Я помню, как осенью 1999 года в лексикон всей страны вошло слово гексоген. Я помню, как не смогла войти в лифт в доме одноклассницы, увидев в подъезде мешок с чем-то вроде сахара (те, кто помнит 99 год, поймут, почему).
И страна как-то встрепенулась: в подъездах появились домофоны (по крайней мере,в моем районе именно тогда) и консьержки, в школах - охранники, в транспорте - листовки с предупрежденями о забытых вещах.
Потом как-то все подзабылось, теракты были в основмно на юге страны, и у нас расслабились. Только после Беслана в здании моего факультета была какая-то робкая попытка ввести что-то типа охраны.
Осенью прошлого года напротив меня в метро ехала забытая (или оставленная?) дамская сумочка. К сумочке никто не присаживался. Вновь заходящие пассажиры, увидев ее, быстренько шли в другой конец вагона. И никто, никто, включая похолодевшую от страха меня не догадался связаться с машинистом по громкой связи. Я не знаю, как можно забыть собственную сумку. Но раз в тот вечер ничгео не случилось - видимо, ее и правда забыли.
( I am scared to deathСвернуть )
Бояться терроризма, наверно, бессмысленно. И так же бессмысленно не бояться. И это раздражает.