День после взрывов
Вчера на нашей Таганской линии, в девятом часу утра, машинист поезда вдруг начал, сначала сбивчиво и как-то смущенно, потом увереннее, повторять, что переход на станцию "Лубянка" закрыт. На первых станциях говорил, что закрыт также переход на "Таганской", но потом, наверное, открыли... Никому еще в голову не пришло, что именно могло случиться. Никто не знал, наверное, иначе бы хоть в каком-то разговоре мелькнуло бы. И слава Богу, а то бы не миновать паники. Я тогда только с тревогой подумала, что может быть, почему-то перекрыли движение на моей родной Сокольнической, а ведь папа же как раз должен утром приехать, значит, будет добираться на метро с вокзала. Надо бы позвонить, предупредить, что, может быть, лучше ехать другим маршрутом, а то настоится в туннеле еще...
Испугаться я даже не успела - только вышла из метро, как позвонила мама: оказалось, папа ее разбудил утром звонком из поезда - он уже знал о взрывах, и просил обязательно дозвониться до меня... От вокзала добрался на такси, и кажется, таксист оказался приличным человеком, цены не заламывал...
Когда днем, около часа, я шла через Грохольский переулок, то не сразу поняла, почему навстречу попалось несколько заплаканных женщин. Одну вел молодой человек, успокаивал. Когда подошла к Склифу, дошло... По переулку то и дело проносились с визгом и мигалками "Скорые" - обычные белые и желтые с надписью "Реанимация". А все обочины у заднего крыльца больницы были сплошь заставлены микроавтобусами с огромными антеннами на крышах, с надписями: "НТВ", "Россия 24", "Russia Today", "ТВЦ"... Прямо на въезде стоял длинный ряд видеокамер - наверное, ждали выхода главврача или кого-то, кто мог рассказать - как там? Через два часа, когда я возвращалась на "Проспект Мира", камер только прибавилось, микроавтобусы уже устроились не только на обочинах, но и на тротуарах. Какой-то корреспондент быстро говорил в камеру о тяжелом состоянии одного из пострадавших.
В метро - полупусто. Это на Кольцевой-то линии, где в середине рабочего дня невозможно протолкнуться. Только в каждом вагоне мирно и привычно спали в углах сидений бомжи. На Тимирязевской ветке - еще безлюднее. Пассажиры нервно и с подозрением косились друг на друга, как будто ожидая, что сейчас кто-нибудь снова... Я сама, поддаваясь общему настроению, против воли так нервно уставилась на какую-то тетку кавказской внешности, что та с обидой на меня посмотрела в ответ... Из вагона я выскочила с облегчением.
Вечером, в по-прежнему не очень-то полном вагоне метро, сидевшая напротив женщина с неменьшим подозрением уставилась и на меня. Чтобы ее успокоить, я вытащила из сумки книжку... А сама подумала - чего это женщина так нервничает? Уж не везет ли чего в сумочке?... Вот паранойя.
Долго еще это будет, я думаю. У всех. Вольно или невольно.
Ужас.
