Александр Николаевич Вертинский
137 лет назад, 21 марта 1889 года, родился Александр Вертинский.
Александр Николаевич Вертинский — фигура абсолютно уникальная. Его называли «русским Пьеро», и он стал символом целой эпохи, сумев соединить изысканный декаданс Серебряного века с глубокой человеческой искренностью, которая понятна и сегодня.
Так что сегодня — отличный повод послушать его песни и вспомнить «грустного клоуна», который покорил мир от Парижа до Шанхая.
Пять знаковых песен
«Ваши пальцы пахнут ладаном» — шедевр, посвященный Вере Холодной. Вершинная точка его раннего «декадентского» периода.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
И когда весенней вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.
Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
1916 г.
«То, что я должен сказать» — пронзительный реквием юнкерам, погибшим в Москве в 1917 году. Песня, за которую его вызывали «на ковер» в ЧК, на что он ответил: «Вы же не можете запретить мне их жалеть».
«Танго Магнолия» — та самая «В бананово-лимонном Сингапуре...». Экзотика, ностальгия и невероятный стиль.
В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Когда поет и плачет окен
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван,
В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна...
И, нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это лето где-то
Унеслось в мечту!
В банановом и лунном Сингапуре, в буре,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтов шкуре
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
«Доченьки» — написанная уже после возвращения в СССР, эта песня раскрывает его как нежного отца. Совсем другой, домашний и теплый Вертинский. Его доченьки, Анастасия и Марианна, известные артистки, знакомы нам по фильмам и не только...
У меня завелись ангелята,
Завелись среди белого дня.
Всё, над чем я смеялся когда-то,
Всё теперь восхищает меня!
Жил я шумно и весело, каюсь,
Но жена всё к рукам прибрала,
Совершенно со мной не считаясь,
Мне двух дочек она родила.
Я был против. Начнутся пелёнки...
Для чего свою жизнь осложнять?
Но залезли мне в сердце девчонки,
Как котята в чужую кровать!
И теперь с новым смыслом и целью
Я, как птица, гнездо своё вью
И порою над их колыбелью
Сам себе удивлённо пою:
Доченьки, доченьки,
Доченьки мои!
Где ж вы, мои ноченьки,
Где ж вы, соловьи?.
Много русского солнца и света
Будет в жизни дочурок моих.
И что самое главное - это
То, что Родина будет у них!
Будет дом. Будет много игрушек.
Мы на ёлку повесим звезду.
Я каких-нибудь добрых старушек
Специально для них заведу.
Чтобы песни им русские пели,
Чтобы сказки ночами плели,
Чтобы тихо года шелестели,
Чтобы детства забыть не могли.
Правда, я постарею немного,
Но душой буду юн, как они!
И просить буду доброго Бога,
Чтоб продлил мои грешные дни.
Вырастут доченьки,
Доченьки мои...
Будут у них ноченьки,
Будут соловьи!
А закроют доченьки
Оченьки мои,
Мне споют на кладбище
Те же соловьи!
* «Маленький креольчик» — классика его маски Пьеро, где за внешним маскарадом скрывается глубокая печаль одиночества.
Вертинский — это не просто певец, это создатель целого жанра авторской песни еще до того, как это стало мейнстримом.
Он не просто пел, он разыгрывал спектакль. Каждый жест, каждый взмах кисти рук (знаменитые «руки Вертинского») был выверен.
Голос эмиграции: Для миллионов людей, покинувших родину после революции, он стал связующим звеном с «той самой» Россией. Он пел о потере, тоске и надежде так, как не умел никто другой.
Он ввел в моду «интимный» стиль исполнения. В эпоху громких оркестров он пел полушепотом, обращаясь лично к каждому слушателю.
Его знаменитое грассирующее «р» и интонации стали его визитной карточкой, которую невозможно подделать, хотя пародировать пытались многие.
Вертинский прожил невероятную жизнь: от кокаиновых притонов богемной Москвы до триумфальных гастролей по всему миру и неожиданного возвращения в СССР в разгар войны (1943 год), где он умудрился сохранить свое лицо, не став «придворным» певцом режима.
Сколько вычурных поз,
Сколько сломанных роз,
Сколько мук, и проклятий, и слёз!
Как сияют венцы!
Как банальны концы!
Как мы все в наших чувствах глупцы!
А любовь - это яд.
А любовь - это ад,
Где сердца наши вечно горят.
1932, Вена
Не поставила песен, могу только через Ютьюб, сожалею.
Слушайте через свои сайты.