Иллюзии. Это просто новые песни сирены: «Альянс за прогресс», план Бейкера, план Брэди и последняя из фантазий — «Инициатива для Америки». Между тем, необходимое единство всегда оказывалось отсутствием такового. Раздробленный континент не может выжить. Политика великих экономических держав и международных финансовых организаций под их контролем принесла не развитие, а нищету более чем 250 миллионам человек. Всего за восемь лет регион осуществил перевод ресурсов за границу на сумму 224 миллиарда долларов. Внешний долг продолжает превышать 400 миллиардов долларов…»

Самый последний проект типа «единства», «Инициатива для Америки», стремился связать страны региона с североамериканским рынком посредством двусторонних соглашений. Между тем, проповедуя полную открытость торговли, Соединенные Штаты фактически усиливали протекционизм в отношении ввоза латиноамериканской продукции, в то время как правители соответствующих стран жаловались на свои тяготы и проблемы, защищая принципы социальной справедливости и перераспределения богатства.

Однако, будучи приверженцами доктрины неолиберализма, которую они в целом считали неизбежной, латиноамериканцы приняли тезис об ограниченном суверенитете.

Некоторые страны, которым удалось снизить инфляцию и государственный дефицит, были воодушевлены, хотя здравоохранение и образование оставались у них слаборазвитыми, а также наблюдался рост социального насилия среди некоторых «исключенных» из системы здравоохранения.

«Если вы не можете управлять заводом, вы вряд ли сможете управлять больницей. Многие говорят нам, что социализм — это недостижимая утопия. Тогда нам придется спросить себя, почему демоны приводят нас в этот мир эгоизма, индивидуализма и войн всех против всех ради выживания…
На мой взгляд, если мы не победим неолиберализм в Латинской Америке, мы исчезнем как нации и станем еще большими колониями, чем когда-либо прежде…»

Маятник истории необратимо раскачивался, как рассказал Фиделю перуанец Алан Гарсия [президент Перу].

Эта метафора ему понравилась из-за своей диалектической структуры: если капитализм характеризуется как циклическая система, с подъемами и спадами, думал он, то с социализмом будет то же самое, и однажды он обязательно победит.

В глубине души Фидель не мог отказаться от своего марксистского духа, который жаждал исторического момента, отмеченного «великим сознанием». В любом случае, сложившаяся ситуация укрепила его идею о преимуществе перед капиталистами: «способность быстро предлагать ответы на определенные проблемы и возможности».

Оставаясь в качестве основы для неформального диалога между странами, на следующих кумбрес (саммитах) Фидель будет отстаивать свои убеждения среди разных, хотя и доброжелательных, коллег-президентов. На встрече в Мадриде в 1992 году он настаивал на солидарности:

«Наш национальный герой Хосе Марти, сын испанцев, написал нечто, что, кажется, было специально написано для этой встречи: „Куба не ходит по миру за милостыней. Спасая себя, она спасает всех…“»

Продолжение следует

Реформы 1990-х

2026-04-22T15:41:04Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")
Ранее: И опять - о Кубе! Куба в 1980-е Дело о наркодолларах
После падения берлинской стены Куба - по следам обсуждений

<...> Куба как никогда прежде оказалась в экономической изоляции, и ее лидеры опасались нисходящей спирали. В этот «особый период» перспектива неопределенного кризиса стала для Фиделя самым большим страхом, усугубляемым периодическими циклонами, опустошавшими его десятимиллионную страну.

«Что, если нам в какой-то момент придется выбирать между топливом для автобусов и подготовкой земли к уборке тростника или мобилизацией 300 000 человек для сбора урожая, но при этом необходимо обеспечить лагеря, одежду, обувь, рабочие инструменты и еду?» — спрашивал он кубинцев.

С 1990 года был принят ряд мер, законов и указов по перераспределению продукции, топлива, электроэнергии и транспорта между государственным и частным секторами под давлением ограничений и высоких цен. Работы над такими основными проектами, как нефтеперерабатывающие заводы, фабрики, тепловые электростанции и атомные электростанции, пришлось остановить.

Из-за острой нехватки бумаги административная, пресса и литературная продукция была сведена к минимуму. Но Фидель не отказался от научных программ. «Пусть каждый исследует, экспериментирует, рационализирует, изобретает и внедряет инновации!» — заявил он, надеясь на народное творчество в условиях нехватки комплектующих и материалов.

За неимением горючего для тракторов стали использовать быков. Фото Эрнесто Базана

Среди первых целей по замедлению упадка были улучшение продовольственной программы, развитие туризма и расширение экспортных рынков. Кубе пришлось продавать такие товары, как сахар и никель, по мировым рыночным ценам, гораздо ниже, чем это было с бывшем СССР. В этих рамках поддержание внутренних цен, обеспечение полной занятости и сокращение избытка находящейся в обращении валюты были другими проблемами, требующими решения.

Говорили о «нулевом варианте». В ответ молодежные организации, Федерация студентов университетов (ФСУ) и Союз молодых коммунистов (СМК), мобилизовали тысячи своих активистов для поддержки революции и ее лидера, готовясь противостоять любому вызову.

Роберто Робайна и Фелипе Перес Роке стали восходящими фигурами этого массового студенческого движения, которое вдохновило Кастро на заявление: «Мы — страна, в которой народ, безусловно, может сказать: государство — это я !»

Велосипед стал общепризнанным средством передвижения, были распространены сотни китайских и несколько советских велосипедов — социальная новинка, потребовавшая особой политики обучения и адаптации к дорожному движению. Это было время, когда цены на нефть выросли еще выше из-за угрозы конфронтации в Персидском заливе.

<...> в это же время> Генерал Колин Пауэлл (командующий войсками США и начальник штаба армии), известный по войне в Персидском заливе, заявил о необходимости уничтожить Фиделя, а также северокорейского лидера Ким Ир Сена, после главной цели - Саддама Хусейна.

В 1992 году военные из команды Пауэлла представили Конгрессу США план «гуманитарной интервенции» на Кубу при существовании вероятности в стране социального взрыва. [целью блокады все эти годы была провокация восстания народных масс против социалистического правительства, которое бы послужило поводом для вмешательства в дела соседнего государства]

Колин Пауэлл

<...> Обеспечение населения Кубы продовольствием стало для Фиделя приоритетом номер один. Проблемы с поставками всегда были острыми, но теперь они стали хроническими: «Интересно, что мы будем делать? Будем восстанавливать маленькие «крестьянские палатки свободного рынка» и торговцев, продающих товары по любой цене?»

«Свободный крестьянский рынок», который был упразднен как источник коррупции, также был одной из копий советской модели.

В условиях дефицита кубинский «черный рынок» разрастался, выкачивая ресурсы из государственных учреждений, во многих случаях при попустительстве правительства, отравляя идею равенства:

«Патернализм усугубил беспорядок, потому что заставил всех поверить в свою неуязвимость. Например, что делает женщина, мать восьми детей, каждый из которых - от разных отцов? Она продает кому-то другому половину своей квоты молока и часть оставшегося риса, тем самым стимулируя черный рынок… Хочу внести ясность: мы не устанавливаем никаких ограничений на рождение детей, тем более на замужество. Я также не критикую женщин морально, это просто жизненные обстоятельства… Но теперь эта проблема повторяется, когда речь идет о квотах на сигареты и ром, на которые имеет право семья, потому что многие не курят и не пьют.»

Реализуя продовольственную программу, Фидель призвал людей внести свой вклад в сельское хозяйство и поощрял самообеспечение за счет государственных предприятий и кооперативов. По всей стране на неиспользуемых землях высаживали огороды, а животных разводили во дворах для собственного потребления или продажи.

В более общем плане, Команданте предложил перестроить политико-экономическую систему. Среди предложений, обсуждавшихся в народных комиссиях и подлежащих включению в Конституцию, наиболее радикальными были вопросы, касающиеся отношений со «смешанными предприятиями и другими формами экономических объединений», прав и обязанностей проживающих иностранцев, а также свободы религии и убеждений.

Открытие для иностранных инвестиций в рамках соглашений о сотрудничестве в производстве или маркетинге с государством стало ключевым моментом позиций, занятых IV съездом КПК в октябре 1991 года. Национальное собрание в июле 1992 года приняло реформы. Из областей, куда можно было инвестировать иностранный капитал, были исключены только образование, здравоохранение и вооруженные силы, хотя их участие в военной бизнес-системе было разрешено.

«Мы размышляем о том, что должно делать государство. Если некоторые области имеют большое стратегическое и социальное значение, то государство должно субсидировать дефицит, а других — поддерживать в рамках своей деятельности»

Наибольшую выгоду от поощрения смешанных предприятий получил международный туристический сектор. Но это означало лишение кубинцев гостиничных услуг:

«Когда мы открываем отель для иностранного туризма, некоторые граждане думают, что мы что-то у них отнимаем. Но нам нужно решать основные проблемы. Более того, если и будут какие-то вакансии, то только для людей, преуспевающих в какой-либо социальной деятельности. Мы не можем сказать: отель открыт для любого вора, для тех, кто спекулирует и накапливает много песо…»

Что касается религиозного вопроса, то процесс, начавшийся в конце 1985 года, завершился встречей Фиделя с представителями нескольких кубинских церквей в контексте диалога с североамериканскими и латиноамериканскими религиями, в частности, с последователями теологии освобождения.

Другие резолюции касались поощрения ассоциаций среди независимых фермеров — создания сельскохозяйственных производственных кооперативов и кредитно-сервисных кооперативов — что стало отказом от прежнего сопротивления Фиделя кооперативным формам.

Фидель в редакции газеты молодых коммунистов «Хувентуд Ребельде», 1990е

В сельском хозяйстве возвращение к гужевому транспорту не заставит себя долго ждать: использование плугов на волах и перевозка урожая на повозках, запряженных мулами, будут обусловлены нехваткой топлива для работы техники.

<...> В стране, где не было брошенных детей или попрошаек мальчики начали появляться возле отелей, выпрашивая жвачку, а девочки начали готовиться к возвращению к проституции.

В 1992 году ситуация была самой суровой. В январе вооруженная группа кубинцев напала на военно-морскую базу, убив трех солдат, чтобы захватить судно и добраться до Соединенных Штатов.

Усилились блэкауты, и валюта резко обесценилась: один доллар США стал стоить 150 песо. Избыток денег в обращении достиг своего максимума, но правительство предпочитало не снижать цены и не проводить корректировочную политику из-за дефицита предложения. В городах и сельской местности участились случаи обхода закона и активность групп богатых.

Правительство не могло занять ни цента у международных финансовых институтов. Попытки рационализации ресурсов в конечном итоге привели к сокращению военного персонала. Военные атташе были выведены из зарубежных альянсов, поскольку время интернационалистских миссий закончилось.

В знак солидарности на Кубу поступали пожертвования материалов и продовольствия от дружественных правительств и организаций. В 1992 и 1993 годах Фидель принял «караван дружбы» организации «Пасторы за мир» с североамериканским священником Луциусом Уокером, после того как тот проехал по нескольким городам, собрав тонны продовольствия и медикаментов, и столкнувшись с препятствиями, учиняемыми федеральными властями США.

Президент Буш посещает войска, размещенные в Саудовской Аравии, 1990

В середине года Конгресс США принял закон, который дал президенту Джорджу Бушу-старшему право применять экономические санкции к странам, поддерживающим торговые отношения с Кубой. Закон получил название «Торричелли» в честь американского конгрессмена, который его предложил....

Несмотря на реформы, был утрачен материальный стимул, рабочие зарабатывали практически ничего не стоящие песо, это привело к дальнейшему резкому падению производительности труда.

Во второй половине 1993 года был принят очередной ряд радикальных мер.

Во-первых, была декриминализация (легализация) владения и использования долларов США и другой конвертируемой валюты. До этого, помимо того, что владение иностранной валютой считалось преступлением, она мало использовалась внутри страны. Теперь же, благодаря новой мере, были разрешены свободные денежные переводы в иностранной валюте от граждан за границей членам их семей на Кубе. На предыдущем этапе иностранная валюта, поступавшая в страну тем или иным способом, оказывалась в государственных учреждениях, которые обменивали ее в банковских учреждениях на золото или песо. Но в «особый период» было распространено тайное отправление валюты.

«Цель состоит, среди прочего, в том, чтобы избежать масштабных полицейских преследований <...> Наша полиция не может заниматься отслеживанием того, сколько иностранной валюты поступает в страну через туризм, потому что тогда у нас не будет туризма. Кто бы мог подумать? Мы, такие догматичные, боровшиеся с иностранным капиталом, теперь считаем это насущной необходимостью…»

До и после этого решения «декриминализация» вызвала самые разные мнения. Часть населения считала, что доллар следует обменивать на «конвертируемую валюту», действительную для обращения внутри страны; другие защищали своего рода «сертификат» для покупок в определенных магазинах импортных товаров, предназначенный специально для иностранцев. Третьи считали, что доллар следует разрешить использовать только на своего рода «параллельном рынке». Для сбора этих «новых денег», которые также попадали в руки кубинцев через туристов, государство создало сеть магазинов и предприятий беспошлинной торговли, тем самым породив еще один спорный вопрос. Фидель занял оборонительную позицию:

«Разве в Америке нет сетевых магазинов? Почему мы не можем иметь такие и хорошо ими управлять? В чем разница? Возможно, нам придется перенять их методы работы; но по объективным причинам мы не всегда сможем преодолеть технологические задержки или удовлетворить определенные потребности».

Приток денежных переводов в долларах, в основном из США, создал неравную экономическую ситуацию для ее получателей, предоставив им доступ к магазинам импортных товаров, ранее доступным только дипломатам и иностранцам. Многие кубинцы предпочли оставить социально значимые профессии (например, учителей и квалифицированных техников), чтобы попробовать себя в сфере туризма, где были хорошие возможности для тех, кто владел иностранными языками.

Но по мере внедрения в систему капиталистических агентов неизбежно возникли социально-экономические различия. Таким образом, в кубинской экономике была создана двойная денежная система, которая в некоторой степени смягчила экономический дефицит и спады.

В то же время, новая волна представителей компаний со всего мира, включая Соединенные Штаты, посетила Кубу для изучения деловых возможностей. К концу 1993 года было создано девяносто девять экономических объединений с иностранным капиталом, включая кооперативные производственные и смешанные компании, двадцать одна из которых работала в сфере туризма. Кроме того, на Кубе через национальные структуры или независимые офисы были представлены 413 иностранных компаний из сорока стран.

В сельском хозяйстве были созданы базовые единицы кооперативного производства, реформировавшие отношения в некоторых частях государственных ферм и ранчо. Государство сохранило условие предоставления кредитов и средств производства, но сельскохозяйственные рабочие стали собственниками продукции и распорядителями земли, получив участки на семейной основе. Аналогичное предоставление земли на условиях совместного пользования было предоставлено производителям табака, кофе и какао.

Однако результаты в производстве не соответствовали намерениям, судя по низкой загрузке и нехватке рабочей силы. Промышленным рабочим не были предоставлены средства производства, потому что, как объяснил Фидель, это было бы равносильно предоставлению им долгов: эти предприятия были неплатежеспособные или неустойчивые.

Еще одной реформой стало расширение «самозанятости». Были легализованы частные предприятия и небольшие семейные бизнесы, поскольку правительство искало альтернативные варианты занятости и дополнительное предложение для населения. Эта мера вскоре получила особое регулирование. В 1995 году, согласно официальным данным, 208 000 кубинцев уже были «контапропристами» [что-то вроде фрилансеров].

Кризис и реформы в первой половине 1990-х годов были глубокими. Наряду с апеллированием к потреблению и изменением ценностей и вкусов кубинского населения, усиление связей с иностранцами из капиталистического мира рассматривалось как неизбежное зло.

О том, как в результате реформ, в попытках решить продовольственную проблему, развивались рыбоводческие хозяйства, вы уже знаете из предыдущего поста.

А вот как в условиях исключительно агрессивной среды и попыток полной изоляции Кубе удалось создать высокотехнологические предприятия в биофармакологии, выдвинувшись в авангард мировой науки, читайте краткую справку "О том, как на Кубе развивалась наука "

Подробнее - о том, как Куба борется с утечкой кадров и системой патентирования, как создавалась Экономика знаний, как менялось жесткое управление наукой и предприятиями, превращаясь в гибкое регулирование читайте в цикле Голос Кубы по книге Агустина Лахе "СОЦИАЛИЗМ. Наука и общество на Кубе"

В результате, все еще социалистической Кубе удалось войти в число стран с высоким уровнем человеческого развития и занять пятьдесят девятое место среди 187 стран

Продолжение следует

Куба - по следам обсуждений

2026-04-21T15:09:37Z

Материалы о проблемах Кубы, как и следовало ожидать, вызвали высокомерно пренебрежительную реакцию некоторых ЖЖ экспертов. Вот, например, господин vlkamov уделил внимание Кубе аж в двух постах, обвинения эксперта касаются:

введения лицензий на коммерческий отлов рыбы ( ловля удочкой с берега разрешена);

неозабоченности кубинского правительства рыбоводством;

отсутствия сообразительности правительства по поводу альтернативной энергетики (см. цитаты ниже).

<...>Получить разрешение на профессиональный лов почти невозможно. Даже если завтра разрешат свободный лов, завалить прилавки рыбой не получится.... - около 80% рыбных запасов в прибрежной зоне Кубы истощены. Старые советские и испанские сейнеры гниют в портах, а на новые у страны нет средств.
-тут чисто вина РРРРРРеволюционного правительства и всяких команданте, которые в африках-боливиях революции делали... Почему-то кубинские и чилийские учёные "не догадались" запустить на Кубе рыборазведение." (ссылка)
<...> на бесплатно отапливаемом острове, омываемом бесплатной водой, нет массового рыбоводства. То есть технически это возможно, но кубинцы предпочитают наслаждаться революцией, нежели выращивать еду. И ихнее правительство запретив всё, рыбоводством не сильно озабочено. (ссылка)
<...> завести рыбо- и креветкоразведение - было необходимо. Там проблем с плавсредсвами нет, температура всегда подходящая и морской воды вокруг имеется, единственно - в начальнических черепках нет мозгов. (ссылка)
<...> Китайцам пары недель хватило, чтобы сообразить про альтернативную энергетику, а вот кубинское государство 35 лет не могло догадаться что у сарая нет задней стены. Мы сахар продадим и всё купим." (ссылка)

Рассмотрим некоторые аспекты, связанные с этими претензиями к кубинским властям по порядку.

Премьер-министр Фидель Кастро, заместитель премьер-министра СССР Анастас Микоян
и директор INRA капитан Антонио Нуньес Хименес пробуют свои силы в спортивной рыбалке
на озере Лаго-дель-Тесоро в провинции Лас-Вильяс во время девятидневного визита Микояна на Кубу.

1. Требования лицензии

Давайте посмотрим, как обстоят дела в других странах с рыболовством. В Мексике нет революционного правительства, но для любой индивидуальной рыбалки с лодки, каяка или берега в мексиканских водах требуется разрешение. В США требования к морской рыбалке различаются в зависимости от штата (например, в Калифорнии и Флориде они обязательны).
Что касается Европы, то очень строгие правила существуют в Германии; для пресноводной и морской рыбалки обязательна лицензия на рыбную ловлю (Fischereischein), часто требуется свидетельство о квалификации. Лицензия требуется в Португалии, Испании, Франции, Польше, Словении, Литве. В Дании все рыболовы в возрасте от 18 до 65 лет должны иметь национальную лицензию на рыбную ловлю.

Хемингуэй с гордостью демонстрирует пойманного марлина в гавани Гаваны (июль 1934 года).

Рыбаки на набережной Малекон в Гаване, Куба. 10 ноября 2015 года.

2. Контроль за выловом рыбы

Следует заметить, что Карибское море - это не внутреннее кубинское море, поэтому Куба участвует в международных экологических программах. Вот, например, международный фонд EDF рассказывает о том, что Куба участвует в «Рамочной программе комплексной оценки запасов и среды обитания» (FISHE), которая позволяет специалистам по управлению рыболовством оценивать, какие виды рыб наиболее уязвимы к перелову, даже когда научные данные по конкретным запасам скудны. Методология FISHE в настоящее время используется в других странах Карибского бассейна и по всему миру.

«Мы рассчитываем на дальнейшую поддержку Кубы в процессе реализации Закона о рыболовстве и разработки новых мер для оздоровления океанов и создания достойных рабочих мест в рыболовной отрасли», — сказала Валери Миллер, директор программы EDF

Запущена программа обмена между кубинскими, колумбийскими, американскими и мексиканскими заинтересованными сторонами в рыболовной отрасли, которая направлена на изучение стратегий устойчивого управления рыболовством.

Рыбак разделываетпойманную меч-рыбу на набережной Малекон в Гаване 22 сентября 2025 года.

Чем же занимается кубинское правительство? Оно координирует работу, создавая Сеть обучения устойчивому рыболовству на Кубе. В 2018 году был проведен первый Кубинский форум по устойчивому рыболовству («Энкуэнтро»). «Энкуэнтро» объединил все заинтересованные в рыболовстве стороны для оценки состояния рыболовства, выработки приоритетов и создания общего видения.

"Сеть обучения является платформой для обмена опытом и тиражирования успеха в разных масштабах, например, постепенного восстановления промысла лангуста у юго-западного побережья Кубы, самого важного промыслового вида рыбы в стране. Этот успех стал результатом принятия различных мер управления, включая первое в Кубе ограничение улова для промысла рыбы. Уроки, извлеченные из промысла полосатого окуня, могут послужить основой для восстановления других рыболовных промыслов на Кубе и во всем мире."

Кубинские рыбаки проверяют свои сети на рассвете в гавани 9 апреля 2010 года.

2. Морское рыболовство

В исследовании 1997 года указывается, что общее количество механизированных рыболовных судов на Кубе оценивается в 2000. Ежегодный улов в прибрежных водах составляет около 60 000 тонн, в основном за счет механизированных судов и местных рыболовных судов. 28 траулеров, принадлежащих правительству, работают в основном в открытом море, вылавливая около 10 000 тонн рыбы.(ссылка)

Нехватка морской рыбы на столах простых кубинцев объясняется теми же причинами, что и нехватка ее в родном Отечестве.Улов в большей своей части экспортируется. Но в отличие от России, где прибыли идут по усмотрению хозяина, на вырученные средства кубинцы закупают еще более необходимые продукты, например , детское питание.

Одна из главных нерешаемых проблем развития отрасли - старый флот и нехватка топлива. Но на закупку нового флота нужны средства. Средства можно получить только наращивая экспорт. Однако и при наличии средств проблемой закупок чего -либо, и тем более, топлива, остаются американские санкции.

Рыболовный флот

3. Внутреннее рыболовство

Хотя годовое количество осадков на Кубе составляет 1375 мм, весь поверхностный сток осуществляется через небольшие, короткие реки, рассказывает то же исследование. В этих реках обитает рыбная фауна, не способная обеспечить сколько-нибудь значимое рыболовство. В соответствии с общей тенденцией в Латинской Америке, остров имеет долгую историю вырубки лесов, которая негативно повлияла на речную среду из-за чрезмерной нагрузки наносов и изменений в конфигурации русла рек. Хотя в стране не так много естественных озер, болота провинций Метазас, Сьего-де-Авила и Гранма, а также сеть лагун вдоль побережья не вносят существенного вклада в производство пресноводной рыбы.

4. Внутреннее рыбоводство

По сравнению со многими другими развивающимися странами, рыбоводство в водохранилищах Кубы хорошо организовано, главным образом благодаря государственным подразделениям и эффективной программе зарыбления. [это - для тех, кто все проблемы до сих пор объясняет жестким централизованным управлением, которого уже давно нет, оно стало гибким и сложным, включающим управление на местах]

Деятельность в области аквакультуры, включая рыбоводство в водохранилищах, организована в рамках Национального предприятия аквакультуры (Empresa Nacional de Acuicultura). Предприятие было создано в 1970 году с целью координации развития рыболовства в стране, создания необходимой инфраструктуры для развития и максимально эффективного использования водных ресурсов. В каждой провинции у предприятия есть дирекция, функции которой включают производство мальков, распределение рыбного посадочного материала в водохранилища, оказание помощи в рыболовной деятельности других ведомств, обучение методам ловли рыбы, особенно китайского карпа, и поставку рыбы в систему государственного распределения. Помимо этих провинциальных подразделений, у предприятия есть поддирекции по исследованиям, инвестициям, техническому производству и экономическому анализу.

Может это все взять на себя обыкновенный кубинский крестьянин? Ответ очевиден, ему потребуется осваивать современные технологии в рыбоводстве, находить средства для приобретения корма, который довольно дорог, и его трудно приобрести в больших количествах, опять-таки, в условиях экономической блокады.

На ферме по разведению телапии

Важным направлением работы является обучение рыбаков методам рыбной ловли. Особое внимание уделяется повышению их навыков ловли китайского карпа, который, как известно, ускользает от жаберных сетей. С 1987 года многие рыбаки и технический персонал предприятия прошли обучение в Китае и, в свою очередь, обучили других кубинцев изготовлению орудий лова и методам ловли китайского карп

Двадцать шесть кубинских центров по выращиванию мальков, в основном построенные Россией, представляют собой одну из наиболее хорошо организованных систем поддержки управления водохранилищным рыболовством в мире, сравнимую с китайской.

Во многих странах мальки, производимые в питомниках, часто перенаправляются в системы аквакультуры, практически игнорируя потребности водохранилищ в зарыблении. На Кубе более 70% производимых мальков зарыбляются в водохранилища. С 1990 года количество центров по выращиванию мальков постоянно растет, а их технические возможности значительно улучшаются, что привело к ошеломляющему увеличению объемов производства мальков.

Большая часть разведенной в водохранилищах рыбы забирается правительством в систему государственного распределения, разведенная рыба является заменой хронической нехватки мяса

Что касается особенностей государственного управления водохранилищами, в отчете отмечается следующее:

Поскольку все рыболовные участки находятся в государственной собственности и под контролем государства, правила, касающиеся размера ячеек сети, количества участков и закрытых сезонов, легко реализуются.

Потребности водохранилищ в зарыблении хорошо обеспечиваются сетью предприятий по производству мальков.

Когда не было открытого рынка, браконьерство было очень редким явлением на Кубе из-за неспособности браконьеров продавать свою рыбу. Однако в последнее время, после экономических реформ и начала работы открытых рынков, сообщается об увеличении браконьерства.

Поскольку нет разницы в ценах на различные виды рыбы, тенденция к чрезмерному вылову определенного вида рыбы снижается.

Конфликты интересов между различными водопользователями минимальны, поскольку вся деятельность контролируется государством.

Упорядоченная и контролируемая государством система сбыта не оставляет посредникам возможности эксплуатировать рыбаков.

5. Марикультура на побережье

В настоящее время производство креветок в солоноватоводных водоемах Кубы составляет скромные 2000 тонн Penaeus schmitti. Болота, заводи и лагуны вдоль кубинского побережья создают идеальные условия для создания крупномасштабных солоноватоводных ферм по выращиванию ценных видов креветок. Длинная береговая линия Кубы предоставляет хорошие возможности для развития марикультуры, включающей устриц, мидий, моллюсков, водорослей и морских огурцов, которые являются экспортными товарами. В настоящее время на Кубе марикультура отсутствует, за исключением выращивания устриц, которое производит 2000 тонн Crassostrea rizophore.

В чем проблема? Кредитные ограничения. Высокая стоимость создания предприятий по марикультуре делает их экономически нецелесообразными в нынешних условиях экономической блокады.

6. И последнее - про альтернативную энергетику, о которой "кубинское государство 35 лет не могло догадаться"

Когенерация багассы — это высокоэффективный процесс сжигания сухих волокон, остающихся после извлечения сока ( багассы или жома), в котлах высокого давления для одновременного производства электроэнергии и тепла (пара). Этот метод обеспечивает сахарные заводы энергией, снижает зависимость от ископаемого топлива и позволяет продавать излишки электроэнергии в сеть ( см. здесь)

Когенерация на основе багассы(жома) была впервые внедрена на Маврикии и Гавайях., рассказывает статья 2016 года. Принцип когенерации используется на Кубе с самого начала XX века. Например, в 1911 году на сахарном заводе была установлена электростанция достаточной мощности, чтобы удовлетворить энергетические потребности завода и обеспечить излишки электроэнергии потребителям.

В 2012 году Куба заняла четвертое место в мире по использованию багассы в качестве топлива

В настоящее время многие сахарные заводы ищут более оптимизированные схемы энергоснабжения, чтобы максимально использовать излишки жома сахарного тростника в качестве сырья для производства важных химических веществ и продуктов, таких как этанол, активированный уголь, смолы и гипсокартон, а также в качестве источника энергии для производства дополнительной электроэнергии. В результате, производство электроэнергии стало сегодня одним из основных продуктов или товаров, поставляемых кубинскими сахарными заводами, то есть электроэнергия считается основным продуктом, а не побочным продуктом.

Сегодня на долю сахарной промышленности Кубы приходится 3,5% национального производства электроэнергии, и ожидается, что реализация вышеупомянутых мер позволит к 2030 году обеспечить избыток электроэнергии в 755 МВт для национальной энергосистемы. Цель состоит в том, чтобы к 2030 году увеличить долю электроэнергии, производимой из биомассы сахарного тростника, почти до 14%. Постепенная установка современных биоэлектростанций на некоторых сахарных заводах также повысит шансы на достижение этой цели.

Но для закупки современного оборудования препятствием являются не революционеры или безмозглые начальники, и не ленивые кубинцы, а опять - американские санкции

Первая электростанция на биомассе, построенная на Кубе в 2020 году

Ожидается, что с июня по ноябрь это предприятие будет использовать биомассу пернатых марабу, а с декабря по май — багассу, которую будет поставлять сахарные заводы.

Предприятие было построено за счет средств в размере около 180 миллионов долларов в рамках сотрудничества между британской компанией Havana Energy и кубинской компанией Zerus, входящей в группу Azcuba, таким образом, было создано смешанное предприятие BioPower S.A., которому поручено управление заводом. Китайская компания Shanghai Electric была назначена ответственной за проектирование, закупку, строительство и запуск объекта. Согласно подписанному контракту, китайские специалисты будут продолжать эксплуатацию завода вместе с кубинским персоналом в течение двух лет, до истечения гарантийного срока. ( ссылка)

В ходе строительства работали около 325 китайских специалистов и техников, а также около 200 кубинских рабочих и 40 инженеров различных специальностей. Это первый случай, когда Куба производит электроэнергию из биомассы пернатых марабу. В планах – строительство еще 18 энергоблоков рядом с таким же количеством сахарных заводов по всей стране к 2030 году общей мощностью 755 МВт.

Завтра - продолжение кубинского цикла

После падения берлинской стены

2026-04-20T15:54:45Z

Куба, борьба 1980-2000-х (по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")
Ранее: И опять - о Кубе! Куба в 1980-е Дело о наркодолларах

Восток и Запад Берлина общаются через пролом в стене, ноябрь 1987

В конце 1989 года Фидель ощутил на себе еще одно сильное влияние европейского континента: падение Берлинской стены. Она обрушилась в полночь 9 ноября, унеся с собой идеи целой системы и обнажив интервенционистскую направленность ее главного противника, Соединенных Штатов.

До этого Фидель старался не портить отношения с СССР, потому что это было бы «неблагодарностью, оппортунизмом и глупостью», как он это описывал. 26 июля, тихо и осмотрительно, он заявил толпе:

«Представьте, что произойдет в мире, если исчезнет социалистическое сообщество! В этой гипотезе, которая, как мне кажется, невозможна, империалистические державы будут выпущены в Третий мир, как дикие звери…»

За два дня до падения стены Фидель отметил, что Куба находится накануне «особого периода», который был предназначен для войны или тотальной блокады страны.

«В данный момент мы движемся вперед… Мы не знаем, какие последствия могут иметь явления, которые мы наблюдаем сегодня во многих странах социалистического лагеря, какое прямое влияние они окажут на наши планы… Вы увидите, что однажды нам придется применить дух военного контингента ко всем рабочим страны… Мы называем это «особым периодом», потому что никто не знает, какие практические проблемы могут возникнуть…»

Первый секретарь ЦК Компартии Кубы, Председатель Государственного совета
и Совета Министров Республики Куба Фидель Кастро Рус. 1989 год

После падения Берлинской стены Фидель напомнил о необходимости сопротивления доктрине Монро:

«…если завтра или в любой другой день мы проснемся и узнаем о том, что в СССР разразилась крупная гражданская война, или о том, что СССР распался — чего, мы надеемся, никогда не произойдет, — даже при таких обстоятельствах Куба и Кубинская революция все еще будут бороться! Куба — это не страна, где социализм пришел после побед Красной Армии. Но если бы произошел возврат к капитализму… мы были бы продолжением Майами, исполнением пророчества президента Соединенных Штатов прошлого века…»

Политика Горбачева ускорила падение социализма, которое происходило в странах Восточной Европы. Он стал рушиться то в одной, то в другой, в необратимой последовательности, с возрождением национализма и этнической напряженности. Для лучшей адаптации к западной капиталистической системе эмиссарам Международного валютного фонда (МВФ) и Организации Североатлантического договора (НАТО) был оказан радушный прием.

Фидель уже чувствовал себя вправе критиковать реформы, проведенные в СССР:

«Нельзя добиться подлинно социалистической коррекции, дискредитируя партию, ликвидируя социальную дисциплину, сея хаос повсюду… Это не путь к преодолению несомненных ошибок, допущенных в революции, зародившейся в недрах царского авторитаризма в огромной, отсталой и бедной стране…»

Он быстро отметил картину бедствия в Восточной Европе, нестабильное положение рабочих, группы, возрождающие культ германизма. «Такое развитие событий может привести к возвращению фашистских течений…» — размышлял он.

Совет по экономической взаимопомощи (СЭВ) был упразднен. На Кубу поступали советские публикации с требованием разорвать связи и прекратить всю помощь Никарагуа и Сальвадору. Фидель приказал их не распространять.

Когда-то привлекательный союзник, Куба стала обузой для Советского Союза, и этот факт не стал неожиданностью для Фиделя, он предупреждал, что трудности будут только усугубляться: «Необходимо пожертвовать всем, что не является необходимым. Речь идет не о выживании, а о дальнейшем развитии».

Фидель с рабочими,1988 г.

Проблемы 1989 года парализовали целые секторы жизни Кубы. Тем не менее, более двух тысяч капитальных проектов завершались или продвигались вперед, включая проекты для следующих Панамериканских игр, которые должны были состояться в Гаване.

Стадион в Гаване, где проходили Панамериканские игры 1991 года

Фидель лихорадочно предупреждал народ о грядущих и жестких ограничениях, особенно в отношении основных сырьевых материалов, продуктов питания и топлива. Вскоре Куба фактически потеряет 75% своего импорта и более 95% внешнего рынка своей продукции. С тринадцати миллионов тонн нефти, поступавших ежегодно, эта цифра резко сократится до трех миллионов. Прекратятся поставки удобрений, гербицидов, кормов для животных, древесины, промышленных деталей, транспортных средств, сельскохозяйственной техники, лекарств, текстиля и целого ряда ресурсов, охватывающих все функционирование экономики, не считая тех, которые предусмотрены военными соглашениями с СССР.

Мрачная картина свидетельствовала о разрыве двусторонних отношений, от вопросов по этому поводу Фидель пытался уклониться:

«Наша политика не заключается в поиске новых поставщиков, потому что для этого нам пришлось бы решать проблему финансирования. Мы думаем о поддержании связей. Разрыв этих связей не будет зависеть от нас…»

Распад СССР стал результатом реформ Горбачёва, одновременно с окончанием холодной войны после попытки государственного переворота, предпринятой сопротивляющейся Коммунистической партией Советского Союза (КПСС) 19 августа 1991 года. Вскоре партия была распущена, а институты русской революции демонтированы, что привело к распаду других республик. Борис Ельцин, президент России, призывавший к гражданскому неповиновению и обосновавшийся в парламенте, окружённом баррикадами, во время сорванного переворота, стал видной политической фигурой.

«Кто мог сказать, что СССР и социалистический лагерь будут ликвидированы без единого выстрела? Это было явление самоубийства, самоуничтожения! — прокомментировал Фидель.
Он умер из-за внутреннего соучастия, из-за неспособности защитить себя, из-за отсутствия видения у лидеров и политиков»

Затем, 14 сентября 1991 года, Фидель был проинформирован о решении российских властей вывести военный контингент, дислоцированный на Кубе, по завершении переговоров с Соединенными Штатами. Речь шла о так называемой 547-й учебной бригаде (мотопехоты), которая стала учебным центром (№ 12).

Фидель был возмущен повторением «нелояльного» эпилога ракетного кризиса:

«Мы были бы готовы принять одновременный вывод советских военнослужащих из нашей страны, если бы это было взаимно с выводом американских военнослужащих… а также в рамках международного соглашения, заключенного в Организации Объединенных Наций».

Год спустя переговоры о контингенте все еще продолжались, и Фидель просил в качестве пункта переговоров с Соединенными Штатами о выводе войск с базы Гуантанамо. Но Россия отказалась
помочь.

Следует помнить, что согласно соглашению 1934 года, Соединенные Штаты платили 2000 долларов в год, что к последнему десятилетию XX века составляло 4085 долларов за аренду территории базы; но Фидель всегда отказывался использовать эти деньги, которые депонировались на банковском счете.

cubanos.ru

Проблема Гуантанамо также была частью спора о сохранении центра иного характера, созданного Советским Союзом в 1964 году и названного кубинцами «Лурдес». Это был крупнейший центр радиоэлектронной разведки за пределами СССР, откуда поступала значительная часть стратегически-военной информации (остальная получалась через спутник или другими способами). «Лурдес» также использовался для гражданской связи с советскими торговыми и рыболовными флотами.

ГСВК Лурдес. Советские военные на Кубе. (отсюда)

По этому поводу министр Рауль Кастро заявил:

«Не было бы никаких проблем совести в том, чтобы поддерживать на нашей территории центр радиоэлектронной разведки страны, которую мы не считаем врагом и которая была создана на основе соглашения, подписанного на основе взаимных преимуществ, в то время как на нашей территории размещена североамериканская военная база… и когда каждый ее участок постоянно фотографируется спутниками и другими североамериканскими средствами, а также перехватываются все наши сообщения…»

Министр в частном порядке указывал, что в сложившихся обстоятельствах с России будет взиматься арендная плата за это помещение. Общая сумма платежей в российских товарах или долларах достигла 90 миллионов долларов в 1992 году, 160 миллионов долларов с 1993 по 1995 год и 200 миллионов долларов в период с 1996 по 2000 год (3% валютного обмена Кубы с бывшим СССР).

Тем не менее, давление со стороны Соединенных Штатов с целью закрытия «Лурда» не ослабевало ни на секунду, и вскоре российская позиция изменилась. Это выразилось в несоблюдении договоров и требованиях о снижении стоимости услуг, предоставляемых Кубой, в соответствии с разделом 548a.

В. В. Путин с охраной, в сопровождении Министра обороны И. Д. Сергеева
посещает посёлок расквартировки семей служащих РЦ МО РФ «Лурдес», 15 декабря 2000

Владимир Путин, президент Российской Федерации, объявил о решении закрыть Центр с января 2002 года. Но Фидель ответил, что, учитывая начало американской «войны с террором», было бы неуместно принимать меры, которые подорвали бы систему безопасности Кубы. Однако к сентябрю «Лурдес» уже превратился в Институт компьютерных наук. Через месяц после отъезда последнего русского солдата прибыли первые кубинские студенты.

В любом случае, для Фиделя важным было подавление базы в Гуантанамо. Всё остальное было равносильно одобрению агрессии против Кубы.

Потрясённый событиями, он больше не мог сдерживаться и подчёркивал различия между своей революцией и ошибками СССР в Восточной Европе:

«У нас не было сталинизма, злоупотребления властью, привилегий лидеров. Думая подражать Соединённым Штатам, они стимулировали потребительский менталитет, не сумев его удовлетворить…»

В Гаване от следов дружбы с Советским Союзом мало что осталось, за исключением величественной посольской башни на Пятой авеню, построенной в сталинском стиле, властной и не гармонирующей с уютной архитектурой города.

Однако благодаря предложению Фиделя почти пятьдесят тысяч детей, жертв ядерной аварии на Чернобыльской АЭС, отправились на Кубу для получения бесплатной медицинской помощи. Из первой группы из 140 человек, прибывших в конце марта 1990 года, большинство вернулись после интенсивного трехмесячного лечения, уже находясь на пути к выздоровлению.

Всего за 22 года действия программы через «Тарар» прошли 24 тысячи ребятишек.
Куба, сама находившаяся в тяжелом экономическом положении,
потратила на их содержание и лечение 350 миллионов долларов.
Но никогда не напоминала об этом.
(из журнала sandinist)

Продолжение следует

Дело о наркодолларах

2026-04-19T14:39:20Z

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")

Наркобарон Карлос Ледер колумбийско-немецкого происхождения,
соучредитель Медельи́нского кокаи́нового карте́ля

В 1980-х годах сокращение, а затем и прекращение советских субсидий практически уничтожило кубинскую экономику, - рассказывает о картеле английская статья Википедии. Во время суда над Мануэлем Норьегой Карлос Ледер, член картеля, ответственный за доставку кокаина во Флориду, свидетельствовал, что, поскольку контрабанда наркотиков в США приносила миллиарды долларов, кубинская разведка помогала управлять операциями в Никарагуа, и правительство острова согласилось использовать Кубу в качестве одного из перевалочных пунктов для картеля. Он также утверждал, что это было сделано с ведома братьев Кастро, при этом младший, Рауль Кастро, должен был встретиться с Ледером. За содействие следствию [т.е. за свидетельские показания против Кастро] срок пребывания Ледера в тюрьме был сокращён до 55 лет. А 16 июня 2020 года Ледер был и вовсе освобожден, а немецкие власти оказали ему помощь в переселении на историческую родину.

Поскольку наркоторговля стала удобным предлогом обвинений неудобных режимов ради смены власти, стоит подробно ознакомиться с кубинским рассказом об этих событиях. Поэтому я привожу рассказ об этом с минимальными сокращениями.

***

Фиделя беспокоил самый серьезный случай коррупции в недрах государства со времен начала революции: «дело Очоа-де-ла-Гуардии», как его стали называть. До этого оно не было предано огласке, но многие инсайдеры знали о нем. Детали дела, раскрывавшиеся шаг за шагом, обнажили паутину коррупции в момент, который не мог быть более деликатным из-за внутренних и внешних кризисов, создавая риск государственного переворота против революции.

В 1987 году Фидель уже занимался делами высокопоставленных чиновников кабинета министров и военнослужащих, незаконно приобретавших активы, а также тех, кто использовал государственные самолеты для личных поездок.

49-летний обаятельный и энергичный генерал-дивизион Арнальдо Очоа Санчес был на Кубе одним из самых награжденных и любимых офицеров. С 1983 года, за исключением коротких периодов, он постоянно находился за границей в военных миссиях в Эфиопии, Никарагуа и Анголе. Стремясь привлечь капитал, он впервые отклонился от намеченного пути в середине 1986 года. Его помощник, капитан Хорхе Мартинес Вальдес, во время деловой поездки в Панаму встретил итальянца Фрэнка Морфу, который предложил ему принять участие в операциях по «отмыванию денег». Очоа поддержал эту идею и поручил своему помощнику продолжить изучение возможностей. В начале 1987 года появился колумбиец Фабель Пареха, желавший установить прямую связь с тем, кому капитан был обязан подчиняться, чтобы уладить дела. Затем он предложил ему колумбийский паспорт. Пареха работал на Пабло Эскобара, главу Медельинского картеля.

Пабло Эскобар, колумбийский наркобарон и террорист

Когда генерал Очоа узнал о существовании схемы наркоопераций, осуществляемой из отдела «Конвертируемая валюта» Министерства разведки, целью которой было получение иностранной валюты и приобретение товаров, запчастей и оборудования за границей, избегая эмбарго, он задумался о сотрудничестве.

Тони де ла Гуардиа, полковник, возглавлявший отдел Министерства контрразведки, серьезно относился к своему делу. Он занимал привилегированный пост с 1982 года, после принятия Закона № 50, разрешавшего сотрудничество с иностранными компаниями. Он завоевал симпатию и признание Фиделя в 1961 году, когда встретил его на регате.

Офицеры Министерства внутренних дел (MININT), включая полковника де ла Гуардиа, и группа из корпорации CIMEX (кубинско-панамская организация, обслуживавшая Министерство разведки) поддерживали буржуазный уровень жизни. В середине 1980-х годов Фидель узнал об их деятельности, вечеринках, клиниках, ресторанах и эксклюзивных клубах и предупредил их: «Я не потерплю спекулянтов. Не допустите повторения этого». Он потребовал передать эти учреждения в ведение администрации Народной власти.

На самом деле, группа MININT щедро одаривала своих протеже подарками: телефонами, видеомагнитофонами, цветными телевизорами и другими западными товарами народного потребления, включая яхты. У получателей даже были удостоверения личности: на них были часы Rolex из серой стали.

Деятельность отдела Министерства контрразведки включала в себя связи с иностранцами, владевшими военно-морскими и воздушными средствами, и имела полномочия координировать работу пограничной охраны и связанных с ней служб.

Первая связь между полковником и наркоторговцами установилась в Панаме через его сотрудника Мигеля Руиса Пу и его двоюродного брата Рейнальдо Руиса, кубинца, женатого на колумбийке. В начале 1987 года они организовали посадку самолета из Колумбии на Кубе с коробками из-под компьютеров IBM, полными кокаина. Скоростные катера, прибывающие из Майами, должны были забрать наркотики, упакованные в коробки с кубинскими сигарами. Операция, проведенная в апреле, принесла группе 320 000 долларов. В мае еще один самолет приземлился на военной базе на пляже Варадеро с той же целью, затем было совершено пять успешных операций и одна, которая провалилась, потому что самолет не достиг базы.

Для Очоа и его помощника эти месяцы прошли без новостей. В ноябре 1987 года кто-то в деловой поездке, используя имя колумбийского Парехи, передал капитану обещанный паспорт на имя Фиделя Буитраго Мартинеса.

В то же время, с наступлением войны на юге Анголы, Рауль Кастро, будучи министром Революционных Вооруженных Сил (РВС), делегировал генералу Очоа полную ответственность за командование в этой стране кубинскими войсками, куда тот вскоре отправился, не избавившись от мысли о контрабанде наркотиков.

Во второй половине апреля 1988 года Очоа отправил своего помощника из Анголы в Гавану на встречу с Тони де ла Гуардией и представителями Пабло Эскобара, которые должны были посетить страну в качестве туристов. Капитан Мартинес имел при себе рекомендацию от своего брата-близнеца, Патрисио де ла Гуардии, (также находившегося с миссией в Анголе). На встрече был подписан пакт, в котором должны были участвовать некоторые мексиканцы.

Генерал планировал создать панамскую компанию для проведения операций и подготовки пути для «отмывания денег» на Кубе. У него уже был счет в Панаме на имя капитана Мартинеса. Часть денег, депонированных там, была никарагуанской собственностью, а часть — кубинской. Что касается первой, ее происхождение восходит к первым месяцам 1987 года, когда генерал-майор Хоакин Куадра Лакайо, ответственный за финансы армии сандинистов, передал генералу Очоа (тогдашнему высокопоставленному представителю кубинской Армии обороны в этой стране) 161 000 долларов на закупку военной техники. Генерал ранее заявлял, что у него есть надежные поставщики, но несколько месяцев спустя Мартинес объяснил Лакайо, что переговоры зашли в тупик, поскольку поставщики столкнулись с серьезными препятствиями при доставке груза на территорию Никарагуа.

Отношения братьев-близнецов Ла Гуардия укрепили их связь с Очоа. В качестве эмиссара Мартинес совершал поездки за границу в соответствии с установленными процедурами. В мае 1988 года он отправился в Медельин (Колумбия), чтобы напрямую вести переговоры с Пабло Эскобаром в качестве представителя кубинского правительства. Один из братьев Эскобара встретил его в аэропорту и сообщил, что Пабло соглашается платить 1200 долларов за килограмм кокаина в качестве вознаграждения за сотрудничество Кубы.

Для первой операции с участием генерала Очоа планировалось, что судно под панамским флагом заберет две тонны кокаина в открытом море и направится в окрестности Сьенфуэгоса, чиновники Тони де ла Гуардия доставят груз в порт Мариэль, где он будет ожидать скоростные катера Майами. Но план не был реализован, потому что пилот первоначального судна был убит конкурирующими наркоторговцами.

Тогда представители Мартинеса и Эскобара решили попробовать осуществить операцию с воздуха, и де ла Гуардия согласился обеспечить прикрытие, как если бы они имели дело с заказами на табак. Однако произошло еще одно непредвиденное событие: груз, сброшенный с самолета, был захвачен. Эскобар возмутился, но Тони де ла Гуардия заявил, что ничего об этом не знает.

В декабре 1988 года в Анголе Очоа был проинформирован о серьезной проблеме: Пабло Эскобар намеревался отправить человека на Кубу, чтобы тот пожаловался властям, полагая, что операция санкционируется на самом высоком уровне кубинского правительства.

20 апреля 1989 года появились двое мексиканцев, которые хотели получать до двух тонн кокаина в месяц. Тони де ла Гуардия и Очоа обсудили раздел прибыли. Неделю спустя Мартинес отправился на встречу с посланником Эскобара, чтобы передать ему просьбу мексиканцев, а также возможность использования воздушного коридора, за который должна быть произведена соответствующая оплата. В конце концов, Очоа и его помощник не добились успеха ни в одном из своих планов по контрабанде наркотиков, в отличие от Тони де ла Гуардии, чья команда умела тщательно «разграничивать» операции, почти все из которых были успешными.

Тем временем группа ла Гуардии создала профессиональную систему поддержки, как это обычно бывает в байкерских группировках. С января 1987 года по вторую половину апреля 1989 года ей удалось провести пятнадцать операций: пять в 1987 году (с интервалами в два-три месяца); две в 1988 году; и восемь в 1989 году, за четыре месяца.

Почувствовав настороженность владельца территории, которую они использовали, и насторожившись, группа свернула все после последней попытки, для которой они применили метод «бомбардировки» товара. Защищенный и упакованный, кокаин был выброшен в море к северу от Варадеро и, чтобы избежать обнаружения американской полицией, был «закопан на островке или погружен на небольшую глубину».

В то же время Очоа запросил у Тони де ла Гуардии аванс или заем в размере 100 000 долларов, из которых он оставил себе 50 000 долларов (на счету в Панаме). В итоге, в 1989 году баланс панамского счета Очоа составлял 200 000 долларов, включая излишек суммы, предоставленной ему ангольцами на приобретение коммуникационного оборудования. Из Анголы Очоа отправлял армии сандинистов вооружение — винтовки, штыки, гранаты и аксессуары — что рассматривалось как компенсация за затянувшуюся предыдущую сделку.

Из 161 000 долларов, полученных от сандинистов, генерал использовал лишь небольшую часть. К этому моменту подозрения в незаконной деятельности росли. Благодаря агентам, внедрявшимся в сети мафии и кубинских эмигрантов, американская разведка знала, что с первой половины 1987 года самолеты с наркотиками из Колумбии спорадически приземлялись на базе в Варадеро при содействии сил безопасности страны.

В 1988 году наркоторговцы, утверждавшие, что проводили операции с Кубой, распространяли новости, упоминающие Варадеро и имя Рауля Кастро. Хотя это можно было бы истолковать как традиционные контрпропагандистские приемы, которые в последнее время включали в себя проблему наркотиков в связи с связями с панамским генералом Норьегой, некоторые детали пробудили интуицию Фиделя, и он мобилизовал кубинскую контрразведку.

<...> Группа де ла Гуардии вскоре была расформирована и попыталась замести следы, что объясняет низкую интенсивность операций в 1988 году. Со своей стороны, федеральные агенты США уже располагали именами двух кубинских чиновников: Тони де ла Гуардии и его подчиненного Мигеля Руиса Поо, а также записями разговоров, состоявшихся в Панаме между одним из его агентов и Руисом Поо.

6 марта 1989 года в сообщении информационного агентства UPI отмечалось: «По данным Федеральной прокуратуры Майами, двое наркоторговцев признали себя виновными в перевозке более тонны кокаина через Кубу при предполагаемой помощи военных и чиновников этой страны. В группу были внедрены агенты под прикрытием, которые выдавали себя за покупателей и сумели записать встречи на аудио- и видеоносители…»

Для Фиделя «это было моральное поражение». Он вызвал Хосе Абрантеса, министра внутренних дел, для проведения проверки самолетов, прибывающих из Флориды или других частей Карибского бассейна и нарушающих воздушное пространство Кубы. Радиостанции контрразведки отслеживали и проверяли все сообщения из Майами или Колумбии. В одном из отчетов, наконец, отмечалось, что «по состоянию на 16 марта 1989 года были обнаружены повторяющиеся сигналы с позывным «Гордо», передаваемые из Майами, а также на судах, курсирующих к северо-западу от Гаваны, у побережья». Это стало предметом пристального внимания.

В середине апреля Фидель хотел получить имена причастных к этому делу чиновников. Затем, 23 апреля, были обнаружены радиосвязи между провинцией Матансас (где расположен Варадеро) и Флоридой по поводу поставок наркотиков; и был назван возможный пункт передачи информации — офис Амадо Падрона и помощника полковника ла Гуардии. 27 апреля на совещании командования MININT, в котором участвовал Тони де ла Гуардия, было принято решение о захвате нескольких из этих скоростных катеров.

В тот же день в донесении министерства контрразведки ее офицер задал Тони вопросы о коммуникациях департамента, на которые тот ответил достаточно умело, чтобы развеять подозрения. Май и июнь прошли без каких-либо новых новостей.

В то же время Рауль Кастро и военный контрразведывательный сектор занимались другим расследованием: определенными действиями генерала Очоа. Это означало отсрочку его назначения начальником Западной армейской дивизии, о котором было объявлено по его возвращении из Анголы. Рауль надеялся, что в откровенном разговоре все разрешится; но на встречах с Очоа он увидел обман и уклонения. «Очоа больше не был тем молодым солдатом-повстанцем из колонны Камило, тем интернационалистом, который воевал в горах Венесуэлы, главой наших войск в Эфиопии…», — заявил Рауль.

В ходе расследования были обнаружены доказательства по деликатному вопросу: незаконная торговля и обогащение за счет контрабанды слоновой кости и алмазов из Анголы. Не оставалось иного выбора, кроме как арестовать Очоа 14 июня для проведения дальнейшего расследования. Рауль сообщил о решении кубинскому обществу, пытаясь найти причины отклонений генерала, ссылаясь, среди прочего, на тяжелую депрессию в связи с экономическими трудностями страны, а также на усталость Очоа от постоянных зарубежных миссий. Тем не менее, была подчеркнуто: «Именно спартанская этика, скрепленная единством, сделала возможным наше сопротивление и нашу работу».

Генерал Арнальдо Очоа во время судебного процесса в военном суде (1989)

Среди арестованных были и братья-близнецы де ла Гуардия за сотрудничество с Очоа в контрабанде, а также за другие нарушения, такие как нарушение правил въезда и выезда из страны. Позже появились подтверждения их причастности к наркоторговле после признаний кубинской женщины, которая работала в Луанде с чиновниками над административными задачами и документами (письмами и карточками). Это указывало на связь Мартинеса с Медельинским картелем.

Пабло Эскобар и Карлос Ледер

25 июня Трибунал чести Революционных вооруженных сил (FAR) начал судебное разбирательство по делу генерала Очоа, обвиняемого в аморальных и коррупционных действиях. Этот суд рекомендовал передать его в Специальный военный трибунал для суда за государственную измену.

Судебное разбирательство по делу № 1, «Кубинская связь» — участие в наркоторговле, торговле слоновой костью и алмазами, личном и групповом отмывании денег, — как оно стало известно, началось в 20:00. 30 июня Специальный военный трибунал состоял из генералов дивизий Рамона Эспиносы Мартина из FAR (в качестве председателя), Хулио Касаса Регейро, также из FAR, и Фабиана Эскаланте Фонта из MININT (в качестве судей). Министерство юстиции в качестве защиты четырнадцати обвиняемых представляли бригадный генерал Хуан Эскалона Регера и девять офицеров.

Во время судебного процесса Очоа утверждал, что благодаря разработанной им сделке он сможет решить проблемы страны и армии; что Куба слишком честна, потому что упускает возможности, такие как отмывание денег.

Также было подтверждено, что группа де ла Гуардии помогла переправить через Кубу шесть тонн кокаина, за что получила около 3,4 миллиона долларов, причем выплаты до сих пор не произведены из-за приостановки операций. Средства были обнаружены в чемоданах и тайниках в домах друзей и родственников. У полковника де ла Гуардии было найдено 174 446 долларов.

4 июля прокурор (бригадный генерал Эскалона Регера) потребовал смертной казни для семи из четырнадцати офицеров FAR и MININT и 30 лет тюремного заключения для Патрисио де ла Гуардии. Приговор Специального военного трибунала, ратифицированный Верховным народным судом, сократил число санкций со смертной казнью.

После консультаций с Центральным комитетом Коммунистической партии Кубы десять членов обвинения выступили против расстрела. Фидель проголосовал за, вместе со всем Государственным советом:

«Нам пришлось отложить все в сторону, чтобы посвятить себя «дольче вита». Кто сможет снова поверить в Революцию, если к таким серьезным проступкам не будут применяться самые суровые наказания, установленные законами страны?
Как мы можем гарантировать дисциплину в наших Вооруженных силах и Министерстве внутренних дел, если глава армии, находящейся в строю и состоящей из десятков тысяч человек, может позволить себе выделять время на подобные действия, словно он считает себя выше закона, выше морали, выше страны? Кто вообще когда-либо заговорит об исправлении?
Многие думают, что именно я решаю, следует ли что-то делать или нет, и я вам скажу очень откровенно: если бы решение принимал только я, а не Государственный совет от имени представителей народа, я бы пришел к точно такому же решению.
Сегодня Революция не может быть милосердной, не причинив себе глубокого вреда!»

При этом он добавил любопытную деталь:

«И дело не в том, что мы намерены сейчас возложить вину на Соединенные Штаты. Но они могли бы незаметно сказать нам что-нибудь до того, как все стало известно: „этими операциями занимаются два кубинских офицера“… и им не пришлось бы объяснять, откуда они это знают. Я могу привести факт, произошедший не так давно. Благодаря разведке мы получили информацию о том, что группа реакционеров в одном из южных штатов США обсуждала нападение на президента Рейгана. Имевшаяся у нас информация была не очень точной, однако я дал указание Министерству внутренних дел конфиденциально проинформировать североамериканские власти об этом…»

Некоторая часть общества и государства сочли приговор суровым. Фидель получил сообщения от зарубежных деятелей, призывающих к пересмотру решения. Что касается процесса над Очоа-де-ла-Гуардией, СМИ указывали на то, что фоном служил кризис революции и раскол власти на Кубе; что обвиняемые стали «козлами отпущения». Некоторые заявляли, что это был последний час Кастро, поскольку опора армии была рухнула как цепная реакция на крах социализма. С другой стороны, некоторые группы общественного мнения восприняли это как явную демонстрацию миру того, что для Фиделя и революции существовали незыблемые принципы. Или что в этом контексте возобладали доводы государства.

Если проанализировать наиболее значимые случаи «предателей» революции, противников Фиделя, то суровость не всегда определяла решения, которые зависели от смысла угрозы. В случае с Роландо Кубелой, который намеревался убить кубинского лидера, можно сказать, что здесь имела место умеренность, поскольку он не получил максимального наказания, что символически еще раз указывает на смирение Фиделя с собственной жизнью, предоставленной судьбе.

Контрразведывательный доклад MININT, раскрывший схему министерства крнтрразведки, сам по себе стал скандалом. Из него вылезло пятно на всей структуре «Министерства». Доклад показал, что большая группа чиновников, если и не была замешана в схемах, всё же «закрывала глаза» или «умывала руки». Даже сам министр Абрантес. В другом докладе приводились комментарии из кругов наркоторговцев, касающиеся кубинского чиновника Тони де ла Гуардии, с которым Абрантес встретился 25 февраля 1989 года. Министр запросил более подробную информацию, что совпало с началом заключительной фазы наркооперации, характеризующейся уходом и сокрытием со стороны ответственных лиц. Когда дело уже было в самом разгаре, Фидель узнал, что Абрантес «отложил» отчеты. Министру сообщили, что его участь — остракизм и увольнение.

Что касается предупреждений Команданте, данных им годами ранее, с просьбой к министру принять меры для прекращения «сладкой жизни», некоторые из них были частично или полностью учтены, а другие проигнорированы. 28 июня на должность министра внутренних дел был назначен генерал FAR Абелардо Коломе Ибарра .

«Они морально разрушили Министерство внутренних дел, и его необходимо восстановить. Его руководство несет ответственность за слепоту к поведению некоторых из этих людей. Любой мог видеть, что это были плейбои, которые тратили деньги, хвастались и жили не так, как остальные»

Постепенно офицеры Министерства вооруженных сил захватили в свои руки руководителей различных отделов разведки. Абрантес был отправлен в тюрьму, и началось второе дело, которое должно было привести к реальному рейду на «Министерство». Первое заседание Специального военного трибунала завершилось 24 августа. Генерал-майор Абрантес и шесть других высокопоставленных офицеров разведки были привлечены к суду за «злоупотребление служебным положением, халатность и нецелевое использование финансовых и материальных ресурсов». Бывший министр признал, что санкционировал финансовые операции на периферии государства, халатность при передаче информации высшему руководству страны, а также существование миллионного валютного резерва, управляемого скрытым и незаконным образом для приобретения товаров для организации и в интересах частных лиц.

В координации с корпорацией CIMEX и другими компаниями страны, работающими с долларами, резерв удалось быстро перевести из Государственного банка. Эта «параллельная», почти корпоративная система включала в себя должностных лиц из Министерства разведки и промышленности, Главной таможни Республики, коммерческой компании, созданной министром, и др. Через него были налажены связи с иностранными компаниями, главным образом в Анголе, Гане и Панаме. Такая незаконная деятельность считалась законной из-за искажения системы, особенно в Министерстве контрразведки, и была создана для обхода эмбарго.

Несмотря на слухи внутри и за пределами страны, у обвиняемых по делам 1989 года не было готовой программы по смене власти. Но государство, которое их наказало, могло это понять, учитывая их склонность к заговорам. В этих обстоятельствах было разумно предположить, что, если не пресечь это на корню, сформированная сеть может стать маневренной базой для интересов, направленных против режима.

<...> В американской прессе широко распространялись обвинения в связях кубинских чиновников с наркоторговцами.<...> Кубу и Фиделя назвали сообщниками крупного наркоторговца Норьеги.

Чтобы продемонстрировать борьбу с наркоторговлей на Кубе, Фидель привел количество задержаний, произведенных кубинской полицией. С 1970 по 1988 год были задержаны и преданы суду 375 наркоторговцев (108 североамериканцев и 267 граждан других национальностей), которым были вынесены суровые приговоры.

Продолжение следует

Куба в 1980-е

2026-04-18T16:31:34Z

Про Кубинскую революция и про Карибский кризис написано много, а вот за событиями после развала социалистического блока следили совсем немногие, а кто-то и вовсе о Кубе забыл. Новая серия из нескольких постов расскажет о некоторых моментах того времени.

Куба, борьба 1980-2000-х ( по книге Клаудии Фуриати "Кастро, согласованная биография")

Военнослужащие кубинских Революционных вооруженных сил

Вскоре после прихода к власти сандинистов в Никарагуа при поддержке Кубы, когда интервенция в Карибском бассейне была неизбежна, Рауль Кастро, министр Революционных вооруженных сил (Fuerzas Armadas Revolucionarias), обратился к СССР с просьбой сделать заявление о том, что агрессия против Кубы недопустима — формулировки, которые возвращают нас к предыстории Ракетного кризиса.
Но в этот раз СССР ответил отказом. Этот эпизод держался в секрете, о котором знали только Фидель и Рауль: в начале 1980-х годов СССР фактически прекратил военную поддержку Кубы. Москва и Гавана профессионально «замаскировали» этот случай, внутри страны он был засекречен как «Пандора».

Согласно прогнозам Рауля, Куба могла бы вести военный конфликт с Соединенными Штатами «более ста лет», имея на острове множество снайперов, поскольку наземные силы сыграли бы решающую роль в таком противостоянии. После высадки противника война велась бы с применением винтовочного огня, а авиация была бы частично неэффективна. Кубинские Революционные вооруженные силы производили всевозможные мины (521), а их солдаты были хорошо подготовлены к засадам. Были также построены километры подземных туннелей, сотни лабиринтообразных туннелей пересекали остров от начала до конца, ведя к полугородским постройкам, складам и хранилищам продовольствия, припасов, медикаментов, танков, вооружения и боеприпасов.

Рауль рассуждал так: даже если бы только половина его солдат уничтожила захватчика, последнему, не имеющему авангарда и арьергарда, все равно было бы трудно продолжать агрессию, а его покровителю, правительству США, — нести большие потери.

Карта ЦРУ, показывающая предполагаемую дальность полета
кубинских истребителей МиГ-29 «Фулкрум».

Многие из преобладавших (военных) идей были привнесены на Кубу советскими войсками, хотя военная доктрина была разработана внутри страны. Исследования Пентагона того времени показали, что для вторжения на Кубу потребуется нереальная группа в тридцать миллионов человек, чтобы противостоять шести миллионам вооруженных кубинцев, при этом местные войска и гражданские ополчения должны были обладать дальновидностью и знанием территории.

Солдаты Революционных Вооруженных Сил на мотоцикле, 2014

<...> Сближение Кубы и Испании вызвало большие ожидания. Связь между Фиделем и Фелипе Гонсалесом не только восстановила исторические отношения, но и проложила путь к лучшему взаимопониманию в Европейском сообществе. В 1986 году 63% товаров, импортируемых Кубой, были испанского производства. Несмотря на социалистические взгляды испанца, Фидель знал, что Фелипе не намерен менять систему, по крайней мере, немедленно, поскольку его страна переживала деликатный переходный период и столкновение внутренних политических сил. По просьбе испанского правительства Фидель предоставил убежище членам ЭТА, но и он, и Фелипе проявляли осмотрительность, не высказывая своего мнения по внутренним делам Испании,если только это не касалось исключительных обстоятельств.

Кубинский патрульный катер, перестроенный из траулера ( производство Испания), 2011 г.

Во время неожиданного визита в Мадрид, в ответ на просьбу премьер-министра (который выразил сомнения по поводу членства Испании в НАТО), Фидель высказал мнение, что для Испании было бы лучше оставаться нейтральной страной. Кроме того, благодаря своим связям с Кубой, Испания принимала значительное число кубинских эмигрантов и стала естественным местом для решения «кубинского вопроса».

На премьер-министра Гонсалеса оказывалось давление с целью добиться освобождения таких политических заключенных на Кубе, как Элой Гутьеррес Менойо. Роландо Кубела, после смягчения приговора, переехал жить в Испанию.

Кубела был одним из близких к вождю партийных деятелей, завербованным ЦРУ.
Из шариковой ручки ему необходимо было выстрелить в Фиделя Кастро
во время встречи эмиссара американского президента с Кастро.
Однако покушение потерпело неудачу отчасти тому способствовали заявления Кастро в интервью
одному из американских репортёров в Гаване о возможных покушениях на него.
Официально Кубелу отстранили от дальнейшего сотрудничества с ЦРУ в июне 1965 года
по секретным соображениям: американцы подозревали, что он был агентом-провокатором,
засланным кубинцами, к тому же Кубела присваивал себе средства,
выделяемые ему американцами на операции ЦРУ.
В конце концов, в 1966 году Кубела сознался Кастро в двойной работе
и был осуждён на 25 лет тюрьмы, но позднее был помилован
и в 1977 году покинул Кубу, переехав в Испанию

Спасение Кубы заключалось в ослаблении эмбарго. Не только значительное число европейцев, но и латиноамериканских бизнесменов без проблем высадились в Гаване на Международной выставке.
К ноябрю 1988 года число представленных на мероприятии коммерческих компаний приблизилось к четыремстам из двадцати трех стран, что привело к заключению с Кубой ряда торговых контрактов. Фидель был воодушевлен тенденцией к расширению такой торговли.

В то же время Фидель углубил свои связи с группами и партиями, которые выступали за демократические процессы в Америке. В августе 1988 года он находился в Кито (Эквадор), где укрепил свою дружбу с эквадорским художником Освальдо Гуаясамином и сформулировал первое обещание на рубеже тысячелетий:

«Я надеюсь, что 2000 год принесет более сплоченную Латинскую Америку! Я думаю, что это единство должно стать одной из задач нынешнего поколения. Нет романтики более реальной, нет истории более интересной, чем наша…»

В декабре Фидель находился в Мексике на инаугурации Карлоса Салинаса де Гортари. В январе 1989 года он был в Каракасе (Венесуэла) на инаугурации Карлоса Андреса Переса и, всегда находясь в центре внимания СМИ, защищал свою роль в Латинской Америке. Затем он организовывал встречи интеллектуалов и представлял себя как соратника в развитии искусства и аудиовизуальной индустрии в регионе. Американские кинематографисты и актеры, такие как Джек Леммон, Роберт де Ниро и Оливер Стоун, посетили Кубу для участия в Новом латиноамериканском кинофестивале.

Оливер Стоун в 1987 году

Американские епископы, члены Конгресса, бизнесмены и полковник ВВС посетили Кубу в тот же период, что стало кульминацией тенденции, противоречащей позиции американского истеблишмента.

С другой стороны, часть американских интересов на Кубе использовалась в качестве разведывательного центра с современным оборудованием для технического шпионажа.

Кубинские агенты, внедрявшиеся в ЦРУ на протяжении десятилетий, собирали доказательства этого. В начале 1987 года Фидель решил «рассекретить» большую часть этих файлов, раскрыв дела и имена агентов. Фидель говорил об этом открыто. Он заявил, что оппозиционная пресса на Кубе, служащая интересам Соединенных Штатов, никогда не будет легализована, и что в других странах свобода слова — всего лишь миф. На самом деле, по его словам, там существовали лишь владельцы СМИ, свободно использующие их в защиту своих собственных интересов.

В условиях кубинского режима возникла семантическая проблема: быть в оппозиции было равносильно союзу с могущественным врагом.

<...> В конце 1980-х годов пресса вновь подняла вопросы политических заключенных и прав человека при кубинской диктатуре. Фидель возразил:

«Где свобода чернокожих и „чикано“ в Соединенных Штатах? Скажете мне, что миллионер и нищий имеют одинаковые права? Там, где нет равенства, не может быть свободы; там, где нет равенства, не может быть демократии! Независимость, достоинство, честь, права и истинная свобода были завоеваны революцией!»

Что касается арестованных на первых этапах революции, Фидель сказал, что их были тысячи, и «некоторые заключенные Батисты были забыты» средствами массовой информации. Одним из них был Армандо Вальядарес, бывший полицейский Батисты, арестованный за участие в саботаже против режима. Впоследствии образ Валладареса был «сфабрикован» США как образ диссидентского интеллектуала, и в феврале 1988 года он был назначен главой американской делегации на 44-й сессии Комиссии ООН по правам человека. Именно тогда он обвинил режим Кастро в физических пытках заключенных.

Фидель призвал представителей посетить тюрьмы страны. Комиссия по правам человека приняла приглашение и направила делегатов. Были опрошены заключенные, сотрудники служб безопасности и лица различных профессий. В докладе комиссии сделан вывод о том, что на Кубе нет замученных, пропавших без вести и/или «эскадронов смерти», и что обращение в тюрьмах гуманное. Что касается задержанных за контрреволюционные преступления против режима, то их было не десять тысяч, как утверждал Валладарес. В 1987 году их число составляло 458, а в следующем году — менее ста.

На самом деле, общее число заключенных на Кубе составляло двадцать тысяч человек, подавляющее большинство из которых содержались в тюрьмах за обычные преступления. Они получали образование и оплату за свою работу, так же как и их семьи получали помощь от государства.

«Если кто-то здесь хочет сбросить бомбу, совершить террористический акт или диверсию, если он шпион на службе Соединенных Штатов, разве мы не можем его осудить? Почему нет? <...> В Испании осуждают тех из ЭТА, кто борется против государства. В Италии это были Красные бригады. В Англии ирландцы выступали против британского правления… На Кубе никто никогда не видел, чтобы силы правопорядка разгоняли демонстрацию слезоточивым газом, избиениями, свирепыми собаками и водометами…»

Горбачев на саммите в Женеве, 1985 год

<...>Михаил Горбачёв пришёл к власти в Советском Союзе в марте 1985 года, планируя внутренние реформы, примирение с Западом и самоопределение народов СССР и Восточной Европы. Первая встреча с Фиделем состоялась в Москве во время XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза (КПССС) 2 января 1986 года. Тогда две страны договорились «повысить эффективность взаимного сотрудничества к 2000 году».

Кубинский лидер относился к этому с недоверием; Горбачёв выступал за приостановку всех ядерных испытаний и сокращение стратегических вооружений на пятьдесят процентов, чтобы облегчить диалог с Рейганом. В апреле 1987 года Горбачёв даже предложил Соединённым Штатам полное уничтожение ракет средней дальности в Западной Европе, как американских, так и советских, что было решительно поддержано британским правительством. Вместе с премьер-министром Маргарет Тэтчер советский лидер договорился о широком сотрудничестве в различных областях, положив начало прямой связи между Кремлем и Даунинг-стрит.

(https://cubanos.ru)

В годовщину русской революции Фидель поднял перед советской стороной вопрос о предстоящих Олимпийских играх, которые должны были пройти исключительно в Сеуле. Он заявил, что нельзя оставлять северокорейцев «в плохом положении», поэтому следует повторить позицию блока социалистов (блок не участвовал в предыдущих играх в Лос-Анджелесе).

Фидель предлагал обратиться к Олимпийскому комитету с требованием разделить мероприятие между двумя Кореями. Он предложил Организации Объединенных Наций взять на себя политическое управление соревнованиями, гармоничный характер которых был запятнан годами из-за акцентирования конфликта между сверхдержавами и их разногласий с Третьим миром.

Однако предложение Фиделя не было принято. За исключением северокорейцев, все социалисты, включая Кубу, приехали в Сеул. Их отсутствие имело бы значение только в том случае, если бы это был единичный случай. Кастро расценил позицию блока как «декларацию слабости и отчаяния».

Церемония закрытия игр в Сеуле, 1988 г.

На другой встрече с представителями стран социалистического общего рынка Фидель доложил о проводимой на Кубе «коррекции» курса и посоветовал им остановить планы, которые могли бы вызвать экономический хаос. Но он был рад услышать от Горбачева о намерении провести «перестройку», реструктуризацию в СССР: насколько Фидель мог судить, это было похоже на то, что проводилось на Кубе. Советский лидер подчеркнул необходимость отказаться от «идеологических стереотипов», препятствующих полному раскрытию социализма, и противодействовать образу «советского военного террора», который навязывается миру.

В качестве своего рода возобновления «мирного сосуществования» Фидель задал вопрос: как СССР планирует установить столь желанный баланс между двумя антагонистическими социальными системами, и в то же время миром неравенства и невыносимой отсталости, в котором ведутся «грязные войны» против Никарагуа, Анголы и Мозамбика, а также - против палестинцев?

После конференции Фидель предпочел не обсуждать проблемы, терзавших блок.

После длительных переговоров Горбачёв и президент США Рейган подписали соглашение, направленное на ликвидацию ракет малой и средней дальности. К концу 1988 года советский лидер вёл переговоры с новым президентом США Джорджем Бушем-старшим.

<...>Перестройка и гласность (прозрачность) заняли видное место в средствах массовой информации и спровоцировали переосмысление со стороны интеллектуалов и политиков, которые с опаской предвидели исчезновение социализма. С оттенком отвращения или облегчения некоторые указывали на то, что Фидель не был последователем Горбачёва, поборника радикальных реформ.

Чтобы разрядить атмосферу враждебности, советский лидер прибыл на Кубу в апреле 1989 года. После подписания новых соглашений Фидель галантно встретил Горбачёва, не скупясь на похвалы:

«Сегодня мы находимся в присутствии человека, который является истинным борцом за мир… Наиболее полным воплощением этой светлой идеи Ленина стала победа Октябрьской революции… Между нами было, есть и будет великое сотрудничество, гораздо большее…»;

Советы разъяснили кубинцам:

«Наша солидарность с вами, дорогие товарищи, не подвержена циклическим колебаниям! Это касается, в частности, экономических связей. Они должны быть более динамичными, более эффективными и приносить больше дохода нашим странам…»

Помимо объяснения реорганизации государственного аппарата в СССР, переформулирования отношений между народами социалистического блока и прав федеративных республик, Горбачёв также обсуждал другие вопросы текущего кризиса в своей стране:

«Зачем мы запускаем корабли в космос, если в повседневной жизни не обеспечиваем себе все основные блага современного мира? Как, наконец, в нашем обществе возникли явления, чуждые социализму, такие как моральная эрозия, апатия и эгоизм?»

На этом этапе Фидель уже понимал, что Кубу больше не считают сателлитом СССР и хотят, чтобы так и было. Но он напомнил, что его страна находится на другой широте, и ее расположение, «в девяноста милях от Майами», является особенно проблематичным.

Произошли также изменения в китайской системе, сочетающие экономическую открытость с политическими репрессиями [беспорядки на площади Тяньаньмэнь в Пекине в июне 1988 года]. Восстановив симпатию к китайцам, Фидель сказал, что не хочет быть сообщником их критиков или судьей, но что они совершили чудо: имея всего сто миллионов гектаров земли, пострадавшей от колоссального наводнения, они обеспечивают продовольствием 1,143 миллиарда жителей. И он добавил:

«Я никогда не думал, что китайцы отказались от своих социалистических целей, несмотря на их открытость Западу…»

В любом случае, Куба оказалась в изоляции в зарождающемся международном порядке, совершенно отличном от того, чего хотел Фидель, требовавший осторожности:

«Мы не можем совершать ошибок, которые ослабят нас идеологически… И мы должны раз и навсегда сказать: мы будем продолжать борьбу только с одной партией, как Марти не нуждался в большем количестве партий для борьбы за независимость в прошлом веке…»

Продолжение следует

И опять - о Кубе

2026-04-17T15:26:55Z

Рауль - Фиделю:"Починить? Ты же знаешь, это никогда не работало"
Фидель:"Я знаю"

Сегодня принято говорить о Кубе снисходительно: цепляются за свой социализм, когда уже можно было влиться в рыночную экономику и наслаждаться преимуществами капитализма. Фиделя называют, если не диктатором, сдерживавшим развитие, то наивным идеалистом, пожелавшим построить утопию, не думая о цене.

Политика блокады Кубы ради прекращения ее развития всегда представлялась в западных медиа, как борьба за свержение диктаторского режима, за свободу и демократию. Но вот Фиделя уже давно нет, а санкции не только не снимаются, но ужесточаются.

США продолжают играть с Кубой, как с полузадушенной мышью, даже позволяют гуманитарные акции, чтобы сохранить лицо - мы не совсем звери, нам жаль кубинский народ, но мы вынуждены держать Кубу в блокаде, она угрожает нашей безопасности.

А сегодня они уже и не скрывают, что кубинский суверенитет им просто мешает, Кубу вновь хотят вернуть под американский зонтик в соответствии с доктриной Монро. Куба нужна, как стратегическая территория расширяющегося американского влияния. Никаких суверенных государства, а тем более - доказывающих преимущества устойчивости социалистической системы, в этой сфере быть не должно. Не могут американцы позволить, чтобы Куба продержалась дольше, чем СССР.

Ожидание кофе в Регле, Куба, во время "Особого периода", когда рухнул соцлагерь
и Куба голодала, оставшись одна, без торговых связей )
( фото Эрнесто Базана)

"Историческая ирония состоит в том, что барбудос захватили вполне приличную страну, действительно добились существенного прогресса в решении отдельных социальных проблем, но спустя более чем пять десятилетий резонным будет вопрос: Куба, за что ты боролась?"- пишут о Кубе на РБК, как бы намекая на то, что кубинцы сами виноваты в том, где они оказались сегодня, были бы гибкими, жили бы сегодня, как другие приличные страны Латинской Америки.

Но что означает термин приличная страна? В 1958 году на Кубе около 9,4% крупных землевладельцев (владельцев латифундий) контролировали 73,3% всех сельскохозяйственных земель страны. При этом лишь 3% сельских жителей владели землей, на которой работали. Куба была фактически в иностранном владении: американские компании играли в экономике доминирующую роль. К 1959 году им принадлежало: 90% горнодобывающей промышленности, 80% коммунальных служб (электричество, телефонная связь), 50% общественных железных дорог, 40% земель, занятых под производство сахара.

При этом, приличной жизнью наслаждались немногие. Непропорционально большую долю государственных доходов получал лишь средний класс. Почти 20% населения, проживающего на 0,5% территории страны (преимущественно - в Гаване), обеспечивались 80% всего строительства, потребляли 70% вырабатываемой электроэнергии, 62% заработной платы, 73% всех телефонных услуг и 60% всех автомобилей.

Из этих 20% лишь меньшинство представителей верхушки среднего класса наслаждалось псевдоамериканским образом жизни и предпочитало товары американского производства. Эти привилегированные жители Гаваны выставляли напоказ своё богатство. Например, в 1954 году в Гаване было самое большое количество автомобилей Cadillac на душу населения среди всех городов мира.

А вот остальная часть среднего класса была недовольна, ее доходы быстро таяли при том, что их потребности были "американскими". Да-да, эти белые кубинцы среднего класса не хотели сравнивать себя с латиноамериканцами, они хотели жить так, как живут в США, им тоже не нравился режим Батисты.

Все это резко контрастировало с сельской местностью, где 90% домов не имели ни электричества, ни водопровода, а большинство жителей оставалось неграмотными.

Вот такой "приличной" была эта страна.

Музыканты, исполняющие сальсу, репетируют в Гаване, Куба (фото Эрнесто Базана)

Успешным журналистам, обслуживающим бизнес-элиту, непонятно, почему такое крошечное государство упорно предпочитает сражаться, но не прогибаться под могущественного соседа. "Спустя более пяти десятилетий" экономической блокады кубинцы продолжают отстаивать за свою независимость.

Такая долгая выживаемость и непоколебимость курса в условиях жесткой блокады - разве не доказательство работоспособности тех самых высмеиваемых "утопических" идей социалистической экономики?

Из-за американских санкций Куба ограничена буквально во всем, но критики пытаются возложить вину за это лишь на "упрямство" кубинского руководства, предпочитая не обсуждать тему санкций или возможного военного вторжения жадного и мстительного соседа. Вооруженные нападения на нее не заканчиваются, при этом Кубу винят в слишком больших военных расходах.

Посмотрите, как все бегут из этого социалистического рая, призывают критики. Они умалчивают, что США превращают это место в ад, провоцируя эмиграцию, поддерживая требования выезда через многочисленные НПО и фонды за демократию, при этом ограничивая выдачу эмигрантам виз и требуя от кубинского правительства охраны своих границ и предотвращения "незаконного проникновения" на их территорию.

Социализм ни к чему хорошему не привел, в стране - коррупция и наркоторговля, рассказывают о Кубе американские сайты.

Но разве не США развивали такую коррупцию в регионе на протяжении веков? Огромные состояния, основанные на старых деньгах, были получены, благодаря подкупу государственных чиновников других латиноамериканских стран американскими торговцами, занимавшимися контрабандными схемами - поставкой рабов в обмен на произведенную на плантациях продукцию, которую они перепродавали с выгодой для себя.

Владельцы контрабандных судов и их инвесторы были уважаемыми в США людьми, даже входящими в правительство, их потомки продолжают определять политику США. Ничего не меняется, просто сегодня контрабанду девятнадцатого века заменил наркотрафик.

Студентка собирает табак, участвуя в волонтерской программе в Баутисте, Куба
(фото Эрнесто Базана)

Критики Кубы не могут игнорировать очевидное, при строительстве социализма и внедрении социальных программ Куба добилась очевидных успехов, и она добилась бы большего, если бы ей не мешали.

Маленькая страна сопротивляется экономическому гиганту, который не может позволить миру думать, что сила устойчивости сопротивления - в социалистических идеях о справедливости. Социализм не работает, вот же, СССР распался, падет и неудачница Куба.

А она не пала, реорганизовалась и даже стала развивать свою науку и новые отрасли экономики, да еще и продолжая помогать другим странам.

Многие ли знают об этом сегодня?

Мачетеро - рабочий, занимающийся срезанием сахарный тростник, на перерыве,
недалеко от Бехукаля, Куба.(фото Эрнесто Базана)

У Кубы есть полезные ископаемые и земля, в которой все растет, но они ничего не смогли добиться со своим социализмом, говорят критики, намекая на то, что все дело - в отсутствии эффективных менеджеров и "природной лени" населения.

Формально, да ископаемые есть, а фактически их нет. Потому что на разведку нужны инвестиции, на добычу, - оборудование и энергетические ресурсы. К тому же, добытое нужно еще продать с учетом мировых рыночных цен так, чтобы окупились затраты, чему активно препятствуют США.

А для успешного сельского хозяйства нужно много земли, техники, опять-таки требующей энергоресурсов, и удобрения.

В условиях же существующей несколькими десятилетиями блокады Кубу насильно отрезают от инвесторов, поставщиков и покупателей.

Чем сегодня Куба заслужила такую несправедливость?

Просто маленькая независимая страна подрывает авторитет "сверхдержавы", да еще и рапространяет свои идеи на другие страны региона, давая надежду на независимость.

Фермер, выращивающий табак, демонстрирует листья в Баутисте, Куба (фото Эрнесто Базана)

При социализме у работника пропадает мотивация, говорят нам критики. Но ведь это вовсе не означает, что нужно возвратиться к капиталистической мотивации, где одними движет неограниченная жадность, а другими - необходимость выживания. Поиском мотивации кубинцы занимаются, повышая образование народа и его сознательность, внедряя гибкие методы управления. Куба не стоит на месте, она даже в таких невозможных условиях развивается.

Не мешайте нам, снимите блокаду, а дальше мы сами справимся, говорят кубинцы уже много лет.

Но их предпочитают не слышать.

Гаванские дети радуются жизни (фото Эрнесто Базана)

Заключение

2026-04-16T18:59:08Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делают солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Роберт

<...>В то время как некоторые гражданские лица демонстрировали глубоко укоренившийся расизм, другие были шокированы расовой несправедливостью Америки. Даже в хаотичные первые дни вторжения быстрота, с которой были осуждены и казнены чернокожие солдаты, не ускользнула от внимания газеты Norman Liberator, которая отметила случай с чернокожим солдатом, казненным за изнасилование «всего через шесть дней после предполагаемого преступления».

Хотя тон газеты был уважительным, редакторы были явно шокированы «быстротой американского правосудия».

В других частях Франции разведка SHAEF сообщала о «французском удивлении и неодобрении» американской сегрегационной практики, что стало предметом многочисленных обсуждений. «Поспешное правосудие» стало темой записи в дневнике писателя Жана Гальтье-Буасьера от 8 октября 1944 года. <...> он рассказал о событиях, связанных с обвинением в изнасиловании в Ла-Шарите-сюр-Луар.

Жан Гальтье-Буасьер, писатель, полемист и журналист, 1940 г.

Военная полиция выставила перед обвинительницей дюжину чернокожих солдат, требуя немедленного опознания. Когда она наконец указала пальцем на одного из солдат, его тут же повесили на верёвке прямо у неё в саду. В ужасе женщина закричала: «Это преступление того не стоит!»

Возмущение французов также нашло отражение в мемуарах и художественной литературе. Один нормандец вспоминал, как военная полиция действовала «не без жестокости» в случаях изнасилования. С гневом он вспоминал контраст между чернокожими американскими солдатами, повешенными за изнасилование, и белыми американскими солдатами, чьи сексуальные домогательства остались безнаказанными.

В своём автобиографическом романе о Гавре персонаж Жиля Морриса Педро Диас предсказывает, что произойдёт, если изнасилование произойдёт: военная полиция повесит преступление на «негра, который, вероятно, невиновен».

Диас, мексиканец по происхождению, знает, что «любой, в чьих жилах течёт хоть капля чёрной крови, рискует расплачиваться за разбитые горшки, которые в 100% случаев разбивают белые». Французские полицейские в романе сходятся во мнении: «Если 'наверху' поднимут шум, они повесят негра, и всё!»

Автобиографический роман Луи Гийу «Окей, Джо» представляет собой очередную язвительную критику военной юстиции. Гийу был бретонским писателем, свободно владеющим английским языком, и был нанят американскими военными в качестве переводчика для свидетелей в военных судах.

Луи Гийу

Основанный на дневниках Гийу, написанных летом 1944 года, роман «Окей, Джо» фокусируется на досудебных и судебных процедурах, используемых Управлением по расследованию преступлений, совершённых американскими военнослужащими против французских гражданских лиц.

Гийу рассказывает об одном деле об убийстве и изнасиловании, в котором адвокаты защиты и обвинения вместе осматривают место преступления. Будучи хорошими друзьями, два адвоката по дороге домой делятся своим мнением о чернокожих мужчинах, называя их «идиотами» и «ужасными лжецами», которые, кажется, «всегда готовы отправиться в ад ради какой-нибудь белой женщины».

В другом случае те же адвокаты поздно ночью приезжают на ферму, будят обвинительницу и требуют, несмотря на кромешную темноту, опознать чернокожего подозреваемого. Она делает это лишь с большим сомнением и только потому, что боится.

Таким образом, Гийу представляет военный суд как пародию на правосудие. Впервые приехав в тюрьму в Бретани, он спрашивает водителя джипа: «Скажи, Джо, это специальная тюрьма для цветных?» «Нет, — отвечает Джо, — это тюрьма». Когда Гийу спрашивает другого солдата, что он думает о чернокожих, тот отвечает: «Они вышли из-под контроля» и «эти люди не умеют себя вести. Они не способны к самодисциплине».

Роман Гийу заканчивается мрачным вопросом, нависшим над американской миссией: как могла «величайшая демократия в мире» (как он саркастически называет Соединённые Штаты, следуя военной пропаганде) линчевать афроамериканских солдат с моральной безнаказанностью? Для Гийу настоящим черным ужасом была капризность американской военной мощи.

Как мы видели, штаб-квартира SHAEF считала обвинения в изнасилованиях глубоко подрывающими мифы, ...[о] жизнеспособности американской демократии, мужественности и чести американских солдат.

Представляя изнасилование на каждом уровне как «негритянскую», а не «американскую» проблему, американские военные занимались расовыми поисками козлов отпущения, чтобы отвлечь внимание от насилия со стороны американских солдат. Но, по крайней мере, по непоколебимому мнению Гийу, осуждение и казнь чернокожих солдат сделали все, что угодно, кроме возрождения романтики мужественности американских солдат. Вместо этого военная несправедливость обнажила уродливую изнанку величайшей демократии в мире. В своих попытках сделать изнасилование расовой проблемой и доказать пригодность белых американцев к управлению, американские военные умудрились внушить прямо противоположное.

***

<...> В этой книге говорится о том, что военные историки <...> отвергают сексуальные отношения как неисторическое зрелище боевых действий.

<...> Как заметила историк Кэрол Глак, наша память о мировой войне, к сожалению, оставила за бортом большую часть «мира». Поскольку войну вели национальные государства, требуя тотальной мобилизации и жертв среди граждан, историография, построенная в рамках национальной рамок, неизбежно искажается.

Как во Франции, так и в Америке, цена «заключения мировой войны в национальные границы» очевидна. Например, невозможно понять послевоенное восстановление французского общества, не принимая во внимание военное присутствие США в критические годы 1944–1946 годов.

Некоторые так называемые внутренние события — «кризис» французской мужественности, прекращение регулируемой проституции, всплеск расовых предрассудков — можно понять только в транснациональном контексте. Травму, пережитую французами в период национального упадка, невозможно оценить отдельно от снисходительности, с которой американские солдаты относились к мирному населению. Только благодаря общению с американцами французы осознали, что они больше не первоклассная держава.

Транснациональный подход к кампании в Западной Европе также может многому научить американских историков. Вопреки тому, во что верили многие афроамериканцы в 1920-х и 1930-х годах, Франция не была оазисом расовой терпимости.

Нормандская кампания также не была эпической битвой, зависимой от судьбы: это была героическая битва, в которой участвовали люди, не чуждые дурному поведению.

Транснациональный подход также показывает, что союзники были далеко не одиноки в своей борьбе. Он развеивает мнение о том, что мирное население ожидало, что освобождение будет преподнесено им на блюдечке, и показывает, что галльская пассивность – такой же миф, как и банальный миф де Голля о том, что сопротивлялся каждый француз. Гражданское население повсюду оказывало поддержку в битве, как в больших, так и в малых масштабах, несмотря на понесенные ими трагические потери.

И наконец, транснациональный подход позволяет нам воспринимать кампанию как школу глобального господства.

Возвышение Америки до статуса сверхдержавы происходило не только в Тегеране или Ялте, но и в окопах. Там, читая Stars and Stripes, американские солдаты начали думать, что мир «просит у Америки помощи и руководства».

Насилие, которое они обрушили на французских граждан, было вызвано как трудностями роста, так и травмами войны. Нация редко обретает власть изящным образом.

Одна из целей этой книги — противостоять гигантам и оставляемым ими разрушениям. Помнить о «хорошей войне» означало также и забывать. Заглядывая за пределы национальных рамок, историки могут сделать историю более правдивой, но и более сложной.

Превосходство и статус

2026-04-15T15:20:23Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делают солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Роберт

Как и их американские коллеги, французы считали цветных мужчин гиперсексуальными в своих желаниях, особенно по отношению к белым женщинам. Попытки североафриканцев сексуально овладеть белой женщиной рассматривались как прямой вызов власти белых колонистов.

Как метко выразился Франц Фанон: «Когда мои беспокойные руки ласкают эти белые груди, они схватывают белую цивилизацию и достоинство и делают их моими».

Франц Фанон

Слухи об изнасиловании белых женщин чернокожими мужчинами в колониальных обществах служили барометром проблем французского правительства и часто достигали пика в периоды кризиса власти колониального правления.

<...> Угнетение колонизированных мужчин стало более серьезным во время двух мировых войн, когда солдаты Западной и Северной Африки сражались на территории французской метрополии. Самыми известными среди этих солдат были сенегальские стрелки, изначально рабская сила, которая возникла в 1914 году как костяк мобилизованных африканских вооруженных сил. В 1940 году около семидесяти пяти тысяч колониальных солдат сражались в метрополии Франции против немцев. Эти солдаты после поражения были в основном брошены своими офицерами. Тысячи их были зверски убиты немцами; другие погибли в ужасных условиях в немецких лагерях для военнопленных или на транзитных станциях в ожидании отправки домой.

Пленные сенегальские стрелки,1940 г

Главной заботой французской армии в обеих войнах было отделение колониальных войск от населения французской метрополии. Несмотря на удивление, которое французские гражданские лица иногда выражали по поводу американской сегрегационной практики, на самом деле они были знакомы с расовой напряженностью в своих собственных вооруженных силах.

[Французские] Военные чиновники настаивали на том, чтобы при небелых полках были специальные публичные дома, обслуживаемые только небелыми женщинами. Считалось, что такой шаг был лучшим способом предотвратить изнасилования «респектабельных» белых женщин.

В апреле 1940 года французская армия распространила документ, в котором утверждалось, что большинство изнасилований, совершенных в отношении белых женщин в Северной Африке, были совершены чернокожими мужчинами, которые часто посещали белых женщин из метрополии во время последней войны.

Французские офицеры неодобрительно относились к использованию белых проституток для небелых солдат, потому что, по словам одного офицера, «сексуальное обладание белой женщиной, тем более оплата её услуг как вульгарного товара, позволяет [цветному мужчине] изменить соотношение сил и переписать историю по-своему».

Опасения этого офицера, что секс между чернокожим мужчиной и белой женщиной может подорвать имперский авторитет, показывают, насколько важен был секс в поддержании превосходства белой расы.

Если мы снова посмотрим на обвинения в изнасиловании 1944 года, учитывая эту динамику власти, мы поймём, что эти обвинения были неотъемлемой частью усилий французских мужчин по борьбе с гендерным ущербом, нанесённым войной.

Летом 1944 года французские власти пытались восстановить как свою мужественность, так и свой статус великой державы. Изнасилование стало унизительным напоминанием о поражении 1940 года и немецкой оккупации. Тело изнасилованной женщины символизировало неспособность французских мужчин защитить своих женщин от внешних врагов.

Притязания чернокожих на тело белой женщины означали не только потерю французами сексуальных прерогатив, но и снижение политического статуса. Летом 1944 года признаки такого снижения стали повсеместно очевидны.

Американские войска наступали, реквизируя огромное количество собственности и вывешивая свой флаг на муниципальных зданиях. Донесения американской разведки показывают, насколько нормандцы были обеспокоены национальной слабостью Франции. Считалось, что американские бомбардировки проводились «с целью разорить Францию и превратить её в американскую колонию».

По словам начальника полиции Кана «Экономический империализм великих держав» был серьёзным источником беспокойства местных жителей.

«Народная реакция на явную мощь союзных войск, – докладывал другой офицер, – выражается в ощущении необходимости восстановить власть и престиж Франции путём быстрого создания сильной французской армии».

Офицер разведки, опрашивавший мирных жителей в Амбье, к югу от Сен-Ло, сообщил о крайней тревоге за судьбу французов: «Какое будущее ждёт Францию?» – спросил мясник, месье Нелль. «Позволят ли союзники ей сохранить свои колонии? Мы сейчас слабы, и она не может себя защитить».

<...>Беспокоенность за будущее Франции часто смешивалась со страхом перед чернокожими солдатами. Хотя эти два страха, казалось бы, не имеют ничего общего друг с другом, они часто соседствовали в полицейских отчётах. Например, в сентябре 1944 года один полицейский офицер заметил, что французские гражданские лица «страдают, видя, как союзники отказываются позволить Франции занять место, которое её прошлое и бесчисленные жертвы ради общего дела дают ей право занимать». Затем он заявил, что «чернокожие солдаты ответственны за серьёзные нападения, особенно в Нормандии, где произошло несколько изнасилований».

Зачем чиновнику одновременно фиксировать подобные жалобы и обвинять чернокожих солдат в изнасиловании? Ответ на этот вопрос даёт доклад французской разведки из Кана, составленный несколько месяцев спустя.

В письме префекту один чиновник описал американцев как пытающихся «сделать Францию второсортным государством, всего лишь данником великих держав». Таково было мнение нормандцев, утверждал он, основываясь на том, как плохо с ними обращались «цветные» американские войска, расквартированные поблизости. Для этого чиновника изнасилования, совершённые чернокожими солдатами, свидетельствовали о новом французском статусе как «всего лишь данника великих держав».

В очередной раз сексуальное насилие стало мерилом кризиса политической власти белых. Такое же уравнение между изнасилованием и властью проводили и гражданские лица. В своём дневнике о войне в Шербуре Сюзанна Бижон писала: «Чернокожие американцы считают, что их „освободительные“ действия позволяют им насиловать множество женщин, особенно в сельской местности». По мнению Бижон, наказание, которому подвергались такие насильники, «высоко и крепко подвешенные на деревьях в зале суда чести», было совершенно оправданным.

Короче говоря, расовый характер изнасилования как преступления усиливал боль национального унижения. «Чёрная опасность» претерпела сокрушительные перемены, наделив обвинения в изнасиловании эмоциональным грузом французского бесчестья. Чернокожий солдат-насильник не был колонизированным цветным мужчиной, бросающим вызов белой власти. Скорее, в сознании французов он был американским завоевателем, утверждающим прерогативу господства. Он символизировал, насколько французская власть была подорвана поражением и оккупацией, насколько перевернуты были отношения власти и насколько переписана история. Тело изнасилованной француженки символизировало новый мир французского подчинения.

Неудивительно, что нормандцы были в ужасе. Изнасилование утвердилось в европейском сознании как метафора национального унижения несколько лет назад, благодаря пропагандистской кампании «Чёрный ужас на Рейне». [На английском это называется ужасом - Black Horror on the Rhine, на немецком - позором Schwarze Schmach]

Для оккупации Рейнской области в межвоенный период французская армия использовала сенегальских солдат. Хотя французы утверждали, что приняли это решение по практическим соображениям, связанным с нехваткой войск, они также, по словам историка Кита Нельсона, вели «тонкую психологическую войну» против немцев. Французы ... [рассчитывали на то], что такое размещение войск будет воспринято немцами как унижение. Хотя оккупация белыми солдатами была сама по себе унизительной, оккупация чернокожими солдатами лишь усугубляла ситуацию.

Немцы ответили пропагандистской кампанией под названием «чёрный ужас», посвящённой изнасилованиям белых немок сенегальскими солдатами. В фильмах и брошюрах африканские солдаты изображались дикарями из джунглей, которые насиловали молодых белых немецких девушек или заставляли их работать в публичных домах.

«Жестокость, скотоложство, равенство».
Немецкая открытка, отправленная в январе 1923 года,
изображает сенегальского солдата французской армии рядом с чешским.
Текст открытки гласит: «Один из Сенегала / Другого зовут Долежаль (
Долежаль — распространённая чешская фамилия)
/ Негр воруется в Рейнланде / Чех в Праге и Эгере /
Каждый по-своему заботится о / чести, славе и хвале Франции»

На медали Карла Гетца, выпущенной в 1920 году, на аверсе, под надписью «ЧЕРНЫЙ ПОЗОР»,
изображен фаллос в стальном шлеме, к которому привязана обнаженная немецкая женщина.
На обратной стороне изображен французский колониальный солдат африканского происхождения
с преувеличенно толстыми губами, под надписью «ДОНОР НА РЕЙНЕ!!»
и ниже — надпись «СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО».
Адольф Гитлер неоднократно упоминал в своих речах начала 1920-х годов,
что в Рейнланде «наши женщины и дочери оскверняются животными, чернокожими мужчинами

Пропагандистская почтовая марка 1921 года, направленная
против предполагаемой «негрозизации» Рейнланда.
Изображение взято из листовки под названием «Террор на Рейне»,
выпущенной Чрезвычайной лигой против черного позора,
издательство Rondo-Verlag Rondholz & Fach, Мюнхен, 1921 год..

Ни один из предполагаемых инцидентов так и не был доказан, но, тем не менее, кампания стала международным событием. Подвергаясь нападкам в рамках кампании «чёрного ужаса», французы отрицали какие-либо намерения унизить немцев.

Теперь, всего несколько лет спустя, они создали свой собственный черный ужас.

Завтра: Заключение

Страх вторжения

2026-04-14T15:01:39Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делают солдаты"

Нормандия 1944

Рассказывает Мари Луиза Роберт

Пока мирные жители северной Франции с трудом приспосабливались к американскому присутствию, это расовое невежество переросло в недоверие и страх. «Это место наполнено черными американскими солдатами», — сообщал один нормандец военной разведке. «Они без колебаний воруют, насилуют и нападают…» Один шербуржец жаловался американским военным, что «здесь полно вторгшихся солдат… Особенно негров, и когда они выпьют, то ведут себя хуже животных».

Марсель Амель-Ато вспоминала соседку, шокированную изнасилованием её козы американским солдатом, которая была потрясена тем, что это сделали «даже не чернокожие солдаты». <…> Амель-Ато сетовала на ужасный расизм, охвативший в то время Нормандию: «Их [чернокожих солдат] обвиняли во всех преступлениях, совершённых солдатами».

К августу 1944 года страх перед афроамериканскими солдатами распространился по всей Нормандии. В небольшой деревне Ле-Па семья Гурден забаррикадировала двери после того, как несколько чернокожих солдат пришли попросить сидра. «Все боялись чернокожих», — вспоминала Маргарита Жидон из Бернеска. «Когда вы их видели, вы перебегали на другую сторону!»

В такой атмосфере слухи набирали обороты. «Здесь тоже негры — дикари», — утверждал один из мирных жителей Ле-Като: «Они уже изнасиловали семь девочек и даже семилетнего ребёнка». Затем эти слухи распространились на восток, в Валансьен, где другой мирный житель сообщил, что шестнадцать чернокожих солдат «вчера изнасиловали молодую девушку, и она умерла. Это настоящие звери».

«К белым солдатам относятся достаточно хорошо, — писал один жандарм из Кани-Барвиля, — но чернокожие вызывают всеобщее отвращение у населения из-за их примитивного обращения с женщинами и их печально известной невоздержанности».

Возможно, потому, что чернокожие солдаты были приписаны к тыловым частям, а не к пехоте, их не воспринимали как солдат. «У нас здесь больше нет солдат, только несколько негров, которые терроризируют район», — заметил один из гражданских в апреле 1945 года.

Среди правительственных чиновников присутствие как североафриканских солдат, так и афроамериканских солдат тоже вызывало тревогу. Префект Кальвадоса сообщил, что чернокожий солдат зарубил женщину топором, а затем «без всякого стыда» изнасиловал её тело.

Власти стали считать любого чернокожего солдата насильником, и наоборот. Один из начальников полиции Нормандии доложил префекту, что поведение союзников было «в целом корректным, за исключением чернокожих американцев».

Однако имеющиеся данные о сексуальных нападениях в его регионе свидетельствуют о том, что обвиняемые на самом деле были либо неопознанными британцами, либо белыми.

Другой полицейский заверил мэра Гавра Пьера Вуазена, что случаи нападения в одном из районов города были расследованы. Жители составили петицию, в которой они связывали насилие с расположенным неподалёку «американским лагерем».

Но в своём письме мэру полицейский изложил свою версию проблемы: «в расположенном неподалёку лагере были расквартированы солдаты-негры». Таким образом, «американская» проблема снова стала «негритянской».

Чтобы понять такую расовую враждебность, нужно вспомнить, как страшно было жить в Нормандии и Бретани в 1944–1945 годах. <...> В первые месяцы вторжения два миллиона французских граждан остались без крова в результате бомбардировок и боевых действий.

Французские гражданские лица и пожарные в Карантане, Нормандия, 1944 год

Как мы видели, разрушения в Нормандии были особенно ужасающими. Кан, подвергавшийся непрерывным бомбардировкам более недели, был разрушен на три четверти, его население было выкошено. Сен-Ло также лежал в руинах, как и Вир, Кутанс, Лизьё, Фалез, Авранш, Аржантан, Домфрон и Алансон. Гавр заслужил сомнительную честь быть самым разрушенным городом во всей Франции: 85 процентов его зданий были разрушены, а восемьдесят тысяч остались без крова.

Бретонские города Сен-Мало и Брест также сильно пострадали. Французские поля были ареной кровавой бойни, усеянной трупами коров и других сельскохозяйственных животных, а также трупами солдат и мирных жителей.

Массовые грабежи, совершаемые сначала немцами, а затем американцами, ещё больше травмировали мирных жителей и лишали их самого необходимого.

Французские беженцы разбирают завалы в Изиньи-сюр-Мер, Нормандия, июнь 1944 г.

Хотя освобождение было радостным событием, последовавшее за ним ещё больше нарушило привычную жизнь мирных жителей. «По всему региону царили невообразимые потрясения», – вспоминала мадам Жорж Гернье. Разрушения войны привели к появлению в деревнях множества неизвестных беженцев.

Подобно бродягам 1789 года, сеявшим панику, заполонившим дороги, беженцы 1944 года были чужаками, нарушавшими привычный ритм жизни деревни, только в масштабах, невообразимых в XVIII веке. Говорили также о коллаборационистах и немецких шпионах, переодетых в американскую форму.

Но самое главное, американцы вошли в город, захватив огромное количество имущества и заняв дороги своими войсками и техникой.

Французские беженцы после освобождения Нормандии в 1944 году

Нормандцы воспринимали американцев как захватчиков совсем другого рода, особенно в городах Шербур и Гавр. «Гавр был буквально захвачен», – вспоминал Роджер Хиликвен, в то время подросток. «Невозможно было высунуть нос из дома, не увидев проезжающий джип или «додж», или сотни разгуливающих солдат».

Газета Гавр-Эклер сообщала, что «напряжённость и неудобства» совместного проживания настроили жителей Гавра против американцев.<...> «Шербур – убитый город», – писал Анри Дабрен в своём военном дневнике. «Всё, что движется, – американское. Везде их полиция всё контролирует, регулирует всё движение. Ничто не может остановить непрерывный поток их выгружающихся машин...

Здесь даже нет тротуаров или проходов для пешеходов». Чтобы проехать по городу на огромных танках и другой технике, американцам пришлось сносить здания и расширять улицы. Они буквально перекроили город под свои нужды.»

Это второе «вторжение» ещё больше превратило расовое невежество в страх.

Афроамериканские солдаты представляли собой двойную угрозу: они не только были иностранцами, но и, вторгаясь в деревни с преобладанием белого населения, нарушали расовые границы.

В Байё соседи презирали женщину, занимавшуюся проституцией, не только потому, что её муж находился в немецкой тюрьме, но и потому, что она общалась с чернокожими солдатами. Жители кварталов Сен-Ло, где проститутки вели дела с афроамериканскими солдатами, возмущались тем, что кто-то приглашает чернокожего мужчину на их улицы и рядом с их домами.

Чернокожие солдаты стали символом всего плохого, что было связано с американским «вторжением». В пугающем информационном затишье тех долгих жарких дней мирные жители прибегали к слухам, чтобы осмыслить угрозу своей жизни.

Образ чернокожего солдата-насильника стал общественной фантазией, порождённой слухами. Обвинения в насилии в отношении чернокожих американских солдат создавали у французских гражданских лиц иллюзию контроля. Афроамериканский солдат стал не просто объектом предрассудков, он стал отражением гражданской тревоги, связанной с ужасами войны и напряжённостью военной оккупации.

Завтра: Превосходство и статус

Слухи, страхи и невежество

2026-04-13T15:03:26Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делают солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Роберт

Обвинения в изнасиловании распространялись по Нормандии в виде слухов. Летом 1944 года они распространялись на самые разные темы. Некоторые из них касались немцев: например, что Гитлера убили, или что в тылу союзников десантируются эсэсовцы. Вдали от дома беженцы часто получали ужасные слухи об уничтожении своих деревень.

1945. В Экс-ан-Провансе. Фото Робера Дуано

Самыми тревожными были новости о семьях и друзьях, пострадавших от войны. Всё лето газета La presse cherbourgeoise публиковала всё более отчаянные просьбы о предоставлении информации о местонахождении пропавших без вести родственников. В середине августа офицер по гражданским вопросам к юго-западу от Сен-Ло всё ещё сообщал, что «население жаждет новостей. С момента вторжения оно живёт слухами». Слухи передавались из уст в уста, при этом они преувеличивались и искажались до такой степени, что никто не знал, что на самом деле правда. Как с разочарованием записал в своём дневнике Жак Пети: «Чему мы должны верить?.. Мы не можем отличить правду от лжи».

Слухи процветают в ситуациях, когда недостаток знаний сочетается со страхом. Приписывая хаотичным событиям некую определённую схему, люди обретают иллюзию контроля. По иронии судьбы, слухи одновременно и распространяются, и снимают тревогу. «Знание» худшего, пусть даже ошибочное, помогает населению чувствовать, что оно обрело определённую власть над ужасающими обстоятельствами.

По данным разведки Главного командования (SHAEF), нормандцы были «хорошими распространителями слухов». В частности, по региону стремительно распространялись слухи об изнасилованиях. Например, французские мирные жители Сен-Ло считали, что немцы забрали с собой двух двадцатилетних девушек и неоднократно их насиловали, прежде чем отправить домой. Часто повторяемый слух по полуострову Котантен касался священника в Денневиле, которого застрелили, когда он остановил солдата, «пытавшегося приставать к женщине».

Эта история вскоре дошла до Барневиля на востоке, вызвав беспокойство в связи с прибытием чернокожих солдат. «По всему этому району, как сообщал Верховный штаб, «распространяются слухи об изнасилованиях, совершаемых американскими белыми и цветными военнослужащими».

В отличие от Управления главного военного прокурора (JAG Office), которое рассматривало обвинения в изнасиловании, разведка выражала сомнения в их достоверности и часто считала необходимым подтвердить достоверность своих информаторов: «среди источников есть священник, разумный и надёжный человек».

Слухи не были новым явлением во французской глубинке. В июле 1789 года, когда Париж был охвачен революционной лихорадкой, сельские районы по всей Франции охватила массовая истерия, подогреваемая слухами. В страхе перед потрясениями, вызванными революцией, крестьяне распространяли истории о грабителях, нанятых аристократией для кражи зерна и насилия в их деревнях. Сама истерия описывалась в риторике страха, получившей известность как la grande peur или la terreur panique.

Хотя сравнивать столь разные явления, как великий страх 1789 года и истерию изнасилований 1944 года, рискованно, рассмотрение обвинений в изнасиловании в более длительной исторической перспективе также помогает нам их понять. В частности, это сравнение подчеркивает преимущественно провинциальный характер обвинений 1944 года.

Полицейские отчеты в районе Парижа летом и осенью 1944 года показывают, что, хотя американские солдаты в Париже, возможно, и устраивали драки и воровали, они… не обвинялись в насилии. Также в сентябре 1944 года не было зарегистрировано ни одного случая изнасилования в Париже со стороны Первой и Третьей армий.

Тот факт, что истерия по поводу изнасилований 1944 года не была городским явлением, подтверждает идею о том, что французские провинции (как в 1789, так и в 1944 году) имели свою собственную социальную заразу страха. Эти обвинения, направленные в основном против чернокожих солдат, также можно объяснить своеобразной историей афроамериканцев во Франции.

Хотя в начале XX века Франция превозносилась как оазис толерантности, историки обнаружили, что это убежище от предрассудков ограничивалось Парижем. Например, Бретт Берлинер настаивал на том, что эта толерантность была мифом, порожденным гостеприимством, оказанным в 1920-х годах не более чем двумстам афроамериканцам в Париже. Более общее представление французов об афроамериканцах во многом формировалось на основе их восприятия африканцев, которых они считали гиперсексуальными, дикими и склонными к насилию.

Когда афроамериканцы впервые прибыли во Францию во время Первой мировой войны, французы просто перенесли на них эти предрассудки об африканцах. Французских граждан «инструктировали» о чернокожих мужчинах из Девяносто второй дивизии, сражавшихся во Франции, а именно об их «жажде» к женщинам и их «необузданном» сексуальном влечениях. Короче говоря, им говорили, что каждый чернокожий мужчина — «потенциальный насильник».

В 1920-х и 1930-х годах афроамериканцы оставались в лучшем случае диковинкой за пределами Парижа. В то время как жители таких крупных портов, как Шербур и Гавр, имели некоторое представление о неевропейских народах, встретить афроамериканца в другом месте на севере Франции было событием: большинство сельских жителей никогда их не видели.

Контраст между городской осведомленностью и провинциальным невежеством в отношении афроамериканцев помогает объяснить, почему истерия по поводу изнасилования была провинциальным, а не парижским явлением.

Среди гражданского населения Нормандии было широко распространено расовое невежество. В детстве Норман Ив Буду вспоминает своё удивление, когда он прикоснулся к чернокожему солдату, «и моя рука после этого не была грязной».

Журналист газеты «Гавр-Эклер» описал чернокожих солдат в лагере Тарейтон как «загадочных, сидящих на корточках вокруг костра из хвороста, мечтающих о диких степях, которые им, без сомнения, знакомы». Для нормандки Даниэль Филипп вид людей, «ликовавших с белыми зубами на чёрных лицах», был «настолько ошеломляющим, что мы замерли, оцепенев от страха». «Этих бедняг можно было почти бояться, — сказал другой нормандец разведке SHAEF, — но они милые и разумные».

Завтра: Страх вторжения

Безопасная зона

2026-04-12T14:36:01Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делали солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Роберт

Идея о том, что Франция, и в частности Париж, была «зоной безопасности» для чернокожих, возникла ещё со времён Первой мировой войны, когда афроамериканцы впервые массово прибыли на французские берега. В эти годы, как утверждает историк Адриан Ленц-Смит, чернокожие солдаты твёрдо верили в то, что французские граждане не знают расовых различий и будут относиться к ним с уважением, неведомым им дома: «утопическая Франция стала олицетворением, эмоционально и дискурсивно, всего того, в чём Соединённые Штаты отказывали афроамериканцам». В послевоенный период Париж, в частности, стал центром притяжения для чернокожих музыкантов, художников и писателей.

Летом 1944 года чернокожие солдаты восприняли свой переход через Ла-Манш в Нормандию как путешествие в страну признания и одобрения. В этом смысле обвинения в изнасиловании застали многих врасплох.. Вера афроамериканцев в свои «особые» отношения с французским народом сделала освобождение Парижа для них особым удовольствием. Поскольку Нью-Йорк был домом для Лэнгстона Хьюза, Фредди Вашингтона, Эдны Томас и многих других чернокожих писателей, художников и музыкантов, недавно побывавших в Городе Света, Освобождение праздновалось в Гарлеме.

Как только войска союзников вошли в освобожденный город, как писал Эйб Хилл из New York Amsterdam News, «бывшие парижане и гости города начали освежать свои знания французского, поскольку их надежды и радости соперничали друг с другом за возможность вернуться во французскую столицу». Даже больше, чем еда и вино, рассуждал Хилл, «им нравится во Франции всеобщее ощущение подлинного расового равенства. Место человека в парижском сообществе основано исключительно на его индивидуальности, а его раса — лишь второстепенное. Француза с предрассудками трудно найти».

<...>В этом понимании Освобождения поцелуи француженок значили гораздо больше, чем романтика или спасение. Более того, они обещали полноценную мужественность. «Солдат Джоди [так иногда называли чернокожего солдата] никогда не был более великим героем», — с гордостью заявляла газета «Нью-Йорк Амстердам Ньюс».

<...> Париж снова танцевал под запрещённый нацистами свинг на Монмартре, по словам чернокожего корреспондента Эдварда Тоулза. «Нигде я не видел таких дружелюбных, приятных в общении и искренних людей».
«Сам Париж, как мы обнаружили, был именно таким, каким его рисовали», — рассказывал чернокожий сержант Пейтон Грей. «Множество красивых женщин, и я имею в виду именно красивых, в лёгких, струящихся, полупрозрачных платьях и, прежде всего, на велосипедах, обдуваемых лёгким весенним ветром. Само собой разумеется, большинство из нас вертели головой слева направо и справа налево, словно наши шеи были всего лишь осью вращения».

Трудно представить себе чернокожего мужчину, способного в то время сделать такое замечание о белой американке. Для чернокожих мужчин Париж стал ключом к запретному эротическому миру, который также открыл дверь к мужественности, равенству и власти. Поскольку афроамериканцы имели именно такую эмоциональную – и глубоко политическую – связь с Францией, отпустить её было трудно.

<...>Если и были проблемы, то они исходили от американской военной полиции, которая арестовывала таких солдат и «американизировала» французов, обучая их сегрегации. [военная полиция арестовывала черных, которые прилюдно обнимали белых женщин]

Аллен Лефтридж, изображенный на фотографии со своей женой Сарой Лефтридж,
был убит патрулем за разговор с француженками,работавшими
в солдатском кафе Красного Креста.
Двое белых солдат были оправданы военным трибуналом.
Вдове Лефтриджа было отказано в военных льготах, поскольку смерть ее мужа была признана
не при исполнении служебных обязанностей, а «из-за его собственного проступка».
(подробности здесь)

Если расовые настроения и ухудшились, настаивал Chicago Defender, то это произошло из-за белых, а не чернокожих американских солдат: «У Франции слишком давние традиции, чтобы позволить им быть испорченными зловещим влиянием непросвещённых американцев».

Несомненно, белые американцы принесли с собой во Францию свои законы Джима Кроу. Но, как мы увидим, расовые настроения во Франции были гораздо сложнее, чем предполагала чёрная пресса.

***

В октябре 1944 года на первой полосе нормандской газеты «La presse cherbourgeoise» ... французские мужчины и женщины предупреждались о том, что «сцены дикости и зверства», включая «грабежи, изнасилования и убийства», «опустошают» французскую сельскую местность.... Редакторы газеты реагировали на множество обвинений в изнасиловании, выдвинутых нормандскими женщинами. Это предупреждение характеризовало страх и панику, распространившиеся по Нормандии в 1944 и 1945 годах во время американского присутствия.

Рассказов и слухов об изнасилованиях чернокожими солдатами было множество, они передавались из деревни в деревню. <...> «Французы в Гавре, — писал один нормандец в ноябре, — в ужасе от американцев, как чёрных, так и белых... Они гоняются за женщинами, детьми, мужчинами».

В том же месяце мэр Гавра Пьер Вуазен сообщил американским властям, что население его города «абсолютно запугано». Дальше на запад аристократ из Байё, маркиз де Трейнель, сообщил об инциденте, когда женщина, преследуемая чёрным солдатом, пришла к нему домой, «охваченная настоящим ужасом».

Трейнель особенно нападал на американских солдат: «Пока здесь были только британские или канадские солдаты, они не вызывали ничего, кроме похвалы за свое корректное поведение. Но с того момента, как американская армия начала входить в наш регион, наши женщины и девушки стали добычей лиц, терроризирующих регион».

Впоследствии начальник полиции Кана доложил, что «американское формирование, состоящее преимущественно из чернокожих солдат, стало ужасом региона». Префект этого города согласился с тем, что его избиратели проявили «явный страх перед чернокожими солдатами» после предполагаемого случая изнасилования.

В соседнем Мезидоне, сообщал он, «негритянские солдаты часто преследуют женщин и вызывают у населения сильнейший страх».

В Шербуре женщины-обвинительницы утверждали, что «испытали страх», столкнувшись с пристававшими к ним солдатами. <...> В конце лета 1945 года мэр Гавра всё ещё получал десятки гневных писем от избирателей, утверждавших, что женщины подвергаются «практически ежедневным нападениям» и что «режим террора» был «навязан бандитами в форме».

Как объяснить панику, охватившую Нормандию в этот период? Почему французы способствовали распространению обвинений в изнасиловании афроамериканских солдат...?

Самодовольство французов в отношении случаев изнасилования во многом объясняется расовыми предрассудками. Несмотря на репутацию расовой толерантности среди афроамериканцев, многие французы питали глубоко укоренившиеся расистские чувства, в основном развившиеся в отношениях с колонизированными народами Западной Африки. В 1944 году потери, горе и страх усилили эти настроения.

Но один лишь расизм не может полностью объяснить обвинения в изнасиловании. Кроме того, образ чернокожего американского солдата-насильника стал проекцией целого ряда послевоенных французских эмоций, включая гнев, разочарование и стыд.

Таким образом, чтобы правильно понять «террор» 1944 года, необходимо рассматривать его в контексте политического перехода, в котором он произошёл, а именно растущего доминирования США во французской жизни.

Завтра: Слухи, стахи и невежество

Наследие петли

2026-04-11T15:22:20Z

Генерал-лейтенант Джордж Паттон, командующий 3-й армией награждает
Серебряной Звездой чернокожего рядового Эрнеста А. Дженкинса
за храбрость при освобождении французского города Шатодён. (waralbum)

Вот так обычно представляется участие чернокожих солдат во Второй мировой войне,
гораздо меньше знают о существовании сегрегации в американской армии.
Продолжаем изучать тему насилия в американской армии 1944 года
в контексте определения вины чернокожих солдат.

Рассказывает Мари Луиза Роберт

Сотрудничество между американскими военными и французскими гражданскими лицами заключалось в общей неспособности представить чернокожих мужчин в обстоятельствах, отличных от насильственного достижения сексуального удовлетворения.

Соучастие также проявлялось в негласном согласии обеих сторон не вникать в критические пробелы в истории преступления, не сомневаться в достоверности показаний свидетелей и не указывать на отсутствие точных медицинских или других положительных, подтверждённых доказательств.

Эта взаимная самоуспокоенность объясняет, почему так много чернокожих были осуждены за сексуальное насилие. Однако такое понимание приговоров по-прежнему оставляет без ответа несколько вопросов, касающихся наказания, вынесенного чернокожим мужчинам, осужденным за изнасилование.

Как можно объяснить более суровые приговоры, вынесенные чернокожим мужчинам?

Отчасти эти решения можно объяснить относительной экономичностью чернокожих солдат. В отличие от белого солдата, который получил отличную подготовку и выполнял важные боевые задачи, чернокожий солдат был менее нужным... Но это не полностью объясняет особую суровость приговоров за сексуальное насилие, потому что, по сути, чернокожих мужчин приговаривали к смертной казни за изнасилование гораздо чаще, чем за любое другое преступление.

В 1944–1945 годах за изнасилование был вынесен 151 смертный приговор, 64,9 процента приговоренных были чернокожими. Для сравнения, 130 смертных приговоров было вынесено за дезертирство; Только 14,4% были чернокожими.

Более того, казнь через повешение представляла собой сложную задачу в стране гильотины.

Армия с трудом находила для этой работы квалифицированных людей и в конце концов была вынуждена перевезти через Атлантику специалиста [палача]. «Он был профессионалом, служившим в Техасе», — вспоминал рядовой Томми Бриджес. «Он приносил свою верёвку. Он не разговаривал».

Почему же тогда изнасилование наказывалось так сурово? И почему это были именно публичные казни через повешение?

Суд Линча

Ответ на эти вопросы кроется в жуткой связи между изнасилованием, расой и петлёй, которая сложилась на американском Юге по крайней мере столетием ранее. В десятилетия после Гражданской войны, когда отмена рабства ограничила возможности сторонников превосходства белой расы поддерживать цветную границу, секс между чернокожими мужчинами и белыми женщинами стал строжайшим табу. На американском Юге любое взаимодействие между белой женщиной и чернокожим мужчиной считалось достаточным основанием для обвинения в изнасиловании.

По словам историка Марты Хоудс, белые расисты «смешивали предполагаемые сексуальные домогательства чернокожих мужчин к белым женщинам с осуществлением ими своих недавно обретённых политических прав». Особенно в 1890-х годах, но и на протяжении всего XX века, обвинения в изнасиловании чернокожих мужчин часто приводили к их линчеванию разъярённой белой толпой. Линчевание стало наказанием за любое стремление чернокожего сообщества к гражданским правам или лучшей жизни.

Военные повешения основывались на подобной практике Джима Кроу (но не воспроизводили ее).
Казни не были направлены на создание местной атмосферы террора, как в случае с линчеванием. Скорее, у должностных лиц SHAEF были схожие, но разные цели.

Во-первых, они стремились создать эффективный сдерживающий фактор для преступления изнасилования среди чернокожих американских солдат. Когда армия выносила смертный приговор, командирам чернокожих подразделений было поручено размещать решения на информационных стендах таким образом, чтобы «привлечь внимание относительно недалеких солдат». Военные чиновники считали, что страх перед петлей среди чернокожих мужчин достаточно силен, чтобы действовать как тактика «устрашения».

В брошюре под названием «Давайте посмотрим на изнасилование», распространенной среди четырех тысяч чернокожих капелланов по всей территории ComZ, на видном месте красовалось изображение петли. Использование петли для «просвещения» чернокожих солдат об изнасиловании демонстрирует, насколько расовым стало это преступление к осени 1944 года.

Иконография брошюры аккуратно связывала предполагаемые сексуальные проступки чернокожих американских солдат с насилием толпы Джима Кроу. Чернокожим мужчинам, итак лишенным возможности участвовать в боевых действиях, напоминали, что белые француженки были для них не большей наградой за победу, чем американки.

"Самое ужасное в изнасилование то, что оно позорит
не только насильника и его жертву, но и много невинных людей"

Таким образом, как и практика Джима Кроу, повешения были направлены на защиту цветного барьера. Подпись к изображениям в этом контексте — «Страдают невинные!» — можно назвать только ироничной.

Во-вторых, армия использовала публичную казнь, чтобы продемонстрировать свою способность поддерживать закон и порядок. Перед повешением местные военные чиновники отправляли уведомление о событии мэру деревни или города, где было выдвинуто обвинение в изнасиловании. Таким образом, горожане приглашались присутствовать. Приговоры также публиковались в местных газетах.

Цель этих мер становится ясной, если сравнить их с исполнением военного правосудия в Германии, где ни один солдат не был повешен публично. «Проще говоря, — объясняет Лилли, — изнасилование немецких женщин не стоило лишения жизни ни одного американского солдата».

Почему Франция, а не Германия?

К маю 1945 года Германия была сломленной страной, не имевшей иного выбора, кроме полной капитуляции перед оккупационными войсками союзников. Напротив, летом и осенью 1944 года Франция оставалась в гораздо более двусмысленном положении относительно силы по отношению к Соединённым Штатам.

С одной стороны, Франция была союзником, чья армия сражалась бок о бок с американцами; с другой стороны, она была побеждённой державой, чей суверенитет в лице правительства Шарля де Голля ещё не был официально признан. В этих более неопределённых обстоятельствах военные ощущали острую потребность продемонстрировать свою силу и способность преследовать свою волю.

В-третьих, публичные повешения сделали чернокожих солдат козлами отпущения, чтобы спасти репутацию армии США. Разведывательные отчеты SHAEF летом и осенью 1944 года демонстрируют растущую склонность военных властей сделать изнасилование «негритянской», а не «американской» проблемой.

В своем первом послании из Нормандии в конце июня 1944 года разведка отметила без всякого упоминания расы, что «было много случаев плохого поведения, в основном состоящих из пьянства и мародерства. Было четыре изнасилования, одно из которых было наказано повешением». Когда в последующие недели проблемы сохранялись, разведка проигнорировала их: «Маловероятно, что что-либо, кроме суровых дисциплинарных мер, приведет к какому-либо улучшению поведения наших войск. Командиры, естественно, не желают принимать такие меры. Поэтому, возможно, было бы разумно подготовить французов к прибытию жизнерадостного, жизнерадостного американского юноши».

Однако к середине июля американские военные уже изо всех сил боролись с проблемами распущенности среди солдат. Как мы видели, подпольная проституция была процветающей; Уровень венерических заболеваний рос, а обвинений в изнасиловании было множество.

<...> Столкнувшись с этой ситуацией, как мы видели, армия судила и осудила непропорционально большое количество чернокожих солдат... она использовала статистику, полученную в ходе этих судебных преследований, чтобы представить изнасилование как преступление, совершаемое чернокожими.<...>Этот последний поворот, похоже, произошёл где-то в октябре, когда нормандской разведке пришлось объяснять особенно отвратительную статью в местной шербурской газете.

На своей первой полосе солидная La presse cherbourgeoise опубликовала «очень серьёзное предупреждение» в отношении американских солдат. Обвиняя американских солдат в грабежах, изнасилованиях и убийствах, газета предупреждала своих читателей, что «нет безопасного места – ни на дорогах, ни даже дома. Самый настоящий ужас вселяет страх в наши семьи… Линчевать придётся со всей строгостью, поскольку власти оказались настолько бессильны».

Намек на «закон линчевания» был особенно язвительным: он объявлял американских оккупантов настолько бессильными, что решить проблему могли только их собственные законы Джима Кроу. Шербурское «предупреждение» попало в штаб-квартиру Верховного штаба вооруженных сил благодаря французскому военному министерству, которое направило копию генералу Эйзенхауэру с запиской, в которой утверждалось, что оно «выражает чувства всех нормандцев, контактировавших с американскими войсками».

В ответ на Шербурское «предупреждение» нормандская разведка обвинила чернокожих солдат. В октябрьском разведывательном отчёте приводилась статистика начальника военной полиции, основанная на судебных преследованиях за предыдущие месяцы, в которой утверждалось, что от 80 до 85 процентов случаев насилия были совершены афроамериканцами. Как мы уже отмечали, эта статистика не только не учитывала функции и дислокацию чернокожих подразделений, но и напрямую основывалась на данных JAG (Корпуса генеральных судей-адвокатов), где правосудие было крайне несовершенным.

Тем не менее, сами цифры начали жить собственной жизнью, свидетельствуя о том, что изнасилование – это, бесспорно, «негритянское», а не «американское» преступление.

К началу ноября нормандская разведка также переняла язык страха, выраженный в «предупреждении»: «Мирное население подвергается лёгкому террору со стороны солдат-негров, – говорилось в докладе, – и в любой момент могут ожидаться акты массового насилия». В отличие от этого, «нет никаких доказательств враждебности по отношению к белым американским военнослужащим, чьё поведение по-прежнему оценивается как в целом превосходное».

Таким образом, чтобы объяснить высокий уровень сексуального насилия, нормандская разведка объединила статистику начальника военной полиции с риторикой террора, впервые прозвучавшей в газете «La presse cherbourgeoise». В очередной раз французские и американские власти оказались смертельными союзниками в расизме.

Американские военные могли бы признать масштаб проблемы сексуального насилия как американской, так и французской общественности. Вместо этого они решили сделать козлами отпущения чернокожих солдат.

На самом деле, на кону было нечто гораздо большее, чем просто репутация армии. Случаи изнасилования разрушили мифы о Соединённых Штатах, тщательно культивировавшиеся в месяцы, предшествовавшие вторжению, и во время него.

Задолго до того, как американская нога ступила на пляж Омаха, Управление военной информации (OWI) вело «психологическую войну» против нацистов. Целью OWI было не только противодействие нацистской пропаганде, но и приобщение французов к «американскому образу жизни». Начиная с 1943 года, гражданское население читало литературу, сбрасываемую самолётами союзников, в которой военные амбиции США определялись как возможность «увидеть, как наш флаг будет признан во всём мире как символ свободы и непреодолимой силы, посвящённой защите свободы».

Французы также получили заверения в том, что американцы «не сражаются ради собственного величия, грабежа или использования власти доминирующей державы над жизнями или правительствами других народов».

Важной темой этой пропаганды было включение всех национальных меньшинств Америки. Идея заключалась в том, чтобы представить Соединенные Штаты как живую демократию, принятую всеми народами, совместно работающими над достижением военных целей. Фотографии демонстрировали «счастливых негров», вносящих вклад в промышленность, и хвастливые истории об индейцах племени навахо, спешащих на своих пони в армию.

После фактического вторжения пропагандистская машина продолжила работу в освобожденных городах, где союзники показывали фильмы, восхваляющие добродетели американских освободителей. Французы снова убедились, что их оккупанты представляют собой не только развитую военную державу, но и принципиальное правительство, любимое всеми своими гражданами.

Сексуальное насилие опровергало не только предвысадочную пропаганду, но и столь тщательно выстроенный образ «мужественного американского солдата» <...> Призрак сексуального насилия превратил американцев из народа-освободителя в имперскую державу, наслаждающуюся традиционными прерогативами завоевателей. Случаи изнасилования в равной степени преобразили мужественного американского солдата из рыцаря в сияющих доспехах в насильника, вселяющего в женские сердца ужас.

В конечном итоге, подобные инциденты свели так называемое американское спасение Франции к грубому грабежу и безудержному насилию. Они подорвали образ романтики, используемый для того, чтобы помочь гражданскому населению принять растущее политическое господство Америки.

Короче говоря, цена сексуального насилия была огромна, и её необходимо было сократить. Если бы изнасилование можно было представить как преступление меньшинства, его политический эффект можно было бы уменьшить. Оправдание белых американских солдат нейтрализовало способность изнасилования подорвать американскую власть.

Публичные казни чернокожих солдат убедили мирных жителей в том, что проблема сексуального насилия находится под контролем. К февралю 1945 года штаб Верховного штаба экспедиционных сил (SHAEF) не без удовлетворения сообщал, что, хотя «неправомерное поведение чернокожих военнослужащих» в некоторых районах сохранялось, в целом «было достигнуто лучшее понимание благодаря широкой огласке результатов военных трибуналов в отношении военнослужащих, совершивших правонарушения».

Завтра: Безопасная зона

О недопонимании

2026-04-10T14:32:52Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делали солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Робертс

Прокуроры военных трибуналов не смогли решить третью ключевую проблему в обвинениях в изнасиловании – недопонимание между чернокожими солдатами и белыми француженками. Это недопонимание проистекало из очевидных языковых проблем, а также из фундаментальных заблуждений о расовом и национальном характере.

Француженок учили бояться чернокожих солдат как агрессивных и сексуально развратных. Афроамериканские солдаты, в свою очередь, также слышали от своих отцов, что француженки лишены сексуальных запретов.

Кроме того, они считали, что находятся в стране, известной своей расовой толерантностью. <...> многие не знали, что изнасилование во Франции, как и в Соединённых Штатах, может быть определено настолько широко, что даже нежелательный взгляд или случайное прикосновение могут быть истолкованы как форма сексуального насилия.

Обвиняемый в изнасиловании женщины в Бриксе, к югу от Шербура, 1 июля, Леонард Белл дал показания, что он всего лишь пытался помочь обвинительнице со стиркой, когда она уходила от реки. По словам Белла, которого психиатр во время суда описывал как «зрелую, ответственную, покорную личность», он «шёл сбоку, положил руку ей на локоть и помогал ей, как помогают женщине перейти дорогу. Она уронила одежду и начала кричать».

На суде обвинительница призналась, что всегда была «начеку» с чернокожими солдатами и что ей было страшно просто потому, что «он подошёл так близко ... Это меня напугало».

Многие обвинения в изнасиловании начинались с дружеских жестов или нежелательных сексуальных домогательств со стороны чернокожих мужчин, не понимавших, насколько сложна игра.

Кроме того, многие афроамериканские солдаты ошибочно принимали «честных» француженок за проституток. Многие инциденты, приведшие к обвинениям в изнасиловании, начинались с того, что чернокожие солдаты прибывали на место происшествия <...> предлагая деньги, сигареты или шоколад.

Если женщины были дружелюбны, солдаты жестами показывали своё желание заняться сексом и провести с ними ночь. Помимо предполагаемой французской слабости в сексе, было хорошо известно, что многие женщины прибегали к проституции от отчаяния. Солдат Уолтер Браун вспоминал, как солдаты давали новому рядовому такие советы: «Дома можно было получить пощёчину только за то, что ты посмотрел. Здесь их воспитали по-другому. После четырёх лет войны тебе не нужно было валять дурака. Всё, что тебе нужно было сделать, это предложить им сигареты, сказать «зиг-зиг» [кодовое обозначение «секс»]...».

<...> С Джона Уайта были сняты обвинения в изнасиловании, поскольку стало ясно, что он принял беженку Клементину Ларисизьен за проститутку. По его словам, она согласилась «привести ему какую-нибудь женщину» за двести франков. Когда она отказалась, он попросил вернуть ему свои двести франков, но она оставила себе сто, якобы заявив, что у неё нет еды. Когда началась драка, она обвинила его в изнасиловании.

В нескольких случаях обвинительницы свидетельствовали, что им давали деньги либо до, либо после предполагаемого изнасилования. Один из друзей рядового Форреста Вашингтона сообщил ему, что он занимался сексом с женщиной в определённом доме. Полагая, что по этому адресу находится публичный дом, Вашингтон отправился туда, но был обвинён в изнасиловании женщины, жившей этажом ниже.

<...> Поскольку [прокуроры] предполагали агрессивное и непредсказуемое поведение чернокожих мужчин, они не могли представить их ни в состоянии растерянности, ни в состоянии более рационального сексуального взаимодействия. Если чернокожие солдаты пытались избежать ареста или проявляли страх на допросе, их считали виновными, не принимая во внимание обыкновенный страх несправедливого преследования.

Более того, многие судьи и прокуроры просто не могли себе представить, что женщина может добровольно вступать в сексуальные отношения с чернокожим мужчиной.

Например, в деле Ричарда Скотта судья, рассматривавший дело, проигнорировал показания обвиняемого о том, что его жена в Октевилле согласилась на секс с благословения мужа: «Если верить рассказу обвиняемого, то он случайно в ту ночь попал в руки двух развратников, которые не ради денег, а из чистого желания – одна – поучаствовать, а другой – наблюдать за половым актом – соблазнили солдата другой расы». Он пришел к выводу, что эта история «слишком невероятна, чтобы в нее поверить».

Завтра:Наследие петли

О достоверности показаний

2026-04-09T16:05:01Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делали солдаты"

Американские солдаты распивают французское вино

Рассказывает Мари Луиза Робертс

Еще одной проблемой при судебной оценке обвинений в изнасиловании было отсутствие оценки достоверности показаний обвинительниц и свидетелей. Индивидуальные показания часто становились решающим фактором в этих делах, поскольку обвинение не располагало достоверными физическими и медицинскими доказательствами.

Стандарт доказательств изнасилования в системе военных судов состоял из двух видов доказательств:
во-первых, факта полового акта; во-вторых, того, что обвинитель/жертва всеми силами пыталась сопротивляться насилию. Оба эти стандарта представляли трудности для военных прокуроров.

Во-первых, что касается доказательств проникновения, американские медицинские власти часто не осматривали обвинителей, либо делали это при свечах или спустя несколько дней после инцидента. Нормандские врачи не проводили рутинную проверку на наличие следов сперматозоидов; они проводили осмотр внутренних органов женщины только в том случае, если она утверждала, что была девственницей.

<...> У военных чиновников не было ничего, кроме индивидуальных показаний, чтобы доказать, что обвинительница действительно была изнасилована.

Даже когда медицинское заключение могло подтвердить факт полового акта, оно часто не подтверждало факт борьбы, что являлось вторым стандартом доказательств. В таких случаях, многочисленных во Франции в конце лета 1944 года, решение принималось в зависимости от того, кому верить – обвинительнице, утверждавшей об изнасиловании, или обвиняемому, утверждавшему о невиновности.

Важность установления достоверности показаний ... демонстрирует случай в Шербуре... когда обвинительница, Мадлен Перонно, смогла точно опознать нападавших. Она утверждала, что была изнасилована четырьмя чернокожими солдатами в ночь на 10 августа 1944 года. Согласно её показаниям, она кричала о помощи после того, как мужчины некоторое время находились у неё дома. Она занималась сексом с каждым из них по одному разу, а затем они захотели ещё.

Однако соседка утверждала, что Перонно была известной проституткой, которая «напивалась почти каждый день» и «принимала множество американских солдат, как белых, так и чернокожих». Известно, что проститутки, такие как Перонно, угрожали чернокожим солдатам обвинениями в изнасиловании, чтобы вымогать более высокую плату за услуги. Скорее всего, Перонно хотела заставить мужчин заплатить более высокую цену, а когда они отказались, она в ответ заявила в полицию об изнасиловании. Однако дело выглядело бы совсем иначе, если бы соседка не дала показаний.

Таким образом, для военных прокуроров авторитет обвинительниц стал императивом. Даже женщины, не занимавшиеся проституцией, но «готовые» спать с чернокожими солдатами, иногда обвиняли их в изнасиловании, чтобы сохранить свою «респектабельность».

Ранним июльским утром Мари Рувриер разбудила соседку сверху, заявив, что её изнасиловали. Когда французскую полицию вызвали на место происшествия, она обнаружила солдата, о котором шла речь, Джона Феникса, крепко спящим на кровати мадам Рувриер, его одежда лежала рядом на стуле. При дальнейшем расследовании полиция обнаружила, что муж женщины уехал из города, а в доме не было следов взлома (Феникс проник через окно).

Американская медицинская экспертиза не обнаружила никаких физических следов сексуальной травмы или даже проникновения. В суде Рувриер показала, что у Феникс был нож, и что она заперлась в спальне с солдатом, пока он её насиловал, «потому что не хотела, чтобы мои дети знали, что происходит». Она уговаривала его уйти к пяти утра, а когда он продолжал спать после рассвета, она отвела детей наверх к соседке и обратилась за помощью.

Феникс, в свою очередь, показал, что встречался с этой женщиной около двух месяцев, но они всегда встречались «в каком-нибудь менее заметном месте, где нас никто не мог увидеть вместе». Это был его первый визит к ней домой. «Полагаю, это всего лишь её слово против моего», — заметил он на суде.

Защита, которая в основном хранила молчание, не смогла развить ключевые моменты из отчёта французской полиции: Феникс спал «глубоким» сном... его будили очень долго. Рувриер, вероятно, крутила роман с Феникс, но не смогла разбудить его тем утром, чтобы он ушел из дома до рассвета. Отчаянно желая скрыть это от мужа и спасти свою репутацию, она решила, что у неё нет другого выбора, кроме как заявить об изнасиловании. Однако это объяснение событий даже не было озвучено на суде, и Феникс был приговорен к десяти годам каторжных работ.

Как показывает дело Феникс, дела об изнасиловании часто зависели от того, кому верить – никому не известной женщине или афроамериканскому солдату. Но установить достоверность показаний было исключительно сложно в условиях, в которых работали прокуроры военных трибуналов – в чужой стране, населённой перемещёнными лицами, говорящими на незнакомом языке во время войны.

Военнослужащие 3-й дивизии в Рибовиле,Франция, канун Рождества

Прокурорам часто приходилось полагаться на показания обвинителей и свидетелей, чья биография была неизвестна не только им, но и всем присутствующим в зале суда. Читателя этих стенограмм военного трибунала удивляет, как мало эта невозможность проверить достоверность показаний обвинителей беспокоила прокуроров.

Другое ключевое дело в этом отношении касалось предполагаемого изнасилования, совершённого в Брикбеке, к югу от Шербура, 23 июня 1944 года. Обвинительница, Дениз Квонян, была двадцатидвухлетней беженкой из Шербура, путешествовавшей с мужчиной по имени Жюль Лелуэ. Квонян утверждала, что была изнасилована под дулом пистолета двумя чернокожими солдатами, Джорджем Фергюсоном и Генри Рори, в поле недалеко от фермы, где она остановилась. Квонян пыталась сохранить инцидент в тайне. Когда горничная спросила её, почему её одежда порвана, Квонян ответила, что на неё напали, а не изнасиловали, и что никому не нужно об этом знать. Но горничная, встревоженная этой историей, обратилась в полицию.

В результате против двух солдат были выдвинуты обвинения в изнасиловании. В ходе судебного разбирательства было установлено более чем достаточно обоснованных сомнений. Медицинская экспертиза подтвердила, что, хотя девственная плева Квониана была разорвана, её состояние «могло быть результатом нормального полового акта».

В то время как рассказы солдат о событиях того дня были последовательны, рассказы Квонян и Лелуи были полны несоответствий и противоречий. Квониан призналась в показаниях, что приняла пятьсот франков от одного из обвиняемых и сто франков от другого, и что Лелуи также получил сто франков. В какой-то момент Лелуи заявила, что секс с «одним из мальчиков» был по обоюдному согласию. Когда Квониан начала давать показания, она отрицала, что вообще знала двух солдат; только после короткого перерыва она снова выдвинула обвинения.

В письме генералу Эйзенхауэру с просьбой о помиловании Фергюсон написал: «Дама сказала, что не знала меня, пока судья [неразборчиво] не вывел ее из зала суда [sic] и не поговорил с ней, а когда она вернулась в зал суда, то сказала, что знает меня. Так что, сэр, я не [sic] считаю, что мне был предоставлен справедливый суд». По словам Фергюсона, «божья правда» заключалась в том, что он «заплатил француженке 700 франков за [sic] половой акт с ней, но не насиловал ее».

Несмотря на противоречия в показаниях Квониана и Лелуи, судьи, рассматривавшие дело, не предприняли никаких видимых попыток проверить их репутацию. Один из судей заметил, что присутствие Лелуи «не может быть удовлетворительно объяснено, кроме как тем, что он был сводником, а женщина — обычной проституткой», но он заставил себя не делать этого вывода ввиду отсутствия доказательств. Порванная одежда женщины, рассудил судья, доказывала, что Фергюсон «полностью отдался своей страсти», и «не было особых причин выдумывать ложную историю».

На самом деле, однако, они были. Квонян была бедной, бездомной беженкой, которую, несомненно, использовал Лелуи в качестве проститутки. Она рассказала служанке историю о сексуальном насилии, чтобы сохранить не только свою репутацию, но и место жительства. Поскольку проституция клеймила женщин, её открытие привело бы к изгнанию с фермы.

В то же время Квониан явно не хотела, чтобы у кого-то возникли проблемы: именно поэтому она настоятельно просила служанку хранить тайну, а также поэтому в суде она сначала заявила, что не знала этих двух мужчин. С точки зрения Фергюсона, её принудили дать показания против них. Несмотря на все эти способы, которыми судьи могли установить разумные сомнения, они приговорили Фергюсона и Рори к смертной казни через повешение. Благодаря особому ходатайству Фергюсона перед генералом Эйзенхауэром, его приговор был смягчен пожизненным заключением.

<...> Дело в Шербуре иллюстрирует, как склонность прокуроров считать чернокожих солдат прирождёнными насильниками влияла на их решения. <...> Когда чернокожего солдата обвиняли в изнасиловании, его единственной юридической защитой в военном суде был либо его белый командир, либо другой офицер, назначенный командиром. Но поскольку многие белые офицеры поддавались предрассудкам относительно изнасилований и афроамериканцев, они реже проверяли достоверность показаний женщин или свидетелей, выдвинувших обвинение в изнасиловании.

Преимущества тщательного расследования для обвиняемых очевидны в деле Оры Б. Бродуса из Брикебака. Бродус, авиационный техник, был обвинён в нападении .. и покушении на изнасилование .... Свидетелями предполагаемого нападения стали французский юноша и двое других американских солдат, пришедших на помощь обвинительнице.

Характерной чертой этого дела стала энергичная защита командира Бродуса, лейтенанта Сэмюэля Д. Уортона. Офицер взял на себя задачу определить достоверность свидетельских показаний, проведя различные тесты. Например, он заставил юношу, Роджера Летелье, воспроизвести побег, который тот совершил в ночь нападения, услышав крики обвинителя. Хотя Летелье утверждал, что видел, как обвиняемый встал и ушёл от женщины, Уортон пришёл к выводу, что Летелье находился слишком далеко от места преступления, чтобы успеть вовремя. Таким образом, показания юноши были поставлены под сомнение.

Помимо усилий Уортона, армия проверила достоверность показаний свидетелей и характер обвинителей, одна из которых оказалась проституткой. Бродус также прошел медицинский осмотр для определения вменяемости. В защиту обвиняемого были вызваны свидетели; сосед Бродуса по палатке описал его как человека, который «писал письма, слушал радио и играл в карты. Это было практически всё, чем он занимался».

Отличительной чертой этого дела, помимо более тщательного расследования, было то, что обвиняемый был белым. Двое предполагаемых свидетелей инцидента, помимо юноши, были афроамериканцами. Их не только не вызвали в суд, но и даже не попросили дать показания в ходе расследования. Бродус выиграл от более критического подхода к доказательствам и показаниям: он был приговорён всего к двенадцати годам каторжных работ за покушение на изнасилование и признан невиновным по обвинению (проститутки) в нападении. Кроме того, из-за «нарушений» в ходе судебного разбирательства судья-адвокат сократил срок наказания до пяти лет.

Различное отношение к чернокожим и белым солдатам в системе военных трибуналов само по себе привело к ложным обвинениям афроамериканцев в изнасиловании. Зная, что чернокожие мужчины испытывают проблемы с доверием со стороны белых офицеров, белые солдаты ложно обвиняли чернокожих в преступлениях, которых те не совершали, – либо чтобы избежать вины, либо из чистой расовой ненависти.

Один нормандский полицейский сообщил, что жители деревни «долгое время уважали чернокожих солдат, расквартированных в Гренвилле, считая, что они не причиняют вреда, и будучи свидетелями того, как инциденты всегда провоцируются пьяными солдатами, которые испытывают настоящую ненависть к «неграм».

Дело в том, что девушки теперь предпочитают чернокожих белым, и в результате ревнивые белые солдаты спровоцировали из-за них несколько драк». <...>. Альфред Дакетт вспоминает, что, пока он и другие чернокожие солдаты находились в лагере «Лаки Страйк» недалеко от Гавра, «белые командиры испытывали почти психотический страх перед тем, что у [черных солдат ] будут частые контакты с белыми женщинами».

Однажды ночью на станции Красного Креста белый военный полицейский «застукал» члена отряда Дакетта за разговором с француженкой, подававшей кофе. Когда этот чернокожий мужчина отказался прекратить разговор с женщиной и вместо этого отвернулся от военного полицейского, его застрелили в спину.

Белые солдаты могли безнаказанно изнасиловать белую француженку, если поблизости находился афроамериканец, которого можно было обоснованно обвинить. В нескольких случаях чернокожих солдат задерживали в непосредственной близости от места изнасилования и обвиняли только на этом основании, без каких-либо вещественных доказательств или свидетельских показаний, подтверждающих их присутствие при совершении преступления.

Даже поцелуй или дружеский жест могли быстро перерасти в обвинение в изнасиловании. Солдат Корпуса связи Джек Сакко вспоминает, как чернокожего американского солдата по имени Коупленд обвинили в попытке изнасилования француженки, и другие мужчины в его подразделении угрожали ему и хотели застрелить его на месте. Он заявлял, что невиновен, он просто хотел поцеловать эту девушку. К счастью, поблизости оказался переводчик, который смог понять француженку, поскольку она подтвердила, что Коупленд просто пытался ее поцеловать. Но, к сожалению, когда мать девушки увидела пару, она «в ярости выбежала из дома» и обвинила американского солдата в изнасиловании.

Завтра: О недопонимании

Проблема идентификации

2026-04-08T15:17:04Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делали солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Робертс

Подавляющее большинство обвинений в изнасиловании [француженок американскими солдатами] было предъявлено в деревнях и небольших городах. Летом 1944 года лишь немногие нормандцы из сельской местности могли позволить себе такие современные удобства, как электричество и водопровод.
Даже в относительно крупных городах того времени, таких как Шербур и Сен-Ло, лишь состоятельные люди могли похвастаться такой роскошью. Кроме того, бомбардировки союзников повредили или уничтожили значительную часть коммунальной инфраструктуры, и её ремонт был продиктован нуждами фронта, а не комфортом гражданского населения.

Нормандская электросеть была восстановлена только в феврале 1945 года. В результате большинству нормандцев приходилось использовать свечи или газовое освещение, и именно при этом свете часто опознавали предполагаемых насильников. Даже средь бела дня опознание было бы затруднено, учитывая, что все солдаты носили одинаковую форму одного цвета. Кроме того, большинство изнасилований на европейском театре военных действий совершалось после наступления темноты.

Обвинительницы и свидетели прекрасно знали о проблемах, связанных с опознанием. Они часто охотно признавали: «Я видела их только при свете простой свечи», «Сцена произошла в темноте» или «Я бы не смогла их узнать, потому что была вне себя, и это произошло в темноте». Тем не менее, американские официальные лица игнорировали проблемы, вызванные темнотой.

В инциденте, произошедшем 26 августа к югу от Сен-Ло, женщина заявила, что была изнасилована чернокожим мужчиной возле своего дома в поле в 22:00. Только на суде обвинитель и свидетели указали пальцем на обвиняемого, Джеймса П. Рудесаля, который попал под подозрение только потому, что в ночь преступления он был указан вне зоны бивака. Рядовой Роберт Скиннер был признан виновным в изнасиловании, которое предположительно произошло в темноте недалеко от Брикбека 1 августа. Хотя предполагаемая жертва опознала обвиняемого как нападавшего, она также признала, что во время нападения было «довольно темно». Однако, по словам судьи, рассматривавшего дело, «её замешательство, очевидно, вызванное волнением и неожиданностью нападения, вполне понятно и никоим образом не ставит под сомнение её уверенность в том, что она опознала обвиняемого».

В случае рядового Л. К. Уильямса судья, рассматривавший дело, настаивал на том, что «в эту ночь не было лунного света, и в доме тоже не было света. Лишь слабый свет от звёзд. Солдаты, однако, зажигали спички или зажигалки, чтобы ориентироваться в доме, и месье и мадам Броше ясно их видели». Многие другие солдаты, включая рядовых Дэвиса и Джордана, суд над которыми состоялся через три дня после предъявления официальных обвинений, были осуждены за изнасилование и казнены, несмотря на то, что их предполагаемые преступления были совершены при свете свечи, фонарика или в полной темноте.

Хотя обвинительницы из Нормандии признавали, что им не удалось опознать нападавших, они часто без тени сомнения настаивали на том, что нападавшие были чернокожими. Французская полиция обвинила чернокожих солдат в совершении всех двенадцати изнасилований, зарегистрированных в районе Шербура в период с июля по октябрь 1944 года. Из этих двенадцати изнасилований семь произошли после наступления темноты, часто глубокой ночью. Некоторые французские гражданские лица опознали своих нападавших как чернокожих, лишь прибегая к расистским стереотипам.

Например, в деле об изнасиловании недалеко от Сен-Мало, которое предположительно произошло в темноте, обвинительница не смогла опознать обвиняемых на суде, но настаивала на том, что её насильники были чернокожими «судя по их речи, пухлым губам и блестящей коже». Судебные показания также установили, что зрение этой женщины без очков было «очень слабым», и что её очки были разбиты во время нападения.

Только два из двенадцати случаев изнасилования, зарегистрированных полицией Шербура во время первой волны, завершились положительной идентификацией, несмотря на то, что целые подразделения афроамериканских солдат были выставлены перед обвинителями и свидетелями. Свидетелям были предоставлены три опознавательных стенда чернокожих подразделений по делу Джона Дэвида Купера и Дж. П. Уилсона....

В одном из них участвовал целый батальон из шестисот человек. Из шестнадцати свидетелей, присутствовавших на этих трёх стендах, только один опознал Купера. На четвёртом, меньшем по численности стенде... шесть свидетелей опознали Купера, одна из которых также «указала на Уилсона, но не стала его называть, потому что не была уверена… потому что он сбрил немного волос». На суде над Джеймсом Пэрротом, Грантом Смитом и Уильямом Даунсом, чьё преступление, опять же, предположительно, было совершено при свете спичек и свечей, обвинительница Мари Лепоттевен опознала только Даунса, она была уверена в его личности только потому, что он был «намного крупнее» остальных. Никакие вещественные доказательства не связывали Даунса с преступлением, кроме того факта, что он был найден поблизости от места преступления. Тем не менее, он был приговорён к смертной казни через повешение.

В деле рядового Л. К. Уильямса один из свидетелей утверждал, что опознал обвиняемого на суде. Однако на предыдущем судебном процессе этот свидетель указал на помощника адвоката защиты как на обвиняемого.

<...> Разительным контрастом к этим делам является дело Джозефа Стриггла, белого, рядового 101-й воздушно-десантной дивизии, обвиняемого в изнасиловании женщины в Жуаньи ранней осенью 1945 года. Обвинительница Стриггла опознала его на очной ставке, но её неоднократно допрашивали в ходе суда по поводу света в переулке, где её изнасиловали. Несколько раз прокурор в ходе допросов намекал, что было слишком темно, чтобы обвинительница точно опознала нападавшего.

Стриггл, которого друг подвёл к месту преступления, утверждал, что в тот вечер он играл в карты. Другой рядовой, присутствовавший при игре, сначала дал показания под присягой, что не помнит Стриггла, и в конечном итоге подписал заявление под присягой, подтверждающее этот факт. Однако, несмотря на то, что обвинительница опознала его, суд пришёл к выводу о наличии «разумных сомнений» и оправдал Стриггла.

Это дело также демонстрирует, как в судебном разбирательстве по делу обвинительницы звучал вопрос расы. В делах с участием чернокожих солдат обвинения женщины практически никогда не подвергались сомнению. Учитывая предполагаемую гиперсексуальность чернокожих мужчин, женщина-обвинительница стала восприниматься как безвинная жертва дикой похоти, которая никогда бы не «выбрала» отношения с афроамериканцем.

Однако в делах с участием белых солдат суд чаще возлагал бремя сексуальной агрессии на женщину, то есть рассматривал её как проститутку, а не как жертву.... расистские стереотипы превзошли сексизм в судебном рассмотрении дел об изнасиловании.

<...> Некоторые судьи, рассматривавшие эти дела, выражали свои опасения по поводу методов, которыми обвинители опознавали нападавших <...> о важности косвенных улик как более «убедительных», чем личная идентификация свидетелей: «особенно это верно в тех случаях, когда свидетели не знакомы с чертами лица и особенностями негров». Однако американское военное расследование серии изнасилований, предположительно произошедших в Кло-Фонтене, в семидесяти километрах к юго-востоку от Парижа, выявило почти умышленное игнорирование проблем идентификации ...

Одна из предполагаемых жертв, Гус Станислава, утверждала, что стала жертвой группового изнасилования пятью солдатами ...; вторая, Зозет Ловри, обвинила двух мужчин в изнасиловании ее в отдельных инцидентах.... Обе утверждали, что нападавшие были чернокожими. Оба инцидента произошли после наступления темноты в домах, освещенных только свечами. В случае с Ловри в доме было так темно, что злоумышленнику пришлось чиркать спичками, чтобы найти женщину в постели. Ни одна из обвинительниц не смогла опознать нападавшего, несмотря на то, что обеим были предоставлены опознавательные стенды с участием целых двух подразделений чернокожих солдат.

Станислава просмотрела всех солдат в подразделении чернокожих солдат и смогла сузить свой выбор лишь до девяти. По словам капитана, отвечавшего за поимку, «она не смогла никого точно опознать и проявила крайнюю нерешительность, даже когда сказала «возможно». Ловри объяснила через переводчика, что не смогла опознать своего насильника на опознавательном стенде всего подразделения, потому что «они все выглядят одинаково».

Несмотря на эти факты, американский следователь ни разу не усомнился в утверждениях обвинителей о том, что нападавшие были чернокожими. <...> ему, по-видимому, не пришло в голову распространить расследование на белые подразделения ... В деле Станиславы одно вещественное доказательство (плащ) связывало изнасилование с чернокожим подразделением. Но для изнасилования Ловри таких доказательств не было, и, по сути, одно доказательство связывало дело с не-черным подразделением: первый злоумышленник проник в дом Ловри, предложив ей бифштекс. ... было хорошо известно, ни в одном из чернокожих подразделений в этом районе не ели бифштексов ....

Следователь также никогда не подвергал сомнению странные факты, раскрытые в показаниях по делу Ловри. По словам обвинительницы, нападавший закрыл ее мужа в комнате, угрожая ему карабином. Но, как показала обвинительница, комната была не заперта, поэтому муж, предположительно, решил остаться там на несколько часов, пока его жену насиловали в нескольких метрах от неё.

Кроме того, спустя несколько минут после того, как предполагаемый насильник наконец ушёл, около 4:00 утра, муж вышел из дома – теоретически на работу. После ухода мужа, по словам обвинительницы, её изнасиловал во второй раз другой мужчина, вошедший через заднее окно. По какой-то причине первому насильнику пришлось уйти через заднее окно, которое он, предположительно, разбил, уходя, почему он просто не воспользовался дверью, так и не было установлено.

Оставшиеся без ответа вопросы об изнасиловании в Ловри демонстрируют, как сотрудничество американцев с французскими обвинителями в изнасиловании означало, что в результате допроса ключевые аспекты дел так и не были выявлены. По словам Роберта Лилли, военные следователи... были «неопытны и неспособны критически оценивать и замечать улики...». Если чернокожего солдата находили поблизости от места преступления или он исчезал из бивуака в момент его совершения, он подвергался судебному преследованию, тюремному заключению и даже смерти.

Рядовой первого класса Айра Х. Хейз, индеец племени Пима,
в возрасте 19 лет, готов к прыжку,
Школа парашютистов Корпуса морской пехоты, 1943 год.

Афроамериканские солдаты были не единственной расовой группой, уязвимой для расового профилирования, основанного на опознании, происходившем в темноте. В одном из дел в Бретани первый лейтенант Морис Ривз однажды вечером поспешил на место предполагаемого изнасилования как раз вовремя, чтобы услышать, как обвинительница, Люси Хуалла, описала нападавшего как «низкорослого, крепкого телосложения и смуглого». Из этого Ривз сделал вывод, что насильник был «либо мексиканцем, либо индейцем». Когда Ривз вернулся в свой лагерь и не смог найти капрала Уилфорда Титона, индейца-шошона, он предъявил ему обвинение в преступлении....

В своем обзоре судебного процесса коллегия судей-адвокатов описала Титона как имеющего «типичные индейские черты», включая «невозмутимое выражение лица». Хотя соседи опознали Титона, обвинительница сначала утверждала, что не смогла опознать нападавшего из-за темноты. Но затем она убедилась, что он и Фаррелл были насильниками, потому что «просто знала об этом». Титон был признан виновным и приговорён к пожизненному заключению.

Эрнест Чайлдерс, из племени крик, получает поздравления от генерала
Джейкоба Л. Деверса после получения Почетной медали Конгресса

Завтра: О достоверности показаний

"Негритянское" преступление

2026-04-07T14:39:30Z

Цикл: Американские солдаты в освобожденной Франции
Выдержки из книги Мари Луизы Робертс "Что делают солдаты"

Рассказывает Мари Луиза Робертс

...неправильное толкование статистики со стороны официальных лиц США само по себе не может объяснить тот факт, что изнасилование стало «негритянским» преступлением. <...> Мы также должны внимательно изучить, как француженки выдвигали эти обвинения в изнасиловании и как обвиняемые впоследствии предстали перед военным трибуналом и были осуждены по этим обвинениям.

Критический анализ французских полицейских отчетов и американских юридических документов показывает, что, хотя изнасилования, несомненно, имели место, француженки часто предъявляли свои обвинения при неопределенных, даже сомнительных обстоятельствах. Зачастую они не понимали своих насильников или не могли их опознать, а в других случаях мотивы их предъявления обвинений были сомнительными.

Эти проблемы, в свою очередь, были неадекватно решены военными трибуналами и судебными адвокатами, которые вели дела об изнасиловании. Во многих подобных случаях зачастую практически не было убедительных, подтверждённых доказательств в поддержку обвинений против чернокожих солдат. Отсутствие доказательств отчасти объясняется системой военных судов того времени, которая не требовала адвоката для обвиняемого, формального обвинительного заключения большого жюри и гарантий беспристрастности судей.

В такой системе, согласно одному военному справочнику, оправдание солдата, «явно» совершившего преступление против местного гражданского населения, считалось более серьёзным, чем само преступление, поскольку под вопросом оказывалась репутация армии и Соединённых Штатов.

Поэтому на суды оказывалось давление, вынуждая их выносить обвинительные приговоры даже при скудности доказательств.

<...>Солдат судили в спешно созданных военных судах в небольших городах, расположенных недалеко от мест предполагаемых преступлений.<...> Союзники быстро продвигались против немецкой армии по северной Франции, и время на подготовку дела стало роскошью. Одним из поразительных доказательств того, что обвиняемые не получили должной защиты в суде, была скорость, с которой они предстали перед судом.

Артур Э. Дэвис и Чарльз Х. Джордан... были обвинены в изнасиловании женщины в Сен-Пьер-де-Ланд примерно 10 августа 1944 года. Обвинение им было предъявлено 13 августа, а суд над ними состоялся три дня спустя в Пуалле (в тридцати пяти километрах от города). Судебный процесс длился один день, и оба были приговорены к смертной казни через повешение.

Такая краткость времени между предъявлением обвинения и судом была вполне обычной. <...> стремление к скорейшему суду в местном городе затруднило подготовку адекватной защиты и, возможно, также развязало расистские настроения, которые можно было бы сдержать более медленным и тщательным судебным преследованием.

Если у подсудимого был представитель, его обычно выбирал командир его подразделения, и часто это был не юрист, а офицер или другой военнослужащий. Вместо формального юридического образования офицерам выдавали руководства по военно-полевому процессу, что вызывало много недовольства. Невежество и непонимание среди офицеров были серьёзной проблемой в военных судах. Джон Дэвис, белый американский солдат во Франции, вспоминал, как его вызывали в штаб для работы над некоторыми делами, поскольку он изучал коммерческое право в колледже и немного занимался юридической практикой.

<...> Осенью 1944 года некоторые армейские офицеры выразили недовольство отсутствием у подсудимого адвоката в суде и предложили назначить «помощника адвоката-негра» для защиты обвиняемых чернокожих солдат в тяжких преступлениях.

Однако это предложение было отклонено Управлением генерального прокурора, главным поставщиком юридических услуг в армии, на том основании, что оно «непрактично» и «неоправданно затормозит отправление правосудия».

Отсутствие надлежащего юридического представительства усугублялось предвзятостью командиров.

После войны репортер газеты Black Stars and Stripes Аллан Моррисон отмечал, что «цветные солдаты были особенно уязвимы для предвзятых офицеров в военно-полевых судах», поскольку такие офицеры были «убеждены, что каждый негр — потенциальный насильник», и, следовательно, «готовы были поверить в виновность негра ещё до того, как она была доказана».

Говоря о системе военных трибуналов, один чернокожий солдат вспоминал, что командиры оказывали чрезмерное влияние на исход суда, когда ясно давали понять, что хотят признать человека виновным, иначе они будут недовольны.

Именно эти предрассудки не позволяли следователям и судебным чиновникам увидеть три сложные проблемы, возникавшие при расследовании дел об изнасиловании во Франции: идентификацию обвиняемого, достоверность показаний свидетелей и недопонимание между обвинителем и обвиняемым.

Рассмотрим каждую из этих проблем по порядку.

Завтра: Проблема идентификации