Каждый из нас - Мафусаил. Наш жизненный опыт чудовищен. Правда, его значительная часть относится к тому, что Шаламов называл "отрицательным опытом", который не только никогда не пригодится в нормальной жизни, но и откровенно для нее вреден.

Вся эта вирусная истерия, "самоизоляция" с "масками кроликов, слонов и алкоголиков" оказалась ровно такой же отдельной жизнью, мало связанной со всеми предыдущими, какие случались только в 90-ые. Внутри себя она была чуть помедленней, но вполне сравнимой. Интересно, что будет после. Вернется нормальный ритм жизни, или время опять ускорилось надолго.

Тут в связи с "Союзом спасения" неоднократно поминалась "Звезда пленительного счастья" - я и вспомнил, что все руки не доходили сказать пару слов об окуджавовской песенке из фильма.

Вообще Окуджава - совершенно уникальный советский социокультурный феномен, "кривой в стране слепых" - когда полуграмотность вдруг обретает репутацию высочайшей эрудиции исключительно благодаря тотальному невежеству окружающих. В принципе, сравнительно близких случаев было не так уж мало - но там (как, скажем, в случае с Лотманом), речь шла, скорее, о "трехчетвертной грамотности", почему случай Окуджавы особо нагляден.

До поры спасала ирония - меня подростком, например, очень веселела трагическая серьезность, с которой не только ровесники, но и, казалось бы, неплохо образованные взрослые люди исполняли псевдоисторические песенки вроде "Батального полотна", не замечая откровенной издевки ("На передней лошади едет император...") Но стоило самому автору впасть в ту же самую серьезность, как невежество вылезало наружу.

Песенка кавалергарда родилась из самоубийственной атаки полка в Аустерлицком сражении. Память об этой атаке наглядно демонстрирует всю несостоятельность русской баталистики, о которой я писал неоднократно. Атака была абсолютно оправдана, она спасала остальную русскую гвардию - но, в отличие от бессмысленной гибели бригады графа Кардигана в Балаклавском сражении, практически не нашла отражения в последующей культуре, а "атака легкой кавалерии" - мем, знакомый даже людоеду с Андаманских островов.

Но дело в том, что это был единственный боевой эпизод такого рода в истории полка. Участие в Бородинском сражении было почти эпизодическим, а дальше полк вел совершенно безмятежную мирную жизнь вплоть до 1914-го, обернувшегося катастрофой практически для всей русской гвардии.

История доброй половины полков русской армии была куда более славной и куда более кровавой. Александрийские гусары, к примеру ("Марш вперед, труба зовет, черные гусары"), или Фанагорийский гренадерский - любимый полк Суворова, игравший роль его личной гвардии... Да даже скромный Нижегородский драгунский, вынесший всю тяжесть Кавказской войны.

Разумеется, офицеры полка участвовали чуть ли не во всех войнах Империи - но это было именно индивидуальное участие, чаще - в роли адъютантов командующих разного уровня, реже - просто в качестве добровольцев, временно приписанных к одному из боевых армейских полков. Воевали, конечно же, храбро - но слово "храбрость" по отношению к офицеру русской армии XIX века абсолютно тавтологично. "Веревка - вервие простое".

Просто без участия в боевых действиях сильно замедлялся карьерный рост - так что пока скромные армейские офицеры, оказавшиеся на другом конце страны, с завистью косились на более везучих, с их точки зрения, товарищей, кавалергарды, принадлежащие к лучшим русским фамилиям Империи (немцы традиционно предпочитали Конногвардейский, поляки и татары - уланские полки, малороссы, грузины, армяне - гусарские), легко оказывались в центре событий.

Стандартная карьера кавалергарда длилась около десяти лет: попадая в полк в возрасте 16-18 лет (чаще - из Пажеского корпуса), годам к 24-26 они получали полковничье звание, год-другой командовали эскадроном (эскадронные командиры в полку были полковниками), после чего уходили в армейские полковые командиры, чтобы еще через год-другой получить первый генеральский чин.

Просто преимущество гвардейских офицеров перед армейскими в два чина, которое в XVIII веке реализовывалось в момент перевода из гвардии, в XIX приобрела более разумную форму - в гвардии два чина отменили. В разное время, кажется, случались вариации, но большую часть времени в гвардейских полках не существовало майоров и подполковников. (Впоследствии подполковничий чин был исключен и для офицеров Генерального штаба.)

Такая система, благодаря которой преимущество в чине достигалось только после производства в полковники, исключала возможность, что на серьезную командную должность в армии переведется совсем уж сопляк - а заодно приводила к тому, что полковника гвардейцы получали куда раньше. А кавалергарды - раньше прочих гвардейцев.

Так что в чем-то Окуджава оказался прав, "шел в комнату, попал в другую". Век кавалергарда, действительно, недолог. Но не потому, что ждет его "крест деревянный иль чугунный" - а потому, что большую часть жизни бывший кавалергард проводил уже в роли армейского генерала.

Вспомнил, что давно не практиковался в самопрограммировании. Навыки никуда, конечно, не делись, но тренировки существуют не для того, чтобы восстанавливать утерянное, а для того, чтобы поддерживать и наращивать уже имеющееся. Вообще удивительно, как основательно люди забыли это важнейшее умение. Им, конечно, очень помогли его забыть - но успех все равно поражает.

Разумеется, в полной мере это искусство практиковала почти исключительно аристократия - уже дворянство пользовалось им в значительно усеченной форме. Собственно, именно тотальный самоконтроль вместе с невероятной жизнеспособностью -тоже искусственно взращиваемой - и составляла основу принципиального отличия природы аристократии. Всегда веселило, как советские интеллигенты, впервые столкнувшиеся с темой, ужасались реалиям первой эмиграции: "Ах-ах, княгини и графини работали прачками!" Вот как раз правильно воспитанные княгини и графини переносили такие повороты судьбы с куда большим самообладанием, чем рядовые дворяне или, не приведи Господи, простые "интеллигентные люди". Стрелялись почти исключительно дворяне (и опять же - куда чаще личные, чем потомственные).

Поэтому же выродившийся аристократ становится самым опасным социальным паразитом, вроде сегодняшней европейской аристократии, так замечательно маскирующей само свое существование. Мы что, мы ничего, так, мелочь пузатая, не заслуживающие никакого внимания советники, консультанты, эксперты, аудиторы, профессура... Ну, немножечко рулим художественным и антикварным рынком - но это же так, семечки, не верьте злопыхателям, преувеличивающим размеры этих рынков. Все серьезные решения в серьезных областях принимают совсем другие люди, а что решения эти принимаются на основе наших рекомендаций - ну, так профессии у нас такие, так уж совпало, совершенно случайно, разумеется...

От паразита, сохранившего и приумножившего способности к выживанию, но почти полностью утратившего навыки к самоконтролю - за исключением той части, которая способствует тому же выживанию - избавиться практически нереально. Разве что чисто физическим истреблением. Опознается же он очень просто - ему больше не за что умирать. Относится это не только к аристократии и дворянству, но и к представителям любого сословия. Человек, которому не за что умирать - паразит. Это не обсуждается. Просто бывшие дворяне, купцы, крестьяне и ремесленники не обладают кошачьей способностью всегда падать на четыре лапы – потому, если просто отсечь их от источника ресурсов, есть шанс, что они захиреют и прервутся в потомстве самостоятельно, без дополнительных внешних усилий.

Что-то знали и активно практиковали итальянские торговые дома - но, опять же, только в той мере, которая требовалась именно в делах финансовых. Именно потому, кстати, когда представители отдельных домов, вроде тех же Медичи, стали суверенными правителями, они столкнулись с катастрофическими зияниями в своих знаниях - что, в конечном итоге, и предопределило их крушение. Вообще сквозь эту призму история т.н. "Возрождения" выглядит куда ясней и прозрачней.

Простой народ сталкивался с развитыми школами самопрограммирования только подавшись в монахи. Разные ордена создавали разные школы, как ни странно, но наиболее подробные сведения сохранились об иезуитах, несмотря на славу самого закрытого ордена. А о том, что, скажем, те же доминиканцы практиковали, кроме всего прочего, развитие мнемонических способностей, мы знаем только благодаря иконе либеральной мысли, мелкому шарлатану Джордано Бруно, беглому доминиканцу, долгие годы зарабатывавшему себе на хлеб именно демонстрацией этого тайного доминиканского умения. Что еще практиковал орден - мы толком не знаем до сих пор.

Сегодня столкнуться с жалкими остатками старых школ можно только в тоталитарных сектах, практикующих многочасовые молитвенные бдения. На этом и основано лукавство проповедников, отмахивающихся от вопросов особо въедливых собеседников: "Ай, да что там обсуждать! Вы просто попробуйте - сами все почувствуете!" Никакими навыками тонкой настройки психики лидеры сект, разумеется, не обладают - откуда? Работают варварски, как в часовой механизм - топором... Так же устроены, кстати, школы редких, наиболее успешных "коучей", в отличие от подавляющего большинства пустых и почти безвредных жуликов, реально калечащих психику своих подопечных.

Опять же, вычленить именно самопрограммирование из общего потока целей, преследуемых молитвенной практикой, стало возможно только после наступления атеистической эпохи - но эта эпоха (опять же не без усилий со стороны условных "рептилоидов"), благодаря яростному антиклерикализму, совершенно не интересовалась ничем, связанным с религией хотя бы косвенно. выродившиеся аристократия и дворянство забыли о нем сами, уцелевшие торговые дома окончательно закрылись для внешнего взгляда...

Между тем основами этого искусства некогда владел любой крестьянин. К примеру, сегодня никто не понимает подлинного смысла поговорки "стерпится-слюбится". А ведь речь тут совсем не о том, что, мол, со временем привыкнешь к своей безрадостной доле. Речь о том, что ежедневный тренинг "это - мой муж (моя жена), мне жить с ним (с ней) всю жизнь, я должна (должен) его (ее) полюбить" - приносит свои результаты уже через считанные годы. И такая наведенная любовь куда сильнее, ярче и богаче оттенками, чем самопроизвольная чисто химическая страсть, которую сегодня невежды и именуют "любовью" (ну, те немногие, которые не шарахаются от самого слова, заменив его омерзительным симулякром "отношений").

Собственно, сама эта страсть и дана человеку только затем, чтобы просто облегчить ему труд взращивания подлинной любви - и сам срок ее жизни (три года в среднем) и указывает на продолжительность усилий, после которых можно пожинать первые плоды. Но навык утерян - и люди разводятся, едва только перестает вырабатываться эндогенный наркотик. Ну, максимум - терпят "ради детей", сколько сил хватит… Изредка, впрочем, случается, что один из партнеров по наитию и начинает практиковать этот огороднический навык. (Человечество вообще обладает удивительным запасом прочности и способностью восстанавливать утерянные, но жизненно необходимые навыки - если ему целенаправленно не создавать на этом пути помехи.) Но, как правило, делает он это в одиночку - и заканчивается это подлинной трагедией.

Но, так или иначе, сделать хотя бы первые шаги по этой дороге может каждый. Как и в любом деле, начать - легко, сложности начинаются позже. Всего-то и надо, что полу-рассеянно, не очень фиксируясь, подумать о чем-нибудь вроде "завтра я проснусь ровно в 8.37", или "завтра я выкурю ровно 14 сигарет"… Ну, может, еще добавить "это очень важно!" - и больше к этой мысли не возвращаться. С пятой, десятой, двадцатой попытки - получится. И даже самые первые успехи на этом пути приносят реальные плоды. Хотя бы в виде повышенной сопротивляемости к внешнему программированию и социально навязанным потребностям - а ведь именно ради этого вам так старательно и отбивали это важнейший навык.

Фраза Александра Александровича о "двух союзниках России" до сих пор повторяют, как горькую истину и глубокое прозрение. Между тем это обычный трюизм, совершеннейшая банальность. У любой страны есть ровно то же два союзника (ну, с появлением авиации - три). За исключением, разве что, формально независимых карликов (Фиджи, Тонга, Лихтенштейн, etc.) и тех стран, чьи имена в сочетании со столь грозными словами вызывают комический эффект, вроде "румынской армии" или "грузинского флота".

Только доходящие до совершенной наивности (на радость англосаксам) благородство и великодушие внешней политики практически всех русских царей привело к тому, что Россией эта банальность была осознана так поздно - и осознание было таким болезненным.

Любой внешний союзник - это всего лишь ресурс (ситуативный или более-менее долговременный), которым следует распорядиться рачительно и рационально. От нефти или строевого леса он отличается только тем, что сам пытается тебя использовать. И тут уж - по ситуации. В самом лучшем (и чрезвычайно редком) случае возможен честно обговоренный еще на берегу консенсус, которого обе стороны впоследствии придерживаются столь же честно. В большинстве же случаев - кто кого переиграет.

Беда в том, что массовое сознание сегодняшней России больше напоминает бравирующего свежеобретенным цинизмом подростка из анекдотов ("А пиписька-то хуем называется!"), чем трезвое мышление взрослого человека. Всеобщее увлечение realpolitik, понимаемом, к тому же, в самом замшелом материалистическом стиле бюргерского XIX века, дошло до полного отрицания собственной природы - а благородство и великодушие всегда были неотъемлемыми составляющими этой природы.

Между тем источником ресурсов является не только материальный внешний мир - включая окружающие страны и народы - но и область нематериальных понятий и явлений. Палмерстоновское "У Англии нет вечных союзников и постоянных врагов - вечны и постоянны только ее интересы" демонстрирует не только раздутое самомнение обожравшегося гегемона, но и катастрофическое омещанивание некогда столь дееспособной британской элиты, обрекающее страну на неизбежное поражение в сравнительно недалеком будущем.

Важнейшим ресурсом (точнее, группой ресурсов) является репутация. Привычка не сдавать союзников - существенно уменьшающая цену на этот ресурс в обозримом будущем. Те же великодушие и благородство. Умение быть благодарными (именно текущая неблагодарность окружающих оскорбила Россию и русских в наибольшей степени - и эта обида может сказаться в будущем в самых разных формах). Вообще - долгая память. И на добро и на зло. Особенно на зло. Способность не забывать обид и крови своих граждан во времена ослабления заметно влияют на количество обид и особенно крови при следующих кризисах. Искусство сочетать злопамятность с великодушием и благородством в правильных пропорциях - аристократический навык, совершенно утерянный именно в эпоху мещанской политики.

В области нематериальных ресурсов на протяжении последних десятилетий заметные потери понесли практически все значимые игроки мировой политики. Потери России тоже очень существенны - но, пожалуй, меньше, чем у всех остальных. Это можно было бы даже счесть некоторым успехом - если бы не пример Китая, сумевшего не только обойтись без потерь, но и сделать немалые приобретения в этой области.

Причем китайский успех нельзя целиком списать на его возросшую промышленную мощь - Россия теряла (а некоторые другие приобретали) даже в тех случаях, которые были мало связаны с состоянием экономики. Вспомним, к примеру, введенные в 2004-ом году новые правила въезда в США, в соответствии с которыми все въезжающие обязаны проходить процедуру дактилоскопии. У одной только Бразилии хватило решимости ввести ответные меры исключительно в отношении граждан США. Все остальные поворчали - и смирились.

Вот единственным ресурсом, которым Россия не обладала никогда, и которым ей овладеть совершенно необходимо - это злопамятность. Приписываемая (ошибочно) Бисмарку фраза "Русские всегда приходят за своими деньгами" выражает, к сожалению, исключительно опасения внешнего мира, а не объективную реальность. Но научиться действительно приходить за своими деньгами (как и вообще овладеть в полной - небюргерской - мере ресурсным мышлением) обязательно придется.
Иначе просто не выжить.

Великая депрессия и последовавший за ней мировой кризис очень быстро становятся фоном, оттеняющим немыслимые масштабы советского промышленного строительства. Начинается эпоха авиационных рекордов - и почти сразу же Линдберга, Лемуана, Донатти, Коста и Беллонте заслоняют фигуры Чкалова, Громова, Байдукова, Коккинаки и Водопьянова.

На каких-то 8 лет внимание всего мира концентрируется на гитлеровской Германии, но уже с 41-го года она превращается из субъекта в объект истории, препятствие, преодолеваемое титанической борьбой главного протагониста истории ХХ века. Ядерная гонка и испытания "кузькиной матери", запуск спутника и полет Гагарина... Даже когда СССР берет паузу и не совершает ничего выдающегося - мир не в состоянии о нем забыть, взахлеб обсуждая "ужасы Гулага"...

Всем хаятелям советской эпохи следовало бы помнить - это был первый в истории человечества век России. На протяжении всех предыдущих веков она выходила на передний план буквально на считанные годы - когда вмешивалась или оказывалась против воли втянутой в европейские войны. Все остальное время внимание "просвещенного человечества" занимали совершенно другие страны, люди и события.

Но, даст Бог, это будет первый, но не последний такой век.

Зато "война за людей" - могучий ресурс внутреннего сплочения воюющей страны. Англосаксы, инстинктивные мастера военного пиара, пользовались этим приемом задолго до формального возникновения этой важнейшей военной дисциплины - ни у какой страны в прошлом нет такого удивительного явления, как т.н. "война за ухо Дженкинса".

(Формально военный пиар родился именно во время англо-бурской войны. Одноименная книга Конан Дойла до сегодняшнего дня остается полезнейшим пособием для профессионалов - как должна строиться военная пропаганда. Немаловажно, что Конан Дойл опубликовал и распространял книгу за свой счет - наемники, не тратящиеся, а зарабатывающие на пропаганде, справляются с задачей много хуже. Страна потом высоко оценила усилия писателя и фронтового врача, наградив его рыцарским титулом.)

Переход от одной роли к другой происходит с легкостью - вспомним, что первые военные кампании Гитлера - это именно "войны за людей". Аншлюс был реализацией давней мечты австрийцев, стремившихся к нему с 1918-го года, но наткнувшихся на категорический запрет со стороны союзников. Чехи и поляки, оказавшиеся, волею тех же союзников, владельцами исконно немецких областей, обращались с их населением ровно так же, как и любые дикари, мгновенно теряющие чувство реальности после получения из рук белых сахибов такого ошеломительного подарка, как государственность...

(Понимание, что обращение с этим громоздким и неудобным подарком требует навыков и умений, далеко превосходящих возможности дикарей, наступает, как правило, только после потери этого чемодана без ручки - а то и не наступает никогда.)

Даже французская кампания была расплатой за унижения, в не захватом территории. И только с вторжения в Норвегию - несмотря на ее чисто оборонительный, со стратегической точки зрения, характер - начинается чистая экспансия.

Российская внешнеполитическая риторика не только содержательно убога, она омерзительна и скудоумна еще и в чисто формальном, протокольном отношении. В одной фразе ее можно сформулировать предельно просто. "Мы, в стопятисотый раз с прискорбием отмечая, что наши уважаемые партнеры в дугу охуели, продолжаем, тем не менее, демонстрировать выдержку и хладнокровие, в полной уверенности, что охуение рано или поздно чудесным образом рассеется, и наши партнеры вернуться к общепринятым нормам международного права". О чем бы ни шла речь - о ВАДА или обвинениях в терроризме, о судьбе Крыма или Донбасса, о похищениях российских граждан или конфискации дипломатической собственности - формула не меняется.

"Мы, геркулесовцы, как один человек, ответим: а) повышением качества служебной переписки, б) увеличением производительности труда, в) усилением борьбы с бюрократизмом, волокитой, кумовством и подхалимством, г) уничтожением прогулов и именин, д) уменьшением накладных расходов на календари и портреты, е) общим ростом профсоюзной активности, ж) отказом от празднования рождества, пасхи, троицы, благовещения, крещения, курбан-байрама, йом-кипура, рамазана, пурима и других религиозных праздников, з) беспощадной борьбой с головотяпством, хулиганством, пьянством, обезличкой, бесхребетностью и переверзевщиной, и) поголовным вступлением в ряды общества "Долой рутину с оперных подмостков", к) поголовным переходом на сою, л) поголовным переводом делопроизводства на латинский алфавит, а также всем, что понадобится впредь. Пунктирный промежуток Полыхаев заполнял лично, по мере надобности, сообразуясь с требованиями текущего момента. Постепенно Полыхаев разохотился и стал все чаще и чаще пускать в ход свою универсальную резолюцию. Дошло до того, что он отвечал ею на выпады, происки, вылазки и бесчинства собственных сотрудников. Например: "В ответ на наглое бесчинство бухгалтера Кукушкинда, потребовавшего уплаты ему сверхурочных, ответим... " Или: "В ответ на мерзкие происки и подлые выпады сотрудника Борисохлебского, попросившего внеочередной отпуск, ответим... "

Со стороны это выглядит мерзко и жалко. "Общепринятых норм международного права" давно уже не носят. Перенял дикарь три века назад фасончик, модный в ту пору среди белых сахибов, и стоит сейчас посреди пляжа в камзоле, панталонах и напудренном парике и уныло бубнит окружающим, что все они одеты не по моде. Вокруг скачут люди в шортах и пляжных щлепках, жизнерадостно гыгыкают, рассматривая дармового клоуна и весело мажут его дерьмом по губам - а он стоически продолжает "демонстрировать выдержку и хладнокровие". Не желая понимать простейшей вещи: если уж взялся одеваться по чужой моде - то будь добр внимательно следить за ее веяниями и оперативно переодеваться в коллекцию нового сезона. А что положено носить текущим летом - решают исключительно те, кому ты подражаешь.

Разумеется, если уж совсем невтерпеж - можно объявить, что парик с панталонами ты отныне объявляешь своим национальным костюмом (но отнюдь не нормой для всех и навсегда) и требуешь всяческого уважения к твоим экзотическим вкусам. Вот только заслужить право на уважение можно единственным образом: дать в торец пляжным весельчакам, чтобы они навсегда запомнили - веселье за твой счет оплачивается выбитыми зубами по очень невыгодному для них курсу. Но если ты в состоянии дать в торец - то тогда тебе и чулки с панталонами ни к чему, тебя и в лаптях будут опасаться. Т.е. уважать. И массово записываться на курсы плетения лаптей. Потому что опасение - единственный фундамент уважения. А все прочие бессодержательные красивости придумали хитроумные коучи исключительно в целях максимально упростить процесс грабежа доверчивых туземцев.

Если же качественно отмудохать насмешников силенок не хватает - то ты, по крайней мере, можешь не ходить к ним на пляж, не выставлять себя на посмешище, выкинуть пляжный абонемент и все остальные навязанные тебе дорогостоящие клубные карты. И, разумеется, перестать их оплачивать раз и навсегда. И направить все сэкономленные деньги (в том числе и уходящие сегодня на оплату золотого камзольного шитья) на обустройство качественного тренировочного комплекса, угрюмо там запереться и качаться каждый день до кровавого пота. Чтобы рано или поздно вернуться на пляж в силе и славе. А там и карты и абонементы можно будет потребовать взад. Со скидкой, положенной особо уважаемым клиентам.

Итак, широкая общественность была несколько фраппированна тем обстоятельством, что потомственный филолог благородных кровей Гасан Чингиз-оглы Гусейнов на поверку оказался вовсе даже презренным культурологом. Это, конечно же, скандал. "Доктор культурологических наук" - существо малопочтенное, даже какие-нибудь "педагогические науки", и те пристойней звучат. Хуже степени по культурологии может быть разве что защита диссертации по политологии - это уже примерно, как дочь академика пошла на панель.

Сам видный культуролог эти тонкости, разумеется, прекрасно ощущает - потому лепит какие-то неубедительные отмазки, дескать, и в самом деле, "защищался в совете по культурологии... но когда документы о защите и сама диссертация поступили в ВАК и на внешний отзыв, мне присудили степень по филологическим наукам". Был бы и впрямь филолотом - мог бы вспомнить герценовское "шел в комнату, попал в другую, зато лучшую"... Отмазка, в действительности, жалкая - ВАК только утверждает (либо нет) решение диссертационного совета. Т.е. профессор утверждает, что даже доктором культурологических наук не является, поскольку степень его является результатом подлога... Очевидно, что в понимании действия научно-административных механизмов профессор так же нетверд, как и в умении выразить свою мысль на русском языке. Печальная картина. "Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой "Юрий Милославский", так тот уж мой"... Да что ж такое - опять филология лезеет... В общем, "опустим занавес милосердия над финалом этой сцены".

Ничего удивительного, в действительности, не происходит. Вся история недолгого счастья Френсиса Макомбера - прошу прощения, конечно же, недолгой славы Гусейна Чингиз-оглы - это история самозванства и подлогов. То ему приписывали авторство чужих трудов, то его неподсудность общественному мнению аргументировали чудесным доводом о том, что филолог он даже не в первом поколении... Заставив тем самым добросовестного читателя погрузиться, рыча и отплевываясь, в невнятные исследования "многонациональной советской литературы" принадлежащие уже перу Чингиза Гасан-оглы.

Вот зачем старика потревожили?
Ну, занимался человек достаточно позорным промыслом в непростые советские времена, не на заводе же уважаемому человеку отпрыску на пропитание зарабатывать... Было - и прошло, сейчас-то зачем ворошить? Ну, узнал удивленный сегодняшний читатель, что "принципиально важная мыль Чингиза Гусейнова в этой статье связана с тем, что проблемы двуязычно - художественного творчества обусловлены взаимосвязанными обстоятельствами: одно - это развитие "национальных" языков, литератур, а другое - рост значения языка "межнационального", русского, на базе которого возникли, как двуязычные писатели (Ч. Айтматов, И. Друцэ и другие), так и русскоязычные нерусские писатели, причисляемые, однако к "национальным" литературам (О. Сулейменов, Т. Пулатов, М. и Р. Ибрагимбековы и другие)".
Кому от этого лучше стало?

Никак не доходит до людей простая мысль: "живущим в стеклянном доме камнями бросаться не следует". В эпоху интернета вся информация, рано или поздно, становится общедоступной. Сидишь в теплом месте на хлебной должности, как сидели в другую эпоху и твои родители, выдаешь себя за другого, с бумажками малость подхимичил - ну и сиди тихо, не высовывайся и радуйся удачно устроенной жизни. Так ведь нет...

Вспомнился мне в этой связи этой историей один эпизод из позапрошлй жизни. Дело было в конце 80-ых. Сидел я в гостях у одной замечательной питерской старушки. Собеседница моя прожила богатую событиями жизнь - была одной из последних живых к тому времени смолянок, естественно, отсидела, пережила блокаду, снова отсидела... Беседовали мы за чаем и коньяком, опять же, о филологии. Рядом бубнил телевизор. В телевизоре разорялся профессор Собчак, тогда еще только становящийся вождем ленинградских демократических говорунов. Вдруг Собчак произнес: "Я, от имени всей петебуржской профессуры..."

Тут надо понимать - в те годы прилагательное "петербуржский" в публичном пространстве уже перестало быть признаком признаком самоубийственно отчаянной оппозиционности, но явственный привкус некоторого фрондерства все еще сохраняло. Собеседница моя, кстати, относилась к числу тех немногих старожилов, которые твердо числили себя петебуржцами в самые лютые годы, а не обернулись вдруг таковыми из "ленинградцев", когда стало можно, а главное - безопасно. Она, впрочем, произносила исключительно "петербургский", полагая, что "петербуржский", нейтральное или даже более распространенное в дни ее юности, к концу советской эпохи стало маркером принадлежности к стае безродных самозванцев, коими они числила большинство сильно не жалуемых ею диссидентов. Ну, причудливые извивы старопитерских политических воззрений - тема чрезвычайно увлекательная, но совершенно отдельная.

Услышав демократического юриста, старушка прервалась на середине фразы, несколько секунд молча переваривала услышанное, а потом произнесла: "Как! Этот тамбовский лимитчик смеет называть себя петербургским профессором?" И далее последовало несколько минут безостановочного и виртуозного лагерного мата...

Морали не будет.

Тут народ потешается над путинским неологизмом "заевфратье". Путин, между тем, пребывает строго в рамках историко-культурной традиции. Евфрат ментально освоен и присвоен Россией больше века назад - разве что с физическим воплощением пока заминка вышла. Но с точки зрения языка - это уже детали.

"Главнокомандующий русской армией на Кавказе великий князь Николай Николаевич 11 января 1917 года издал приказ, по которому создавалось Евфратское казачье войско. Его планировалось сформировать из добровольцев-казаков (большинство казачьих частей с Кубани и Терека воевали в Закавказье), а также местных жителей, большинство которых составляли армяне..."

Понимающие люди уже вздрогнули. Вот чего никогда не прощу всей этой февральской кадетской сволочи - какое веселье угробили! Армянское казачье войско...

Для тех, кто не очень в теме: регулярные кавалерийские офицеры, служившие в казачьих частях, охреневали от казачьего понимания дисциплины. Особенно они шалели, когда двигавшиеся в войсковой колонне казаки, если в голове колонны случалась заминка, с детским любопытством вываливались из строя и скакали вперед, "поглядеть, чего там стряслось". А теперь умножаем это еще и на армянскую обстоятельность... "Ахр, таварищ камандир, я же не отказываюсь выполнить приказ! Я просто хочу понять - зачем? Может, я придумаю, как правильнее сделать!" (Фраза подлинная, советских еще времен.)