golem

Бетонный колосс. О ценности башен элеватора в Самаре

2021-03-23T15:38:40Z

В ноябре 2020 года региональное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры направило заявку на включение экспериментального элеватора на берегу реки Самары в список объектов культурного наследия. Меня часто спрашивают, в чем ценность этого сооружения. Эта статья – попытка объяснить, чем бруталистские башни так важны для архитектуры и градостроительства и почему этот уникальный объект непременно нужно сохранить.

Один из первых вариантов элеватора в Самаре. Фото из семейного архива Смирновых

Уникальное сооружение

Есть несколько слов, которые я много лет стараюсь не употреблять, когда речь идет о культуре и архитектуре: «шедевр», «необычный», «уникальный»... Любой предмет и событие так или иначе уникальны, но действительно особенных – единицы. К их числу, безусловно, относится и экспериментальный элеватор, построенный в конце 1970-х годов на берегу реки Самары.

Нужно немного рассказать об истории его создания. Институту «Промзернопроект» поставили задачу спроектировать зернохранилище на территории мукомольного завода. Участок, который отводился под это, был слишком мал для размещения стандартного элеватора. Тогда архитектор Валентин Смирнов нарисовал вертикальные цилиндры, подобно Константину Мельникову, построившему свой знаменитый дом-мастерскую на небольшом клочке земли в Кривоарбатском переулке.

«Пришел ко мне Михаил Васильевич Колчин (начальник строительного отдела и главный инженер проекта. – А. А.) и говорит: «Валя, у нас вот такая задача, надо как-то разместить элеватор. Порисуй», – рассказывал Валентин Смирнов об истории проектирования элеватора. – Я рисовал, рисовал, вижу – ничего не выйдет все равно. А потом вдруг, сам не знаю, как это пришло в голову – нарисовал колесо в центре, потом другое. Думаю, а почему бы в середине не быть нории (это вертикальный подъемник, транспортер, известный еще со времен Рима). В центре нория, а по бокам хранилища».

Один из первоначальных вариантов элеватора. Фото из семейного архива Смирновых

Реализовать авторский проект в провинции, да еще промышленное здание, – задача не из простых. Не один год ушел на согласование документации. В итоге на берегу Самары появился первый в Советском Союзе элеватор вертикального типа. Аналогов этому сооружению на тот момент не было.

Архитектура объекта менялась в процессе проектирования и строительства. Валентин Смирнов придумывал элеватор с другим, более легким завершением. Главная идея заключалась в вертикальном членении, движении вверх. Смирнов ушел из института, а архитектор Николай Дегтярев внес корректировки в первоначальный авторский замысел коллеги. У двух башен появились бетонные «короны». Это утяжелило восприятие объекта, сделало его еще более бруталистским.

Несмотря на уход из проектной организации, Смирнова привлекли к авторскому надзору за строительством. Экспериментальный элеватор был новаторским и в плане использования передовых инженерных и строительных технологий. Согласование проекта длилось не менее трех лет, а построили комплекс за два года, причем каждая из 60-метровых башен была возведена за 30 дней методом скользящей опалубки. При строительстве элеватора эту технологию впервые применили в Самаре. Лишь спустя много лет этим же способом возвели монолитный 20-этажный дом на углу Осипенко и проспекта Ленина, известный в народе как «рашпиль».

Макет реализованного варианта элеватора. Фото из семейного архива Смирновых

«Мне везло делать то, чего еще не было, – рассказывал Валентин Смирнов. – По элеватору мы насчитали и зарегистрировали 32 патента (тогда их не выдавали, они все были государственные). Начиная от самой задумки и заканчивая металлическими стыками, которые были сделаны по-новому. Передвижная опалубка тоже была запатентована. Кольцо опалубки поднималось на метр. Поначалу она круглая была. В углах может заводиться какая-нибудь дрянь, поэтому мы хотели чисто круглую, в проекте она была такой. Но строители не сумели ее сделать».

Таким образом, элеватор в Самаре уникален сразу по нескольким параметрам. Авторское архитектурное решение, первый в СССР элеватор вертикального типа, применение передовых инженерных и строительных технологий, рекордные сроки, первое применение в Самаре метода скользящей опалубки.
Первый вертикальный элеватор в СССР заметили и за пределами страны. Объект получил медаль «Золотой колос» на международной выставке в Чехословакии. Принципы работы такого типа зернохранилища легли в основу проекта элеватора на Кубе. Сын Валентина Смирнова Андрей в конце 1980-х работал над океаническим элеватором на Острове свободы. Масштаб башен и всего объекта в целом там был, конечно, совсем другим. К сожалению, события того времени не позволили реализовать задумку.

Два элеватора на Волге и Самаре. Фото 2011 года

Памятник брутализма

Стрелка рек Самары и Волги в течение последних двух столетий была центром хлебной торговли. Вдоль двух рек, особенно Самары, располагались многочисленные амбары, мельницы, а позже и элеваторы. Название «Хлебная столица», которое любят использовать самарские краеведы, можно отнести не только к дореволюционной истории города.

Первый из трех крупных элеваторов здесь построили в 1916 году. Неоклассическое здание – памятник архитектуры регионального значения. Второй объект появился в 1930-х на берегу Волги (снесен в 2010-х). Третий – экспериментальный элеватор – ввели в эксплуатацию в 1980-м. Последний решен в редком для Самары стиле брутализма.

Бывшая мельница купца Соколова и башни экспериментального элеватора

Брутализм – одно из самых ярких и неоднозначных направлений архитектуры модернизма в ХХ веке. В его основе – использование необработанных бетонных поверхностей. Аналогом работы с «чистым» материалом в период моды на историзм можно назвать «кирпичный стиль». Следующее поколение архитекторов отказалось от подражания стилям прошлого, а в качестве выразительных средств выбрало в том числе новый материал. Причем необработанные бетонные поверхности использовали не только в брутализме, но и в других направлениях. Например, знаменитый Гетеанум Рудольфа Штайнера в Дорнахе, который относится к «органической архитектуре».

Расцвет брутализма во всем мире пришелся на послевоенный период. Это было связано не только с развитием архитектурной мысли, но и с экономикой – нужно было в короткие сроки восстанавливать разрушенные города, а железобетон был наиболее удобным материалом для массового строительства. В то же время брутализм стал логическим ответвлением модернизма.

Бетон стал новым средством выразительности в архитектуре. Он позволял свободно работать с ритмом, фактурой, формами и пластикой зданий (многие произведения выделяются своей скульптурностью).

В брутализме работали величайшие архитекторы ХХ века, такие как Ле Корбюзье, Пьер Луиджи Нерви, Кэндзо Тангэ, Луис Кан и другие мастера, оказавшие влияние на развитие мировой архитектуры. К брутализму обращались и советские архитекторы. Например, один из эскизных проектов Дома Советов в Самаре (здание правительства Самарской области) был выполнен по аналогии с одной из самых известных бруталистских работ – зданием Бостонской ратуши (Бостон сити холл).

Вариант Дома Советов в Самаре. Из книги "Архитектор Ваган Каркарьян"

Примеров брутализма в Самаре немного. Наиболее яркие – упомянутый выше «рашпиль» московского архитектора Александра Белоконя и экспериментальный элеватор Валентина Смирнова. Причем если первый имеет множество аналогов (монолитные дома этой серии есть в Уфе, Минске, Алма-Ате), то башни на реке Самаре – единственные в своем роде. Оба этих объекта являются не только позднесоветскими архитектурными памятниками, но и важными градостроительными доминантами.
Своей брутальностью, тяжеловесностью, устрашающими масштабами элеватор напоминает средневековое фортификационное сооружение. Символично, что рядом с ним несколько веков назад располагалась первая самарская крепость, которая строилась с целью защиты восточных границ государства.

Экспериментальный элеватор. Вид с моста через реку Самару

В последние годы архитектура брутализма набирает все большую популярность среди туристов и любителей архитектуры. Тысячи блогов и сайтов на сотне языков посвящены объектам этого периода, а некоторые из них (например, дом-памятник на болгарской горе Бузлуджа) стали местом притяжения туристов со всего мира.

Самарский элеватор обладает не меньшей привлекательностью, чем многие мировые образцы брутализма. Подобно фабрике-кухне, он идеально вписывается в российский и мировой контекст истории архитектуры. Десять-пятнадцать лет назад «серп и молот» Екатерины Максимовой многие называли сараем и предлагали снести. Сегодня это общепризнанный шедевр, в котором после реставрации заработает филиал Третьяковской галереи. Элеватор обладает не меньшей ценностью и потенциалом, который еще предстоит раскрыть.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 18 марта 2021 года, № 6 (203)

Рассказ Валентина Смирнова (1931-2018) о проектировании и строительстве экспериментального элеватора можно прочитать и послушать на сайте проекта «Лица модернизма».

Последователи Льва Кекушева в Самаре

2020-06-21T01:10:52Z

Самарские архитекторы начала ХХ века довольно часто обращались к творчеству столичных коллег, вдохновлялись их работами, иногда даже заимствовали приемы или цитировали. Одним из ориентиров для местных зодчих стал московский архитектор Лев Кекушев.

Лев Кекушев за работой. Художник В. Соколов. 1899 год.

Никольские ряды и дом Гребежева

В работах многих самарских архитекторов рубежа XIX-XX веков можно увидеть цитирование или заимствование идей московских, петербургских и европейских коллег. В творчестве Филарета Засухина, например, есть здания, отсылающие к работам петербуржца Виктора Шретера, Платон Шаманский спроектировал несколько домов под впечатлением от неоклассических построек Федора Лидваля, а в отделке фасадов Реального училища использовались точные копии декоративных элементов с двух жилых домов в Берлине, построенных в 1900 году по проекту архитектора Пауля Хоппе.

Усадьба архитектора Зеленко. Автор главного дома - Александр Зеленко, проект флигеля - Филарет Засухин.

Зодчие в Самаре не могли пройти и мимо работ архитектора Льва Кекушева — мастера эклектики, пионера московского модерна, одного из самых известных авторов своего времени. Александр Зеленко создавал свой собственный дом (сейчас Дом журналиста) под впечатлением от кекушевского особняка Листа, но есть и прямое цитирование работ московского архитектора, встречающееся в творчестве самарцев Федора Черноморченко и Георгия Мошкова.

Никольские торговые ряды в Москве. Архитектор Лев Кекушев. Фото начала ХХ века.

С 1899 по 1903 годы в Москве шло строительство Никольских (Иверских) торговых рядов. По проекту Льва Кекушева было создано здание в стиле модернизированной эклектики (многие исследователи причисляют его к московскому модерну) напротив Верхних торговых рядов (ГУМ), в нескольких шагах от Красной площади.

Дом Гребежева в Самаре. Архитектор Федор Черноморченко.

А через четыре года в Самаре городской архитектор Федор Черноморченко построил на улице Соборной (Молодогвардейская, 78) дом для купца Гребежева в духе этой работы Кекушева.

Слева дом Гребежева в Самаре. Справа Никольский торговые ряды в Москве (фото Александр Иванов с um.mos.ru).

Фасад самарского аналога Никольских торговых рядов отличается от оригинала своей композицией и масштабом, а также строгой симметричностью.

Сверху дом Гребежева в Самаре. Снизу Никольский торговые ряды в Москве (фото Александр Иванов с um.mos.ru).

Однако практически все декоративное оформление скопировано — кекушевский «фирменный» плавно изгибающийся карниз, арочные окна с полуколоннами, барельефы с грифонами, гермы, маскароны и даже львиные головы (своего рода подпись Льва Кекушева).

Дом Гребежева на улице Молодогвардейской, 80.

Соседнее двухэтажное здание (улица Молодогвардейская, 80), которое также принадлежало Гребежеву, Федор Черноморченко оформил скромнее, но в этом же стиле, а в 1910 году спроектировал (проект не реализован) напротив Новотроицкий торговый корпус, в архитектуре которого использовал мотивы все тех же Никольских торговых рядов. В итоге Новотроицкий торговый корпус (будущий универмаг «Юность») построили по проекту Дмитрия Вернера, а Федор Черноморченко уехал работать в Омск.

Нереализованный проект Новотроицкого торгового корпуса. Архитектор Федор Черноморченко. Из книги "Самара губернская. 160 лет в зеркале архитектуры".

Сегодня два дома купца Гребежева на Молодогвардейской от московской работы Кекушева отличает еще и физическое состояние. Несколько лет назад ряды на Никольской отреставрировали, а самарский дом Гребежева входит в число особо проблемных памятников. С домом номер 80 по Молодогвардейской внешне все хорошо. В 2018-м привели в порядок фасад. В здании успешно работают галерея «Формонрамма» и Самарский государственный колледж. Впрочем, проблемы есть и здесь. По информации СМИ, в январе 2019 года администрация колледжа обратилась в суд с требованием к собственникам недостроенной «Галереи «Атриум» провести укрепление стен и фундамента. Масштабное строительство по соседству привело к деформации конструкций памятника архитектуры.

Деталь фасада дома Гребежева. Из трех львиных масок на карнизе сохранилась лишь одна. Две боковые обрушились.

С «главным» гребежевским домом все куда печальнее. Состав собственников здесь разнообразный, от частных квартир и организаций до муниципального имущества и коммуналок. Проблемы есть как внутри здания, так и снаружи. Фасад стремительно осыпается и представляет опасность для прохожих. Как и в ситуации с другими многоквартирными жилыми домами-памятниками, здесь необходима тщательная работа с жителями, мэрией, управляющими компаниями, но в Самаре это все пока остается на уровне разговоров.

Дом Коробковых на Пятницкой. Фото из журнала "Зодчий". Начало ХХ века.

От особняка Коробковой к купцу Иванову

В 1906 году самарский архитектор Георгий Мошков построил на углу улиц Соборной (Молодогвардейской) и Заводской (Венцека) двухэтажный дом для купца Григория Иванова. Оригинальная работа самарского зодчего имеет много общего с московским особняком Коробковой на улице Пятницкой, 33-35, построенном по проекту Льва Кекушева в 1901 году.

Особняк Коробковых. Фото 2012 года.

В оформлении фасадов Мошков использовал ряд кекушевских приемов и деталей — обрамления окон и декор эркера дома Коробковой (скульптуры кариатид, изгибающиеся карнизы с львиными головками, грифоны и т. д.).

Слева особняк Кобобковых в Москве. Справа винные склады Иванова в Самаре.

Угловая часть самарского дома завершалась скульптурами полулежащих женщин и сидящего на бочке Бахуса (скульптуры утрачены в советские годы). Часть здания Иванов использовал под торговлю вино-водочными изделиями, освещенные с улицы подвалы под винные склады, а квартиры на втором этаже сдавал в аренду.

Винные склады Иванова в Самаре. Фото начала ХХ века.

После национализации в здании располагались разные учреждения, а в 2000-х помещениями здесь владели разные собственники. Часть здания осталась муниципальной, остальное перешло в частную собственность.

Сверху особняк Коробковых в Москве (фото Маргариты Фединой). Снизу винные склады Иванова в Самаре.

Сегодня объект культурного наследия регионального значения представляет собой полуруинированный дом с выбитыми окнами и, судя по трещинам, проблемами с несущими конструкциями. Десять с лишним лет назад самарская мэрия озвучивала планы по восстановлению здания, но, по традиции, реставрация осталась лишь в планах.

Удивляться, конечно, нечему. В аналогичном состоянии находится здание Реального училища.

Проект дома для Григория Иванова в Самаре. Архитектор Георгий Мошков. 1906 год. Из книги "Самара губернская. 160 лет в зеркале архитектуры".

Винные традиции улицы Заводской

Григорий Иванов был не единственным торговцем алкогольной продукцией на улице Заводской. Здесь же располагался магазин известного самарского купца Егора Аннаева. Да и спустя сто лет здесь сохранились некоторые купеческие традиции, даже в «Доме с атлантами» одно время торговали алкогольной продукцией.

Вообще, в Самаре есть места, где десятилетиями развивается какой-то конкретный вид торговли. Иногда даже вопреки логике. Например, на углу улиц Ленинградской и Молодогвардейской, в месте с самым активным пешеходным (в том числе туристическим) трафиком, работает целая сеть обувных магазинов. Возможно, это связано с тем, что в бывшем Торговом доме Пермяковой в советские годы работала обувная фабрика. Ее уже давно нет, а обувь есть.

Бывший торговый дом Пермяковой на улице Молодогвардейской, 70. Архитектор Александр Зеленко. 1901 год.

Мне кажется, развивать свой бизнес в намоленном месте — очень хорошая идея. Производить что-то или торговать там, где за сто лет до тебя самарские купцы делали то же самое. Это не только красиво, но и может стать частью грамотной маркетинговой стратегии.

Несколько лет мы наблюдаем активное развитие ритейла в старом городе — на Молодогвардейской, Некрасовской, Фрунзе. Надеюсь, что этот процесс будет так же активно продолжаться, а местные предприниматели заинтересуется и домом Гребежева, и винными складами Иванова, и другими привлекательными для бизнеса объектами.

Винные склады Иванова. Фото 2020 года.

Армен Арутюнов

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» № 5 (178), март 2020 года.

Скульптуры и памятники старой Самары

2020-05-18T15:02:12Z

В современной Самаре несколько десятков скульптур и памятников и их число с каждым годом увеличивается. В начале прошлого века картина была противоположной — один ростовой памятник и несколько бюстов. В то же время архитектурные течения того времени предполагали обильное использование лепного декора, так что большую часть скульптурных произведений рубежа XIX-XX веков можно было встретить в отделке зданий.

Царь, поэт и два купца

Первой монументальной композицией, установленной в XIX веке в Самаре, стал памятник императору Александру Второму. Идея увековечивания возникла еще при жизни «царя-освободителя», а решение об установке памятника приняли уже после его смерти в 1881-м. Некоторые исследователи справедливо отмечают, что на обсуждение и сбор средств времени было потрачено больше, чем на его изготовление и установку. В результате бронзовая статуя появилась на Алексеевской площади (сейчас площадь Революции) лишь в 1889 году.

Композиция, выполненная известным московским архитектором и скульптором Владимиром Шервудом, состояла из фигуры императора на высоком постаменте и четырех скульптур у его основания — крестьянина, болгарки, черкеса и среднеазиатской женщины — олицетворявших важнейшие события, произошедшие во время правления Александра Второго (отмена крепостного права, освобождение Болгарии, покорение Кавказа, присоединение Средней Азии).

Единственный в городе памятник пользовался большой популярностью среди самарцев. Выполнен он был весьма профессионально, хотя так считали далеко не все. «На Алексеевской площади стоит памятник императору Александру II, - писала в 1890 году жена художника Сергея Иванова Софья, - поставлен на средства города и пожертвования; смотрели его, работы Шервуда, очень плох в художественном отношении, не серьезен в общем, какие-то длинные, малоголовые фигуры, очень плохо вылепленные; фигура же Государя - просто комична; кругом него разбит маленький сквер, где постоянно толкется народ, в большинстве случаев крестьяне, которых более всего занимают лапти на фигуре, под которой золотыми буквами подпись "19 февраля 61 года".

После революции 1917 года все скульптуры с постамента были демонтированы, а в 1927-м на него водрузили памятник Владимиру Ленину работы Матвея Манизера.

Бюст на балконе Пушкинского народного дома

Единственный памятник, установленный до 1917 года и дошедший до нас, располагается на балконе бывшего Пушкинского народного дома (ДК Железнодорожников). Бюст Александра Сергеевича был установлен в 1903 году одновременно с завершением строительства здания. Его автор — самарский дворянин Вадим Рейтлингер. Окончив Реальное училище, он поступил в Петербургский лесной институт. Есть версия, что его сослали домой, в Самару, за участие в революционном движении, а большинство исследователей считают его скульптором-самоучкой. Но есть и другая информация. В 1936 году газета «Волжская коммуна» писала, ссылаясь на письма читателей, что Рейтлингер увлекся искусством и несколько лет учился ваянию в парижской частной школе. По возвращении из Франции он выполнил бюст Пушкина при участии художника Воронова.

Первый бюст Пушкина в сквере за городским театром. Фото retrofonoteka.ru

Еще один бюст поэта, выполненный Вадимом Рейтлингером, был установлен в Пушкинском сквере в 1905 году. Со временем гипсовое произведение стало разрушаться и в 1930-х его демонтировали. Новый бетонный памятник поэту (автор — Владимир Домогацкий) установили лишь в 1949-м, а алюминиевая скульптура, расположенная в сквере сегодня, появилась в 1985-м (скульпторы Игорь Федоров и Виктор Фомин, архитектор Алексей Моргун).

Бюсты Антона Шихобалова и Якова Соколова. Фото drugoigorod.ru

Еще два бюста начала ХХ века были посвящены самарским купцам. В 1908 году установлен бронзовый бюст Антону Шихобалову возле построенной им больницы (нынешняя улица Ленинская, рядом с Покровским собором). Его автором выступил известный петербургский скульптор Илья Гинцбург. Кстати, двумя годами ранее Гинцбург изготовил по проекту Марка Антокольского памятник бывшему самарскому губернатору Константину Гроту в Петербурге. Да, в «северной столице» он есть, а в Самаре даже библиотеку не могут в честь него назвать, не говоря уже об увековечивании.

В 1911-м появился бюст Якову Соколову возле построенной им богадельни (нынешняя улица Чкалова, 98). Оба произведения, посвященных самарским купцам, были демонтированы после революции 1917-го.

Скульптурная группа на аттике дома Субботина

Боги и герои

В период эклектики, а затем и модерна в Самаре появляются здания, обильно украшенные всевозможным лепным декором, от разнообразных рельефов и маскаронов до полноценных скульптур. Одним из первых таких зданий стал особняк Субботина (позже Шихобалова) на улице Казанской (Алексея Толстого). Дом построен в 1878-1881 годах по конкурсному проекту академика Императорской академии художеств Виктора Шретера (надзор за строительством вел петербургский архитектор Константин Лыгин). Фасад здания венчает аттик с гербом и двумя скульптурами по бокам от него.

Женская скульптура на доме Подбельского до реставрации. Фото Нины Дюковой

Широкой популярностью в архитектурном декоре рубежа XIX-XX веков пользовалась тема античной мифологии. Отразилась она и на самарских зданиях. В 1901 году на улице Саратовской (Фрунзе) архитектор Александр Щербачев построил трехэтажный доходный дом для присяжного поверенного Петра Подбельского. Карниз здания подпирают две женские скульптуры. Их обычно называют кариатидами, хотя в руках у каждой — перо и скипетр. Тут можно пофантазировать и сказать, что это, например, изображения богини мудрости Метиды, которую считают покровительницей адвокатов. Но мы фантазировать не будем, пожалуй.

Слева атлант в Ульяновске (фото ulgrad.ru), правое - в Самаре (до реставрации)

А вот балкон второго этажа держат два атланта, вернее две скульптуры Геракла в шкуре немейского льва. Автора декора на фасаде не всегда удается определить, но в случае с домом Подбельского можно с высокой долей вероятности сказать, что им был не Щербачев, а самарский художник и архитектор Михаил Квятковский. В 1905 году в Симбирске по проекту архитектора Александра Дмитриева было построено здание Земской управы, лепной декор которого (как внутри, так и снаружи) выполнил Михаил Квятковский. В ульяновских интерьерах располагаются десять скульптур Геракла, аналогичных самарским.

Воссозданные тритоны на доходном доме Нуйчева. Фото Нины Дюковой.

Еще одна работа Квятковского в Самаре — доходный дом подрядчика Алексея Нуйчева (сейчас технический лицей) на пересечении нынешних улиц Рабочей и Самарской. Считается, что в создании лепного декора вместе с архитектором участвовала дочь Нуйчева. Кроме различных маскаронов, бабочек и слонов на фасаде располагаются фигуры двух тритонов, поддерживающих угловой эркер. К сожалению, аутентичные скульптуры были утрачены, а выполненные во время реставрации копии по характеру значительно отличаются от оригиналов.

Одна из сохранившихся скульптур на Реальном училище

Михаил Квятковский известен в Самаре в первую очередь своими архитектурными проектами с богатой лепниной, но мы мало знаем о его сотрудничестве с другими архитекторами. К примеру, имя Квятковского упоминают в связи с проектом реконструкции Реального училища. Кроме прочего, здесь расположены еще две псевдоантичные скульптуры. На аттике в угловой части здания по обе стороны от купола сидят близнецы Диоскуры, которые, возможно, выполнены Михаилом Квятковским.

Оригиналы атлантов в интерьере особняка Шихобалова

В Самаре есть всего три пары атлантов. Одни в образе Геракла, вторые — Тритоны, а третьи атланты настоящие. Особняк купца Павла Шихобалова на улице Заводской (Венцека) так и называют - «Дом с атлантами».

Копии атлантов на фасаде особняка Шихобалова. Фото Нины Дюковой.

Особняк Коробковой на улице Пятницкой в Москве (фото Маргариты Фединой) и винные склады Иванова в Самаре.

Античный декор частично сохранился и на винных складах Иванова, построенных по проекту Георгия Мошкова. В прошлом номере «Свежей» я описывал самарские дома, отсылающие к работам московского архитектора Льва Кекушева, в том числе и эту постройку. На фасаде здания есть четыре пары кариатид.

На углу винных складов Иванова - ныне утраченная скульптурная группа.

До революции на угловом аттике располагались две женские скульптуры, а под ними — сидящий на бочке Дионис.

Скульптура Гермеса на бывшей гостиницы "Центральная"

Скульптура покровителя торговли и ремесел Гермеса (Меркурия) на колесе некогда украшала здание гостиницы «Центральная» на улице Дворянской (сейчас кинотеатр «Художественный» на улице Куйбышева).

Копия скульптуры Аполлона и Эрато на Самарской филармонии.

А покровитель искусств Аполлон вместе с музой любовной поэзии Эрато смотрели сверху на посетителей театра-цирка «Олимп». После строительства на месте модернового здания новой филармонии копии скульптур Аполлона и Эрато перебрались на нее вместе с маскаронами на пилястрах и рельефами, изображающими Пегасов.

Фронтон Самарского художественного музея до "реставрации".

Еще одна скульптурная группа украшает бывшее здание Волжско-Камского коммерческого банка (сейчас Самарский художественный музей). Во фронтоне располагается горельеф, где угадываются персонажи античной мифологии — Гера со скипетром, близнецы Диоскуры, Гермес с кадуцеем и другие. Этот декор отличается от всех остальных. Он выполнен из керамики в мастерской Петра Ваулина. По технологии, изобретенной Ваулиным, во время обжига материал внешне становился похожим на металл. Встречаются два типа — под золото и под бронзу. Банк в Самаре украшали бронзированные детали. К сожалению, реставраторы решили, что это позолота, и покрыли всю керамику на фасаде сусальным золотом.

Фонтан "Мальчик и девочка под зонтом" в Струковском саду. Фото Алексея Авдейчева.

Волжский сецессион

Парковые скульптуры и фонтаны в Самаре можно было встретить на некоторых купеческих дачах. Но были примеры и в общественных пространствах города. Например, скульптура «Мальчик и девочка под зонтом» на фонтане в Струковском саду, установленная в начале ХХ века. Эта композиция, изготовленная на Цинко-литейном художественном заводе Георга Поля в Москве, есть во многих российских городах.

Птицы на башне дачи купца Соколова.

Основная дачная застройка волжского берега утрачена, сохранилось лишь несколько наиболее ценных объектов, хотя в начале ХХ века это был целый комплекс участков, растянувшихся от кумысолечебницы Егора Аннаева (территория бывшего силикатного завода) до дачи Петра Шихобалова (один из корпусов санатория имени Чкалова). На некоторых дошедших до нас фотографиях мы можем увидеть и скульптуры. Например, в фонтане на даче Екатерины Курлиной была фигура аиста. На соседнем участке сохранилась чаша фонтана (судя по всему, дореволюционная) с лягушками. На даче Соколова лепные хищные птицы. Но все это мелочи по сравнению со скульптурами на даче Головкина.

Скульптуры слонов на даче купца Головкина.

Константин Головкин проектировал свой загородный дом сам, хотя и не без помощи знакомых архитекторов. Известный советский скульптор Василий Акимов мальчиком служил у купца и наблюдал его в работе. По воспоминаниям Акимова, Головкин участвовал и в процессе создания слонов для своей дачи.

Скульптуры на Пальмовой оранжерее в Вене. Фото из Википедии.

Кроме знаменитых слонов, давших вилле народное название «Дача со слонами», здесь установлена женская скульптура, породившая много нелепых слухов и легенд. Как и само здание, она выполнена в стиле венского сецессиона. Близкие ей аналоги можно встретить, например, на Пальмовой оранжерее в венском Бурггартене (скульптор Йозеф Вацлав Мысльбек) или на фотографиях с Всемирной выставки в Турине 1902 года.

Женская скульптура на даче купца Головкина

Автор скульптуры на даче неизвестен, однако рискну предположить, что эта работа может относиться к числу произведений Михаила Квятковского. Во-первых, в своей архитектурной практике он не раз обращался к теме венского модерна и скульптуры в частности (барельефы особняка Субботина (позже Маркисона) на улице Алексея Толстого, женские головки в интерьере гостиницы «Гранд-отель» и так далее). Во-вторых, скульптура на даче стоит среди бутонов, напоминающих лепнину особняка Новокрещеновой и «Гранд-отеля», но крупнее. Цветы — своего рода «подпись» архитектора (слово «квят» в переводе с польского означает цветок).

Армен Арутюнов

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 7 мая 2020 года, № 8–9 (181–182)

Архитектурная керамика Михаила Врубеля в Самаре и Чапаевске

2020-05-03T16:30:33Z

Михаил Врубель проявил себя почти во всех видах искусства, в том числе в керамике. Многие годы художник сотрудничал с Абрамцевскими гончарными мастерскими. В Самарском художественном музее хранится единственная работа Врубеля. Это майоликовая скульптуры «Морская царевна» («Волхова») из собрания Альфреда фон Вакано. Но керамику, выполненную по эскизам художника, можно встретить не только в экспозиции музея, но и в интерьерах и на фасадах самарского особняка Курлиной.

Особняк Курлиной в Самаре. Архитектор Александр Зеленко. 1903 год

Влияние Шехтеля

Архитектор Александр Зеленко жил и работал в Самаре около трех лет, но проект особняка для купца Курлина проектировал после возвращения в Москву. Об этом, во-первых, говорят даты постройки. Разрешение на строительство хозяин городской усадьбы получил в 1902 году (Зеленко уехал из Самары в 1900-м), а через год, в 1903-м, дом был готов.

Кованые ограждения в виде крыльев бабочки на доме архитектора Виктора Орта в Брюсселе и самарском особняке Курлиной. Верхнее фото отсюда: https://turbina.ru/guide/Bryussel-Belgiya-116907/Zametki/Bryussel-rodina-moderna-tch-1-64798/photo1668387/

Во-вторых, сама архитектура особняка Курлиной говорит о московском периоде творчества зодчего. С одной стороны, здание имеет ярко выраженные черты франко-бельгийского модерна, а отдельные кованые элементы даже напоминают ограждение балкона на особняке архитектора Виктора Орта в Брюсселе. С другой стороны, это очень «московская» работа Зеленко, отсылающая к произведениям Федора Шехтеля.

Левый кадр - "Гранд отель" на Александерплатц в Берлине (1883-1884 годы, не сохранился). Правый кадр - проект Русского торгово-промышленного банка в Самаре из книги "Самара губернская. 160 лет в зеркале архитектуры" (1889-1900 годы).

Первые годы после возвращения в Москву Зеленко работал в мастерской Шехтеля. В это время по проекту Федора Осиповича строился особняк Рябушинского на Малой Никитской. Именно эта работа в большей степени и повлияла на облик самарского особняка Курлиной. Александр Зеленко редко прибегал к буквальному цитированию чужих работ. Исключение, пожалуй, составляет здание Русского торгово-промышленного банка в Самаре (1899 год), угловая часть которого отсылает к берлинской гостинице «Гранд Отель» на Александерплатц, построенной по проекту Карла Цаара и Иоганна Матиаса фон Холста в 1883-1884 годах (здание не сохранилось).

Особняк Рябушинского на Малой Никитской в Москве. Архитектор Федор Шехтель. 1900-1903 годы.

В проекте особняка Курлиной Зеленко использует аналогичные Шехтелю приемы и мотивы: общие принципы асимметричного решения объемов здания и композиции фасадов, растительные орнаменты в интерьерах, художественная ковка с вариациями на тему насекомых и т.д.

Абрамцевские мастерские

В оформлении фасадов и интерьеров особняка Курлиной активно использовалась керамика — голубой глазурованный кирпич и «кабанчик» с рельефными вставками зеленого цвета, различные оттенки плитки в облицовке каминов и стен столовой. Документальных сведений о происхождении керамических деталей (в том числе клейма производителя) не обнаружено, однако смело можно утверждать, что они изготовлены в абрамцевских гончарных мастерских.

Работая в мастерской Шехтеля, Александр Зеленко, очевидно, использовал имеющийся у Федора Осиповича обширный инструментарий и контакты. Шехтель формально не входил в абрамцевский художественный кружок, но поддерживал отношения с его участниками и основателем Саввой Мамонтовым, а также активно работал с гончарным заводом «Абрамцево». Здесь, например, по эскизам архитектора изготовили композиции для Ярославского вокзала в Москве. Дружба и совместные проекты связывали Шехтеля и с Михаилом Врубелем, много лет работавшим в абрамцевской мастерской. Вместе с ним зодчий оформлял и интерьеры особняка Рябушинского.

Верхнее фото - деталь особняка Якунчиковой в Пречистенском переулке в Москве отсюда: http://peshegrad.ru/articles/moskovskij-modern. Нижнее фото - особняк Курлиной в Самаре.

«Ассириец» в столовой

На двух фасадах особняка Курлиной (по улице Фрунзе и по Красноармейской) располагаются вставки из рельефных зеленых плиток с изображением четырех листьев. Впервые эта работа абрамцевской мастерской появилась в 1900 году в Москве, в оформлении особняка племянницы Саввы Мамонтова Марии Якунчиковой в Пречистенском переулке (архитектор Вильям Валькот). Здесь использовались два вида рисунка, в том числе аналогичный самарскому.

Эскиз орнамента из книги Андрея Роденкова и Константина Лихолата «В творческой мастерской П.К. Ваулина».

Крупнейший исследователь отечественного модерна Мария Нащокина в своей монографии «Московская архитектурная керамика» предполагает, что плитка относится к работам Врубеля. Эскиз этого орнамента опубликован в книге Андрея Роденкова rodandrew и Константина Лихолата «В творческой мастерской П.К. Ваулина». Выдающийся художник-керамист Петр Ваулин до 1903 года работал в абрамцевских мастерских. Значительная часть произведений Врубеля выполнена при его непосредственном участии. С 1906 года Ваулин основал собственное производство, но в его мастерской использовались и наработки абрамцевского периода.

Деталь отделки камина в особняке Носова на улице Электрозаводской в Москве. Фото отсюда: https://ucrazy.ru/foto/1512403991-osobnyak-kupca-vdnosova-v-moskve.html

Еще один пример использования этой плитки встречается в оформлении интерьеров особняка Василия Носова на Электрозаводской улице в Москве (архитектор Лев Кекушев, 1903 год). Здесь рельефной керамикой отделан камин в столовой.

Камин и отделка стен столовой с использованием образа "Ассирийца" в самарском особняке Курлиной.

В «Абрамцеве» Врубель создал серию майоликовых скульптур. Упомянутая выше «Морская царевна» («Волхова»), «Весна», «Демон», «Садко», «Берендей», голова ливийского льва и другие. Одна из таких работ - «Пророк» («Ассириец»).

Фото слева - керамический рельеф в особняке Курлиной в Самаре. Остальные фотографии - объемные майоликовые скульптуры Михаила Врубеля (фотографии из открытых источников).

Существуют разные версии происхождения этого образа, вплоть до того, что он был навеян Федором Шаляпиным, сыгравшим ассирийского полководца Олоферна в опере «Юдифь» Александра Серова. Некоторые скульптуры Врубель делал в разных версиях. Судя по всему, «Ассириец» был выполнен не только в виде объемной майоликовой композиции, но и как рельеф на плитке. Именно такие керамические барельефы можно встретить в столовой особняка Курлиной.

Майоликовое панно с павлинами на храме Сергия Радонежского в Чапаевске.

Чапаевские павлины

Нельзя не упомянуть еще одно произведение, связанное с Михаилом Врубелем. В 1916-1918 годах в Иващенкове (сейчас город Чапаевск Самарской области) по проекту архитектора Дмитрия Вернера строился храм Преподобного Сергия Радонежского. По словам Марии Нащокиной, наружное оформление этого храма керамикой было необычным и не имело точных прецедентов в России начала ХХ века. Мозаичные майоликовые панно, глазурованный кирпич и «кабанчик» разных цветов, декоративные вставки из плиток с самыми разными изображениями, от цветов до павлинов и герба семьи Романовых. По своему декоративному убранству эта работа Вернера по праву может считаться самым ярким архитектурным произведением, построенным в Самарской области до революции.

Деталь эскиза печи из книги Андрея Роденкова и Константина Лихолата «В творческой мастерской П.К. Ваулина».

Дмитрий Вернер был очень дотошным архитекторам, уделял внимание малейшим деталям. Поэтому материалы для строительства и отделки храма заказывались в разных городах. Керамику запрашивали у московских поставщиков (компания «Артур Перкстъ и Ко»), из Оренбурга, в «Абрамцеве». Иконостас должно было изготовить «Товарищество Кузнецова» (не был реализован). Кроме того, в отделке встречаются клейма харьковского завода барона Бергенгейма и немецкой фирмы Villeroy & Boch.

Отделка печи в доходном доме Захарова в Санкт-Петербурге. Фото Фёдора Грибкова

Во втором ярусе церкви над главным входом расположено майоликовое панно, изображающее двух павлинов, склонившихся над кувшином. Аналогичный сюжет есть среди росписей Владимирского собора в Киеве, выполненных Врубелем в 1888-1889 годах. Исследователи предполагают, что художник является автором керамического образа. В доходном доме Захарова в Санкт-Петербурге есть печь с таким же декором, а в книге «В творческой мастерской П.К. Ваулина» опубликован ее эскиз.

Деталь отделки храма Преподобного Сергия Радонежского в Чапаевске

Кроме того, на фасаде храма есть еще один образец плитки, который можно отнести к работам Врубеля (эскиз также опубликован в книге Роденкова и Лихолата).

Эскиз из книги «В творческой мастерской П.К. Ваулина» и керамика в Чапаевске (зеркальный вариант).

Рельефный орнамент выполнен в том же стиле, что и «четыре листка» на самарском особняке Курлиной.

Эскиз из книги «В творческой мастерской П.К. Ваулина» и керамическая плитка на храме в Чапаевске.

В своей монографии Мария Нащокина атрибутировала рельефное панно с павлинами на чапаевском храме как работу мастерской Ваулина и предположила, что там же сделана по старым абрамцевским формам и часть остальной керамики. Однако в архивных материалах по строительству храма нет упоминаний кикеринского завода, зато есть переписка Вернера и его заказ на гончарное производство «Абрамцева» в Бутырской заставе. Отсюда можно сделать предположение, что значительная часть декора храма в Чапаевске изготовлена в Москве, а некоторые его детали могут относится к работам, выполненным по эскизам Михаила Врубеля.

Армен Арутюнов

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)

Почему необруталистский «Рашпиль» Александра Белоконя должен быть серым

2017-11-19T17:08:00Z

На проспекте Ленина в Самаре проводят капитальный ремонт дома номер 32. Двадцатиэтажный монолитный жилой дом построен по проекту московского архитектора Александра Белоконя в 1987 году. Архитектура здания относится к стилю позднего необрутализма. Изначально дом был серым. Архитекторы (главный архитектор района и управление главного архитектора города) решили, что таким он и должен остаться, согласовали цвет с жителями, а подрядчик начал работы по покраске.

Неожиданно работы прекратились. Якобы остановил их кто-то из высокопоставленных чиновников. Параллельно с этим некая группа активистов начала собирать дизайнерские предложения по оформлению фасада. Ну и что, что брутализм, людям мол не нравится серый цвет и все такое...

Я считаю, что красить дом не надо бы вообще, цементно-бетонную фактуру можно привести в приличный вид другими способами. Но покраска в серый цвет — единственный компромисс. Итак, почему других вариантов быть не должно. (мои фото прошлогодние, рекламу с фасада демонтировали)

1. Самарский «Рашпиль» - памятник позднего необрутализма, одного из направлений модернизма. Но если модернизму свойственно стремление к легкости, прозрачности, то здесь — напротив, преобладают мощные формы, грубая фактура материала. Термин «брутализм» происходит от французского «béton brut» — «необработанный бетон». То есть обработка поверхности бруталистского здания, а тем более его покраска в другой цвет противоречит самой идее этой постройки.

2. Это один из двух ярких памятников необрутализма в Самаре. Второй — башни элеватора на реке Самарке. Оба здания уникальны для своего времени. В возведении монолита элеватора (первый в мире элеватор башенного типа) впервые в Самаре применили технологию скользящей опалубки, а «Рашпиль» - первое ее использование в жилищном строительстве.

Надо сказать, что склонность к необрутализму проявлялась и в работах самарских архитекторов. Например, один из эскизных проектов Обкома («Белый дом») на площади славы (архитекторы Алексей Моргун, Ваган Каркарьян и Валентин Черняк) - откровенная реплика Бостон Сити Холла, одного из самых известных памятников необрутализма в мире.

3. Это авторское произведение народного архитектора РФ Александра Белоконя и группы архитекторов ЦНИИЭП жилища. «Задавшись целью проверить целесообразность возведения башенных зданий в передвижной опалубке, архитекторы имели в виду: малая оборачиваемость опалубки способствует тому, что «тираж» одного дома будет насчитываться единицами, и это убережет силуэт города от однообразия высотных доминант. Для другой «серии» домов понадобится создание нового комплекта опалубки — следовательно, можно (и нужно!) изменять и сам проект".

Дом Белоконя в Уфе после ремонта. Фото Роберто Конте

Если сравнить самарский «Рашпиль» с аналогами в Уфе, Минске и других городах, то мы обнаружим массу различий. К сожалению, во всех этих городах первоначальный облик домов искажен, они выкрашены в белый цвет. Единственный аутентичный образец архитектуры Белоконя — Самара. Давайте уважать авторские решения.

4. Контекст. Проспект Ленина — модернистский ансамбль. Областная библиотека Андрея Гозака и «Рашпиль» Александра Белоконя — две архитектурные доминанты, контрастирующие с длинными, размером с квартал, жилыми домами. Как и в любом ансамбле, во время ремонта здесь можно применять лишь методы, материалы и цвета, характерные для конкретного стиля. Областная библиотека уже стала жертвой безграмотного ремонта. Покраска «Рашпиля» окончательно погубит ансамбль, а сам дом либо утратит доминирующую функцию и превратится в обычную высотку (в случае белого цвета), либо станет очередным китчем (в случае применения цветных решений).

5. Экспертное мнение. Архитекторы и исследователи модернизма со всей России сходятся во мнении, что самарская работа Белоконя должна сохранить первоначальный облик. Если потребуется, я готов предоставить мнения экспертов, есть устная договоренность с ними.

Фото итальянского фотографа Роберто Конте.

6. Специалисты со всего мира приезжают в Самару, чтобы оценить это архитектурное произведение, а европейские архитекторы используют идеи Белоконя в своих произведениях. “Рашпиль” помещают на обложки книг и журналов по советской архитектуре Самары. Это один из архитектурных брендов города.

Ну и напоследок, отрывок из моей статьи "Советский храм и летающая тарелка: гид по самарскому модернизму" написанной для Strelka Magazine. Полностью гид можно посмотреть по ссылке.

Двадцатиэтажное здание на углу проспекта Ленина и улицы Осипенко стало первым монолитным жилым домом, построенным в городе с применением метода скользящей опалубки. Архитектор Александр Белоконь создал три типовых проекта жилых домов башенного типа. Кроме Самары, дома этой серии есть в Минске, Алма-Ате и Уфе.

В доме 152 квартиры, по восемь на этаже. В торцах расположены эвакуационные лестницы. Положение здания на участке обусловлено требованиями инсоляции и градостроительным контекстом — постройка идеально вписалась в ансамбль проспекта Ленина, но при этом дом повёрнут глухим торцом к реке, что ограничивает жителям панорамный вид на Волгу.

«Замечательный пример позднего брутализма, достойный встать в одном ряду с домом на Беговой Андрея Меерсона и зданием аэропорта Шарль-де-Голль-1», — пишут Виталий Стадников и Олег Федоров в книге «81 архитектурный шедевр. Путеводитель по современной архитектуре Самары». Грубая фактура голого бетона и ритм чередующихся балконов напоминают поверхность крупного напильника, из-за чего в народе за домом закрепилось название «Рашпиль».

Напольная плитка в Самарском реальном училище

2016-08-17T12:44:31Z

На прошлой неделе в очередной раз довелось побывать в интерьерах Самарского реального училища. О состоянии одного из самых красивых и самых старых зданий города надо будет отдельно написать (за два года оно в разы ухудшилось и стало просто катастрофическим). А сегодня хочу написать пару слов о польской керамике в домовой церкви училища. За качество фотографий заранее приношу извинения - снимал на телефон.

Домовая церковь при Реальном училище была отделана очень тщательно. На окнах - цветные витражи, на стенах - росписи по эскизам Васнецова (большая часть сохранилась под слоем краски), напольная керамическая плитка с разнообразными орнаментами.

Большая часть пола отделана квадратной плиткой (на первой фотографии), а от входа к алтарю тянется широкая полоса цветной керамики.

Дорожка обрамляется узкой полосой плитки с ромбовидным орнаментом.

У самого входа в домовую церковь есть несколько демонтированных образцов керамики.

По клейму на тыльной стороне можно с точностью назвать производителя. Напольная плитка в Реальном училище изготовлена на заводах акционерного общества "Дзевульский и Лянге" в городе Опочно Радомской губернии (Польша).

У Яна Дзевульского и братьев Юзефа и Владислава Лянге (Ланге) было два завода. Один в Опочно (в центре шестиконечной звезда на клейме буква "О") и в Славянске Изюмского уезда (на клеймах буква "С"). Первый работает до сих пор и носит название Opoczno, а второй, увы, давно не действует.

Подробнее о плитке «Дзевульский и Лянге» можно прочитать по ссылке у leonovvaleri. Оттуда же взята и последняя картинка.

Несколько аналогов ограждений балконов Самары и Чапаевска

2016-08-08T14:09:51Z

В моем архиве набралось несколько фотографий балконных ограждений старой Самары, являющихся аналогами или копиями. Вообще, пока ни разу не сталкивался с изданиями, посвященными теме металлического декора зданий, если не считать альбома "Рукотворный металл Самары" Вагана Каркарьяна, но там, на мой взгляд, недостаточно информации о производителях и прочих архивных материалов. К сожалению, авторство ограждений, приведенных в посте, мне неизвестно, но у них несомненно есть что-то общее.

Объект первый - доходный дом Решетникова. Архитектор, судя по всему, сын владельца - Яков Решетников

Пример второй - Дом Филатова на Молодогвардейской, 150

Номер три - краснокирпичный особняк на Чапаевской, 137

Ну и наконец Чапаевск. Здание управления Сергиевского самарского завода взрывчатых веществ. Построено в бытность Дмитрия Вернера главным архитектором завода и возможно принадлежит его авторству.

Напольная плитка в особняке Сурошникова

2016-07-22T10:42:01Z

Четвертый год собираюсь написать статью про камины английской компании Doulton в особняке Сурошникова в Самаре. В процессе поиска дополнительных материалов решил заодно идентифицировать напольную плитку в холле. Дважды пришлось снимать в интерьерах особняка и оба раза, восхищенный красотой камина, я не обращал внимание на пол. Тем не менее, фрагменты плитки попали в кадр. Еще один участок есть на фотографиях Андрея Роденкова rodandrew по ссылке. Судя по всему, напольная плитка изготовлена в Вене компанией "Братья Швадрон" (Brüder Schwadron).

Плитка в подъезде дома на улице Сервитенгассе в Вене. Фото отсюда.

Компания Виктора и Адольфа Швадронов была основана в 1899 году и была одним из крупнейших производителей керамики в Вене. В 1938-м, после захвата Австрии, имущество братьев было конфисковано. Чуть подробнее об истории компании можно прочитать в немецкой Википедии по ссылке.

Напомню, эскизный проект особняка Сурошникова первоначально был выполнен Федором Шехтелем, однако был после значительно переделан самарским архитектором Александром Щербачевым.
Об истории особняка, его интерьерах и каминах можно прочитать в моем блоге по ссылкам:

Самарский купец В.М. Сурошников и проекты Шехтеля (Павел Попов kraeham, Ольга Мельник, Армен Арутюнов).
Самара. Шехтель. Особняк купца Сурошникова.
Самара. Особняк В.М. Сурошникова. Фрагменты интерьеров.
Камины в особняке Сурошникова.

Об отделке камина в особняке Шихобалова ("Доме с атлантами")

2016-07-21T18:37:06Z

О камине в особняке Шехобалова ("Доме с атлантами") я уже писал несколько раз. В 2009-м благодаря Андрею Роденкову rodandrew и Анне Дунаевой forsker удалось обнаружить аналоги плитки, которой отделан камин и определить ее производителя. Это оказалась керамика метлахской компании Villeroy & Boch. А в 2010-м благодаря Андрею Ивановичу вышла моя статья в журнале "Камины и печи [индустрия]".

На этом тема была закрыта, однако на днях появилась новая загадка относительно происхождения части плитки, которая требует дополнительных исследований. На фото три плитки с одинаковым орнаментом, но выполненные в разных цветах. Первая на камине в доме Шихобалова, как я уже писал, определена как продукция Метлахской фирмы Villeroy & Boch. Вторую и третью относят к Северо-Германской керамической фабрике Grohn в Бремене. В общем, есть что еще изучать здесь.

"Три сестры. Рефлексия" и Вечера современной драматургии в Литмузее

2016-06-15T12:21:12Z

В конце мая в Самарском литературном музее прошел шестой Вечер современной драматургии. Актеры самарских театров (содружество "Уместный театр") прочитали пьесу Инны Гридиной "Три сестры. Рефлексия". На этот раз читка проходила не в помещении музея, а во дворе усадьбы. Последний в этом сезоне (проект возобновится в сентябре) Вечер современной драматургии также пройдет на свежем воздухе. 27 июня в Литмузее прочитают пьесу "Красный волк" Андрея Иванова.

Вечера современной драматургии начались в декабре 2015-го. За текущий сезон актеры "Уместного театра" прочитали пьесы "Вертикальная женщина" и "Джульетта выжила" Юлии Тупикиной (7 декабря), "Спичечная фабрика" и "Хач" Ульяны Гицаревой (18 января), "Зрители" и "Шар братьев Монгольфье" Вадима Леванова (29 февраля), "От безделья ты отпустишь всех китов в океан" Полины Бородиной (14 марта), "Водяная баба" Анжелики Четверговой (18 апреля) и "Три сестры. Рефлексия" Инны Гридиной (30 мая).

Координирует проект от Литмузея Екатерина Орлова.

Кураторами выступают театральные критики Ксения Аитова aksenija и Татьяна Журчева.

Вообще, проект "Уместного театра" очень своевременный и, простите за каламбур, уместный в Самаре. Так сложилось, что современной драматургии у нас уделяют крайне мало внимания. Достаточно посмотреть афиши местных театров, чтобы в этом убедиться. Нельзя сказать, что пьесы современных драматургов не ставятся вообще, но очень неохотно и мало. Что говорить, если даже работы известного тольяттинского драматурга Вадима Леванова, ушедшего из жизни в 2011-м, ставились где угодно, только не в Самаре ("20.30" не в счет).
Проект читок в Литмузее, на мой взгляд, решает, как минимум, две задачи. Во-первых, посетители могут познакомиться с произведениями ведущих отечественных драматургов в исполнении профессиональных артистов. Во-вторых, сами актеры и режиссеры, имея мало возможностей работать с актуальным материалом в самарских театрах, нарабатывают опыт взаимодействия с современным текстом.

Но вернемся к читке пьесы Инны Гридиной "Три сестры. Рефлексия". Режиссер читки - Татьяна Каррамова.

Татьяна Артемьева, Анастасия Алмазова и Юлия Майоршина

Из анонса: "Написанная сочным стилизованным языком, трагикомедия рассказывает о трех женщинах, живущих якобы в послевоенной алтайской деревне. Дети один за другим, тяжелая работа, муж бьет, муж изменяет — все составные "тяжкой бабьей доли" на месте. Но ирония, яркая речь и отстранение от примет времени не дают этому тексту стать банальной деревенской историей".

Алена Беседина

Юрий Телекало

Кураторы проекта Татьяна Журчева и Ксения Аитова aksenija внимательно слушают читку.

Зрители

Руслан Астоян не только читает, но и на гитаре играет

Дмитрий Дьячков, Алена Беседина и Игорь Кузнецов

Дмитрий Дьячков

Юля Измайлова поет частушки

Пока взрослые читают и слушают, дети играют в песочнице:)

Татьяна Артемьева, Анастасия Алмазова и Юлия Майоршина

Каждый Вечер современной драматургии сопровождается обсуждением пьесы. Представляет драматурга и ведет обсуждение, как правило, куратор проекта Ксения Аитова aksenija.

Сокуратор проекта Татьяна Журчева

Актеры очень внимательно слушают мнение зрителей.

У читок в Литмузее есть и постоянные активные зрители, которые не только приходят на мероприятия, но и активно участвут в обсуждении.

Игорь Кузнецов

Режиссер Артем Филипповский, автор фестиваля-лаборатории "Место действия", реализованного в Самаре в декабре 2015-го - апреле 2016-го.

А это просто забавный кадр - на деревьях без конца копошились птицы, так что с кроны все время падали листья.

Ну и групповое фото. Сделано в темноте, извините.

В общем, всем рекомендую Вечера современной драматургии в Литературном музее. Напомню, следующий пройдет 27 июня. Ребята прочитают пьесу "Красный волк" Андрея Иванова.

Пиросмани, Гудиашвили и Какабадзе в Национальной галерее Грузии

2016-06-01T12:05:59Z

Национальная галерея Грузии, она же "Голубая галерея", находится на проспекте Руставели в Тбилиси напротив здания Первой гимназии. Построена она в 1885-1888 годах как военно-историческая галерея "Храм Славы", посвященная Кавказской войне. Архитектор Альберт Зальцман спроектировал фасад здания в духе римского Дворца Выставок, выстроенного несколькими годами ранее по проекту Пио Пьячентини. Об архитектуре "Голубой галереи" можно написать много и подробно, но сейчас мы заглянем внутрь (фотографии сделаны в мае 2013-го). В Национальной галерее проводятся различные выставки, а постоянная экспозиция состоит из работ трех выдающихся грузинских художников - Нико Пиросмани (1862-1918), Давида Какабадзе (1889—1952) и Ладо Гудиашвили (1896-1980).

О Пиросмани я уже писал в блоге в апреле 2013-го, когда в Самару привозили его работы из Московского музея современного искусства.
"Думаю, не будет преувеличением сказать, что Нико Пиросмани - самый известный художник из города на Куре. Несмотря на признание еще при жизни, настоящая слава пришла к бедному художнику-самоучке после смерти. Впервые его работы попали на выставку ровно 100 лет назад - в марте 1913 года их показали в Москве в художественном салоне на Большой Дмитровке. Несмотря на все усилия художников-футуристов Ильи и Кирилла Зданевичей, которые открыли и популяризировали творчество Пиросмани, а также приобрели у мастера много картин, финансовое положение художника оставляло желать лучшего. После смерти «художника-самородка», как называли его Зданевичи, жизнь и творчество Пиросмани обросли множеством легенд. О художнике снимали фильмы Георгий Шенгелая и Сергей Параджанов, поставил спектакль режиссер Эймунтас Някрошюс, Александр Басилая посвятил ему мюзикл, а легенда о безответной любви Пиросмани к французской танцовщице Маргарите де Севр легла в основу песни «Миллион алых роз» Раймонда Паулса и Андрея Вознесенского."

Слава о грузинском художнике-примитивисте распространилась далеко за пределы родной страны. Во время посещения нами галереи, в ней был выставлен портрет Пиросмани работы Пабло Пикассо.

А это фото с выставки Пиросмани в Лувре в 1969 году, открытие которой прошло с участием французского национального легиона.

Знаменитый пиросманивский Дворник. На одной из улиц старого Тбилиси можно встретить скульптуру, выполненную по мотивом этой картины.

Художник-самоучка писал на всем, что попадало ему в руки - на картоне, клеенке, металле.

Картины Пиросмани занимают один зал Национальной галереи.

Во втором зале выставлены работы Какабадзе и Гудиашвили.

Давид Какабадзе относится к грузинским авангардистам. Художественное образование он получил в Петербурге (1910-1915), учился у Льва Дмитриева-Кавказского. В 1914 Павел Филонов, Даваид Какабадзе и другие художники издали первый манифест аналитического искусства "Интимная мастерская живописцев и рисовальщиков „Сделанные картины".

С 1919 по 1927 год Какабадзе жил в Париже, где работал преимущественно в стиле абстракционизма.

В 1929-м Какабадзе вернулся в Грузию. Преподавал в Тбилисской академии художеств, писал, был первым художником театра Марджанишвили.

Творческий путь Ладо Гидиашвили связан с двумя предыдущими авторами. Влияние Пиросмани просматривается во многих его картинах, а вместе с Какабадзе художник эмигрировал в Париж в 1919-м.

В Европе Гудиашвили ждал успех. Его выставки проходили в Париже, Марселе, Лионе, Бордо, Лондоне, Риме, Брюсселе, Амстердаме, Берлине и Нью-Йорке, он дружил с Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Михаилом Ларионовым, Натальей Гончаровой и пр. Тем не менее, художник не смог долго жить вдалеке от родной Грузии и в 1925 году вернулся домой.

В Тбилиси его ждало множество испытаний. В 1937 Гудиашвили получил "Знак почета", а в 1946-м за роспись храма Кашвети (расположен рядом с "Голубой галереей"), художника исключили из ВКП(б) и уволили из Тбилисской академии художеств.

В будущем его ждали звание народного художника СССР, Госпремия Грузии и пр., и пр.

Сволом, в Национальной галерее Грузии выставлен небольшая, но чрезвычайно важная часть наследия ХХ века.

Особняк Шихабалова ("Дом с атлантами") на реставрации

2016-05-21T13:54:13Z

Сегодня в Самаре проходит основная часть "Ночи музеев". Если кто не определился еще, куда хочет сходить, полную программу с ценами и временем можно посмотреть по ссылке. Ну а для меня "Ночь музеев" в Самаре ассоциируется с особняком Шихобалова ("Домом с атлантами") на Венцека, где она проходила в 2011 и 2012 годах. Сейчас это невозможно, поскольку внутри ведутся реставрационные работы. В апреле объект посетил губернатор Самарской области Николай Меркушкин, пообещав выделить необходимые для завершения реставрации 159 миллионов. Ну а я, воспользовавшись возможностью попасть в закрытый особняк, немного пофотографировал внутри.

Министр культуры Самарской области Сергей Филиппов показывает губернатору Николаю Меркушкину историческую застройку улицы Венцека. На заднем плане депутат губернской думы Евгений Серпер, компания которого (ПСК "Волга") занимается реставрацией памятника.

Частично восстановленный дворовый фасад. Люблю этот уголок.

Реставрировать и переделывать здесь есть что.

Услышав звук пропеллера, я уж подумал, что на крыше особняка Шихобалова поселился Карлсон. Все оказалось проще - пролетавшие мимо на своем коптере Володя sv_bob и Виталий vot_tak_da остановились, чтобы посмотреть, что происходит:)) Но внутрь не пошли. А мы с вами заглянем.

Вот они - атланты. Напомню, что это оригинальные гипсовые скульптуры, которые разместятся в интерьерах музея, а на фасаде появятся изготовленные из более прочного материала копии.

Автор проекта реставрации Наталья Басс проводит экскурсию по интерьерам особняка.

А атланты уже третий десяток лет ждут, когда их уже оставят в покое:)

Одно из помещений усадьбы.

Дверь, ведущая на парадную лестницу.

Здесь частично восстановлен декор в стиле модерн.

Потолок над лестницей.

Вдоль лестницы во времена Шихобалова висели картины художников, например работа Репина "Бельгийский король Альберт в момент взрыва плотины", которая сейчас хранится в главном здании Самарского художественного музея.

Дубовая лестница и место под пальму.

Остатки оригинального декора стен, вскрытые реставраторами в одном из помещений.

Мраморный камин в будуаре хозяйки дома.

Восстановленный потолок в будуаре.

И еще.

Всегда интересовало, от какой печи или камина эти элементы в одном из коридоров.

Оказалось, что это ничем особо не примечательная печь в одной из спален.

А вот и столовая и мой любимый камин, о котором я неоднократно писал.

Мраморный пояс на стенах столовой.

Восстановленный паркет.

Напомню, что в декоре камина использована плитка Меттлахской фирмой Villeroy & Boch.

Об истории и аналогах керамики можно прочитать в моем посте.

Реставраторы убрали часть наслоений в основании камина и там вскрылись другие оттиски.

Клеймом какого завода оставлен этот след еще предстоит выяснить, хотя в интернете уже есть некоторые зацепки по этому поводу.

Кстати, утраченные несколько элементов с торца камина восстановлены. Ура!

В общем, ждем окончания реставрации. В этом году обещали выделить 50 миллионов. В следующем - 109. Напомню, после завершения работ в здании разместится экспозиция Самарского художественного музея.

Еще об особняке Шихобалова в моем блоге:
Самара. Особняк Шихобаловых ("Дом с атлантами"). Часть первая. Фасады.
Самара. Особняк Шихобаловых ("Дом с атлантами"). Часть вторая. Фрагменты интерьеров.
Реставрация по-самарски. Ч.2. Особняк П.И. Шихобалова ("Дом с атлантами").
Самара. Камины в усадьбе Шихобаловых.
Моя статья в журнале "Камины и печи [индустрия]".

Дача Головкина ("Дача со слонами") в снегу

2016-03-23T11:07:46Z

Календарь показывал 19 марта, но назвать весенним субботний день никак не получается. Шел густой снег, а сугробы вокруг дачи купца Головкина были по колено. Это и хорошо. Такой "Дачу со слонами" я еще не видел. Осматривать шедевр эпохи модерн мы отправились с двумя участниками форума «Культурное наследие – фактор развития современного города», задержавшимися в Самаре на день - координатором общественного движения archnadzor Константином Михайловым и томским градозащитником Никитой Кирсановым chur72.

Дача со слонами прекрасна в любое время года. Мне приходилось бывать здесь в мае 2010 (фотографии можно посмотреть по ссылкам: фасады, интерьеры, слоны и виды Волги), в ноябре 2011 организовывал экскурсию блогеров (фотографии, ссылки на отчеты и мой текст про историю дачи Головкина), а в 2013-м удалось поснимать осенние виды памятника архитектуры.

За шесть лет состояние здания и скульптур, естественно, не стало лучше.

Много раз уже говорилось, что памятник нуждается в реставрации, а прежде необходимо разработать концепцию его дальнейшего использования.
Все идеи, вроде дома-музея Головкина, музея фотографии, театра "Город" и пр. - не подходят. Нужен проект федерального уровня. Даже филиал Музея архитектуры имени Щусева, может и не самое лучшее, хотя это был один из самых реальных проектов. Кто знает, может к нему еще вернутся... Была еще идея устройства здесь Музея Волги, но и она канула в лету.
А пока остается лишь любоваться красотой головкинского шедевра и здешних мест.

Веранда на даче Курлиной архитектора Шехтеля не уничтожена

2016-03-17T01:22:38Z

О даче Екатерины Антоновны Курлиной я писал в блог несколько раз. Здание в мавританском стиле в 2008 году было реконструировано, в результате чего лишилось большей части декора. Была уничтожена терраса возле дома. По фотографиям, которые я сделал в санатории "Волга" (дача Курлиной - люксовый корпус военного санатория) в 2009-м, складывалось ощущение, что веранда второго этажа в восточном стиле полностью демонтирована и застеклена заново. К счастью, я ошибался. На днях в сообществе "Старая Самара" ВКонтакте обнаружил фотографию главного фасада, на которой видно, что колоннада сохранилась, а остекление выполнено поверх старых конструкций.

Изначально веранда была открытой.

Константин Головкин в краеведческой картотеке 1925 года указывает, что автором проекта дачи является московский архитектор Федор Шехтель. Впрочем, об этом чуть позже.

В советские годы часть веранды заложили, а арки на первом этаже застеклили.

Примерно в таком виде дача дожила до 2003 года.

В 2006-м здание выглядело уже вот так. Судя по всему, шла расчистка оригинальных конструкций, хотя по фото кажется, что делали это ковшом экскаватора. Больше фото здесь.

Ну и в конечном счете в 2008 году здание отремонтировали (не путать с реставрацией), после чего оно приняло тот вид, о котором я неоднократно рассказывал в своем блоге. То, что веранда сохранилась - очень радует. Остается надеяться, что в нашем военном округе когда-нибудь появится генерал, понимающий ценность аутентичного облика дачи, построенной одним из выдающихся зодчих начала ХХ века. Тогда и все наслоения уйдут в небытие, и утраченные элементы декора будут восстановлены. А пока просто порадуемся самому факту сохранности здания и его веранды.

Ну и еще раз про Шехтеля. Напомню, что недалеко от дачи Курлиной располагается загородная вилла купца Сурошникова, которая также построена по проекту Шехтеля. Долгое время мы ее принимали за дачу Башкирова, а в краеведческой литературе закрепилось суждение, что дача Сурошникова утрачена. Однако, удалось выяснить обратное. Подробнее о двух работах Шехтеля (особняк и дача) и купце Сурошникове, для которого они были выполнены, можно прочитать по ссылке.

В противоположную сторону от дачи Курлиной располагалась деревянная вилла в мавританском стиле, принадлежавшая купцу Ромашову (не сохранилась). Я уже писал об этом, но хочу вернуться к теме. В очередной раз просмотрев все имеющиеся данные, я убеждаюсь в том, что все три дачи (Курлиной, Сурошникова и Ромашова) были спроектированы Федором Шехтелем. Изложу вкратце свои аргументы, а их у меня три.

1. Головкин.
Константин Павлович в своих записках перечисляет волжские дачи:
В.М. Сурошникова, каменная, из белого кирпича, по проекту московс[кого] архитектора Шехтеля;
...
А.С. Ромашова, деревянная, в маврит[анском] стиле, по проекту московс[кого] архитектора... (пропуск в тексте);
Е.А. Курлиной, каменная, в мавританском стиле, по проекту арх[итектора] Шехтеля;

Таким образом, Головкин наверняка указывает на две работы Шехтеля - дачу Сурошникова и Курлиной. В первом случае есть документальное подтверждение авторства, в остальном же я не вижу причины не доверять Головкину. Константин Павлович был очень внимательным и дотошным архивистом, а в пору своего купечества наверняка общался со всеми тремя, тем более, что и сам был дачником, и еще каким. Знаменитая "Дача со слонами", выстроенная по собственному проекту Головкина - одно из лучших произведений в стиле модерн в Самаре.

То есть мы имеем три дачи. Все три спроектированы московскими архитекторами, две из которых Шехтелем, а загородный дом Ромашова под вопросом.

2. Курлины.
Хозяева всех трех вилл - родственники. Екатерина Антоновна Курлина (Шихобалова) и Мария Антоновна Сурошникова (Шихобалова) - родные сестры, дочери Антона Николаевича Шихобалова, а Анатолий Ромашов - первый муж Елизаветы Курлиной (дочь Екатерины Курлиной (Шихобаловой)).
Кроме того, все три дачи находились рядом друг с другом. Между домами Сурошникова и Курлиной на 7-й просеке располагается овраг и небольшая рощица с аллеей, спускающейся к Волге. Дача Ромашова стояла на 8-й просеке. Не берусь утверждать, что все три располагались друг за другом вдоль берега, но определенно, неподалеку.

3. Стиль
Все три здания имеют общие черты. На мой взгляд, объединяет их не только единство стиля. Сходство есть как в деталях (медальоны и рельефные узоры на мавританских постройках), так и в композиции и объемно-пространственном решении дач. Четырехчастный фасад, одинаковое расположение открытых веранд и ризалитов, смещенные влево от ризалита башни на даче Курлиной и Ромашова, схожие высотрые акценты. Складывается ощущение, что все три дома - вариации на тему одного и того же проекта в средневековом духе.

Одним словом, еще чуть-чуть, и пазл сложится.

Тенденции в современном церковном зодчестве на примере самарских проектов

2016-03-16T13:04:07Z

На днях прочитал замечательную статью Алексея Щусева о проблемах в церковном зодчестве, написанную в 1906 году для журнала "Зодчий". Один из величайших отечественных зодчих ХХ века описывает все то, с чем приходится сталкиваться современным архитекторам - поиске новых форм, бездумном копировании византийских и древнерусских образов и пр. Нужно будет выложить сюда оригинал статьи, а пока я решил повесить свою февральскую статью, посвященную третьему всероссийскому конкурсу на проект православного храма, в котором были отмечены две работы самарских архитекторов. На их примере я попытался описать ситуацию в современном церковном зодчестве, которая мало отличается от положения в начале ХХ века.

Еще раз о тенденциях
В выставочном зале Центрального Дома архитектора подвели итоги открытого архитектурного конкурса "Проект православного храма вместимостью 300, 600, 900 человек с приходским комплексом". Конкурс, организованный финансово-хозяйственным управлением Московского Патриархата, Союзом архитекторов России и Гильдией храмоздателей, проходит третий год подряд. Каждый раз меняются условия, число номинаций и даже название, но неизменным остается главное - поиск архитекторами современного образа православного храма. Как и в других сферах искусства, здесь ведется спор условных "консерваторов" и "модернистов". Одни выступают за строгое соблюдение канонов и традиций прошлого, другие предлагают их переосмыслить.

В прошлом году председатель финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата, митрополит Рязанский и Михайловский Марк отмечал, что должен соблюдаться баланс между традицией и модернистскими идеями архитекторов. Впрочем, судя по работам, представленным на конкурс, да и современному опыту строительства храмов в России, золотая середина пока не найдена. О некоторых тенденциях храмостроительства можно судить и по проектам самарцев, отмеченным на всех трех конкурсах.

В этом году в конкурсе "Проект православного храма вместимостью 300, 600, 900 человек с приходским комплексом" участвовали 105 архитекторов и творческих мастерских из России, Сербии, Сингапура и Малайзии. Жюри выбрало девять лауреатов, по три в каждой номинации (храм на 300, 600 и 900 человек).

Кроме того, каждый из организаторов выделил по несколько работ, которые получили дипломы. Самарские проекты не попали в число лауреатов, но были удостоены дипломов Союза архитекторов и Гильдии храмоздателей.

Проект Софийского собора. Архитекторы Юрий Харитонов и Наталья Коло

Союз архитекторов среди прочих выделил работу Юрия Харитонова и Натальи Колодиной (ныне строящийся Софийский собор на углу улиц Лесной и Соколова), а Гильдия храмоздателей включила в число отмеченных проект храма для Куйбышевского района Самары, выполненный Андреем Требунских.

Авторы не в первый раз участвуют в конкурсе. На первом конкурсе в числе лучших оказался проект церкви во имя Преподобного Амвросия Оптинского в поселке Стройкерамика, выполненный самарскими архитекторами Анатолием Шошиным, Татьяной Соколовой и Андреем Требунских, а в прошлом году среди победителей в номинации "Городской приходской храм на 300-600 человек" был назван храм Всех Святых на углу улиц Тухачевского и Лунной в Самаре, спроектированный в архитектурной мастерской Юрия Харитонова.

Проект храма в Куйбышевском районе. Архитектор Андрей Требунских

Консерваторы и модернисты

Экс-главного архитектора Самары Юрия Харитонова можно отнести к числу архитекторов, пусть не буквально, но копирующих образцы православного зодчества прошлых веков. Например, в основу храма во имя святого великомученика Георгия Победоносца на площади Славы лег проект сельской церкви академика Эрнста Жибера, храм всех святых на ул. Тухачевского выполнен в духе храма-памятника Александра Невского в Софии, а работа, отмеченная на конкурсе в этом году, отсылает к шедевру XVI века - Вознесенской церкви в Коломенском.

Проекты Андрея Требунских можно назвать модернистскими, но никак не радикальными. В описании храма для Стройкерамики авторы отмечали, что их задача состояла в "попытке восстановить утраченную связь времен, так как за более чем 70 лет были почти забыты многие традиции русского храмового зодчества", а для создания запоминающегося архитектурного образа храма ориентировались на проекты архитекторов рубежа XIX-XX веков в стиле модерн, неорусском стиле: Щусева, Бондаренко, Аплаксина и других. То есть, по сути, это как раз продолжение традиции, прерванной революционными событиями 1910-х, но без слепого копирования древнерусских образцов.

Проект в пос. Стройкерамика. Архитекторы Анатолий Шошин, Татьяна Соколова и Андрей Требунских

Работы Харитонова и Требунских различаются не только своими концепциями: у них еще и разная судьба. Произведения первого благополучно реализуются, тогда как проектам, в разработке которых участвовал молодой архитектор, суждено пылиться на полке. В 2014-м портал Волга Ньюс писал, что церковь в Стройкерамике была согласована со всеми инстанциями, а проектное предложение благословил митрополит Самарский и Сызранский Сергий. Однако в конечном счете от него отказались. За основу ныне строящегося в поселке храма взята церковь Николая Чудотворца в соседней Смышляевке.

Впрочем, проект для Куйбышевского района создавался с привязкой к территории, но без конкретного заказа со стороны церкви, так что можно надеяться, что он еще заинтересует потенциальных заказчиков.

К вопросу о рабском копировании западных образцов модерна

2016-03-14T12:39:47Z

Один из вопросов, который меня интересует в связи с многочисленными параллелями между европейскими архитектурными произведениями и самарскими постройками начала ХХ века - как относились к копированию зодчие и профессиональная критика того периода. Ответ на этот вопрос, по крайней мере применительно к шедеврам Отто Вагнера, нашелся в журнале "Зодчий" за 1906 год.

Новый стиль. Сборник архитектурных фасадов и деталей. Серия 2-я. Издание Г.Г. Бродерсена. Санкт-Петербург

Бесспорно, что Отто Вагнер — один из тех титанов, которые сдвинули с места застывшую в безжизненных формах архитектуру; бесспорно, что не бесполезно прислушиваться к его голосу и, следовательно, знакомить с его произведениями как специалистов строительного дела, так и вообще русское общество.

Очевидно, это похвальное побуждение заставило Г. Бродерсена предпринять свое издание. Но благое намерение на деле вылилось далеко не в безукоризненную форму. Большинство таблиц (всего их 36), представляют репродукции чертежей деталей; фасадов и разрезов значительно меньше, а планов вовсе нет. Такой подбор оригиналов для репродукций указывает на совершенно неправильное понимание значения Вагнера. Взгляд этот, к сожалению, очень распространен; обыкновенно восхищаются мелкими подробностями его работ — правда, как и все остальное, указывающих на громадное дарование, - но вовсе не обращают внимания, как бы скользят взглядом, по тому соответствию между планом здания, внешностью и его назначением, в котором особенно сказывается вся сила гения Вагнера; а между тем большинство российских его последователей полагают совершенно достаточным ограничиться рабским копированием Вагнеровских деталей и лепят их на свои произведения большей частью совершенно неуместно. Для таких ценителей венского художника издание Г. Бродерсена будет полезно, но других, осмеливаюсь сказать, более глубоких наблюдателей нового направления в искусстве оно будет несколько оскорблять, тем более, что большинство таблиц, изображающих фасады и разрезы, исполнены так небрежно, что на них почти ничего нельзя разобрать кроме общего силуэта (например, таблицы 14, 15, 22, 24 и 25).

Конечно эта неясность произошла от того, что репродукции сделаны в уменьшенном масштабе сравнительно с немецким изданием, послужившим оригиналом (Einige Skizzen, Projekte und ausgefuhrte Bauwerke von Otto Wagner); такой мелкий масштаб принят с целью как можно меньше затратить на изготовление клише — с меркантильной точки зрения поступок похвальный; но за что же страдает бедный Вагнер? Право, он не заслуживает такого, довольно бесцеремонного с ним обращения.

Я склонен думать, что лучше копить в течение нескольких лет двести рублей, которые нужно заплатить за немецкое издание Вагнера, чем приобретать «утварь» г. Бродерсена.
Думаю также, что истинные почитатели Отто Вагнера со мной согласятся.
М.К.

Журнал «Зодчий» №8, 19 февраля 1906 года.

Фото отсюда.

Лекция "В поисках модерна. От Самары до Берлина"

2016-03-10T08:05:38Z

Сегодня в Музее модерна (особняк Курлиной) пройдет моя лекция "В поисках модерна. От Самары до Берлина". Начало в 19.00.
Расскажу о европейских корнях самарского модерна, архитектурных тенденциях и моде начала ХХ века, а также о своих последних находках. На кого равнялись зодчие рубежа XIX-XX веков, кому подражали, у кого перенимали опыт? Что связывает Самару с Москвой, Петербургом, Берлином, Веной, Брюсселем и другими европейскими городами.
В общем, надеюсь, что будет интересно. Приходите!

Северный модерн на Волге. Крестьянский и Дворянский банки в Самаре (ныне корпус № 2 СамГТУ)

2015-11-17T14:13:58Z

Оригинал взят у kraeham в Северный модерн на Волге. Крестьянский и Дворянский банки в Самаре (ныне корпус № 2 СамГТУ)

В настоящее время ведутся работы по реставрации бывшего здания Крестьянского и Дворянского Земельных банков (ныне корпус № 2 СамГТУ) на улице Куйбышева, 153. Министерство культуры РФ отпустило на эти работы 20 миллионов рублей. В сентябре - октябре 2015 года была проведена историко-культурная экспертиза и подготовлена проектная документация.
Ценность здания банков не вызывает сомнений. До 1911 года центральное и региональные отделения Крестьянского и Дворянского банков либо брали здания или «квартиры» в аренду, либо покупали уже существующие строения. В 1910 - 1911 годах в Самаре появилось первое в Империи собственное здание Крестьянского и Дворянского банков, возведенное своими силами по специальному проекту, который учитывал все нюансы и специфику банковской деятельности. Архитектурный проект выполнил известный придворный архитектор, академик архитектуры А.И. фон Гоген в редком для провинции средней полосы России стиле северный модерн. Потому совершенно не удивительно, что Решением Куйбышевского облисполкома № 617 от 19 ноября 1966 года здание было признано памятником архитектуры местного значения, а Указом Президента РФ № 176 от 20 февраля 1995 года ему был присвоен статус объекта культурного наследия федерального значения как памятника архитектуры.

Северный модерн как явление

Понятие «северный» модерн исключительно российское.

Для зарубежных исследователей и архитекторов «северный» модерн - это скандинавский или прибалтийский национальный романтизм в оправе модерна. Начало XX века было для скандинавских стран и российской Прибалтики периодом расцвета национальной литературы и искусства. Взлет национального самосознания, в Финляндии и Прибалтике (например, в Латвии) был связан, прежде всего, с борьбой молодой местной буржуазии за независимость от российского царизма, со стремлением творческой интеллигенции создать собственную культуру, возрождая и впитывая художественное наследие прошлого. Для независимых королевств Швеции, Норвегии, Дании и Голландии национальный романтизм стал антитезой бурной индустриализации. Национально-романтическое движение охватило все сферы жизни, культуры, философии и породило целое направление в архитектуре северных стран. Архитектура так называемого национального романтизма развивалась в рамках нового стиля - модерна.

В Великом княжестве Финляндском национальный романтизм в архитектуре (северный модерн) представляли такие мастера как Л. Сонк, Г.Э Сааринен, А. Линдгрен, Г. Гизеллиус, в Швеции Г.Э Сааринен, Ф. Боберг, К. Вестман, И. Вальберг, Р. Эстберг, в Норвегии О. Нордхаген и М. Поулсон, в Дании М. Нюроп, в Голландии - Х.П. Берлаге.

Известные исследователи Б.Л. Васильев и Б.М. Кирков писали: «Программная новизна скандинавских архитекторов, направленная на преодоление эклектики и всей неоренессансной архитектурной системы, переплеталась с романтическим обращением к прошлому. Движение навстречу запросам времени вели к сочетанию ухода от действительности в область народной сказки, мистики, символизма и субъективизма с объективными рациональными решениями, идущими от функции к конструкции».

Российских архитекторов привлекал такой подход, где здание впервые начало «строиться» как бы изнутри, когда внешние формы складывались, исходя из наиболее рационального построения внутреннего объема. Можно сказать, что для российских архитекторов «северный» модерн стал переходом от раннего модерна к позднему рациональному, отвлечением от декоративности раннего модерна. Стилистику северного модерна активно использовали такие мастера как В.П. Апышков, А.Ф. Бубырь, Н.В. Васильев, Ф.И. Лидваль, И.А. Претро и многие другие.

Главными характеристиками северного модерна в России стали новый метод проектирования «изнутри - наружу», силуэтность, активная пластика, рациональность и простота. Формы зданий массивны, свободны от мелкого декора. Контрастные сочетания фактур, цветотональных плоскостей, форм, разнообразие оконных проемов и их сочетания с простенками - всё это превращает фасады в полном смысле слова в сложную холодную структуру, напоминающую северные скальные ландшафты и масштабные средневековые сооружения. Цокольная часть часто облицовывалась грубоколотым гранитом или талькохлоритом, иногда сложена из бутового камня. Стены отделывались гранитом, плиткой, или были просто оштукатурены. Часто плоскости стен украшались скромным орнаментом или барельефами флоры и фауны, иногда даже небольшими скульптурами как знаменитый «дом с совами» (доходный дом Путиловой на Большом проспекте Петроградской стороны с фигурами сов) архитектора Претро. В проектировании использовались элементы средневекового европейского зодчества - башни, шатры, оригинальные щипцы, стрельчатые проемы.

Северная жемчужина или «вьючный верблюд»

В России, даже на северо-западном форпосте, в Петербурге «северный» модерн так и не смог пустить глубокие корни. Новое направление мы замечаем в основном в архитектуре жилых и доходных домов. Общественные здания продолжали возводиться в помпезных эклектичных формах, в формах декоративного модерна или неоклассики. В провинции «северный» модерн почти совсем не представлен.

В 1908 году были разработаны технические требования к проектам возведения первых собственных зданий Крестьянского Поземельного и Дворянского Земельного банков в Самаре, Пензе и Саратове. В этом документе отмечалось: «Самая постройка собственного здания производится Банками с возможной бережливостью. При составлении плана постройки главное внимание обращается на то, чтобы внутренние помещения сооружаемого здания были достаточных размеров, располагались удобно для банковских отделов и отвечали условиям гигиены, и чтобы по внешнему виду удовлетворяли основным требованиям архитектурной цельности и красоты при условии полного отсутствия роскоши в отделке. При производстве работ особое внимание должно уделяться прочности здания, доброкачественности материалов, тщательности выполнения работ, соблюдению норм строительного дела». Зимой 1909 года на суд особой комиссии Центрального Управления Крестьянского Поземельного банка было представлено 54 конкурсных проекта. И вот чудо - всем требованиям, по мнению Комиссии, более всего отвечали два разных проекта академика архитектуры Александра Ивановича фон Гогена. Для Пензы был утвержден проект фон Гогена в стиле декоративного модерна (позже определен и для Чернигова), для Самары - его же проект в стиле северный модерн, что было редким решением для административного здания в России. Для Саратова был утвержден проект здания (эклектика), составленный старшим инженером Саратовского губернского правления Ю.Н. Терликовым.

В Самаре не было строений в стиле северный модерн. Некоторые скандинавские черты исследователи обнаруживают в решении дома Забродиных на ул. Ленинской, 103 (ссылаясь на ступенчатый щипец) или даже дома В.М. Сурошникова на ул. Пионерской, 22. Их архитектура, по нашему мнению, тяготеет больше к позднему, рациональному модерну. Потому настоящим образцом стиля нужно считать только здание Крестьянского и Дворянского земельных банков.

Фасад здания банков тяжеловесен, но пластичен, с сочетанием массивных объемов. Здание напоминает средневековый замок, что, вероятно, должно было подчеркнуть надежность учреждений, которые в нем находятся. Строение кирпичное, четырехэтажное с симметричной планировкой. Плоскости стен оштукатурены и украшены барельефами (рельефными вставками) аграрно-индустриального характера - изображения побегов растений, шестерен, деталей машин. Рустованный цоколь с декоративными известняковыми плитами, контрастирующими с оштукатуренными стенами, прорезан окошками подвального этажа. Центральный объем имеет массивный портал в виде перспективной арки. Далее второй этаж представлен семью окнами с полуколоннами в простенках. На третьем этаже три окна с оригинальной расстекловкой и четырьмя навершиями на карнизе. Фасадный объем венчается сдвинутым внутрь двускатным щипцом с тремя узкими окнами, растительным и геометрическим орнаментами, и барельефом с гербом города. Герб города на щипце в советское время был заменен звездой и только лет семь назад был возвращен на фасад. Правый объем представлен полукруглым ризалитом с тремя окнами, который заканчивается балконом. С балкона открывается живописный вид на Струковский сад и Волгу. Кровля с правой стороны здания украшена двумя небольшими щипцами с орнаментом. Левая часть здания с эркером с круглым окном на скрытых кронштейнах заканчивается башней с пирамидальным шатром на двенадцати колоннах. Ранее крыша со стороны фасада была покрыта красной черепицей, но в 1970-х годах её заменили на обычное кровельное железо. Здание имеет и полный четвертый мансардный этаж, который практически не обозначен с фасада.

Постройкой фон Гогена и сейчас продолжают восхищаться. Некоторые товарищи так писали о композиционном решении мастера: «Работа фон Гогена замечательна и даже имеет явное сходство с известным зданием телефонной компании в Хельсинки, построенной по проекту Ларса Сонка в 1905 году, хотя отделка фасада в Самаре менее брутальна».

Сегодня мы просто не можем представить себе застройку 93 квартала центральной улицы Самары без этого здания банков. Один из местных краеведов отмечал в 2008 году: «4-этажное здание построили в строгих формах с элементами, так называемого северного модерна, идеально гармонирующими с соседними постройками резиденции А.Н. Наумова (справа) и Общественного собрания (слева)». Однако в 1910-х годах обыватели, большая часть дворянства, купечества и интеллигенции, гостей города были в недоумении от такого решения квартала. В квартале представлен и поздний модерн, и итальянский ренессанс, и северный модерн, а сегодня и сталинские жилые дома. Вот что писал, будучи в эмиграции в Нью-Йорке, потомственный почетный гражданин Самары, Председатель Дворянского и Земского губернских собраний, член Государственной Думы, владелец соседнего от банков дома в стиле итальянский ренессанс А.Н. Наумов: «Столыпин, будучи в Самаре в сентябре 1910 года, объезжая в сопровождении Кривошеина город, заехал, между прочим, ко мне и любовался нашим домом. Около него, незадолго до приезда Министров, была закончена постройка обширного каменного здания для отделений Крестьянского и Дворянского Банков... Я сильно досадовал на это непредвиденное и уродливое соседство, совсем не гармонировавшее с красивым очертанием моего особняка. Недаром Столыпин, отойдя с Кривошеиным и Хрипуновым на противоположную сторону улицы, и показывая на эти два смежных здания, дал им такое сравнение: «Чистокровная арабская лошадь и вьючный верблюд».

Государственная стройка. Возведение исполина

Размещение банков, покупка или возведение собственных зданий были связаны исключительно с реальной работой этих организаций, а также с общими тенденциями экономического развития страны и состоянием рынка недвижимости. 5 июня 1885 года было открыто Самарское отделение Крестьянского Поземельного банка, государственного кредитного учреждения, работавшего в 1883 - 1917 годах в дореволюционной России. Банк выдавал долгосрочные ссуды крестьянам (на срок от 13 до 51 года 9 месяцев) на покупку частновладельческих, прежде всего дворянских, земель (ссуды в размере 80 - 90 % от суммы оценки покупаемой земли как целевой кредит). В период 1885 - 1895 годов кредит осуществлялся под высокими процентами и только для товариществ крестьян. В это время количество выданных кредитов и проведенных операций было небольшим, а персонал банка состоял из председателя (управляющего), бухгалтера, 2-3 вольнонаемных писцов, одного служащего по назначению губернатора и двух работников от губернского земского собрания или губернского по крестьянским делам присутствия. Председатель Центрального управления банка Хрипунов писал: «При столь ограниченном личном составе, соответствовавшим незначительным оборотам банка, не встречалось особых затруднений к найму в губернских городах подходящих помещений». В 1885 - 1890 годах Самарское отделение Крестьянского Поземельного банка занимало несколько комнат в доме Жемчужникова на Казанской (ныне А. Толстого) улице близ Хлебной площади под руководством председателя, титулярного советника, помещика Ставропольского уезда Самарской губернии Ипполита Александровича Сосновского, в 1891 - 1893 годах банк работал в доме Залесова на Троицкой (ныне Галактионовской) улице. В 1893 году Сосновский пошел на повышение и его перевели в Санкт-Петербург на должность члена Совета Министра финансов - помощника (товарища) главноуправляющего Крестьянским банком. Тайный советник И.А. Сосновский скончался в 1914 году от рака печени.

В 1886 году на Троицкой открылось Самарское отделение Дворянского земельного банка «для поддержания землевладения потомственных дворян» под управлением действительного статского советника Дмитрия Ивановича Воейкова. Банк выдавал долгосрочные ссуды (от 11 до 67 лет) в размере 60-75 % оценки имения под залог земли на самых льготных условиях для заемщиков (взимавшийся рост по ссудам был на 2 - 2,5 % ниже рыночного).

Вскоре, согласно отчетам банков, большая часть отделов Дворянского банка была присоединена к существующим подразделениям Крестьянского банка с возложением обязанности управления обоими учреждениями на одно лицо. В 1895 году самарские отделения этих банков делили помещения в доме Ященко на Саратовской (ныне Фрунзе) улице под руководством статского советника Николая Кировича Арбузова. 27 ноября 1895 года был переиздан Устав Крестьянского банка, по которому вводились новые операции по покупке учреждением земель за собственный счет для последующей продажи их крестьянам и выдачи ссуд под земли, купленные ранее без содействия банка. Это незамедлило сказаться значительным увеличением оборотов. Если до 1895 года деятельность банка ограничивалась выдачей ссуд ежегодно, в среднем, на 6 миллионов рублей, то теперь сумма выросла до 36 миллионов. Кроме того, учреждение за год покупало земель в среднем на 7 миллионов и продавало на 6 миллионов. Росли залоговые обороты и Дворянского банка. Все это привело к резкому увеличению числа служащих. В тоже время общее оживление экономики привело к серьезному увеличению цен на аренду помещений. Часть региональных отделений банков была вынуждена прибегнуть к покупке зданий (например, в Воронеже, Новочеркасске, Калуге). В 1903 - 1904 году при управляющем князе П.Д. Урусове Самарские отделения Крестьянского Поземельного и Дворянского Земельного банков заняли со всеми отделами шесть разных зданий в городе. Например, губернские центральные отделения находились на первом этаже известного дома подрядчика Нуйчева на углу улиц Самарской и Почтовой (ныне Самарская, 149/Рабочая, 19), технический и ликвидационный отделы в старом одноэтажном доме доктора Гринберга (до перестройки, ныне Самарская, 138/Рабочая, 20), отдел аренды в доме Валерии и Бруниона Статковских на Садовой улице, часть отделов заняла даже несколько помещений в Архиерейском доме под охраной черкесов и так далее. После издания Всемилостившего Манифеста и Высочайшего указа от 3 ноября 1905 года и в связи с дальнейшими мероприятиями «по упрочнению быта крестьян» деятельность Крестьянского банка была направлена еще и на покупку земель «про запас» (мобилизация земли до 5 миллионов десятин). Клиентами банка могли стать не только крестьянские товарищества, но и любые отдельные домохозяева. Осмотр и оценка имений на столь обширной площади, принятие купленной земли во владение банком, хозяйственное заведование имениями и землями до продажи, предпродажная подготовка и обеспечение поместий водой, разбивка и размежевание, поиск надежных покупателей - всё это требовало огромного труда многочисленных работников. Только за Крестьянским банком на 1909 год числилось в Империи 4 398 штатных единицы (в Самаре - 147 человек) без учета артельщиков, агрономов, землемеров, гидротехников, обслуживающего персонала. Рост ссудной работы в два раза, начало выдачи краткосрочных кредитов и ссуд на мелиорацию земель и вовсе привело к невыносимым условиям. Скученность служащих в помещениях, жуткая теснота, неприспособленность зданий к работе привели к необходимости покупки усадебных мест в губернских городах и строительства новых зданий по собственным проектам. Первым собственным зданием банков в России, построенным по специальному проекту архитектора А.И. фон Гогена, в 1910 - 1911 годах стал гигантский «замок» на Дворянской (ныне Куйбышева, 153) улице в Самаре.

В 1908 году при управляющем В.И. Куницине для нового здания банков были куплены дворовые места в 553,28 кв. саженей на Дворянской (ныне Куйбышева) улице в 93 квартале у пивозаводчика А.Ф. фон Вакано, раньше принадлежавшие дворянам - сначала адъютанту Александра I Г.Н. Струкову, затем крупнейшему самарскому помещику Д.Е. Обухову, по достаточно небольшой цене 27 664 рубля 20 копеек или примерно по 50 рублей за квадратную сажень. Смета всех расходов от покупки земли до строительства и отделки должна была составить 176 714 рублей. В конце 1909 - начале 1910 годов усадебные места для будущего строительства были приобретены в Саратове, Пензе, Симбирске, Тамбове, Рязани, Перми, Полтаве, Могилеве, Киеве, Гродно, Житомире.

Весной 1909 года при Техническом отделе Самарского отделения Крестьянского Поземельного банка была сформирована «Строительная комиссия по постройке Самарского Крестьянского Поземельного банка» - постоянный орган управления строительством. Комиссию возглавил сначала инженер Самаро-Златоустовской железной дороги М.В. Котюхов, а через несколько месяцев управляющий Самарским отделением Крестьянского и Дворянского земельных банков надворный советник Вячеслав Николаевич Верховский. В.Н. Верховский был интереснейшим человеком - умный, целеустремленный, крайне требовательный к себе и подчиненным, настоящий педант и перфекционист. В период строительства здания в 1909 году рабочий день сотрудников банка был продлен до 10 - 12 часов, для части служащих полностью отменялись двухнедельные отпуска и отдых в праздничные дни. Сатирический журнал «Самарский горчишник» предлагал подарить Верховскому «на Новый год с елки - массу вечерних и ночных занятий для всего банка». Особый интерес представляет его постановление от 26 января 1910 года, опубликованное в самарской газете «Волжское слово», великолепно характеризующее личность Верховского: «Озаботившись поддержанием в отделении должного порядка и служебной дисциплины, прошу господ - заведующих отделами, делопроизводителей, бухгалтеров и других служащих не допускать развязанности, обращаться ко мне не по фамилии, имени и отчеству, а титуловать непременно «Ваше Высокородие», не допускать подачи рук до моего на то предложения, вмешательства в мой разговор, курения папирос, облакачивания на стол или стулья, а также не садиться без моего разрешения...».

Ведущую роль в строительной комиссии играли непременные члены Совета Крестьянского Поземельного банка инженер-строитель и художник, коллежский секретарь Павел Кикин и опытный банковский служащий, замечательный хозяйственник, коллежский асессор Николай Леонидович Грандмезон. Именно они, согласно архивным документам, непосредственно на месте возглавляли и вели строительство, проводили конкурсы (тендеры) на поставку строительных материалов и проведение работ, встречались с подрядчиками, контролировали строительные работы.

В комиссии Павел Викторович Кикин исполнял эскизы интерьеров, в частности мраморной парадной внутренней лестницы, винтовых лестниц, мраморных каминов, ограды, ворот, фонарей, руководил строительством. Он был потомственным дворянином Костромской губернии, выпускником Константиновского Межевого Института и Императорского Московского Инженерного Училища Ведомства Путей Сообщения, где окончил курс со званием инженера-строителя. Дослужился до звания прапорщика в 215 пехотном резервном Бузулукском полку. Работал инженером на железных дорогах. В 1908 году поступил на службу в Крестьянский банк в Самаре с окладом 2 500 рублей в год. В Самаре у него родился сын Юрий. В 1911 - 1914 годах Кикин строил отделения Крестьянского Поземельного банка в Курске, Новосибирске, Нижнем Новгороде, участвовал в строительстве банков в Саратове и Пензе. В 1921 - 1922 годах - главный строитель Туркестанского края.

Николай Леонидович Грандмезон принимал заявки на конкурсы, решал все вопросы с подрядчиками, курсируя между Самарой, Санкт-Петербургом и своей старой московской квартирой в Разгуляе в доме Сметаниной. Во время гражданской войны (и при белых, и при красных) работал в Крымском краевом банке, где зарекомендовал себя с самой лучшей стороны.

От Самарского губернского правления за строительством наблюдал младший архитектор Александр Иванович Шмелев. В краеведческой литературе очень часто можно встретить упоминание об архитекторе Александре Вильгельме Эмиле Друкере (Александр Васильевич Друкер) как о руководителе строительства здания банков в Самаре. Однако это не совсем так. Официально Друкер входил в строительную комиссию, но будучи архитектором при Центральном Управлении Дворянского Земельного банка в 1897 - 1915 годах, он лишь два раза за полтора года строительства приезжал в Самару с инспекциями от Дворянского банка.

После утверждения проекта здания банков в Самаре А.И. фон Гогена зимой 1909 года, весной началось строительство. Почти во всех работах (по результатам конкурсов) участвовали самарские артели строительных рабочих А.И. Юрина, Л.Н. Ясенкова и конторы «Трескин и Марголин» в доме Лебяжинского с привлечением М.М. Цейтлина как председателя Самарского общества строительных рабочих для консультаций. Фундамент был заложен закрытым методом. Портландцемент, цемент «Союз», «Глухоозерский», «Зейфертовский» от 3 до 4,1 рубля за 10-пудовую бочку и бетонные перекрытия с собственных пристанских складов в Самаре поставляло «Товарищество буксирного пароходства и торговли пермского купца Н.В. Мешкова». Все договоры на поставку были подписаны доверенным лицом - родной сестрой Мешкова - Н.В. Батюшковой. Щебень, известь по 17 копеек за пуд, а также бутовый камень и известковые плиты для отделки цоколя и парадного входа поступали с каменоломен Г.С. Ванюшина в селе Ширяево. Алебастр и гипс шёл с парового кирпичного и алебастрового завода М.М. Фердмана в бывшем удельном имении на Красной Глинке близ Сокольих гор под Самарой. Несмотря на наличие в нашем городе на тот период более 15 крупных кирпичных производств, по результатам конкурса высококлассный кирпич закупили в Казани на заводе наследников бывшего городского архитектора дворянина П.Т. Жуковского по цене 17 - 19 рублей за тысячу. Верховский позже, уже на освящении здания, в своей речи особо подчеркивал низкую стоимость казанского кирпича. Балки разного веса и размера (двутавровые и швеллерное железо) поставляли ТД «Кудряшов и Чесноков» в Нижнем Новгороде и Самаре, «Оптово-розничная торговля английскими и немецкими инструментами, железными и чугунными товарами В.Н. Наумова» на Троицкой (ныне Галактионовская) улице в доме Коробова усилиями доверенного лица - А.Н. Шелашникова, «Железно-скобяная торговля в Самаре и Ташкенте Н.Н. Герасимова», «Торговля железными и скобяными товарами бр. А. и М. Кудряшовых, «Донецкое общество железноделательного и сталелитейного производств» в Екатеринославской губернии. Дубовые оконные рамы и двери, и приборы к ним шли от фирм: «Производство металлических изделий П.С. Дикушина в Самаре», «Русско-Бельгийское общество металлических изделий в Варшаве», «Фабрично-Торговое товарищество И. Кирова в Москве». Остекление выполнено конторой К.Ф. Рихтера в Москве (Kleine Lubianka, haus Odina). Гидравлические дверные пружины Русвина заказывались на мануфактуре Русселя и Эрвина в Новой Британии в Коннектикуте, пружины Эдолянс и Рейс, дверные предохранители «Плут» в магазине К.Е. Дубас в Самаре на Саратовской (ныне Фрунзе) в доме Рахманиной.

Листовое железо (600 пудов) для крыш со стороны двора, лес на 1 000 рублей и красная черепица на 75 кв. саженей на крышу и шатер с фасадной части были заказаны и куплены в конторе И.Ф. Иванцева на Саратовской улице близ городского театра. Внутри здания в январе 1910 года по проекту П.В. Кикина каменно-резная учебная мастерская Екатеринбургского уездного земства Пермской губернии соорудила массивную внутреннюю парадную лестницу из голубого (Уфалейского и Полевского) мрамора. Также по чертежам Кикина на металлическом заводе Э.Э. Бардорфа и на кузнечно-слесарной фабрике И.О. Морберга в Сущево в Москве выполнены внутренние кованые лестницы на башню, кронштейны для флагов, балконная решетка, каменная решетка, кованые зонты на парадный, боковой и черный входы.

Весной - в начале лета 1910 года было проведено центральное водяное отопление, устроены канализация и вентиляция, пробурены скважины (трубочные колодцы). Интересно, что по сведениям журнала «Зодчий» за 1909 год (№ 18), в проекте фон Гогена «башня с колоннадой и шатром, представляющие некоторую, незначительную, правда, роскошь, оправдываются устройством в башне под шатром вытяжной вентиляционной камеры». Электропроводку и электроприборы приобрели в технической конторе Р. Кольбе в Москве и в Московском отделении АО «Сименс и Гальске». В ходе строительства проект фон Гогена был изменен. Сначала по плану здание должно было быть 3-х этажным. Но в итоге внутри башни, внутри крыш с щипцами был устроен еще один - четвертый скрытый с фасада полноценный мансардный этаж, также было куплено еще 30 квадратных саженей земли со стороны двора. Крыша ризалита заменена балконом. Всё это привело к увеличению сметы строительства с 176 714 до рублей до 266 964 рублей.

К концу лета 1910 года здание с внешней отделкой было построено. В начале сентября строение обнесено кованой оградой, установлены четыре фонаря в кованой оправе на каменных столбах и двое ворот по эскизам П.В. Кикина, изготовленные на кузнечно-слесарной фабрике И.О. Морберга в Москве. Работу по обустройству интерьеров отложили на первую половину 1911 года, хотя уже после возведения здания в 1910 году, согласно отчетам Крестьянского банка, некоторые отделы переехали в новое здание.

В начале 1911 года были закуплена новая мебель, заказаны обои и багеты к ним в ТД Жаркова и Соколова в Москве на Кузнецком мосту в доме Джамгарова, уложен паркет. Мраморные камины по чертежам Кикина предполагалось закупить у И.О. Морберга, но по конкурсу заказ на камины получили известные чугунно-литейный и механические заводы в Санкт-Петербурге и Москве Ф. Сан-Галли (установкой мраморных каминов занимался некий мастер от конторы Сан-Галли Родион Аксенов). В кабинете управляющего поставили штучный изразцовый камин. Панцирные двери с огнеупорной набивкой в особой коробке во всю длину и ширину (2х1 м.) с решеткой, кассовые двери и двери для хранилищ, безопасные ящики шли от АО «Артур Коппель» в Санкт-Петербурге через представителя в Самаре ТД Братьев Клодт, панцирные двери с панцирной замочной частью от Сан-Галли. Несгораемые шкафы (сейфы) из цельных листов брони и панцирные с замками «Протектор» поступили от Товарищества Сущевского завода несгораемых шкафов и кухонных плит в Москве. В письме в строительную комиссию Самарского отделения Крестьянского банка представители фирмы отмечали: «Герметичная дверь шкафа из брони 3/8 дюйма, плотно впадающая в тщательно пригнанные фальцы рамы, устроена так, что выломать ее совершенно невозможно. Плотно прилегая к раме, дверь образует с ней гладкую поверхность без каких-либо выступов, могущих представить точку опоры для инструментов, употребляемых громилами». Несмотря на это заверение, в 1916 году в Самаре при управляющем Н.И. Ледковском несколько сейфов были взломаны. Причем не со стороны двери. Сейфы приподняли и каким-то образом выбили нижние поверхности несгораемых шкафов. Преступников не поймали.

К середине лета 1911 года отделка интерьеров была окончена. После долгих проверок здания комиссиями от Центрального Управления Крестьянского и Дворянского банков в Санкт-Петербурге, от строительного отделения Самарского губернского правления, от Государственного Контроля и после полного переезда в новые помещения банковских отделов 28 декабря 1911 года состоялось освящение здания. После молебна присутствующим было предложено шампанское. Губернатор Н.В. Протасьев предложил заздравный тост за Государя Императора, за Александру Федоровну, за вдовствующую Императрицу и наследника Цесаревича. Управляющий банками Верховский выступил с речью, в которой, между прочим, отметил, что работа строительной комиссии была проведена на самом высоком профессиональном уровне, причем удалось сэкономить более 40 000 тысяч рублей казенных средств без ущерба качеству. В конце речи Губернатор выразил благодарность Верховскому и поднял тост за его здравие. Далее шли тосты за Губернатора, за инженера, заведовавшего постройкой, и, наконец, за всех сотрудников Верховского.

В 1917 году здание национализировали, позже муниципализировали. Бывшее здание банков занял Горкомхоз, Губернский отдел местного хозяйства, Комиссия содействия жертвам интервенции и другие советские и партийные организации. В 1930 году здесь был открыт химико-технический институт под руководством А.Е. Бобко с тремя факультетами - химической промышленности, строительных материалов и факультет переработки сланцев, угля и торфа.

В 1934 году институт вошел в состав Средневолжского индустриального института. В 1935 году переименован в Куйбышевский индустриальный институт и включен в систему Наркомата боеприпасов. Появился новый факультет «Технология взрывчатых веществ».

Отделения Крестьянского и Дворянского банков, а также поддерживаемая им кредитно-финансовая и ссудно-сберегательная кооперация, к началу XX века превратились в главный рычаг проникновения в деревню крупного финансового капитала. Они фактически возглавили кредитно-финансовую работу в аграрном секторе экономики в Самарской губернии. Активная деятельность банков подарила городу уникальное здание в стиле северный модерн, которое, по сути, является не просто памятником архитектуры, но и памятником истории, символом успехов в сельскохозяйственном секторе экономики в начале XX века. Сегодня бывшее здание банков продолжает не только радовать глаз, но и дальше служит стране - здесь расположен химико-технологический факультет Самарского государственного технического университета.

Источники

Документы Строительной комиссии Крестьянского Поземельного банка:

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 1. Д. 392

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 1. Д. 4876

Книги постановлений КПБ и ДЗБ:

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 1. Том. 1. Д. 3084.

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 1. Том. 3. Д. 5325.

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 8. Д. 106.

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 21. Д. 908.

ЦГАСО. Ф. 149. Оп. 22. Том. 1. Д. 795.

ЦГАСО. Ф. 322. Оп. 1. Кн. 3. Д. 3096.

Фонды фотопозитивов:

ЦГАСО, СОИКМ им. П.В. Алабина, Музея Сберегательного дела в Самаре.

1. Адрес-календари и Памятные книжки Самарской губернии за 1896 - 1916 годы.

2. Батуринский Д.А. Аграрная политика царского правительства и Крестьянский Поземельный банк. М.: Изд-во «Новая деревня», 1925.

3. Волжское слово, 1909, 6 сентября. С. 4.

4. Зак А.Н. Крестьянский Поземельный банк. 1883 - 1910. М.: Т-во скоропечатни А.А. Левинсон, 1911.

5. Из Крестьянского Поземельного банка. //Волжское слово, 1909, 11 июля. С. 3.

6. Из Крестьянского Поземельного банка. //Волжское слово, 1909, 29 января. С. 3.

7. Минутко С.А. Об упразднении дворянского землевладения при посредстве Крестьянского банка. //Русское обозрение, 1896, № 12. С. 948-987.

8. Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1867 - 1917. В двух книгах. Нью-Йорк: Издание А.К. Наумовой и О.А. Кусевицкой, 1955. Кн. 2. С. 187.

9. Объявление КПБ. //Волжское слово, 1909, 10 июня. С. 6.

10. Объявление КПБ. //Волжское слово, 1909, 29 августа. С. 6.

11. Объявление КПБ. //Волжское слово, 1910, 9 мая. С. 6.

12. Объявление КПБ. //Волжское слово, 1910, 15 июля. С. 6.

13. Освящение Крестьянского банка. //Городской вестник, 1911, 30 декабря. С. 3.

14. П. К проектам зданий Земельных банков в Самаре и Пензе. //Зодчий, СПб., 1909. № 18. С. 194.

15. Подарки с елки. //Самарский горчишник, 1911, № 12.

16. Проекты зданий Крестьянского и Дворянского банков в Самаре и Пензе. //Зодчий, СПб., 1909. Приложение к XXXVIII году выпуска.

17. Положение о Крестьянском Поземельном банке. //Адрес-календарь Самарской губернии на 1886 год. Самара: Губернская типография, 1885. С. 121-132.

18. Правила действий Крестьянского Поземельного банка и его отделений. Самара: Губернская типография, 1885. С. 133-156.

19. Сельскохозяйственный обзор Самарской губернии за 1911 - 1913 годы. Самара: Губернская типография, 1914.

20. Хрипунов С. Приобретение и сооружение Крестьянским банком собственных зданий для помещения отделений. //Отчет Крестьянского Поземельного банка за 1909 год. Денежный отчет и обзор деятельности банка. СПб.: Т-во печатни С.П. Яковлева, 1910. С. 190 - 195.

21. Хрипунов С. Приобретение и сооружение Крестьянским банком собственных зданий для помещения отделений. //Отчет Крестьянского Поземельного банка за 1910 год. Денежный отчет и обзор деятельности банка. СПб.: Т-во печатни С.П. Яковлева, 1911. С. 191 - 195.

22. Хрипунов С. Приобретение и сооружение Крестьянским банком собственных зданий для помещения отделений. //Отчет Крестьянского Поземельного банка за 1911 год. Денежный отчет и обзор деятельности банка. СПб.: Т-во печатни С.П. Яковлева, 1912. С. 215 - 220.

23. Эвальд В. А.И. фон Гоген. Некролог. //Зодчий, СПб., 1914, № 12. С. 143 - 144.

ВСЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ ЗДЕСЬ: http://kraeham.livejournal.com/87386.html

Церковь при Кутайсовском детском приюте

2015-10-05T13:41:04Z

Ко Всемирному дню архитектуры решил выложить какой-нибудь интересный проект или здание. Заглянул в журнал "Зодчий" за 1903 год и первым делом наткнулся на Церковь приюта Кутайсовой в Нижнем Новгороде. Автор проекта - Дмитрий Вернер. Через 13 лет архитектор использует свой первый опыт работы с церковным зодчеством. Этот проект ляжет в основу храма Сергия Радонежского в Иващенково (ныне город Чапаевск).

К сожалению, замечательная постройка Вернера в Нижнем Новгороде не сохранилась. Храм был снесен в советский период.

Что до церкви в Чапаевске, о ней я писал неоднократно и еще напишу... А вот мои старые посты об этом храме:

Чапаевск. Церковь Преподобного Сергия Радонежского (Большой иллюстрированный пост).
Д. А. Вернер. Церковь Сергия Радонежского. (Журнал "Performance" № 1-2 (35-36) 2010).
Новое о мозаике храма Сергия Радонежского в Чапаевске.
Чапаевск. Маковки и виды с храма Сергия Радонежского.
Зимний Чапаевск. Открытие фотосезона.
Герб дома Романовых на храме Сергия Радонежского в Чапаевске.
Остатки герба Российский империи на храме Сергия Радонежского в Чапаевске.
Дворец пионеров в храме Сергия Радонежского в Чапаевске.

Самара. Дом Тимрот

2015-09-22T23:36:45Z

Особняк на улице Степана Разина, 92 известен как Дом Тимрот, хотя современный вид здание приобрело уже при других владельцах. Городская усадьба появилась здесь в начале 1870-х. Егор Александрович Тимрот был присяжным поверенным, гласным городской думы, занимался общественной деятельностью. Кроме того, его загородное имение находилось по соседству с владениями Льва Толстого в Самарской губернии. Упоминание соседа не раз встречается в письмах писателя из Самарской губернии. Гостил граф и в городской усадьбе присяжного поверенного. Тимрот помог Толстому в приобретении второго имения, а в отсутствии писателя, присматривал за его хозяйством. Подробнее о Тимротах и их отношениях с Толстым можно прочитать в статье Елены Сысоевой "Тимроты в Самаре".
Что касается дома на Степана Разина, наследники Егора Александровича продали городскую усадьбу бузулукской мещанке Анне Агеевой в 1911-м. Как утверждают исследователи, современный вид особняк приобрел лишь в 1916-1917 годах.

Каменный дом на Степана Разина, 92 реконструирован в стиле модерн. Над парадным входом располагается аттик, украшенный лепным декором.

Судя по всему, в башенке имелось слуховое окно.

Фасад дома асимметричен. Угол здания акцентирован эркером с шлемовидным куполом.

Был у Егора Тимрота и деревянный особняк на улице Самарской, построенный по проекту архитектора Филарета Засухина, но это совсем другая и очень печальная история. Подробно о судьбе этого дома можно прочитать в блоге у Нины Дюковой seleste_rus a по ссылке.

"НЛО" у самарской Фабрики-кухни и парашютная вышка

2015-09-11T11:57:04Z

В прошлую пятницу в Самару приезжал директор департамента управления имуществом и инвестиционной политики Минкульта РФ Борис Мазо. Прошло совещание по реставрации самарских памятников. Среди прочих, обсудили и вопросы вокруг Фабрики-кухни. Первые деньги на реставрацию направят уже в этом году. Готов и проект планировки территории вокруг памятника. Он согласован, но пока не утвержден. За обелиском "Борцам революции 1917 года" возле Фабрики-кухни планировали устроить муниципальную парковку, но, по словам бывшего главного архитектора Самары Виталия Стадникова, городская администрация думает разместить там некий "НЛО".

Фото Владимира Сверкалова sv_bob и Виталия Политова vot_tak_da.
Новый главный архитектор города Алексей Самарцев подтвердил, что мэр Самары Олег Фурсов предложил разместить на месте стоянки интерактивный музей. Судя по всему, глава города увидел в Казани некий музей технических достижений и решил создать нечто подобное в Самаре.

"В Иннополисе очень красивый музей с плазменными экранами, демонстрирующий все достижения города Казани, - рассказал Алексей Самарцев. - Это экспозиционный музей, никакой не НЛО".

Идея эта несколько удивила участников совещания. "Это, безусловно, дело города, но было бы логично создать здесь единый музейный комплекс, - предложил депутат Госдумы Александр Хинштейн. - На Фабрике-кухне будет Центр современного искусства. Мы обсуждали идею размещения здесь мини-копий других объектов конструктивизма, построенных в форме различных предметов — звезда, паровоз и т. д. И тут же интерактивный музей с плазменными экранами, на которых будут показывать достижения города? Мне кажется, в этом есть какая-то эклектика. Надо подумать, как это выстроить в едином стиле".

Министр культуры Самарской области Сергей Филиппов предложил привязать интерактивный музей к "Самаре-космической", которая располагается в другом конце квартала. Кстати, существует проект создания на базе музея "Самара-космическая" музейного кластера. Авторы проекта: Антон Попов, Александр и Ольга Филимоновы. Подробнее о концепции можно прочитать по ссылке.

Первоначально в связи с Фабрикой-кухней звучала еще одна идея - строительства рядом парашютной вышки, чтобы посетители могли посмотреть на памятник в форме серпа и молота сверху. Идея эта как-то сошла на нет. На мой взгляд, зря.
На верхнем фото, взятом с сайта Георгия Бичурова, изображена парашютная вышка, построенная в 1930-х в самарском Загородном парке: "в апреле 1937 года среди зелени поднялась спиралеобразная пятидесятиметровая парашютная вышка". Судя по всему, это копия знаменитой парашютной вышки в московском Парке Горького. подробнее о ней можно почитать здесь. Фото взяты отсюда же, из жж kapuchin.

Учитывая, что в квартале, где расположены Фабрика-кухня и "Самара-космическая" происходит черт знает что, в частности строятся два многоэтажных жилых комплекса, возведение стилизованной парашютной вышки в духе 1930-х было бы не так страшно.

Я понимаю, что никакой культурной ценностью она бы не обладала, но история красивая, мне кажется. Спиралеобразная смотровая вышка возле шедевра архитектора Максимовой...

Самара. Дом Алексея Нуйчева

2015-09-10T12:41:15Z

Имя подрядчика Алексея Федоровича Нуйчева известно в первую очередь благодаря двум зданиям, построенным по его заказу, хотя мещанин Нуйчев занимался не только строительными подрядами, но еще и был гласным городской думы. Первое здание - собственный доходный дом на углу улиц Самарской и Рабочей, который первоначально строился для Крестьянского поземельного банка, а затем был отдан в аренду гимназии Харитоновой. Второй объект - жилой дом Нуйчева с торговым первым этажом на улице Ленинградской, 45. Последний самарские исследователи относят к творчеству архитектора Дмитрия Вернера.

"Судя по чертежам - явно рука Вернера, хотя и нет подписи". - пишет в статье, посвященной творчеству зодчего, Наталья Басс, добавляя, что это могло быть связано с его должностью. Занимая пост Городского архитектора, Вернеру не следовало злоупотреблять частной практикой (кстати, спустя несколько лет именно Нуйчев и другой заказчик Вернера Матвеев будут осуждать архитектора за чрезмерное увлечение частной практикой в ущерб городским постройкам).

Наталья Басс ссылается на архивные материалы - поэтажные планы. К сожалению, в указанном деле (Ф.153, Оп.30, Д.43) обнаружить чертежи не удалось, а других аргументов в пользу авторства Вернера мне неизвестно.

Работы зодчего в Нижнем Новгороде, Самаре и Чапаевске разнообразны, но в них часто присутствуют общие черты или детали, позволяющие говорить об авторском стиле зодчего. Эта постройка, на мой субъективный взгляд, несколько выбивается из портфолио архитектора, впрочем, это еще не аргумент против авторства Дмитрия Вернера.

Нуйчев подал прошение о строительстве трехэтажного жилого дома в мае 1911 года, а чертежи, по словам Басс, датированы 1910-м. Подробную справку о дворовом месте, его владельцах и находящихся здесь объектах можно прочитать в блоге у Павла Попова kraeham по ссылке.

Фасад трехэтажного дома оштукатурен. В отделке также использована светлая фасадная плитка и многочисленный лепной декор. Центральная ось здания смещена влево, а входная группа, расположенная в правом части, акцентирована балконом третьего этажа.

Особого внимания заслуживает декоративное убранство фасада. Основная композиция поделена пилястрами на несколько частей. Две из них украшены женскими скульптурными головками и завершаются вазонами с растительным орнаментом.

Декор фасада выполнен в египетском стиле. Пожалуй, главным его элементом является фриз с изображением древнеегипетской богини Исиды. В руках ее - мастерок и треугольник. Я не сторонник всяких конспирологических теорий, но вполне допускаю, что здесь присутствует, например, масонская символика. Женские головы исследователи называют гермами, однако я не стал бы их причислять к древнегреческим столбам. Думаю, что это также изображения Исиды с короной на голове.

Фасад также украшен разнообразными орнаментами и рельефом из расположенных веером перьев. Долгое время вызывало вопрос происхождение звезд Давида на здании. По словам Павла Попова kraeham, Алексей Нуйчев был иудейского вероисповедания и этот символ на его доме вполне логичен.

Отдельного разговора заслуживает удручающее состояние здания. За 100 с лишним лет некоторые детали фасада были безвозвратно утрачены. Процесс обрушения продолжается и по сей день.

Фотографии делались вечером, незадолго до заката, поэтому цвета слегка искажены. Фасад Дома Нуйчева чуть более светлый, чем на снимках.

Дом Иванова и ретро-почта

2015-09-08T12:02:37Z

Купец Иванов выстроил этот кирпичный особняк (улица Молодогвардейская, 142-144) в 1898 году. Спустя много лет, в 1984 году, здание заняло отделение почты. В прошлом году было принято решение здание отреставрировать и открыть в нем почтовое отделение в стиле XIX века, а заодно и перенести сюда самарский музей почты.

Увы, в исторических справках автор постройки не указывается. Объект на первый взгляд кажется ничем не примечательным кирпичным двухэтажным домом, но это далеко не так. Если внимательно присмотреться, можно рассмотреть богатую фактуру фасадов, интересную кладку из фигурного кирпича, акцентированная пилястрами входная группа (оригинальный козырек, увы, не сохранился) и пр.

А на фризе можно рассмотреть несколько оскаленных маскаронов. В одном из описаний головы называют бараньими, хотя, на мой взгляд, это скорее какие-то химераподобные существа.

Гарни

2015-08-11T16:19:43Z

В 28 километрах от Еревана располагается языческий храм Гарни - единственный сохранившийся на территории Армении памятник эллинистической архитектуры. Классический периптер построен в I веке нашей эры на территории одноименной крепости, расположенной в долине реки Азат. Крепость выполняла не только оборонительную функцию - здесь находилась летняя резиденция армянских царей.

Место для строительства было выбрано очень выгодное - на треугольном выступе. С двух сторон его окружают ущелья.

Храм построен из гладкотесанного базальта.

Ущелье реки Азат.

Вероятнее всего базальт для строительства здания добывался здесь же. Ущелья Гарни образованы из в том числе из базальта.

Простояв около полутора тысячелетий, храм был практически полностью разрушен во время сильного землетрясения в 1679 году.

Развалины привлекали внимание ученых в XIX веке.

Существовал даже проект переноса остатков и воссоздания здания в Тифлисе, но от этой идеи отказались.

В начале ХХ века производились археологические поиски деталей храма, в 1930-х был составлен проект восстановления.

К работам приступили лишь спустя 30 лет. Руководил реставрацией архитектор Саинян. Храм был полностью восстановлен лишь в 1976 году.

На стенах можно встретить надписи разного периода, в том числе на арабском.

Выстроен храм в честь бога Солнца (Митры).

.

Орнаменты на потолке портика.

Периптер имеет 24 колоннами ионического ордера.

.

.

Фриз. Кроме классического орнамента, в декоре храма присутствуют и национальные мотивы.

Во время землетрясения XVII века был разрушен весь комплекс крепости. На территории, помимо храма, находятся остатки различных построек, в том числе царского дворца и бань.

Рядом с языческим храмом сохранился фундамент церкви Святого Сиона, построенной в VII веке и остатки церкви Маштоца Айрапета XII века. Храм Сиона считаюи маленькой копией Звартноца.

Ну и пара панорам окрестностей

Что общего у особняка Сараджишвили и парохода "Титаник"

2015-08-04T16:03:46Z

Об особняке Давида Сараджишвили в Тбилиси я уже дважды писал в блоге. Сначала про фасады и историю дома, а затем про потрясающей красоты маскароны. Напомню, что дом построен по проекту берлинского архитектора Карла Цаара. Написать об интерьерах одного из самых ярких домов старого Тифлиса я грожусь уже давно, но сегодня хочу рассказать немного о керамике, которой украшена лоджия и терраса, выходящая во внутренний двор. "Титаник" упомянут в заголовке неспроста. У городской усадьбы закавказского коньячного короля и печально известного парохода действительно есть общее - одна случайная деталь.

Речь идет, конечно же, о керамике.

Терраса, выходящая в сад за что лет немного обветшала, но в целом мало изменилась.

Разве что мемориальных табличек возле фонтана прибавилось.

"Дорогой, незабываемый гость!, - гласит надпись над колонкой. - Пей на здоровье эту святую воду".

Но вернемся к керамике. Метлахская плитка в особняке изготовлена компанией Villeroy & Boch. О плитке этого завода в Самаре и ее аналогах я писал в 2009-м.

По рассказам моих тбилисских друзей, исследователи выяснили, что плитку, которой выложен центр террасы, заказывали всего два раза - в Тбилиси и на пароход "Титаник".

Не могу судить, действительно ли это единственные случаи использования данного рисунка плитки, но параллель очевидная.

Мозаичные плитки обрамляют и пол лоджии.

А вот и оттиск завода-производителя. К сожалению, город различить не удалось, но Villeroy & Boch Mettlach хорошо читается.

Лоджия в основном выложена красными плитами.

Помимо упомянутых выше узоров, по периметру встречаются и такие