Диакон Аркадий Кедров

Исследования мтДНК: эволюционистские небылицы вновь научно опровергнуты

arkkk — Tue, 26 May 2020 18:19:58 GMT

Май 2018. Генетики Марк Стокле (Mark Stoeckle) и Дэвид Талер (David Thaler) уже несколько лет занимаются анализом ДНК живых существ, существующих на Земле. Неожиданно т.н. "теория эволюции" была ими серьезно развенчана.

Исследованиям были подвергнуты ДНК в митохондриях. Разработанная методика позволяет определить с высокой точностью возраст того или иного вида, живущего на Земле: характерные изменения гена COI являются своего рода "годовыми кольцами" для абсолютного большинства биологических видов живых существ.

Стокле и Талер в результате многолетних исследований, которым они подвергли почти 100 000 видов, сделали сенсационный вывод: "Большинство животных планеты появились единовременно". Генетики обнаружили, что "нейтральная мутация" гена COI по видам не так велика, как ожидалось.

Следует отметить, что даже сами генетики были ошеломлены полученным результатом. Талер рассказал журналистам: "Этот вывод не просто очень удивителен, он радикален. Я честно пытался его опровергнуть всеми путями, но так и не смог".

Цитата: "Landmark new research that involves analyzing millions of DNA barcodes has debunked much about what we know today about the evolution of species.

In a massive genetic study, senior research associate at the Program for the Human Environment at Rockefeller University Mark Stoeckle and University of Basel geneticist David Thaler discovered that virtually 90 percent of all animals on Earth appeared at right around the same time.

More specifically, they found out that 9 out of 10 animal species on the planet came to being at the same time as humans did some 100,000 to 200,000 years ago.

"This conclusion is very surprising," says Thaler, "and I fought against it as hard as I could."

Источник: https://www.techtimes.com/articles/228798/20180530/massive-genetic-study-reveals-90-percent-of-earth-s-animals-appeared-at-the-same-time.htm

Здесь по-русски: https://www.liveinternet.ru/users/tessa_fiery-phoenix/post437010544/

Статья в журнале "Human Evolution". Stoeckle M.Y., Thaler D.S. "Why should mitochondria define species?"

http://www.pontecorboli.com/digital/OpenAccess/Stoeckle.pdf

О грехе

arkkk — Thu, 18 Oct 2018 11:26:16 GMT

«И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? и отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт 4:6-7).

Этими удивительными словами ободряет Господь Каина, когда тот огорчился и позавидовал своему брату – Авелю, чья жертва оказалась более угодна Богу. Увы, несмотря на силу и глубину этих слов, Каин не смог совладать со своими страстями, и вскоре земля, впервые в истории человечества, обагрилась кровью праведника. Грех начал свое тяжкое шествие по миру. Предательство и убийство, лицемерие и клевета, двоедушие и ложь вошли в мир, как циничные хозяева жизни, как полновластные тираны и жестокие надзиратели над падшим человеком, сломленным в самой сути – в воле своего сердца.

В чем же причина этого скорбного состояния человека? Ведь, обратите внимание, любящий Господь оградил человеческое естество надежной защитой: Его слова свидетельствуют о том, что грех лежит снаружи, у дверей, то есть ВНЕ человеческого естества, а значит, человек изначально недоступен, недосягаем для греха, и Святая Душа ограждена непоколебимой Божией защитой от яростных посягательств извне. Но в том-то и дело, что, какой бы толщины и высоты не были стены, любая цитадель падет, если внутри нее найдется предатель, который, прельстившись лживыми посулами, отворит врагам потайные двери — изнутри.

О, какой великий закон мироздания провозглашен нам в этих словах Священного Писания! Единственное существо во вселенной, которое может нанести человеку вред – это сам этот человек. Только после его само-предательства, само-разрыва защитной оболочки происходит захват сознания, подчинение совести и угнетение свободной человеческой воли страшными поработителями – духами злобы поднебесной, делателями вечной погибели.

И потому будет ли кто иметь оправдание в своих грехопадениях перед Лицом Судии Всех? Придет время, и наши человеческие, такие привычные и такие «удобные» для оглушенной своей греховностью совести отговорки – «все так голосовали, и я голосовал», «все предавали – и я предавал», «мне приказали – я же не мог отказаться», «не мы такие, жизнь такая» и другие демагогические клише – будут явлены во всей их ничтожности, а кажущаяся «разумность» эти фраз будет развеяна, как дым самообольщения и лукавства. С ошеломительной ясностью каждый легкомысленный любитель такого рода оправданий увидит, что окончательный выбор всегда был за ним, и только за ним, и что эти отговорки – лишь его личное малодушие и вероломство, облеченное в пустую словесную форму, как скелет в полинявшие лохмотья.

Вспомните, уверовавшие братья и сестры, каким великим страхом Божьего Правосудия обжигает душу уверовавшего осознание своей греховности, своей тотальной затянутости в пучину греха, за долгие годы безбожия, маловерия и духовной слепоты. Осознание именно личной ответственности за каждый свой неверный шаг и легкомысленное слово — залог этого покаянного чувства.

Но вот – чудо свершилось, милостью Божьей человек обрел веру, пришел, как блудный сын, в Святую Церковь, как к своей Матери, как к Отчему пристанищу. И вот уже звучат для нас слова истинной отрады и надежды на пути спасения всех оживших: «Се, стою у дверей и стучу, если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр 3:20).

Се – Человек... кому же я открою дверь своего сердца? Чьему голосу я поверю – вкрадчивому шепоту лукавого обольстителя или разносящемуся по всей Вселенной гласу Господа? Буду ли я добровольно пленен к смерти мелкой повседневной суетой, мороком нелепых фантазий и кричащей пустотой падшего мира, или вознесусь свободным духом к Обители Света и Истины, Спасения и Жизни Вечной?

Выбор за мной, за тобой, за нами – каждый день, час и минуту такой короткой, такой скоротекущей земной жизни.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Протяни нам спасительную Твою Десницу, защити от напастей демонского обольщения лукавством падшего мира сего, прости согрешения от юности и неразумия, не отыми Духа Святаго в уповании нашем – в надежде обретения Твоего Пречистого Образа в сердце и Светлого Пути Твоего Спасения.

Аминь.

Вся власть от Бога. Современное восприятие труда свт. Филарета (Дроздова) "Христианское учение...

arkkk — Mon, 17 Sep 2018 16:12:02 GMT

...о царской власти и об обязанностях верноподданных"

Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский (26.12.1782 – 01.12.1867) посвятил немало своих выступлений и трудов освящению вопроса о царской власти, о ее богоустановленном характере и о взаимоотношениях с нею Церкви и верноподданных граждан. Из исследований и глубоких размышлений святителя его последователями было составлено целостное учение о государственной власти, по которому царь есть земной носитель власти Божией, а царство земное есть образ и преддверие Царства Небесного. «Где есть общество человеческое, там необходимо есть власть, соединяющая людей в состав общества, ибо без власти можно вообразить только неустроенное множество людей, а не общество. Но власть действует в обществе, и сохраняет оное, посредством повиновения. Следственно повиновение необходимо соединено с существованием общества. Кто стал бы колебать или ослаблять повиновение, тот колебал бы, или ослаблял бы основание общества.»[1]

Составленный по трудам и высказываниям святителя сборник «Христианское учение о царской власти и об обязанностях верноподданных» является подробным и обстоятельным изложением взглядов святителя Филарета на вопрос отношений между обществом к властьпридержащими. Несмотря на то, что в своем учении святитель Филарет описывает и доказывает богоданность царской власти, вполне возможно приложить это учение к любым формам легитимного государственного управления, в силу очевидной над-историчности и сверх-цивилизационности библейских истин, положенных в основу этого учения и всей человеческой истории.

Актуальность подробного рассмотрения вопроса об отношении граждан к органам государственной власти и ее решениям очень высока. Стремительные изменения в социально-политическом строе российского общества, яркие и подчас противоречивые явления общественной жизни, а также всестороннее переосмысление грозного опыта прошлых периодов не могут не касаться и не волновать каждого здравомыслящего члена общества. Следовательно, каждый ответственный гражданин, можно сказать, ежедневно и ежечасно оказывается перед лицом серьезнейших вызовов мировоззренческого и жизнеопределяющего характера, ведь выбор той или иной принципиальной позиции всегда имеет не только предварительную основу, но и существенные последствия в духовной области целостного человеческого сознания.

Увы, сегодня, видимо, в силу высокой динамичности изменения окружающего мира, а также в силу распространения определенного стандарта поверхностного мировосприятия и привычки к «быстрым и приятным ответам», в большинстве случаев человек склонен давать скоропалительные и обвинительные оценки практически всем явлениям и событиям, имеющим своим источником органы общественного контроля и управления. Можно сказать, что «ругать власти» – это один из самых заметных трендов современного общественного диалога, и мало кто из людей способен противостоять этой разрушительной парадигме либерального мышления. Редкий разговор, коснувшись действий и решений властей, обходится без скептических и насмешливых интонаций, а такие словосочетания как «Государственная Дума», «кандидат в Президенты», «предвыборная кампания», «политическая партия» и тому подобные, парадоксальным образом, приобрели в общественном восприятии стойкий анекдотический подтекст. Конечно, особенно прискорбно слышать подобные инсинуации из уст священнослужителей, также зачастую не упускающих возможность упрекнуть в двоедушии «лицемеров и фарисеев у власти» и посетовать на безрадостные перспективы жизни «в этой стране».

«Нет власти не от Бога» (Рим 13:1), возвещает нам апостол Павел. «Бога бойтесь, царя чтите», «со всяким страхом повинуйтесь господам» (1Пет 2:17, 18) – вторит ему апостол Петр. «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф 22:21) – читаем апостольское свидетельство слов Самого Спасителя. Казалось бы, какие еще нужны доводы и резоны, по крайней мере, человеку, просветленному верой Христовой, чтобы искоренить из своего разума даже намек на критиканство и злопыхательство в отношение тех, кто, Божьей милостью, поставлен руководить и управлять твоей организацией, городом, областью, страной? Увы, необъяснимым образом эти строки либо проходят мимо внимания православного читателя, либо становятся объектом для, мягко говоря, странных смысловых манипуляций, наподобие рассуждений о том, что, дескать, «это же сказано не про всякую власть, а только ПРО ХОРОШУЮ», или даже что «апостольские послания могли иметь более поздние вставки и исправления, в угоду хитрым властителям».

В своих трудах святитель Филарет основательно и последовательно расставляет все акценты в этой животрепещущей теме. Он по порядку библейской хронологии раскрывает вопросы о происхождении власти как таковой, приводит неоспоримые свидетельства непосредственного Божьего управления человеческими царствами, подчеркивает провиденциальный характер любой, а не только «правильной» власти. «Посему Бог и называется «Царь царствующих и Господь господствующих» (1Тим 6:15), Имже «царие царствуют» (Прит 8:15). «Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет.» (Дан 4:22), «ибо Господне есть царство, и Он — Владыка над народами.» (Пс 21:29). «В руце Господни власть земли, и потребного воздвигнет во время на ней» (Сир 10:4)» – приводит библейские свидетельства святитель. И вскоре он дает ответ тем, кто склонен к рассуждениям об «устаревании» этих азбучных истин Христианства: «Может быть, некоторые возразят, что все это было во время Теократии, то есть Богоправления, и что теперь иные времена. Никто, конечно, не станет спорить, что времена переменяются и что нынешний год уже иной, а не тот, который прошел. Но разве какие-нибудь иные времена имеют иного Бога?»[2]

Действительность и свойство непосредственного Божьего управления земными царствами человеческими – неоспоримый факт, ведь Царство Господа – «царство всех веков и владычество Его во всяком роде и роде» (Пс 144:13). И «если сие всеобъемлющее владычество Божие подвергает нас некоторой судьбе, то судьбе премудрой. Если оно по видимому налагает узы, то разве на своеволие и буйство. Если уничижает, то единственно тех, которые думают быть сами творцами своего величия, мечтают «взыти выше облак и быти подобны Вышнему» (Ис 14:14)»[3].

С горечью святитель Филарет отмечает далее: «В наши времена многие народы мало знают отношение царств человеческих к Царству Божию, и что особенно странно и достойно сожаления и ужаса – мало знают сие народы христианские». И это при том, что именно у христианского сознания имеются четкие исторические доказательства Божьего государственного управления. Царь Давид был избран в царя Израилю причудливым Божьим промыслом (1Цар 16:1 и далее). Также свидетельствует о том и преображение языческого царя Константина, первого покровителя Церкви Христовой: ««Однажды, в полуденные часы дня, когда солнце начало уже склоняться к западу, – говорил Константин, – я собственными очами увидел составившееся из света и лежавшее на солнце знамение креста с надписью: сим побеждай». Вслед за тем во сне явился Христос Константину и повелел, сделав знамя, подобное виденному на небе, употреблять его для защиты от нападения врагов (Евсев. о жизни Константина, кн. 1, гл. 28–9).

Из тех же соображений, с опорой на библейские и святоотеческие свидетельства, выводит святитель Филарет обоснования единодержавия («какое правительство дало еврейскому народу государственное образование и законы? Один человек Моисей. Какое правительство распоряжалось завоеванием обетованной земли и распределением на ней племен народа еврейского? Один Иисус Навин»), наследственности власти, а также священного миропомазания царствующих особ. Причем святитель подчеркивает, что «венчание на Царство» – не есть дело рук человеческих, а происходит по воле Божьей, в том числе и в отношении правителей, не имеющих никакого отношения к Истинной Религии Единого Бога. Вот как это выражено: «достойно особенного примечания, что Слово Божие называет помазанными и таких земных владык, которые никогда не были освящены видимым помазанием. Так Исаия, возвещая волю Божию о царе Персидском, говорит: «сице глаголет Господь помазаннику Своему Киру» (Ис 45:1), тогда как Кир еще и не родился, и родясь не познает Бога Израилева, в чем и обличается от Него предварительно: «укрепих тя, и не познал еси Мене» (Ис 45:5). Каким же образом сей самый Кир в то же время наречен помазанным Божиим? Сам Бог изъясняет это, когда предрекает о Кире чрез того же пророка: «Аз возставих его... сей созиждет град Мой, и пленение людей Моих возвратит» (Ис 45:13). Проникни здесь, христианин, глубокую тайну предержащей власти! Кир есть царь языческий, Кир не знает истинного Бога, однако Кир есть помазанник истинного Бога. Почему? Потому что Бог, «сотворивый грядущая» (Ис 45:11), назначил Кира для исполнения судьбы Своей о восстановлении избранного народа Израильского; […] помазал Дух Кира еще прежде, нежели произвел его на свет; и Кир, хотя не знает, кем и для чего помазан, движимый сокровенным помазанием, совершает дело Царствия Божия. Как могущественно помазание Божие! Как величествен помазанник Божий! […] Он есть живое орудие Божие; сила Божия исходит чрез него во вселенную и движет большую или меньшую часть рода человеческого к великой цели всеобщего совершения»[4].

Неприкосновенность царской (сиречь государственной) власти есть важнейшая заповедь, по словам Священного Писания: «не прикасайтеся помазанным Моим!» (1Пар 16:22) и: «касаяйся их, яко касаяйся в зеницу ока Господня» (Зах 2:8). Святитель Филарет поясняет: «если бы слово Божие и не провозглашало неприкосновенности помазанных Божиих, тем не менее обществу человеческому для собственного своего блага надлежало бы законом постановить и оградить неприкосновенность предержащей власти. Рассуждайте здраво и основательно. Именно: «не прикасайтеся» властям предержащим, глаголет Вседержитель, ибо они суть Мои; не прикасайтеся, ибо они суть «помазанные» от Меня. Итак, одно из глубоких оснований неприкосновенности предержащих властей есть то, что они суть Божии. «Несть бо власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть» (Рим 13:1)»[5]. И еще: «Если же, таким образом, всякая предержащая власть открыто или сокровенно исходит от Бога и Ему принадлежит, то как дерзнуть прикоснуться к ней? Если мы требуем, чтоб наше произведение было неприкосновенно для других и чтоб наша собственность была ненарушима, то кто может безнаказанно нарушить устроение и собственность Вседержителя?»[6].

«Благоверные россияне!» – восклицает святитель Филарет, – «Храните же внимательно и благоговейно зеницу ока Господня! «Не прикасайтеся помазанным Божиим!» Заповедь Господня не говорит: не восставайте против предержащих властей, потому что подвластные и сами могут понимать, что, разрушая власть, разрушают весь состав общества и, следственно, разрушают самих себя. Заповедь говорит: «не прикасайтеся» – даже так, как прикасаются к чему-либо без намерения, по легкомыслию, по неосторожности; потому что случается нередко, что и в этом неприметно погрешают. Душа христианская! Ты призвана «повиноватися... за совесть» (Рим 13:5), а потому, сколько возможно, не прикасайся власти ни словом ропота, ни мыслию осуждения, и веруй, что «якоже возвеличится душа помазанных во очию твоею, тако... возвеличишься ты пред Господом, и... покрыет тя, и измет тя от всякая печали» (1Цар 26:24)»[7].

Благоговейное почитание, послушание, молитвенная поддержка и разумное сопричастие верховной власти и другим законно поставленным властям и начальствам – вот удел истинного христианина. Вовсе не потому, что нет у него смелости и силы, чтобы открыто воспротивится тем или иным неблаговидным поручениям или предписаниям от властьимущих. Ровно наоборот: христианин спокойно и послушно принимает любые действия и распоряжения властей, потому что твердо знает цель и смысл своей жизни, цену каждого своего помысла, слова и деяния, и каждую секунду помнит, откуда он и куда идет, а также каковы истинные ориентиры и ценности в его временной земной жизни.

Кто-то, возможно, спросит: «а как же быть с теми указаниями от начальства, которые идут прямо вразрез с христианскими установками? Надо ли также безропотно подчиняться явно богопротивным приказам? Если прикажут, например, снять нательный крестик? Или запретят ходить в Церковь? Или поставят перед выбором: служебная карьера – или Христос?» Конечно же, на эти вопросы давно даны все ответы, и в Священном Писании, и, главное, в самой многовековой жизни Святой Церкви, в которой редкое десятилетие обходилось без тайных притеснений или открытых гонений верных Христу. Для того и сияет неизменно над миром Солнце Правды Христовой, чтобы в каждом уголке мира и для каждой преследуемой и угнетенной Святой Души всегда был открыт благословенный путь исповедничества, а если даст Господь, то и мученичества[8] – с твердой верой во Спасение, надеждой на Высшую Справедливость и всепобеждающие попечение и любовь Всеблагого Творца к Своему творению.

Будем же искать, по завету Спасителя «прежде Царства Божия и правды Его» (Мф 6:33), убегая грехов лжесвидетельства, злословия, осуждения, которые, увы, так легко входят в наш разум и в нашу речь, если только живем не по Слову Божьему, а в угоду своим личным пристрастиям и суетным, погибельным воззрениям. Услышим призыв святителя Филарета, который и по прошествии полутораста лет не потерял ни на йоту своей остроты и значимости: «О, если бы все народы довольно разумели небесное достоинство царя и устроение земного царства по образу небесному и постоянно ознаменовывали себя чертами того же образа – благоговением и любовью к царю, смиренным послушанием его законам и повелениям, взаимным согласием и единодушием, и удаляли от себя все, чему нет образа на небесах, – превозношение, раздор, своеволие, своекорыстие и всякое зло мысли, намерения и действия! Все, по образу небесному благоустроенное, по образу небесному было бы блаженно. Все царства земные были бы достойным преддверием Царства Небесного. Россия! Ты имеешь участие в сем благе паче многих царств и народов. «Держи, еже имаши, да никтоже приимет венца твоего» (Откр 3:11). Сохраняй и продолжай украшать твой светлый венец, непрерывно подвизаясь совершеннее исполнять сии венцедательные заповеди: «Бога бойтеся, царя чтите»[9].

ЛИТЕРАТУРА

1. «Православная Церковь о революции, демократии и социализме». Сост. Н.Терехова. – Litres, 2017.

2. Святитель Филарет (Дроздов). Избранные труды, письма, воспоминания. – М., Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2003.

3. Филарета, митрополита Московского и Коломенского, творения. – М., Издательство «Отчий дом», 1994.

[1] Цит. по: Святейший Патриарх Алексий (Симанский). «Митрополит Филарет о господствующих в современном нравственно-правовом сознании понятиях». – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2005. С. 53.

[2] Святитель Филарет (Дроздов). Избранные труды, письма, воспоминания. – М., Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2003. С. 439.

[3] Там же. С. 108.

[4] Там же. С. 154

[5] Там же. С. 152.

[6] Там же. С. 153.

[7] Там же. С. 155.

[8] В Апологии мученика Аполлония (180–185 гг. по Р.X.) читаем слова его речи на суде: «Но так как из-за лжи существует неверие, а из-за неверия существует клятва, то я свободно поклянусь в истине истинным Богом, хотя мы любим также и императора и возносим молитвы за его величество». И далее: «Посему согласно с учением Божиим, мы молимся Тому, Кто обитает на небе, и есть единый истинный Бог, чтобы (власти) право правили на этой земле, потому что мы с несомненностью знаем, что он (т.е. Коммод) поставлен императором ни кем другим, как только тем единым Царем – Богом, который все содержит в Своей руке»

[9] Филарета, митрополита Московского и Коломенского, творения. – М., Издательство «Отчий дом», 1994. С. 275.

Приветствие!

arkkk — Thu, 09 Aug 2018 10:40:22 GMT

Благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего, да пребудут с нами.

Буду рад продолжить общение со всеми моими собеседниками.

https://vk.com/deacon_arkadiy_kedrov

Яндекс-Дзен: https://dzen.ru/deacon_arkadiy_kedrov

Слава Богу нашему, ныне, и присно, и во веки веков!

АПОЛОГИИ ИУСТИНА ФИЛОСОФА

arkkk — Wed, 27 Jun 2018 09:40:02 GMT

Введение

Полнота и глубина веручительной жизни Церкви Христовой раскрывается в творениях Святых Отцов. От первых лет новозаветной эры человечества, от времен апостольских благовествование Духа Святаго нисходит в мир через творения благочестивых писателей, праведников, проповедников и учителей Церкви, снова и снова являет земное воплощение Живого Слова горячим откликом в сердце каждого читателя – христианина. Так было, и так будет всегда, ведь Богу было угодно, чтобы люди просвещались людьми.

Первые века победного шествия христианства по миру сопровождались невиданными доселе идеологическими противостояниями, нередко переходящими в физическую расправу над инакомыслящими, над теми, кто сподобился радости быть причастником Света Божественной веры в Спасителя мира – Господа нашего Иисуса Христа. Казалось, все силы ада были брошены на землю, чтобы растоптать, растерзать в зародыше первые ростки Истины, столь быстро взошедшие из семян Божьего Слова, провозглашенного Спасителем и проповеданного Его Апостолами.

Поэтому слова защитников христианства, живших и исповедовавших Христа в первые столетия новой эры, исполнены особой силы, можно сказать – опалены огнем мученичества и освящены высотой исповедничества

Объектом исследования в данной работе является личность и литературное творчество одного из наиболее ярких представителей писателей – апологетов христианства – Иустина Философа (мученика). Предмет исследования – апологетические творения Святого Иустина.

Целью данной работы детальное знакомство с работами автора - древнехристианского апологета. Формат исследования предполагает изложение в виде краткого обобщения сохранившихся библиографических сведений, выделение наиболее ярких и значимых высказываний и смысловых акцентов. В связи с этим задачами работы могут быть обозначены:

- детальная проработка имеющегося литературного наследия Св. Иустина;

- приведение полученных сведений в краткую, обобщенную форму, отражающую главную последовательность изложения и обобщения апологетической мысли Святого Иустина, их огромную значимость для становления и распространения христианства.

Биографические сведения

Святой Иустин родился в Флавии Неаполе (современный Наблус, город на Западном берегу реки Иордан на месте библейского Сихема), примерно в начале II века от Рождества Христова. Его родители были весьма богаты, поэтому Иустин получил полное образование, доступное в то время для любознательного юноши. Стремление к познанию истины, поиск ответов на вопросы о смысле жизни, о Боге, о судьбе человека были отличительной чертой юного мыслителя. Окружающая его действительность была полна языческого нечестия и безнравственности и, конечно, очень скоро явила Иустину пустоту своих мифов, обрядов и мистерий. Иустин обратился к философии, переходя от одного учения к другому, скрупулезно исследуя их мысли и системы мировосприятия. Но ни стоики, ни пифагорейцы, ни последователи Платона не могли удовлетворить живого интереса Иустина, ведь им двигала жажда богопознания, то есть жажда приобщения к Истине, а не к ее философским эрзацам.

По свидетельству самого Иустина, решающей в его поисках стала встреча с неким старцем, который не только наглядно показал ему несостоятельность философских учений, но и направил его поиски в единственно верном направлении. Опираясь на свидетельства древних пророков, изложенных в иудейских писаниях, подчеркивая их очевидную богодухновенность и сверхчеловеческое происхождение, старец раскрыл перед пораженным юношей полноту Истинной Веры, прославляющей Творца всего, Бога и Отца, и возвещающей о воплотившемся от Него Сыне. «Но ты прежде всего – заключил старец – молись, чтобы отверзлись для тебя двери света: ибо этого никто не может видеть или постигнуть, если не дадут ему разумения Бог и Его Христос».

Будучи талантливым оратором и ярким проповедником, Иустин посвятил свою жизнь отстаиванию христианских истин перед лицом языческого бесчестия римского общества. К сожалению, несмотря на усилия Иустина и его сторонников, отношение римских властей к христианам оставалось враждебным. Святой Иустин основал свою философскую христианскую школу, преподавал в ней, вел активную писательскую деятельность, участвовал в диспутах с еретиками и противниками христианства.

Иустин Философ был казнен в 165 году, в возрасте примерно 65 лет, в Риме, во время царствования императора Марка Аврелия, оставив после себя учеников и последователей. По сведениям церковных историков, один из них – Татиан – после смерти учителя преподавал в Риме в основанной Иустином философской христианской школе.

Апологии

Да нашего времени сохранились две обращенные к римским правителям, философам и народу Апологии и сочинение под названием «Разговор с Трифоном Иудеем». Эти сочинения были написаны для защиты христианства от гонений со стороны как иудеев, так и римских властей, что дает веские основания считать приведенные в них сведения исторически верными и основанными на достоверных, общедоступных в то время источниках, ведь любая неточность или подтасовка, несомненно, были бы замечены оппонентами, многие из которых, в частности, Маркион, также жили в Риме.

Композиционно Апологии Иустина Философа являются последовательным изложением христианского учения, представленным в виде 71 (первая Апология) и 15 (вторая Апология) отдельных небольших глав-абзацев, каждая из которых выражает законченную смысловую конструкцию, как бы кирпичик в стене возводимого оборонительного сооружения. Четко продуманная, логически связная форма повествования говорит о большом полемическом опыте автора, о его несомненном литературном таланте и о глубоком духовном проникновении в суть излагаемых пояснений.

«Люди истинно благочестивые и любомудрые должны уважать и любить только истину и отказываться от последования мнениям предков, когда они худы: такова обязанность, внушаемая разумом»[1] - так начинает автор свое произведение, взывая к [сонному] разуму тех, кто считает себя благочестивым приверженцем истины, при этом, однако, спокойно смиряясь с потоком несправедливых и клеветнических измышлений, изливаемых на христиан буквально с первых дней их общественного явления. Автор с первых строк смело и твердо объявляет высокородным читателям, что не намерен ни льстить их самолюбию, ни доставлять им удовольствие художественным слогом, но намерен требовать с высоты Высшей Правды восстановления попранной справедливости и отказа от предубеждений и угодливости перед «людьми суеверными» и «худою молвою». Ведь автор убежден, что христианин ни от кого из своих гонителей и палачей не потерпит никакого вреда, пока сам он останется твердым в вере и стойким в истине, а любое честное дознание выявит пустоту и голословность каких-либо обвинений и, напротив, станет обличением неправды самих обвинителей. Таким образом, заключает автор, долг совести велит христианину не просто стойко переносить любые обвинения и наветы в свой адрес, но и открыто изъясняться по любым порицаниям и нападкам, во всеуслышание исповедовать свою веру и тем самым славить Единого Бога.

«Разве допустимо обвинять и судить кого-то по одному лишь имени?»[2] – как бы задается вопросом Святой Иустин. Чем фактически мотивировано преследование всей римской политико-юридической машиной человека, объявившегося христианином? Разве не абсурдно[, с точки зрения юриспруденции,] то, что, в случае отречения от имени Христа, подсудимый сразу же освобождается от какого-либо прещения, в то время как сторонний человек из толпы, в порыве Святого исповедничества заявивший, что он христианин, тут же заключается под стражу? Как может полагать себя беспристрастным и честным вершителем судеб государственный муж, допуская такое «дознание»? Эти вопросы, как огненные стрелы, должны бы прожигать совесть и разум всех участников публичных расправ над христианами, но, увы, поразительным и удручающим образом не только не волнуют их, но полностью остаются за границами нравственного анализа. Святой Иустин прямо называет причину такой несправедливости и бесчестия: «[вы] по наущению злых демонов казните нас, – без рассуждения и заботы».

Раскрывая перед читателями высоту духовного подвига христиан, верных своим идеалам до самой мученической смерти, Иустин прямо и недвусмысленно указывает на Первопричину такой стойкости – Спасителя мира Иисуса Христа, воплотившегося Сына Отца, Творца и Создателя всего мира. По сути, Иустин в двух-трех небольших главах излагает всю христологию, и даже успевает коснуться вопроса вечности адских мук. Вот как это записано: «Платон также говорил, что грешники придут на суд к Радаманту и Миносу и будут ими наказаны; и мы утверждаем то же самое, но по-нашему, судиею будет Христос и души их будут соединены с теми же телами и будут преданы вечному мучению, а не в продолжении только тысячи лет, как говорит Платон»[3]. Поразительно, с какой простотой и силой Святой Отец столь раннего времени провозглашает истину, принявшую свою законченную форму лишь в решениях V-го вселенского Собора в 553 г. по Р.Х., и тем самым являет пример глубочайшего богопознания и духовного прозрения всем последующим поколениям христиан.

Разумеется, в своих апологетических умопостроениях Святой Иустин не мог обойти молчанием всевозможные языческие суеверия и оккультные практики, принятые в те времена в качестве официальной религиозной доктрины римского государства. Все их проявления автор клеймит позором как нелепые и пустые псевдо-духовные обряды, как поклонение демонам под видом бездушных и мертвых тленных вещей, ничего общего не имеющее с почитанием Бога, который «не имеет нужды в вещественных приношениях от людей, Он, Который, как мы видим, Сам все подает нам»[4]. Увы, общеизвестно, что тяга к языческому [лицедейству] сохраняется в сознании многих людей и по сей день, а значит, простые и понятные даже далеким от догматических изысканий людям доводы [и поныне] сохраняют свою актуальность.

Вот доводы Святого Иустина против поклонения всевозможным языческим идолам:

1) все идолы и истуканы суть творения рук человеческих, плоды бездушных фантазий и видений, не имеющих в своей основе нимало от Образа Божьего;

2) грубая материальная природа изготовленных и поставленных в языческих храмах «богов» не только противна разуму, но и оскорбительна для Бога, «Который имеет неизреченную славу и образ, между тем как имя Его усвояется вещам тленным и требующим постоянного попечения»[5];

3) личное распутство и духовная нечистота скульпторов, художников и украсителей храмовых строений сколь широко известны, столь и неприемлемы для каждого, кто взыскует в своей жизни истинной чистоты, непорочности и праведности;

4) Бог – Творец и Податель всего совершенно не нуждается в каких-либо материальных подношениях, но ждет от людей «подражания Ему в Его совершенствах – в целомудрии, правде и человеколюбии, и во всем, что достойно Бога, Который не именуется никаким определенным именем»[6];

5) предназначение человека на земле – не бездушное услужение идолам и механическое жертвование тленных вещей, а обретение истинной свободы в своем Божественном назначении, в вечной жизни и царствовании с Господом без тления и старения. «Что мы сотворены в начале это было не наше дело; но чтобы мы избирали следовать тому, что Ему приятно, Он посредством дарованных нам разумных способностей убеждает нас и ведет к вере»[7].

Царство, которого ожидают с надеждой и упованием все христиане, не есть царство человеческое, преходящее, но есть Царство Небесное, Царство Божьей Славы. Это, по мнению автора-апологета, очевидно всем разумным исследователям из факта принятия христианами самой смерти не как крушения своих надежд и чаяний, но, напротив, как верного и прямого пути к исполнению христианских устремлений. Отсюда и всем известная лояльность и содействие христиан общественному спокойствию и их мирное подчинение любому распоряжению действующей власти, кроме, конечно же, тех, которые прямо противоречат Божьим законам и установлениям. «Ибо мы держимся того учения», – рассуждает автор, – «что ни злодею, равно как ни корыстолюбцу, ни злоумышленнику, ни добродетельному невозможно скрыться от Бога, и что каждый по качеству дел своих получит вечное мучение или спасение»[8]. Посему какие-либо политические протесты и выступления «противны разуму», так как не имеют никакого практического смысла для спасения своей собственной души, а, напротив, становятся подменой объективной Истины собственным – субъективным и пристрастным – мнением, бессмысленным нарушением запрета Слова, «которое после Бога-Отца есть державнейший и правосуднейший из всех правитель»[9]. Значит, и обвинения христиан в бунтарстве совершенно беспочвенны и голословны, а если и были когда-то явлены какие-либо факты противоборства отдельных христиан властям, то подобные их выступления следует рассматривать лишь как их частное, наивное и ошибочное, понимание справедливого и истинного.

Огромную ценность представляют исторические свидетельства Святого Иустина, изложенные им в его Апологии. Очевидно, с учетом драматических социо-культурных реалий того времени, а также с учетом того, что вполне могли еще быть живы непосредственные потомки свидетелей евангельских событий – итак, очевидно, что какие-либо ошибки и вольные допущения в изложении Иустина Философа немыслимы, ведь в этом случае оппоненты и критики не оставили бы камня на камне от всей его работы и от всей его борьбы. Следовательно, излагаемые Святым Иустином факты не подвергались абсолютно никакому сомнению ни у самого автора, ни у предвзятых, исполненных субъективизма и злопыхательства адресатов его посланий. Вчитаемся же, вновь и вновь, в эти [исключительно важные] строки: «Наш учитель в этом есть Иисус Христос, который для этого родился и был распят при Понтие Пилате, бывшем правителе Иудеи, во время Тиверия кесаря; и мы знаем, что Он Сын Самого истинного Бога, и поставляем Его на втором месте, а Духа пророческого на третьем»[10]. Если дать себе труд увидеть полноту данного свидетельства вкупе с известными документальными свидетельствами Плиния младшего, Серапиона, Тацита, Светония, Иосифа Флавия, Цельса, Порфирия, то, увы, останется только воздеть молитвенно руки, вознося Всеблагому Творцу просьбу быть милостивым к тем горе-исследователям, которые и сегодня всерьез обсуждают «проблему историчности личности Иисуса Христа».

Несомненно, смысловой сердцевиной первой Апологии Иустина Философа являются главы с 15 по 18, так как в них автор излагает нравственные аспекты христианства, приводя множество прямых цитат из Евангелий от Матфея, Марка и Луки. Автор, как всегда, лаконично и точно, как римский воин – ударами копья на тренировке, излагает христианское ви́дение:

- целомудрия;

- повторного брака;

- милости Господа к раскаявшимся грешникам;

- необходимости молиться за врагов, любить ненавидящих и благословлять проклинающих;

- подаяния милости;

- [не-]многозаботливости о материальном и о насущном;

- терпения и кротости по отношению к притеснителям;

- своевременной уплаты податей и повинности чиновникам;

и других важнейших вопросов благочестивого жития в миру, подкрепляя свои собственные соображения цитатами, в основном, слов Самого Спасителя. Удивительно, но автору-апологету удается в максимально сжатой, фактически – эпистолярной форме изложить все ключевые моменты учения о Спасении, да еще при этом и основательно раскритиковать укоренившиеся языческие воззрения и традиции римского общества. Вполне возможно, что такой широкий и подробный охват тем потребовался Святому Иустину для противодействия попыткам Маркиона скомпоновать собственный канон новозаветных текстов, дабы обосновать свое еретическое христианско-гностическое учение, в котором «добрый Бог» Нового Завета противостоит «злому демиургу» Завета Ветхого, а Христос приходит в мир в «облегченном теле», чтобы избавить людей от порабощения грубой материей.

Дальнейшее изложение Святой Иустин строит примерно по той же схеме: сравнивая языческое идолопоклонство и философское суемудрие с Божественным Учением Христа, апологет как бы переворачивает, как [перевернул] Спаситель лавки менял и торговцев в Храме, все привычные для античного мышления устои, наглядно демонстрируя их грубую, бессмысленную, уродливую, да и просто фальшивую и обманчивую сущность.

Особо пристально свое внимание Святой Иустин, в противовес Маркиону, сосредотачивает на единстве Ветхого и Нового Завета, демонстрируя читателям множественность сбывшихся во Иисусе Христе ветхозаветных пророчеств, что, по мнению апологета, делает христианство уникальной религией, совершенно отчетливо выдающейся среди всех остальных религиозных концепций. Ведь в книгах многочисленных пророков, повествует Иустин, находятся ясные предсказания о том, что «Иисус, наш Христос, придет, родится от Девы и возрастет, будет исцелять всякую болезнь и всякую немощь и воскрешать мертвых, подвергнется зависти, и будет неузнан, и распят, умрет и воскреснет, и на небеса взойдет, и будет, и наречется Сыном Божиим; также, что некоторые будут Им посланы проповедать это во весь род человеческий, и более из язычников уверуют в Него»[11]. Судя по множеству изложенных Иустином ветхозаветных пророчеств, сбывшихся во Христе, этот вопрос был хорошо и глубоко им изучен, детализирован и, вероятно, представлял собой основную тактику его миссионерских и апологетических выступлений и дискуссий.

По-своему примечательно, как Святой Иустин использует некоторые спорные с точки зрения современных представлений о библейской истории факты, которые сам автор приводит, как обычно, уверенно и безапелляционно:

1) «Это [пришествие Спасителя] было предсказано до явления Его сперва за пять тысяч лет, то за три тысячи, то за две, то за тысячу, а то за восемьсот; потому что сообразно с преемством родов существовали то те, то другие пророки»[12];

- не совсем понятно, о каких именно пророчествах «за пять, за три, за две» тысячи лет до Рождества Христова идет речь. Видимо, у Святого Иустина была какая-то [своя] система толкования Священного Писания, в частности, книг Бытие, Исход, Числа и других, а также собственная хронология библейских событий, ведь первое приводимое самим Иустином пророчество (Быт 49:10) относится максимум к 1500-летнему промежутку до воплощения Иисуса.

2) «Давид изрек вышеприведенные слова за тысячу пятьсот лет прежде того, как Христос, сделавшись человеком, был распят…»[13];

- снова видим несоответствие общепринятым представлениям о времени жизни царя Давида, жившего, по мнению большинства исследователей, не ранее X века до Р.Х.;

3) «Об опустении его [Иерусалима] и о том, что никому из иудеев не позволено будет там жить, сказано пророком Исаией так: «земля их пуста, враги их пожирают ее в глазах их, и никто из них не будет жить в ней» (Ис 1:7). И вы хорошо знаете, что наблюдается вами, чтобы никто не был в нем, и что смертная казнь определена тому иудею, который будет захвачен при входе в него»[14];

- здесь примечателен не только факт заселения иудеев, вопреки словам Святого Иустина, в Иерусалиме в течение последующих столетий, но и факт неточного цитирования им пророка Исаии: в Синодальном переводе этот фрагмент не содержит пророчества о том, что «никто из них не будет жить в ней» («Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими» (Ис 1:7)).

О чем говорят нам подобные отклонения от объективной исторической реальности в словах автора, прославленного Церковью в лике Святых? Видимо, о том, что прославление само по себе не гарантирует 100% точности всех без исключения его высказываний и умозаключений, что, однако, отнюдь не делает их менее спасительными для читателя, в том числе и в буквальном восприятии.

Исцеление Иисусом немощных, воскрешение умерших, собственная Его смерть на кресте, Святое Воскресение и Вознесение, а также всеобщее приобщение народов Земли к Евангельской Вести – всё, по словам Святого Иустина, предвозвещено «пророческим Духам» в Священном Писании, равно всё и исполняется в точности в новозаветное время. «Я мог бы привести много и других пророчеств, но удерживаюсь, почитая и эти достаточными к убеждению тех, которые имеют уши, способные к слушанию и разумению: такие, думаю, сами могут понять, что мы не так как в баснях о мнимых сынах Юпитера»[15] – заключает Иустин Философ свой обширный и глубокий экскурс в пророческие тексты Библии, чем, помимо прочего, дает нам ясное свидетельство о хорошей сохранности, общедоступности и, в определенном смысле, каноничности множества книг Священного Писания к середине II века по Р.Х.

Немаловажным представляется автору-апологету также вопрос литературных параллелей библейских повествований с определенными темами римской мифологии, а также с некоторыми аспектами философских учений, в частности, Платона. Святой Иустин прямо указывает, что причиной подобных «совпадений» является наущение демонами нестойких в истине людей, которым (демонам) крайне важно суметь искусственно затемнить, запутать и исказить в восприятии людей Слово Божественной Истины путем воспроизведения похожих сюжетов в других источниках. «Ибо так называемые демоны о том только и стараются, чтобы отвести людей от Бога Творца и Его Перворожденного Христа Бога, и тех, которые не могут возвыситься от земли, они пригвоздили и пригвождают к земным и рукотворным вещам, а тех, которые стремятся к созерцанию Божественного, незаметно совращают, и если они не имеют здравого рассудка и не ведут чистой и бесстрастной жизни, – ввергают их в нечестие»[16].

Пребывание в единстве веры и духа, выразившееся в общем воспоминании о пришествии, крестной жертве и Воскресении Спасителя, в совместном чтении сказаний апостолов и писаний пророков, молитвы, Таинство Евхаристии вкупе с творением добрых дел – вот, по мнению Святого Иустина, идеал жизни христианина, который он столь полно и ярко раскрывает в завершении своих апологетических сочинений[17]. «И если это кажется вам согласным с разумом и истиною, то уважьте; если кажется вам пустяками, то оставьте в презрении, как пустяки, и ни в чем невинных людей не осуждайте на смерть, как врагов. Мы наперед говорим вам, что не избежите будущего суда Божия, если пребудете в вашей неправде, а мы воскликнем: пусть будет, что Богу угодно»[18].

Заключение

Первые века становления и развития христианства – неповторимое в исторической перспективе время. Свет Божественной Истины пришел в мир, и мир преобразился; для всех людей засияли светочи Слова, наставляя народы в праведности и чистоте вечной жизни, раскрывая доселе [немыслимые] стороны человеческого духа. Этот свет светит сквозь века всему человечеству, ибо «свет во тьме светит, и тьма не объяла его». (Ин 1:5)

Но сопротивление падшего мира вхождению в него Правды Вечной Жизни было велико, и остается велико. Это есть сопротивление дурных привычек, безвольного, расслабленного грехом сознания, потворства личной и коллективной неглубокой и некритичной к себе системе взглядов, на протяжении столетий столь успешно индуцируемой в человеческом сознании темными духовным силами.

«Поэтому немало не удивительно, если, по действию обличаемых демонов, подвергаются еще большей ненависти те, которые стараются жить согласно не с какой-либо частию посеянного в них Слова, но руководствуясь знанием и созерцанием всего Слова»[19]. Всей своей жизнью Святой Иустин, [не «Философ», а Христианин] и Мученик, утвердил полноту апологетического противостояния языческому государству и [бездуховному] обществу, гностицизму, монтанизму и другим еретическим отступлениям. Такая активная защита древнецерковных писателей, среди которых особо выделяется Святой Иустин, в итоге [и] заставила отступить язычество и еретические псевдо-духовные вымыслы, и послужила широкому распространению христианства.

ЛИТЕРАТУРА

1. А.И. Сидоров. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 1. М.: Сибирская благозвонница, 2011.

2. Сочинения святаго Иустина, философа и мученика. М: Университетская типография, Страстной бульвар. 1892.

[1] Apol. 2

[2] Apol. 4

[3] Apol. 8

[4] Apol. 10

[5] Apol. 9

[6] Apol. 10

[7] Apol. 10.

[8] Apol. 12.

[9] там же.

[10] Apol. 13

[11] Apol. 31.

[12] там же.

[13] Apol. 42.

[14] Apol. 47.

[15] Apol. 53.

[16] Apol. 58.

[17] Apol. 67.

[18] Apol. 68.

[19] Цит. по: А.И. Сидоров. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 1. – Сибирская благозвонница, Москва, 2011. С. 238.

Антропный принцип

arkkk — Tue, 02 Jan 2018 20:31:40 GMT

Введение

«Как религия, так и наука в конечном результате ищут истину и приходят к исповеданию Бога. Первая представляет Его как основу, вторая - как конец всякого феноменального представления о мире»

Макс Планк (1858-1947), физик

История человеческой цивилизации неразрывно связана с освоением и накоплением новых знаний о материальном мире, с появлением и развитием новых технологий, совершенствованием и гармонизацией общественных отношений. Каждый человек как член общества внутренне ощущает этот процесс как некоторую интуитивно понимаемую динамику движения из условно известного «прошлого» в некоторое абстрактное «будущее», как прогресс и совершенствование воспринимаемого мира.

Главным итогом развития научных представлений всех предшествующих столетий можно смело назвать следующий вывод: познаваемый мир ограничен. Если исследователи и естествоиспытатели XIX и начала XX века еще могли позволить себе роскошь пребывания в мечтах о всемогуществе научного знания, о некоей абстрактной «вечности и бесконечности материи», то фундаментальные открытия XIX-XX веков расставили все точки на «i», навсегда освободив человечество от интеллектуальных оков этих иллюзий.

Принципиальная ограниченность научного поиска была выявлена, теоретически обоснована и формализована практически во всех областях научного знания: в астрономии, в космологии, в квантовой механике, в биологии, в антропологии... Ученые в самых разных областях достигли предела применения научной методологии, подошли вплотную к непреодолимым барьерам выстраивания рациональной картины физического мира.

Важно понимать, что ограничения эти носят не временный, а постоянный – фундаментальный – характер. Другими словами, речь идет не о недостатках, например, мощности оборудования или вычислительных систем. Речь идет о принципиальной ограниченности самих базовых критериев научного поиска, о теоретически доказанной невозможности перехода к анализу свойств материальной природы «за гранью» области познания.

Названия этих непререкаемых «ограничителей» сегодня известны даже школьникам. «Большой Взрыв», «сингулярность», «неопределенность Гейзенберга», «горизонт событий», «квантовая флуктуация»… вот неполный перечень этих, образно говоря, великих стражей главных тайн мироздания. Их вид грозен и непреклонен, их вердикт однозначен: для человека, вооруженного лишь примитивной материалистической парадигмой познания, эти тайны навсегда будут скрыты непроницаемым покровом неизвестности.

Вполне естественно, что ученый мир отреагировал (и продолжает реагировать сегодня) на обнаруженные ограничения весьма и весьма неоднозначно. Некоторые исследователи (их большинство) решили сделать вид, что их нисколько не впечатлил масштаб выявленных ограничений. Риторика их свелась к бравым заявлениям о «временных трудностях», о том, что, дескать, «в истории науки уже не раз имело место преодоление методологических барьеров». Эти ученые как бы внутреннее капитулировали перед величественными и неприступными вершинами граничного знания, скрытыми плотным слоем тумана неведения, и предпочли сосредоточиться на исследованиях в привычных и доступных мирных долинах, углубляя и систематизируя освоенный ранее естественно-научный материал.

Гораздо более радикально повели себя те представители ученого сообщества, которые восприняли выявленные ограничения как личный вызов, как прямую угрозу своему материалистическому мировоззрению. Их кипучая энергия вылилась в нескончаемый поток мыслетворчества, нацеленного на сущностное преодоление обозначенных барьеров познания, на перестроение самих мировоззренческих концепций, оказавшихся на стыке науки и философии. Был задействован весь доступный арсенал интеллектуальных и не очень интеллектуальных средств; результатом стали печально знаменитые псевдо-научные химеры вроде «теории мультивселенной», «теории эволюции», «теории абиогенеза» и подобных им. В этих так называемых «теориях», без каких бы то ни было на то объективных оснований, постулируются закономерности, явления и процессы, якобы способные объяснить и восполнить зияющие пустоты в структуре научного знания, воссоздать утерянную методологическую опору осуществления научной деятельности как универсального механизма постижения и описания «всего и вся».

Наконец, третья группа этой условной классификации естествоиспытателей решила отступить, сдать некоторые из своих мировоззренческих «редутов» на милость вот уже 2000 без малого лет победно шествующего по миру Свидетельства Правды, и признала объективное существование определенных законов, положительно выявленных научным поиском, имеющих глобальный характер, но, при этом, принципиально не обоснованных какими-либо более простыми рациональными аргументами. Такого рода законоположительные, фундаментальные основания в науке принято называть «парадигмой», а в более локальном смысловом выражении – «принципом»; так на свет появился «антропный принцип».

Антропный принцип как научная концепция

Антропный принцип потребовался ученому сообществу как ответ на серьезнейший вызов общенаучного, философского уровня, общие контуры которого сильно впечатлили ученых в начале и особенно в середине XX века. Дело в том, что перед исследователями объективных закономерностей материального мира встала мировоззренческая проблема, к объяснению которой привычные научные методы не могли дать даже намека: налицо была поразительная согласованность всех базовых физических констант, астрономических и космологических соотношений, удивительная их соразмерность, взаимосоответствие и упорядоченность. Стало ясно, что все без исключения фундаментальные научные соотношения имеют универсальный, глобальный характер, демонстрируют, выражаясь научно, конгруэнтность в масштабах всей наблюдаемой вселенной.

Вот некоторые яркие примеры такого свойства:

1. Величина массы электрона – залог устойчивости водорода, самого распространенного в природе химического элемента, а вместе с ним и всех остальных химических элементов и структуры вещества в целом. Будь масса электрона другой хотя бы на несколько процентов — и о стабильном существовании материи как таковой не было бы и речи.

А ведь масса электрона – это, по словам И.Л. Розенталя, «гигантская флуктуация» в мире элементарных частиц, чье значение невозможно привязать к другим параметрам микромира даже в самых смелых фантазиях научного полеты мысли.

2. Подобные соображения существуют и для разницы масс нуклонов – протонов и нейтронов. Происходящие в недрах звезд реакции синтеза других элементов таблицы Менделеева возможны благодаря стабильности дейтрона, которая, в свою очередь, обусловлена небольшой разницей масс других частиц – компонентов атомного ядра. Другими словами, будь это соотношение масс другим – и Вселенная состояла бы целиком из водорода, а возникшие в ней звезды быстро коллапсировали бы, не оставляя шансов на появление чего-либо более стабильного и структурированного в астрономической картине мира.

3. Увеличение или уменьшение силы взаимодействия между нуклонами всего на несколько процентов привело бы Вселенную к состоянию «гелео-избыточности» либо, напротив, «гелео-недостаточности», что сделало бы невозможной цепочку последующих реакций синтеза более тяжелых элементов.

4. Практически все физические параметры микромира (массы и время жизни элементарных частиц, электростатическая сила отталкивания протонов в атомном ядре, сила слабого взаимодействия и так далее) демонстрируют удивительную согласованность, что является залогом стабильного существования материи как таковой.

5. Трудно даже в страшном сне представить себе физический мир с другим значением гравитационной постоянной G – глобальной константы, безусловно, ответственной за все процессы и явления окружающего мира. Как минимум, время и характер существования звездно-планетных систем стало бы принципиально другим, что привело бы к катастрофическим, с точки зрения человеческого существования, последствиям. При этом значение G, равное 6,67x10^-11 Нм^2/кг^2, не может быть выведено из каких-либо других физических величин и соотношений.

6. Плотность вещества в наблюдаемой Вселенной близка к критической, балансируя на грани между стабильным расширением и неминуемым сжатием. При этом невозможно даже представить себе, каковы могли бы быть закономерности, определяющие именно такое соотношение массы вещества и пространственно-временных параметров окружающего мира.

7. Постоянство скорости света C= 299 792 458 м/с, будучи одной из основополагающих мировых констант[1], безусловно, являет собой глубочайшую загадку мироздания. При этом, очевидно, что значение этой константы является определяющим для возникновения всех процессов и взаимодействий электромагнитной природы.

8. Астрономические наблюдения показывают, что параметры орбиты Земли, скорость ее вращения вокруг Солнца и вокруг собственной оси, ее масса, радиус и химический состав, температурно-климатический режим и так далее – не просто примерно подходят, но являются наиболее благоприятными для осуществления биологической жизни на планете. Объяснить эту удивительную согласованность многих десятков параметров не представляется возможным.

К указанным и прочим «мировым константам», поразившим исследователей своей согласованностью, стабильностью и фундаментальностью, добавились еще и вопросы, на которые рациональная наука не в состоянии дать сколько-нибудь приемлемый ответ:

9. Чем объясняется и какими законами детерминируется наличие и характер флуктуаций плотности вещества на начальных стадиях развития Вселенной? Ведь прото-материя в первые мгновения после Большого Взрыва была предельно хаотичной, не систематизированной; при этом пространственно-временной континуум сохраняет свойства изотропности во всем масштабе, доступном для практического наблюдения и теоретического прогнозирования. Однако, совершенно очевидно, что именно флуктуации плотности прото-вещества ответственны за последующее формирование первичных галактических систем, их гравитационное сжатие, коллапс с последующим формированием звездно-планетарных структур, наблюдаемых сегодня повсеместно в космическом пространстве.

10. Наш мир, без всяких видимых к тому научных оснований – трехмерен, то есть имеет протяженность в длину, ширину и высоту. Необъяснимость этого факта волновала философов со времен Аристотеля. Иммануил Кант высказывался по этому поводу, увязывая трехмерность физического пространства с законом всемирного тяготения. А Анри Пуанкаре прямо указал на трехмерность как на самый оптимальный, с пространственной точки зрения, вариант существования живых существ.

Можно долго продолжать приводить примеры фактов, явлений и процессов физического мира, удивительным и гармоничным образом соответствующих единой величественной структуре мироздания.

Вообще, можно выразиться более категорично: среди всех наблюдаемых закономерностей физического мира трудно найти такую, про которую можно было бы сказать, что ее наличие малосущественно и непринципиально в целостном контексте единства бытия. Так, оказывается, даже физическое положение нашей Солнечной системы во Вселенной, позволяющее людям лицезреть ошеломительную красоту усыпанного звездами космоса – отнюдь не само собой разумеющийся факт. Было статистически показано, что, если бы положение Солнца и нашей планеты в космическом пространстве выбиралось случайно, то с огромной вероятностью мы вынуждены были бы довольствоваться унылым видом сплошного темного ночного неба с 1-2 невзрачными звездочками на пределе человеческих зрительных способностей.

На основании вышеизложенного сначала отдельными учеными-космологами[2], а затем и другими был сформулирован так называемый «антропный принцип», со всей определенностью подтверждающий библейский факт антропоцентричности всего мира: наблюдаемая вселенная во всей полноте ее физических закономерностей поразительным образом соответствует появлению и развитию всех форм жизни на планете Земля.

«Слабый» антропный принцип

Сегодня в научно-философской среде принято разделять антропный принцип на два варианта его вида, «слабый» и «сильный». «Слабый» антропный принцип постулирует, что устройство Вселенной допускает зарождение в ней биологической жизни. Другими словами, люди могут задаваться вопросами о закономерностях физического мира потому и только потому, что эти закономерности допускают существование людей: «Мы видим мир таким [чудесным] потому, что, если бы он не был таким, то мы бы его не видели».

«Слабый» антропный принцип своею непоследовательностью как бы дает повод для объяснения выявленной антропоцентричности мира путем представления нашей Вселенной как лишь одной из множества возможных вариантов. На основании этого, некоторыми учеными Вселенная понималась как некий пространственно-временной «пузырь», один из бесчисленного множества других вселенных, в котором (в отличие от остальных) и наблюдается точное соотношение мировых констант.

Другое допустимое умозрительное построение – это вариант так называемой «мультивселенной» («пульсирующей вселенной»): представление о нашем мире как о бесконечной череде сменяющих друг друга «вселенных», случайным образом реализующих все возможные варианты соотношения мировых констант и «само-отбраковывающихся» в процессе физического развития от точки «Большого Взрыва» до точки «Большого Хлопка́» (гипотетического конца существования Вселенной в состоянии, подобной первичной сингулярности).

Надо ли говорить, что, образно говоря, «слабость» принципа порождает и «слабость» всех этих совершенно ни на чем не основанных рассуждений? Парадокс, но чем очевиднее их необоснованность, тем больше усилий прикладывает очередной «сторонник» этих взглядов к отстаиванию такого рода псевдо-научных иллюзий. Каким-то странным образом вычурная абсурдность подобных гипотез в общественном сознании приобретает оттенок «сакральности», «высоконаучного знания», о котором простым смертным не надо даже задумываться, а надо всецело положиться на авторитет провозгласивших эти «идеи» агитаторов и пропагандистов от науки.

«Сильный» антропный принцип

«Сильный» антропный принцип гласит: «Вселенная обязана (!) быть такой, чтобы в ней могла зародиться и развиться до разумного состояния биологическая жизнь». Очевидно, тем самым в основу существования мира полагается некий неведомый науке «закон необходимости разумной жизни», как бы направляющий и детерминирующий развитие Вселенной лишь в чрезвычайно узких рамках пригодности для существования разумных существ.

«Сильный» антропный принцип, в отличие от «слабого», признается далеко не всеми членами научного сообщества по причине невозможности его эмпирической проверки. Действительно, у нас нет возможности эмпирически наблюдать или экспериментально воссоздать некоторую «другую вселенную», чтобы сделать вывод об универсальности положения о предназначенности Вселенной к разуму. Правда, косвенно правоту «сильного» антропного принципа подтверждает ранее высказанное соображение об отсутствии в наблюдаемом физическом мире закономерностей, прямо направленных против появления и развития разумной жизни, а также безусловный факт существования и научно-технического прогресса человеческой цивилизации.

В то же время, человечество всегда было озабочено поисками «иного разума» в пределах материального мира. Так, в настоящее время существует множество различных программ поиска признаков «иной жизни» и «иного разума» на планете Земля, в Солнечной системе, в других галактиках. Весьма симптоматично, что, несмотря на колоссальные усилия, приложенные в этом направлении на протяжении как минимум нескольких десятилетий, несмотря на огромное количество оригинальных гипотез, задействованных технических и вычислительных средств, результаты всех этих поисков – практически нулевые. Факт отсутствия научно-значимых следов не только внеземного разума, но и внеземной жизни, не просто обескураживает энтузиастов этого поиска. Он дал возможность сформулировать так называемый «парадокс Ферми», значение которого еще не до конца осознано «эволюционным» сознанием современного исследователя: отсутствие следов иной жизни говорит либо об исключительности положения Земли как единственной колыбели жизни во Вселенной, либо о наличии каких-то чрезвычайно могущественных и загадочных механизмов блокировки биосферы нашей планеты от проникновения извне.

«Сверх-сильный» антропный принцип

В связи с вышесказанным можно выразить антропный принцип в его сверх-сильной формулировке: именно человечество есть цель и смысл существования Вселенной.

«Сверх-сильный» вариант антропного принципа, с мировоззренческой точки зрения, является гораздо более надежной опорой для каких-либо последующих рациональных умозаключений, нежели его просто «сильный», тем более – «слабый» варианты. В частности, он может помочь сэкономить ученому сообществу многие человеко-часы бессмысленных споров на околонаучные темы, когда у заявленных какой-либо стороной тезисов очевидно их несоответствие «сильной антропоцентричности» окружающего мира. Например, сославшись на «сверх-сильный» антропный принцип, можно было бы в зародыше прекратить пустые дискуссии на такие темы как «есть ли жизнь на Марсе?» и «что поменялось бы в облике Земли, если бы в основе органической химии лежал не углерод, а кремний?». Более того, если бы этот вариант антропного принципа был деятельно воспринят всем научным сообществом, то человечество могло бы получить и вполне весомые практические результаты от прекращения финансирования заведомо бесцельных проектов вроде запуска космических зондов с посланиями внеземным «братьям по разуму», поискам мифического «коллективного разума» у микроорганизмов, муравьев, пчел и термитов, и других популистских прожектов.

Увы, для абсолютного большинства представителей научного сообщества даже классический «сильный» вариант антропного принципа не только не стал мировоззренческим ориентиром, но, напротив, породил стойкое желание найти хотя бы какое-нибудь его опровержение, малейшее основание для критики и удовлетворения своего скепсиса. Человечество вообще и ученое сообщество в частности всегда рассуждает и действует крайне реакционно, как только чувствует малейшую угрозу своему уютному, безбожному мирку неглубоких мировоззренческих установок, мелкобытовых забот и суетных попечений.

Заключение

Антропный принцип, безусловно, явился своеобразным прорывом в структуре рационалистического, материалистического знания, составлявшего вплоть до второй половины XX века едва ли не единственную мировоззренческую концепцию, принятую научным сообществом и всем человечеством. В этом, несомненно, его огромное значение и важность, которую трудно переоценить. Замечательно также то, что антропный принцип являет собой определенного рода противовес широко распространенной, но от этого ничуть не более обоснованной главной мифологеме современности — так называемой "теории эволюции", объясняющей организованность и многообразие всех форм материи мифическими "случайностями" на фоне естественного отбора.

Автор убежден, что последующие ступени самосознания своего личностного «Я», своего места в жизни и цели существования для общества и для каждого индивида способны и будут возносить человеческую личность от примитивных низин грубого материализма к совершенно новым духовным вершинам. В терминах поступательного раскрытия логики антропного принципа, последовательность уровней возрастания личного само-осознания может быть следующей:

1. Окружающий мир допускает появление и развитие разумной жизни.

2. Более того, цель существования окружающего мира и есть появление и развитие разумной жизни.

3. Более того, именно человечество как сообщество разумных людей, наделенных свободой воли, есть цель существования окружающего мира.

4. Более того, каждый разумный Человек как уникальная в масштабах Вселенной, неделимая и неуничтожимая единица сознания – это есть цель и смысл существования окружающего мира.

Автор выражает горячую надежду, что каждый честный исследователь законов и соотношений физического мира, будь то ученый или просто деятельно интересующийся достижениями научного и технического прогресса энтузиаст, способен осознать колоссальную важность указанных шагов в деле личного сущностного перестроения своего внутреннего мира для обретения твердой мировоззренческой основы в жизни, для восстановления целостности своего «Я», для начала трудного, но единственно верного пути к Истине.

[1] Глядя на значение константы С, трудно не заметить ее ярко выраженный «три-десятичный» характер. Число «300» мы встречаем в Библии в описании Ноева Ковчега (Быт 6:15). По мнению некоторых толкователей – Богом предписана именно такая длина ковчега, так как в самом написании древнееврейскими буквами этого числа заложен символ креста, символ нашего Спасения.

[2] Первым эту мысль озвучил американский астрофизик Роберт Дик (Robert H. Dicke, 1916–1997), а окончательно сформулировал в 1973 году также американец Брэндон Картер (Brandon Carter, р. 1942)