День пятый. «Ешь, пей, веселись, завтра всё равно умрёшь»
Сегодня снимали самую технически сложную сцену: самоубийство гитариста путём повешения. Место для съёмок – квартиру, доставшуюся по наследству некоему очередному Алексею {такое имя носит каждый десятый мой знакомый}, – я нашла ещё 21 апреля, дав объявление в пару пабликов. {Если точно, я искала весь апрель, а нашла только 21 числа.} Посмотрев на советские обои с бежево-коричневым рисунком и никогда не мытое окно, я пришла в совершеннейший восторг и решила снимать в этой комнате, хотя в квартире были вторая и кухня. Для начала нужно было выяснить, выдержит ли крюк от люстры вес человека; для этого был приглашён актёр, ранее игравший убийцу энтузиаста, как самый большой экстремал из моих друзей. Сложенный вчетверо шнур из хозяйственного магазина дал требуемый результат: не порвался под R. и позволил ему провисеть какое-то время. Потолок также не обрушился, комната была готова к съёмкам. Снимать нужно было как можно быстрее, потому что в соседней комнате уже начался ремонт, грозящий захватить всю квартиру. Если точнее, мне был дан срок «до конца следующей недели» (т.е. до 29 мая). Дело осложнялось тем, что гитарист (О., тот самый, который вечно куда-то пропадает) куда-то опять пропал. Потеряв надежду, что он ответит хотя бы на одно моё сообщение, я начала искать нового. Новые либо не хотели вешаться, либо не умели играть на гитаре. Второе поправимо, первое – нет, поэтому я решила воспользоваться услугами друга-басиста, который согласился на моё в шутку высказанное предложение экстренно учиться играть на гитаре и сниматься в моём фильме. Стоило нам встретиться и детально обсудить происходящее и предстоящее, как О. написал сообщение с извинениями и предложением снимать в пятницу.
Итак, сегодня пятница. Опаздываю, но прихожу на место раньше всех (в 9:10), скучаю у подъезда до появления Алексея с ключами. В 9:32 О. пишет смс, что уже на месте, я выхожу из подъезда и обнаруживаю, что он притащил на съёмки своего знакомого. Поднимаемся, на лестнице представляет: «М., Изабель». Схему предлагаю на удивление простую, но, как оказалось, не вполне рабочую: предполагалось, что О. наденет ремень поперёк груди, и мы подвесим его за этот ремень. Ремень я предоставила свой {только что вспомнила, что забыла его забрать, хах}. После реализации предложенного выяснились два недочёта: во-первых, О. жалуется, что ремень поднимается до подмышек и ему неприятно, во-вторых, О. при этом неправдоподобно висит: руки поднимаются, и он становится похож на повешенного качка. Попробовали ещё несколько вариантов: использовать собственный ремень О., подвесить его на двух ремнях разными способами. Алексей думает насчёт вешалки, но в квартире уже нет ни одной, идёт к соседям, – соседей нет дома. М. находит в комнате чью-то кофту и предлагает вдеть в неё палку и повесить О. за палку. О. надевает кофту: «Свэг! Я себя таким модным чувствую, как Фараон». М. продевает палку в рукава, и О. становится похожим на чучело: палка длинновата. Спрашивает разрешения отпилить кусок палки сначала у меня, потом у Алексея {Последнее время у меня часто спрашивают разрешения насчёт вещей, которые ко мне отношения не имеют; например, на качелях какая-то девочка просила разрешения сесть на зелёные, когда я сидела на синих.}, отпиливает. Вешаем – О. опять жалуется, что ему натирает. И снова руки смешно поднимаются.
– А может, он без рук был?
– Не выйдет, в предыдущих сценах он играет на гитаре.
– Может, несчастный случай.
– Хм… Тогда придётся снимать ещё, как О. отрезало руки на заводе, это слишком сложно.
– Где будем снимать завод?
– Вон болгарка.
В доказательство, что «и так сойдёт», М. находит в интернете видео «Россиянин транслирует своё самоубийство в skype» и показывает сначала мне, потом О. Я говорю: «Эмм». О. говорит, что не хочет так.
После многократных попыток повеситься правдоподобно и не слишком болезненно мы зашли в тупик. Алексей вспоминает, что у его друзей был корсет, который можно использовать для равномерного распределения нагрузки, и звонит друзьям. О. пишет знакомым – промышленным альпинистам с телефона М. Сам М. вертит в руках кофту, и тут его осеняет. В итоге сцену мы снимали, обвязав кофту вокруг О. и подвесив его за неё, – почти как планировалось, только с кофтой вместо ремня.
Оставалась ещё одна проблема: вися, О. медленно вращался в сторону камеры. Если бы мы снимали в полный рост, можно было бы нарисовать ему страшное лицо; подумав о такой перспективе, я начала беспричинно ржать, ничего не объясняя. Впрочем, обстановка была такая, что объяснений никто и не спрашивал. Прошу поторопиться, пока камера не разрядилась. М. предложил стоять за кадром и тыкать О. палкой в плечо, тормозя его вращение. Он и палку приглядел: металлическую двухметровую, стоявшую возле входной двери. Достаю её и обнаруживаю, что вся она покрыта слоем мохнатой коричневой пыли. С отвращением передаю её М., пока Алексей, стоя на тумбочке, предлагает держать О. с тумбочки той деревяшкой, которую мы пилили и продевали в кофту.
Пока перевешивали О. повыше, уставший М. сел возле ванной в позе гопника и снова начал смотреть что-то в интернете. Через некоторое время на всю квартиру звучит: «Ешь, пей, веселись, завтра всё равно умрёшь!»
Наконец О. на нужной высоте, снимаем. В кадре: висящее человеческое туловище. За кадром: стоящий на тумбочке Алексей придерживает палкой О., обмотанного кофтой, чтобы тот не вращался. Уже 13 часов.
После съёмок предупреждаю О.:
– Когда лесные сцены снимать будем, я пока не знаю, но заранее скажу, что у нас в лесу всегда клещи были, а в этом году, говорят, их ещё больше стало…
Итак, сегодня пятница. Опаздываю, но прихожу на место раньше всех (в 9:10), скучаю у подъезда до появления Алексея с ключами. В 9:32 О. пишет смс, что уже на месте, я выхожу из подъезда и обнаруживаю, что он притащил на съёмки своего знакомого. Поднимаемся, на лестнице представляет: «М., Изабель». Схему предлагаю на удивление простую, но, как оказалось, не вполне рабочую: предполагалось, что О. наденет ремень поперёк груди, и мы подвесим его за этот ремень. Ремень я предоставила свой {только что вспомнила, что забыла его забрать, хах}. После реализации предложенного выяснились два недочёта: во-первых, О. жалуется, что ремень поднимается до подмышек и ему неприятно, во-вторых, О. при этом неправдоподобно висит: руки поднимаются, и он становится похож на повешенного качка. Попробовали ещё несколько вариантов: использовать собственный ремень О., подвесить его на двух ремнях разными способами. Алексей думает насчёт вешалки, но в квартире уже нет ни одной, идёт к соседям, – соседей нет дома. М. находит в комнате чью-то кофту и предлагает вдеть в неё палку и повесить О. за палку. О. надевает кофту: «Свэг! Я себя таким модным чувствую, как Фараон». М. продевает палку в рукава, и О. становится похожим на чучело: палка длинновата. Спрашивает разрешения отпилить кусок палки сначала у меня, потом у Алексея {Последнее время у меня часто спрашивают разрешения насчёт вещей, которые ко мне отношения не имеют; например, на качелях какая-то девочка просила разрешения сесть на зелёные, когда я сидела на синих.}, отпиливает. Вешаем – О. опять жалуется, что ему натирает. И снова руки смешно поднимаются.
– А может, он без рук был?
– Не выйдет, в предыдущих сценах он играет на гитаре.
– Может, несчастный случай.
– Хм… Тогда придётся снимать ещё, как О. отрезало руки на заводе, это слишком сложно.
– Где будем снимать завод?
– Вон болгарка.
В доказательство, что «и так сойдёт», М. находит в интернете видео «Россиянин транслирует своё самоубийство в skype» и показывает сначала мне, потом О. Я говорю: «Эмм». О. говорит, что не хочет так.
После многократных попыток повеситься правдоподобно и не слишком болезненно мы зашли в тупик. Алексей вспоминает, что у его друзей был корсет, который можно использовать для равномерного распределения нагрузки, и звонит друзьям. О. пишет знакомым – промышленным альпинистам с телефона М. Сам М. вертит в руках кофту, и тут его осеняет. В итоге сцену мы снимали, обвязав кофту вокруг О. и подвесив его за неё, – почти как планировалось, только с кофтой вместо ремня.
Оставалась ещё одна проблема: вися, О. медленно вращался в сторону камеры. Если бы мы снимали в полный рост, можно было бы нарисовать ему страшное лицо; подумав о такой перспективе, я начала беспричинно ржать, ничего не объясняя. Впрочем, обстановка была такая, что объяснений никто и не спрашивал. Прошу поторопиться, пока камера не разрядилась. М. предложил стоять за кадром и тыкать О. палкой в плечо, тормозя его вращение. Он и палку приглядел: металлическую двухметровую, стоявшую возле входной двери. Достаю её и обнаруживаю, что вся она покрыта слоем мохнатой коричневой пыли. С отвращением передаю её М., пока Алексей, стоя на тумбочке, предлагает держать О. с тумбочки той деревяшкой, которую мы пилили и продевали в кофту.
Пока перевешивали О. повыше, уставший М. сел возле ванной в позе гопника и снова начал смотреть что-то в интернете. Через некоторое время на всю квартиру звучит: «Ешь, пей, веселись, завтра всё равно умрёшь!»
Наконец О. на нужной высоте, снимаем. В кадре: висящее человеческое туловище. За кадром: стоящий на тумбочке Алексей придерживает палкой О., обмотанного кофтой, чтобы тот не вращался. Уже 13 часов.
После съёмок предупреждаю О.:
– Когда лесные сцены снимать будем, я пока не знаю, но заранее скажу, что у нас в лесу всегда клещи были, а в этом году, говорят, их ещё больше стало…