Синдбад-мореход и Джек Веттриано
В сказках о Синдбаде-мореходе обычно действует второстепенный персонаж - капитан, командующий кораблём, на котором путешествует главный герой. Часто этот безымянный капитан появляется на страницах повествования лишь для того, чтобы сохранить сокровища Синдбада, пока тот пускается в головокружительные приключения, либо, напротив, погибнуть, не справившись с морской стихией или каким-нибудь чудовищем, но в тексте он присутствует почти всегда. Разумеется, читая в детстве "Тысячу и одну ночь", я примерно представлял, как должны выглядеть сказочные арабы и окружающий их мир - ведь к тому времени я определённо видел как минимум отечественную "Волшебную лампу Аладдина", а возможно, и американское "Золотое путешествие Синдбада". Однако само слово "капитан" вызывало у меня совсем иные и совершенно однозначные ассоциации. В моём детском воображении капитан никак не мог быть человеком в чалме и халате, он должен был носить фуражку и китель. Да и антуражем, подходящим для человека в звании капитана, мог служить только европейский корабль, с кают-компанией, шлюпками, матросами в тельняшках и всем прочим, как в старых экранизациях "Пятнадцатилетнего капитана", "Детей капитана Гранта" или "Двух капитанов".
В общем, моя детская фантазия создала синкретический мир, в котором подданые Гаруна-аль-Рашида путешествовали по преисполненным восточных чудес морям на фрегатах под командованием капитанов в чёрных фуражках с белым кантом. Визуально вселенная моего Синдбада-морехода чем-то напоминала "Смерть на Ниле" Агаты Кристи, только вместо загадочного убийства сюжет строился вокруг птицы Рух или острова-кита. Таковы особенности детского мировосприятия. У меня было достаточно богатое воображение, чтобы дорисовать до мельчайших деталей любую картину, набросанную на книжной странице парой штрихов. Например, eсли у Плутарха в жизнеописании Пелопида упоминалось, что заговорщики, пришедшие свергать фиванских тиранов, сражались на узкой лестнице, я живо представлял себе античных греков, бьющихся друг с другом на лестничном пролёте хрущёвской пятиэтажки (к тому времени я повидал достаточно узких лестниц, и почти все они располагались в многоэтажных домах постройки шестидесятых-семидесятых годов, но брежневские девятиэтажки отпадали - я понимал, что лифтов в древности не было). Наверное, в детстве все мы обладаем замечательной способностью создавать оригинальные миры из того, что есть под рукой. С возрастом большинство из нас теряет её под влиянием образования, опыта и других обстоятельств.
Видимо, последний мир, созданный на основе книг и фильмов моим уже скорее отроческим, нежели детским, воображением до того, как я вступил во взрослую жизнь - это мир отношений между мужчинами и женщинами. Он начал зарождаться, когда мне было лет двенадцать и просуществовал примерно до моего шестнадцатилетия. Моими любимыми писателями в ту пору были Ремарк и Хемингуэй, и я всё не мог определить, кто же из них более велик. Но я с интересом читал и книги наподобие "Супружеской жизни" Эрве Базена или "Давай поженимся" Джона Апдайка, не говоря уже о "Великом Гэтсби" или "Ночь нежна" Фицджеральда. Фильмы вроде "Брака по-итальянски" или "Мужчины и женщины" в моём культурном пространстве тоже присуствовали и играли свою роль, но тексты были всё же важнее. В этих книгах могли фигурировать война, политика, эмиграция, туберкулёз и много что ещё, вплоть до сухого закона или снегов Килиманджаро, однако в первую очередь они рассказывали именно о мужчинах и женщинах в различных обстоятельствах. Их сюжеты могли разворачиваться на разных континентах, но действие почти всегда происходило в одном временном промежутке - от начала двадцатых до конца шестидесятых годов ХХ века. Полстолетия от наступления эры джаза до начала сексуальной революции и пришествия эстетики хиппи, в очередной раз перевернувших мир. В эти полвека люди выглядели, одевались, двигались, разговаривали и вели себя вполне определёным образом, что до сих пор обуславливает мои эстетические пристрастия.
В общем случае при слове "мужчина" в моём подсознании и сейчас возникает образ человека в пиджаке или в плаще, часто в шляпе, с внешностью примерно как у Хэмфри Богарта, Шарля Буайe... или моего отца (на чёрно-белых снимках шестидесятых годов мои родители выглядят как герои фильмов итальянского неореализма или французской новой волны, так что если бы мне вздумалось замешать пару-тройку их фотографий среди кинокадров того времени, скорее всего, никто не заметил бы подвоха). Разумеется, книги, которые мы читаем в детстве, воздействуют не только на наш вкус. Например, чтение Ремарка приучило меня к мысли, что пребывание в чужой стране - естественное и почти неизбежное состояние человека; как нетрудно заметить, это почерпнутое из литературы убеждение изрядно повлияло на мою реальную жизнь. Но в первую очередь речь шла всё-таки об эстетике. Ведь я мысленно визуализировал свои миры до деталей, вплоть до мужских подтяжек и женских подвязок, появлявшихся даже не в эротических, а в самых обыденных бытовых сценах. Причём родители учили меня, что подтяжки - столь же интимный предмет гардероба, как подвязки, a мужчина, появляющийся в них на публике, нарушает правила приличия. Когда в восьмидесятых люди стали вовсю выступать в подтяжках на телевидении и петь в них со сцены, мои родители восприняли это не как милое ретро, а как непристойность.
Ингрид Бергман и Шарль Буайe в фильме "Триумфальная арка" (1948 год). Кстати, из фильмов, увиденных в 2025 году, мне больше всех запомнилась эта старая экранизация Ремарка. Что касается современного кино, месяца через четыре после просмотра мне порой бывает трудно вспомнить, о чём там шла речь. Может быть, лучше пересмотреть "Касабланку".
Хэмфри Богарт и Ингрид Бергман в фильме "Касабланка" (1942 год)
Ну а потом началась моя собственная "взрослая жизнь". Что-то оказалось именно таким, как я представлял, что-то - не совсем таким, что-то - совсем не таким. Обойдёмся без подробностей, скажу лишь, что подвязки вслед за подтяжками переселились из спален на сцены, a я так и не приобрёл ни одной шляпы. Думаю, и не приобрету. В Лондоне или в Милане в шляпе ещё можно появиться на улице, но в Праге это практически невозможно, увы. Не говоря уже о том, что моя частная жизнь сложилась куда менее мелодраматично, чем можно было ожидать, исходя из моего круга чтения в подростковом возрасте. Всё это очень личные вещи, и я не стал бы рассказывать о них в ЖЖ, если бы не Джек Веттриано. А точнее - если бы однажды мне не попалась на глаза подборка его картин, сопровождавшаяся блюзом "Song for V". Обычный видеоряд - мужчины и женщины, сложные отношения, выразительные взгляды, бокалы, струйки сигаретного дыма, пресловутые подтяжки. Но я не мог отделаться от чувства, что художник заглянул в мою голову сорокадвух- или сорокатрёхлетней давности и перенёс на холст мои фантазии о "взрослости". Это было самое ретрофутуристическое ощущение, какое только можно испытать. Впоследствии я видел множество работ Веттриано, в том числе сопровождавшихся разнообразной музыкой, но ни одна другая подборка не произвела на меня такого впечaтления.
В принципе, я и раньше знал о существовании этого художника, но как-то не обращал на него внимания. Я так мало знаком с современным искусством, что, встретив где-нибудь в интернете картины Джекa Веттриано, вполне мог приписать их кисти Эдварда Хоппера. Судя по всему, нечто хопперовское видится в Веттриано не только мне. Критики считают, что Веттриано совершенно не оригинален, т.е. может быть похож на кого угодно, в том числе на Хоппера, а некоторые интернет-магазины, продающие постеры и копии картин, выставляют работы Веттриано и Хоппера вместе. К тому же я ничего не знал о личности и судьбе Веттриано. Почему-то, возможно из-за имени, я был уверен, что он американец. Имена обманчивы. Оказалось, что Веттриано - шотландец, взявший в качестве псевдонима фамилию матери, в миру его звали Джек Хоган (некоторые источники утверждают, что всё несколько сложнее: его мать была урождeнной Веттрино, и букву а к её фамилии он добавил сам, но проверить эту информацию мне не удалось). Позже я узнал, что Веттриано - один из самых популярных у публики и один самых ненавидимых исскуствоведами художников современной Великобритании. И что его "Поющий дворецкий" - самая тиражируемая картина в Соединённом Королевстве.
В этой композиции перемешаны работы Джека Веттриано и Эдварда Хоппера. Не зная, чьей кисти принадлежит то или иное полотно, очень легко ошибиться. "Поющего дворецкого" среди них нет. Вот "Поющий дворецкий":
Критики утверждают, что в этой картине плохо и неправильно решительно всё, от позы танцоров до передачи ветра. Это не мешает ей быть самым популярным произведением искусства современной Великобритании, без конца тиражирующимся на постерах, копиях, кружках, ковриках, сумочках и т.д. Её значение для британской культуры сравнимо со значением для культуры заокеанских кузенов "Полуночников" Эдварда Хоппера. А может быть - и "Американской готики" Гранта Вуда. Ниже - ещё несколько типичных для творчества Джека Веттриано работ:
Джек Веттриано "Бремя"
Ненависть английских критиков и искусствоведов к Веттриано трудно назвать рациональной. Его обвиняли во всём подряд, от неумения рисовать и вульгарности до гламурности и сексизма. В какой-то англоязычной статье, претендующей на статус искусствоведческой, мне встретилось определение "сексуальный маньяк, отправившийся в путешествие по тридцатым годам, вооружившись виагрой". Он уже получил из рук королевы орден Британской империи и заслужил титул величайшего шотландца года, а престижные лондонские галереи всё отказывались выставлять его работы. Появление в одной из них его картины "Бремя" вызвало скандал в духе "как можно выставлять этого порнографа?" "Бремя" - последняя картина в моей подборке, та, на которой показан немолодой человек со склонённой головой. Это автопортрет Веттриано. Он отвечал критикам взаимностью, говоря, что эти люди, завтракающие омарами и ни дня в жизни не занимавшиеся физическим трудом, носили бы его на руках, если бы он изображал нищету и прочие ужасы социального дна. Ведь он происходил из очень бедной семьи и начал работать, не закончив даже средней школы. Художественного образования у Веттриано, естественно, не было. Он всю жизнь пользовался самоучителем живописи. А когда его этим попрекали, ответствовал, что так же поступал Пикассо.
При этом коммерчески Джек Веттриано был весьма успешен. Он умер в прошлом году в своей квартире в Ницце. Неплохой конец для человека, пришедшего на свет в шахтёрском посёлке в Северной Шотландии и начавшего карьеру в пятнадцатилетнем возрасте на передвижной ярмарке. Среди поклонников, покупавших картины Веттриано, были и Аль Пачино, и Джек Николсон, и князь Монако. Однако мне захотелось узнать мнение об этом художнике обычной публики. Я прошёлся по нескольким англоязычным дискуссиям, и в каждой из них, помимо прочего, мне попадались реплики: "Я смотрю на картины Вeттриано, как в зеркало", "Мне 67 лет, и он изобразил всю мою жизнь", "Я 40 лет в браке, и он показал мой брак день за днём". Оказалось, что сцены, которые я выдумал в отрочестве под влиянием книг и фильмов, воплотились в чьей-то жизни. Это было удивительнее всего. Мне стало интересно, как на Веттриано смотрит русская пyблика, и я написал пост Джек Веттриано, Фабиан Перес и Song For V., в котором использовал два видеоряда, наложенных на одну и ту же песню, и попросил читателей высказаться о творчестве двух представленных художников. Признаться, Фабиан Перес, при всём кажущемся сходстве его тематики с Веттриано, меня самого оставил совершенно равнодушным. Возможно, потому что я никогда не представлял себе свою жизнь как танго в аргентинском баре. Я благодарю всех, кто откликнулся на вышеупомянутый пост, и приношу извинения читателям, которым пришлось четыре месяца ждать его продолжения.
Мне осталось только опять вставить в текст видео с картинами Веттриано - для тех, кто хочет ещё раз взглянуть на его работы или снова послушать "Song for V." Видео будет продублировано, чтобы каждый выбрал, где ему удобнее смотреть - на ютубе или вконтакте. К сожалению, не все проблемы последнего времени решаются с такой же лёгкостью. Как известно, администрация разделила ЖЖ на кириллический и некириллический секторы, постаравшись сделать общение между ними невозможным. Напрашиваются два решения: всем отключить или, напротив, всем подключить кириллические сервисы. Первую идею поддерживают некоторые живущие за пределами РФ юзеры. Мне она представляется нонсенсом. Насколько я знаю, для жителей России в случае отключения означенных сервисов ЖЖ становится доступен только через VPN, что в лучшем случае бесперспективно, а в худшем может быть и небезопасно. Я безусловно выбираю кириллический сектор. ЖЖ существует в первую очередь для общения с людьми из России; общения с иностранцами мне хватает в реал-лайф. Mинимум шесть или семь живущих в других странах пользователей подключили кириллические сервисы, чтобы и дальше комментировать этот журнал. Я признателен им за это. Кстати, включать и отключать данные сервисы можно хоть десять раз на дню, речь идёт об одной-единственной галочке в настройках. Впрочем, тут уж каждый сам решает, как ему поступить.
Пустив это видео, вы увидите картины Джека Веттриано, подростковые фантазии Богемика и частную жизнь нескольких британцев на ютубе
Пустив это видео, вы увидите картины Джека Веттриано, подростковые фантазии Богемика и частную жизнь нескольких британцев на ВК
В общем, моя детская фантазия создала синкретический мир, в котором подданые Гаруна-аль-Рашида путешествовали по преисполненным восточных чудес морям на фрегатах под командованием капитанов в чёрных фуражках с белым кантом. Визуально вселенная моего Синдбада-морехода чем-то напоминала "Смерть на Ниле" Агаты Кристи, только вместо загадочного убийства сюжет строился вокруг птицы Рух или острова-кита. Таковы особенности детского мировосприятия. У меня было достаточно богатое воображение, чтобы дорисовать до мельчайших деталей любую картину, набросанную на книжной странице парой штрихов. Например, eсли у Плутарха в жизнеописании Пелопида упоминалось, что заговорщики, пришедшие свергать фиванских тиранов, сражались на узкой лестнице, я живо представлял себе античных греков, бьющихся друг с другом на лестничном пролёте хрущёвской пятиэтажки (к тому времени я повидал достаточно узких лестниц, и почти все они располагались в многоэтажных домах постройки шестидесятых-семидесятых годов, но брежневские девятиэтажки отпадали - я понимал, что лифтов в древности не было). Наверное, в детстве все мы обладаем замечательной способностью создавать оригинальные миры из того, что есть под рукой. С возрастом большинство из нас теряет её под влиянием образования, опыта и других обстоятельств.
Видимо, последний мир, созданный на основе книг и фильмов моим уже скорее отроческим, нежели детским, воображением до того, как я вступил во взрослую жизнь - это мир отношений между мужчинами и женщинами. Он начал зарождаться, когда мне было лет двенадцать и просуществовал примерно до моего шестнадцатилетия. Моими любимыми писателями в ту пору были Ремарк и Хемингуэй, и я всё не мог определить, кто же из них более велик. Но я с интересом читал и книги наподобие "Супружеской жизни" Эрве Базена или "Давай поженимся" Джона Апдайка, не говоря уже о "Великом Гэтсби" или "Ночь нежна" Фицджеральда. Фильмы вроде "Брака по-итальянски" или "Мужчины и женщины" в моём культурном пространстве тоже присуствовали и играли свою роль, но тексты были всё же важнее. В этих книгах могли фигурировать война, политика, эмиграция, туберкулёз и много что ещё, вплоть до сухого закона или снегов Килиманджаро, однако в первую очередь они рассказывали именно о мужчинах и женщинах в различных обстоятельствах. Их сюжеты могли разворачиваться на разных континентах, но действие почти всегда происходило в одном временном промежутке - от начала двадцатых до конца шестидесятых годов ХХ века. Полстолетия от наступления эры джаза до начала сексуальной революции и пришествия эстетики хиппи, в очередной раз перевернувших мир. В эти полвека люди выглядели, одевались, двигались, разговаривали и вели себя вполне определёным образом, что до сих пор обуславливает мои эстетические пристрастия.
В общем случае при слове "мужчина" в моём подсознании и сейчас возникает образ человека в пиджаке или в плаще, часто в шляпе, с внешностью примерно как у Хэмфри Богарта, Шарля Буайe... или моего отца (на чёрно-белых снимках шестидесятых годов мои родители выглядят как герои фильмов итальянского неореализма или французской новой волны, так что если бы мне вздумалось замешать пару-тройку их фотографий среди кинокадров того времени, скорее всего, никто не заметил бы подвоха). Разумеется, книги, которые мы читаем в детстве, воздействуют не только на наш вкус. Например, чтение Ремарка приучило меня к мысли, что пребывание в чужой стране - естественное и почти неизбежное состояние человека; как нетрудно заметить, это почерпнутое из литературы убеждение изрядно повлияло на мою реальную жизнь. Но в первую очередь речь шла всё-таки об эстетике. Ведь я мысленно визуализировал свои миры до деталей, вплоть до мужских подтяжек и женских подвязок, появлявшихся даже не в эротических, а в самых обыденных бытовых сценах. Причём родители учили меня, что подтяжки - столь же интимный предмет гардероба, как подвязки, a мужчина, появляющийся в них на публике, нарушает правила приличия. Когда в восьмидесятых люди стали вовсю выступать в подтяжках на телевидении и петь в них со сцены, мои родители восприняли это не как милое ретро, а как непристойность.
Ингрид Бергман и Шарль Буайe в фильме "Триумфальная арка" (1948 год). Кстати, из фильмов, увиденных в 2025 году, мне больше всех запомнилась эта старая экранизация Ремарка. Что касается современного кино, месяца через четыре после просмотра мне порой бывает трудно вспомнить, о чём там шла речь. Может быть, лучше пересмотреть "Касабланку".
Хэмфри Богарт и Ингрид Бергман в фильме "Касабланка" (1942 год)
Ну а потом началась моя собственная "взрослая жизнь". Что-то оказалось именно таким, как я представлял, что-то - не совсем таким, что-то - совсем не таким. Обойдёмся без подробностей, скажу лишь, что подвязки вслед за подтяжками переселились из спален на сцены, a я так и не приобрёл ни одной шляпы. Думаю, и не приобрету. В Лондоне или в Милане в шляпе ещё можно появиться на улице, но в Праге это практически невозможно, увы. Не говоря уже о том, что моя частная жизнь сложилась куда менее мелодраматично, чем можно было ожидать, исходя из моего круга чтения в подростковом возрасте. Всё это очень личные вещи, и я не стал бы рассказывать о них в ЖЖ, если бы не Джек Веттриано. А точнее - если бы однажды мне не попалась на глаза подборка его картин, сопровождавшаяся блюзом "Song for V". Обычный видеоряд - мужчины и женщины, сложные отношения, выразительные взгляды, бокалы, струйки сигаретного дыма, пресловутые подтяжки. Но я не мог отделаться от чувства, что художник заглянул в мою голову сорокадвух- или сорокатрёхлетней давности и перенёс на холст мои фантазии о "взрослости". Это было самое ретрофутуристическое ощущение, какое только можно испытать. Впоследствии я видел множество работ Веттриано, в том числе сопровождавшихся разнообразной музыкой, но ни одна другая подборка не произвела на меня такого впечaтления.
В принципе, я и раньше знал о существовании этого художника, но как-то не обращал на него внимания. Я так мало знаком с современным искусством, что, встретив где-нибудь в интернете картины Джекa Веттриано, вполне мог приписать их кисти Эдварда Хоппера. Судя по всему, нечто хопперовское видится в Веттриано не только мне. Критики считают, что Веттриано совершенно не оригинален, т.е. может быть похож на кого угодно, в том числе на Хоппера, а некоторые интернет-магазины, продающие постеры и копии картин, выставляют работы Веттриано и Хоппера вместе. К тому же я ничего не знал о личности и судьбе Веттриано. Почему-то, возможно из-за имени, я был уверен, что он американец. Имена обманчивы. Оказалось, что Веттриано - шотландец, взявший в качестве псевдонима фамилию матери, в миру его звали Джек Хоган (некоторые источники утверждают, что всё несколько сложнее: его мать была урождeнной Веттрино, и букву а к её фамилии он добавил сам, но проверить эту информацию мне не удалось). Позже я узнал, что Веттриано - один из самых популярных у публики и один самых ненавидимых исскуствоведами художников современной Великобритании. И что его "Поющий дворецкий" - самая тиражируемая картина в Соединённом Королевстве.
В этой композиции перемешаны работы Джека Веттриано и Эдварда Хоппера. Не зная, чьей кисти принадлежит то или иное полотно, очень легко ошибиться. "Поющего дворецкого" среди них нет. Вот "Поющий дворецкий":
Критики утверждают, что в этой картине плохо и неправильно решительно всё, от позы танцоров до передачи ветра. Это не мешает ей быть самым популярным произведением искусства современной Великобритании, без конца тиражирующимся на постерах, копиях, кружках, ковриках, сумочках и т.д. Её значение для британской культуры сравнимо со значением для культуры заокеанских кузенов "Полуночников" Эдварда Хоппера. А может быть - и "Американской готики" Гранта Вуда. Ниже - ещё несколько типичных для творчества Джека Веттриано работ:
Джек Веттриано "Бремя"
Ненависть английских критиков и искусствоведов к Веттриано трудно назвать рациональной. Его обвиняли во всём подряд, от неумения рисовать и вульгарности до гламурности и сексизма. В какой-то англоязычной статье, претендующей на статус искусствоведческой, мне встретилось определение "сексуальный маньяк, отправившийся в путешествие по тридцатым годам, вооружившись виагрой". Он уже получил из рук королевы орден Британской империи и заслужил титул величайшего шотландца года, а престижные лондонские галереи всё отказывались выставлять его работы. Появление в одной из них его картины "Бремя" вызвало скандал в духе "как можно выставлять этого порнографа?" "Бремя" - последняя картина в моей подборке, та, на которой показан немолодой человек со склонённой головой. Это автопортрет Веттриано. Он отвечал критикам взаимностью, говоря, что эти люди, завтракающие омарами и ни дня в жизни не занимавшиеся физическим трудом, носили бы его на руках, если бы он изображал нищету и прочие ужасы социального дна. Ведь он происходил из очень бедной семьи и начал работать, не закончив даже средней школы. Художественного образования у Веттриано, естественно, не было. Он всю жизнь пользовался самоучителем живописи. А когда его этим попрекали, ответствовал, что так же поступал Пикассо.
При этом коммерчески Джек Веттриано был весьма успешен. Он умер в прошлом году в своей квартире в Ницце. Неплохой конец для человека, пришедшего на свет в шахтёрском посёлке в Северной Шотландии и начавшего карьеру в пятнадцатилетнем возрасте на передвижной ярмарке. Среди поклонников, покупавших картины Веттриано, были и Аль Пачино, и Джек Николсон, и князь Монако. Однако мне захотелось узнать мнение об этом художнике обычной публики. Я прошёлся по нескольким англоязычным дискуссиям, и в каждой из них, помимо прочего, мне попадались реплики: "Я смотрю на картины Вeттриано, как в зеркало", "Мне 67 лет, и он изобразил всю мою жизнь", "Я 40 лет в браке, и он показал мой брак день за днём". Оказалось, что сцены, которые я выдумал в отрочестве под влиянием книг и фильмов, воплотились в чьей-то жизни. Это было удивительнее всего. Мне стало интересно, как на Веттриано смотрит русская пyблика, и я написал пост Джек Веттриано, Фабиан Перес и Song For V., в котором использовал два видеоряда, наложенных на одну и ту же песню, и попросил читателей высказаться о творчестве двух представленных художников. Признаться, Фабиан Перес, при всём кажущемся сходстве его тематики с Веттриано, меня самого оставил совершенно равнодушным. Возможно, потому что я никогда не представлял себе свою жизнь как танго в аргентинском баре. Я благодарю всех, кто откликнулся на вышеупомянутый пост, и приношу извинения читателям, которым пришлось четыре месяца ждать его продолжения.
Мне осталось только опять вставить в текст видео с картинами Веттриано - для тех, кто хочет ещё раз взглянуть на его работы или снова послушать "Song for V." Видео будет продублировано, чтобы каждый выбрал, где ему удобнее смотреть - на ютубе или вконтакте. К сожалению, не все проблемы последнего времени решаются с такой же лёгкостью. Как известно, администрация разделила ЖЖ на кириллический и некириллический секторы, постаравшись сделать общение между ними невозможным. Напрашиваются два решения: всем отключить или, напротив, всем подключить кириллические сервисы. Первую идею поддерживают некоторые живущие за пределами РФ юзеры. Мне она представляется нонсенсом. Насколько я знаю, для жителей России в случае отключения означенных сервисов ЖЖ становится доступен только через VPN, что в лучшем случае бесперспективно, а в худшем может быть и небезопасно. Я безусловно выбираю кириллический сектор. ЖЖ существует в первую очередь для общения с людьми из России; общения с иностранцами мне хватает в реал-лайф. Mинимум шесть или семь живущих в других странах пользователей подключили кириллические сервисы, чтобы и дальше комментировать этот журнал. Я признателен им за это. Кстати, включать и отключать данные сервисы можно хоть десять раз на дню, речь идёт об одной-единственной галочке в настройках. Впрочем, тут уж каждый сам решает, как ему поступить.
Пустив это видео, вы увидите картины Джека Веттриано, подростковые фантазии Богемика и частную жизнь нескольких британцев на ютубе
Пустив это видео, вы увидите картины Джека Веттриано, подростковые фантазии Богемика и частную жизнь нескольких британцев на ВК