ПЕПЕЛ РУССКОЙ ИСТОРИИ
Фрагмент поденных записей генерала П.Н. Краснова. Чудом уцелевшие его дневники за 1932-1939 и 1945 гг. только что напечатаны в составе 31 тома его полного собрания сочинений, издающимся Мемориалом-Музеем «Донские казаки в борьбе с большевиками» (Подольск. 2024): https://kazakbook.ru/product/krasnov-p-n-polnoe-sobranie-sochinenij-tom-31-dnevniki-1932-1939-gg-1945-g-2/
Что передумали и что перенесли
Мы в годы долгие, страдальческие эти.
И сколько раз сжигали корабли,
Прощаясь с самым дорогим на свете!
Всему предел – что можно уберечь
От разрушенья и от угасанья?
Но как мучительно, как больно жечь
Своей рукой свои воспоминанья!
Все то, что собирали мы любя,
Все то, что сохраняли мы ревниво,
Все то, чем сердце было живо,
Отнять навек у самого себя!
Должно быть, утонченней пытки нет,
Той пытки, что не раз уже прошли мы, –
Бросать в огонь единственный портрет,
Бросать в огонь дневник неповторимый.
Глядеть на пепел драгоценных книг,
Нам бывших лучшими, вернейшими друзьями,
Глядеть, окаменев, как в один миг
Труды и годы пожирает пламя,
Следить с отчаяньем, как корчатся в огне
Заветных писем милые листочки,
Как ненадолго оживают строчки,
Чтоб умереть, напомнив о весне!..
И ведь была весна. И был расцвет.
И все прошло, как в мiре всё проходит.
О, как нам дорог каждый малый след,
Который на минувшее наводит!
Стираются картины и слова:
Изменчива и ненадежна память!
Но жизнь отшедшая для нас еще жива
Между чуть пожелтевшими листами.
Вот эту жизнь хотелось удержать
Вплоть до конца, спасая от распада…
Как тяжело, о Господи, что надо
Своей рукой свое уничтожать.
Мария ВОЛКОВА
Октябрь 1944.
Машинопись этого стихотворения была вложена в дневник 1945 года генерала П.Н. Краснова, последнюю запись в котором Петр Николаевич сделал в воскресенье 14/27 мая 1945 года в Лиенце, накануне его выдачи советским властям…
Автор его – поэт Русского зарубежья Мария Вячеславовна Волкова (1902–1983).
Родилась она в Усть-Каменогорске Семипалатинской области в потомственной казачьей семье. Отец, Вячеслав Иванович Волков (1877–1920) был сотником 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка, по семейным памятям ведший свое происхождение от одного из казаков дружины этого легендарного Атамана.
Мать Анна Сергеевна (1881–1920), урожденная Толстова происходила из старинного рода уральских казаков; отец ее был генералом от кавалерии.
Будучи единственным ребенком в семье, всё свое детство Маша провела в Джаркенте Семиреченской области, на самой границе с Китаем, где нес службу ее отец.
Мария Волкова с родителями: https://forum.vgd.ru/?t=90737
Полковой командир, будущий генерал П.Н. Краснов в книге «На рубеже Китая» (1939) вспоминал: «4-ю сотню при мне принял подъесаул Вячеслав Иванович Волков. […] Он был женат на уральской казачке из старого рода Толстовых. У него была единственная дочь – Маруся. Застал я ее восьмилетней девочкой, с густою темною косою и громадными пытливыми глазами. Кто мог подумать тогда, что в кабинете командира 4-й сотни, на тахте, в углу, наблюдая за нашим спором, лежит будущая незаурядная Русская поэтесса, певец казачьей доблести, скорби и неизбывного горя?»
Есаул В.И. Волков с супругой Анной Сергеевной и дочерью Машей.1916 г. Фото из архива А.В. Лобакова.
С началом Великой войны Маша с матерью, попрощавшись с отцом, выехали в Петроград, где жили родители Анны Сергеевны. Там они жили вплоть до 1917 года. Революцию и гражданскую войну Мария Волкова встретила уже в Омске, где отец ее, командир 7-го Сибирского казачьего полка и Георгиевский кавалер (награду эту он получил за взятие турецкого знамени в конной атаке под Ардаганом 21 декабря 1914 г.; причем сам крест принадлежал до этого «Белому генералу» М.Д. Скобелеву), основатель монархической организации «Смерть за Родину» и организатор свержения советской власти в Западной Сибири, возглавил в 1919-1920 гг. переворот, приведший к власти адмирала А.В. Колчака.
В октябре 1918 года «за выдающиеся боевые отличия» он был произведен Верховным Правителем в чин генерал-майора.
Вячеслав Иванович Волков.
Тем временем Мария Вячеславовна в 1919-м вышла замуж за офицера 7-го Сибирского полка, личного адъютанта своего отца, подъесаула Александра Александровича (Гвидо-Александра Эмильевича) Эйхельбергера (1891–1972) – сына лютеранского пастора. Венчались они 14 января 1919 г. в Михайло-Архангельской церкви в Иркутске, в которой 5 марта 1904 г. венчался будущий адмирал А.В. Колчак: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/423861.html
Александр Александрович Эйхельбергер.
Вместе с мужем, отцом и матерью лютой морозной зимой 1919-1920 гг. Мария выступила в Великий Сибирский Ледяной поход.
Она потеряла там своего первенца – дочку. Отец, генерал В.И. Волков, чтобы не попадать в красный плен, застрелился. Жене не разрешили попрощаться с мужем. Обобранные красными, полураздетые тела генерала и его товарищей были брошены на лесной поляне.
Вдову А.С. Волкову с дочерью Марией Вячеславовной большевики заключили в Иркутскую тюрьму, где она сидела вместе с близким другом адмирала Колчака – А.В. Тимиревой. Вскоре после освобождения Анна Сергеевна вместе с дочерью и своей сестрой и ее детьми поселились в одном из иркутских предместий в «маленькой жалкой избенке» на Князе-Владимiрской улице. Анна Сергеевна вскоре умерла от последствий тифа, которым она заразилась в тюремном заключении.
Семнадцатилетняя Мария, также переболевшая тифом, сумела все же вызволить мужа из тюрьмы. Нужно было немедленно покидать Иркутск, где ее отец, генерал Волков, был фигурой слишком хорошо известной. Окончив курсы народных учителей, Александр Эйхельбергер, забрав жену, выехал в бурятский поселок Верхний Хамхар, где его назначили заведовать школой. Зимой 1921 г. они двинулись в Москву, откуда они намеревались выехать в Литву – на родину Александра. Десятимесячная дочь Асенька, не вынеся тяжких условий переезда, заболела воспалением легких и скончалась по дороге…
Наконец в феврале 1922 г. им удалось покинуть пределы подсоветской России.
Обосновавшись сначала в Литве, впоследствии они жили некоторое время в Париже, откуда в 1932 г. выехали в Гейдебрух в Восточной Пруссии, где их застало начало второй мiровой войны. В конце войны Эйхельбергеры эвакуируются в Геммингштедт в Голштинии, а в 1949 г. перебираются в деревню Оттерсвейер близ Баден-Бадена, где они и провели остаток жизни.
Мария и Александр Эйхельбергеры с сыном Аликом. Середина 1920-х гг.
Сын Александр, родившийся в 1924 г., в годы второй мiровой войны служил инструктором в Школе юных казаков, а затем переводчиком в Главном управлении казачьих войск при Министерстве Восточных территорий Германии. «Алик» – так звали его знакомые, в 1945 г. входил в число ближайшего окружения генерала П.Н. Краснова, хорошо знавшего его родителей: он был частым гостем в доме Петра Николаевича под Берлином, сопровождал его во время переезда в Северную Италию, часто посещая его на квартирах, которые он там занимал. Счастливо избежав выдачи в Лиенце, впоследствии он окончил Марбургский университет.
Рассказы сына и других очевидцев нашли отражение в известном стихотворении Марии Волковой «Долина смерти»:
Есть долина такая в Тироле,
А в долине той Драва река...
Только вспомнишь – и дрогнешь от боли,
Как от вскрывшего рану клинка!
Там, где крепко задумались горы,
Обступивши небесную гладь,
Ветер повесть греха и позора
Не устанет в веках повторять.
Ты ж, поэт, свои горькие строфы,
Что на волю прорваться спешат,
У подножия новой Голгофы
На коленях слагай, не дыша!
Где-то Драва в безудержном плаче,
Ударяя, как в грудь, в берега,
Причитает о жизнях казачьих,
Хладно брошенных в руки врага.
Обманули закон и защита,
Просьбы тронуть глухих не могли...
Кровь коварно, безвинно убитых
Вопиет, вопиет от земли!
Колыхнулись хоругви, как тени...
И в молитвенный жаркий порыв
Злобно хлынуло уничтоженье,
Все стихией своей затопив!
По плечам, головам и иконам
Мчались сотни подкованных ног...
Даль и высь переполнились стоном,
Но никто не пришел – не помог!
Лишь одна сердобольная Драва,
Отражая июньскую твердь,
Укрывала волною кровавой
Убежавших от ужаса в смерть...
Горы строже нахмурили брови,
В долгом эхе их дрожь проняла, –
Не от лязга ль железных чудовищ,
Волочивших и рвавших тела?
Казаки, и казачки, и дети,
Цвет последней казачьей земли,
Позабытые всеми на свете
Ни за что в западне полегли...
Так склонись же, поэт, на колени,
И взывай, и моли, и проси,
Чтоб хоть поздняя весть об измене,
Как огонь, пронеслась по Руси,
Чтобы память о жертвах дрожала
В русском сердце рыданьем всегда!
А пока... пусть тирольские скалы
Наливаются краской стыда.
Мария Вячеславовна в годы эмиграции.
В 1972 году скончался муж Марии Вячеславовны – Александр Александрович Эйхельбергер, а десять лет спустя (7 февраля 1983 г.) и она сама…
***
Начав писать стихи еще в детстве, Мария Волкова стала печататься с 1929 г. Первый ее сборник «Песни Родине» вышел в 1936 году в Харбине в издательстве Войскового представительства Сибирского казачьего войска.
Предисловие к нему написал генерал П.Н. Краснов:
«Автор – дочь Сибирского казака и Уральской казачки. Самое верное, сильное и глубокое Русское в ней отложилось и течет в ее крови.
Автор познала Россию, великую Россию прошлого – Российскую Империю лишь в ранние детские годы, познала в Сибири, в Акмолинских степях, в знойных пустынях и ледниковых горах Семиречья – отсюда ее глубокое чувство природы и понимание ее красот, отсюда провинциальная, неиспорченная нежность, чистота и ясность чувств.
Годы девичества и зрелости, замужества и материнства – страшный, неистово лютый подлинно ледяной поход через всю Сибирь от Уральских гор до Байкала, в нем – ужасная смерть горячо любимого отца, героя Колчаковского похода, нигде не сдавшего и не изменившего, потеря дочери-первенца...
А потом – изгнание... чужбина – бедность, сознание своей неприкаянности.
И вот, на чужбине, в безпросветной тоске по погибшей России… […] Вдруг вздрогнет рука, нахмурятся брови – и мы услышим страшную повесть о пережитых страданьях, о гибели близких и дорогих, о потере надежд, о том, о чем, когда вспомнишь – не веришь, как это все можно было пережить».
Дарственная надпись Марии Волковой на сборнике «Песни Родине» Владиславу Ходасевичу.
Со времен выхода того первого стихотворного сборника между семьей Эйхельбергеров и генералом П.Н. Красновым установились тесные связи
«Благодаря “П.Н”, – вспоминала Мария Вячеславовна, – у меня всегда был обильный материал для чтения: каждую неделю неукоснительно я получала пачку русских газет! Это были ”Возрождение” и “Последние Новости”, аккуратно сложенные и надписанные всегда одним и тем же знакомым, милым почерком. П.Н. знал обо мне всё и не переставал оберегать меня от опасности, в конце концов, превратиться всего лишь в рабочую машину» (М.В. Волкова «Воспоминания» // «Простор». Алма-Ата. 2002. № 10. С. 115).
В 1944 году, при финансовой поддержке генерала в Париже был издан новый сборник стихов Марии Волковой, ныне малоизвестный и чрезвычайно редко встречающийся.
Мария Волкова «Стихи». Париж. Издательство кружка казаков-литераторов. 1944. 62 с.
Достаточно сказать, что даже немногочисленные полученные Марией Вячеславовной авторские экземпляры не были ей разосланы знакомым и, учитывая содержание стихов и во избежание неприятностей, были преданы ею огню.
Такая же судьба ожидала и ее личный архив.
Пять дней она жгла книги, рукописи, газеты, тетради, письма: «Как это было страшно! Господи! Какая это была боль! Не только душевная, но и явственная – в сердце… До тех пор я не имела представления об ужасе – предавать огню письма друзей… Они казались живыми – оживали в огне и строчки перед тем, как сгореть, принимали вид напитанных кровью… С каждым письмом уходил кусок жизни…» (М.В. Волкова «Воспоминания». С. 118).
Об этом и ее стихотворение, открывшее нашу публикацию.
Заметим также, что архив генерала П.Н. Краснова хранит и другие свидетельства вынужденного массового самоуничтожения русскими людьми памяти о своем прошлом, когда, как писала Мария Волкова, приходилось «своей рукой свое уничтожать»: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/625693.html
И в заключение предложим вниманию наших читателей вот это вещее стихотворение Марии Волковой без названия, опубликованное в 1955 г. в парижском эмигрантском журнале «Возрождение» (№ 37), смысл которого для нас, ее соотечественников начинает, кажется, приоткрываться в наши дни:
Не страшно то, что нет продленья срокам,
Но страшно знать, что в нас – источник зла.
Спешим, горим и будто ненароком
Чужую жизнь попутно жжем до тла,
Рвем без нужды, без ненависти губим,
На крик души бредем едва-едва
И часто тем, кого сильнее любим,
Мы говорим жестокие слова.
Неумолим закон судьбы железный:
Пощады нет ни телу, ни уму,
О, если бы дойти до края бездны,
Не причинив страданья никому!
1939