О философии науки и науке философии

На днях товарищ colonelcassad опубликовал у себя статью-ликбез по выявлению лженаучных публикаций за авторством старшего научного сотрудника Института Востоковедения РАН Светланы Бурлак, на которую товарищ yadued оставил комментарий, настолько глубокий и широкий, что я привожу его здесь целиком:

"Вообще-то, наука - это то, что таковой считает научное сообщество или его часть. Никакого универсального и свободного от субъективных мнений определения науки _не существует.
Лженаукой, соответственно, называют то, что активно не нравится, часто просто не понимается, и не может быть принято, но обосновать это "по-научному" никак не получается.
Тетенька, пытаясь дать определение тому, что такое лженаука, создала текст, который и сам подпадает под ее собственное определение (обычно именно так подобные попытки и заканчиваются, она тут не первая, кто лженаучно разоблачает лженауку).
Она, для начала, по-видимому, даже не знает о том, что есть такая сфера знаний, как науковедение, книжек по науковедению, философии и истории науки не читывала.
Она совершенно невежественна в психологии и не очень хорошо владеет русским языком, иначе бы не написала, что "можно сказать, что учёный относится к своим построениям рационально, а лжеучёный – эмоционально". Она тут, поди, хотела сказать, что тексты "лжеученых" не свободны от выражения эмоций, т.е. они не владеют тем стилем научных публикаций, который представляется ей единственно возможным. Это говорит о том, что она и ни одной работы тех, кого принято называть классиками науки, не читала, не знает, что и сугубо научные труды (классика науки же!) писали вовсе не обязательно тем суконным языком, к которому она приучена.
И что тут самое забавное, что она сама, по-видимому, занимается именно проблемами происхождения языка, которые, безусловно, интересны, но вряд ли имеют к науке прямое отношение. Потому что науке тут просто нечего делать, человек обрел речь, способность говорить неопределенно давно, неопределенным образом. На этот счет можно бесконечно фантазировать (строить гипотезы) более и менее правдоподобно, но _проверить тут ничего невозможно.
Всякая "теория" происхождения языка с необходимостью будет строиться (строилась и строится) на основе значительного количества постулатов (утверждений, принимаемых на веру), которые, кстати, ни к лингвистике, ни к филологии никакого отношения в своем большинстве иметь не будут. Потому любая такая "теория" будет являться предметом веры. Каковой предмет одни будут признавать "наукой", а другие - не будут.
Тому, кто хочет понять, что такое наука, обязательно надо прочесть книгу Томаса Куна "Структура научных революций", она давным-давно имеется и на русском языке."

Сказано исчерпывающе, но от себя всё же хочу добавить следующее.

В последние десятилетия возникли и бурно развиваются такие важные и многообещающие междисциплинарные направления исследований как науковедениеведение, история и методология философии науки, историография истории философии, теория и методика преподавания педагогики.

Базовое знакомство с этими областями знания является сегодня необходимым условием полноценной научной деятельности, и именно в упорном нежелании научного сообщества замечать этот прозаический факт видится причина нынешнего кризиса классической науки, утратившей цели и духовно-нравственные ориентиры, беспомощной, идейно выхолощенной. К счастью, уголовное преследование за тунеядство давно стало частью истории, что позволяет сегодня лучшим умам разрабатывать концепции науки нового типа, свободной от перечисленных недостатков.

Ну и, разумеется, для сколько-нибудь ясного представления о том, что же такое на самом деле наука, одного лишь Томаса Куна отчаянно мало! Без внимательного, скрупулёзного изучения работ В. Ветрова, Ж. Травкина, К. Поппера претендовать на минимальную компетентность в этом вопросе было бы столь же наивно, как судить о геологической истории Земли, игнорируя труды христианских богословов. Достаточно упомянуть в этой связи один говорящий факт: до того как Поппер приоткрыл научной общественности глаза на суть научного метода, научил отличать предмет от объекта, а категориальный аппарат -- от методологической основы, никакой науки, как известно, не было вовсе.