Армагеддон, ч.40 (и последняя)
Глава VIII
ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА И БЛАГОВЕСТИЕ ИИСУСА
Из всего Нового Завета книгу Откровения читали и переписывали реже всего, и вообще она с трудом вошла в канон. В первые четыре века христианства её приняли в основном церкви западной части империи, где некоторые церковные лидеры, такие как Ириней Лионский, Ипполит Римский и Викторин Петавский, цитировали её как авторитетный текст. Другие западные богословы сочли содержание Апокалипсиса опасным и утверждали, что его подделали от имени апостола Иоанна. В восточной империи книгу по большей части приняли не очень хорошо, и вот по каким причинам. Во-первых, многие сочли её грубый материализм безобразным. При том, что христианские лидеры постоянно подчёркивали важность духовного единения с Богом, а не плотских и физических вознаграждений за проявленное послушание, всем было понятно, что Откровение больше иллюстрирует светскую культуру с её представлениями о праздности и удовольствиях. Люди в основном сознавали, что христианская вера должна быть иной, и такая книга не могла быть откровением об истинном Боге и его Христе.
Вдобавок, как и некоторые их западные коллеги, восточные богословы в большинстве своём усомнились, что эта книга была апостольской. По-настоящему авторитетными признавались только книги, написанные кем-либо из апостолов Христа, либо из людей его ближнего круга. Автором Откровения, безусловно, является Иоанн, но в раннехристианском сообществе было множество людей с таким именем. Единственным апостолом Иоанном был ученик Иисуса, сын Зеведея. К концу II века практически все пришли к единому мнению, что он написал Евангелие от Иоанна и по крайней мере одно из посланий, которые в конечном итоге вошли в канон Нового Завета (это Первое послание Иоанна; Второе и Третье появились позже, примазавшись к нему). Все эти тексты имели схожие точки зрения и были тесно связаны между собой по темам и стилю написания. А как же Откровение?
Насчёт Апокалипсиса часто замечалось, что он сильно отличается от других писаний, атрибутированных апостолу Иоанну, даже с точки зрения стиля и грамматики. Этот аргумент был наиболее убедительно изложен около 260 года н.э. выдающимся епископом Александрии по имени Дионисий в длинном письме, цитируемом церковным историком IV века Евсевием. Дионисий начинает свою оценку Откровения с указания на то, что некоторые ранние церковные лидеры отвергли это писание отчасти потому, что никто не смог в нём разобраться:
Были и до нас люди, совершенно отвергавшие эту книгу; пересматривая главу за главой, указывая на её непонятность и бессвязность, они объявили её подложной. Они говорят, … что под густым слоем невежества тут нет никакого откровения…
Поскольку апостолы ради пользы читателей стремились передать смысл своих посланий максимально ясно, предшественники Дионисия сочли, что так называемое Откровение не могло быть составлено Иоанном или каким-либо другим членом апостольского круга. Некоторые даже решили, что от имени Иоанна писал печально известный христианский еретик по имени Керинф. Зачем он это сделал? Чтобы апостольским авторитетом оправдать собственные чувственные воззрения:
Вот учение, им проповедуемое: Царство Христа будет земным, и там будет всё, к чему стремился и о чем мечтал он сам, человек очень чувственный, очень плотский: чрево и животные побуждения будут полностью удовлетворены едой, питьем, брачными союзами, а также тем, чем он рассчитывал это облагообразить, – празднествами и жертвоприношениями.
Сам Дионисий не склонен прямо отвергать эту книгу, поскольку другие христиане относятся к ней с большим уважением. И то ли смиренно, то ли застенчиво, а может, и не вполне искренне, он предполагает, что ему, возможно, просто не хватает мозгов, чтобы понять её. Далее он говорит, что, поскольку автор называет себя Иоанном, он не видит причин отрицать, что это было его имя. Однако, далее говорит он, «мне трудно согласиться, что это апостол, сын Зеведеев и брат Иакова, написавший Евангелие от Иоанна и Соборное Послание». Главной причиной, по которой он усомнился в апостольском авторстве, был «и выбор слов, и построение данной книги».
В конце своего письма Дионисий приводит филологическое сравнение Откровения с другими писаниями Иоанна, используя аргументы, с которыми обычно согласны и современные учёные:
Можно отметить также разницу между стилем Евангелия и Послания и стилем Апокалипсиса. Во-первых – безупречный греческий язык, они красноречивы, убедительны в рассуждениях, хорошо построены; в них не найдёшь ни иностранного слова, ни ошибок в языке, ни новых придуманных слов.
То есть Дионисий отмечает, насколько резко контрастируют ясность и качество стиля признанных текстов с тем, что мы находим в книге Откровения. В отличие от апостола Иоанна, этот человек просто не умеет писать. Соответственно, это должен быть другой автор.
Взгляды Дионисия отражали мнение большинства книжников христианского востока, поскольку они читали книги Нового Завета на греческом языке. (На западе в основном использовали латынь). И прошло более ста лет, прежде чем Апокалипсис получил более широкое признание как часть Священного Писания, что было обусловлено несколькими факторами. Прежде всего, Откровение оказалось полезным для ортодоксальных богословов во время великих догматических споров IV века. Главная полемика развернулась вокруг природы Христа: был ли он божественным существом, подчинённым Богу Отцу, божеством второго уровня, которое появилось на свет в какой-то момент прошлого? Или он был полностью равен Богу Отцу по силе и совечен ему (т.е. абсолютно вечен)? Последняя позиция в конечном счёте одержала верх, и книга Откровения сыграла в этом свою роль. Как я уже отмечал, в книге Откровения Бог дважды называет себя «Альфой и Омегой» (1:8 и 21:6). Но и Христос говорит то же самое: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (22:13). Если и Бог, и Христос утверждают, что они являются началом и концом всего сущего, то они, таким образом, равны и совечны друг другу — по крайней мере, с точки зрения ортодоксальных богословов.
Другим фактором, приведшим к принятию Откровения, стало его аллегорическое прочтение, распространившееся благодаря авторитету блаженного Августина. Как мы уже видели, при такой трактовке книга будет говорить уже не о грядущих бедствиях, которые завершатся материальным торжеством буквального тысячелетнего царствования Христа и его святых. Нет, тысячелетнее царство наступает сейчас. Последователи Иисуса ожили в духе и получили власть над силами зла; дьявол не может коснуться тех, в ком живёт дух Христов. Если это то, что имеет в виду книга — если грядущий век, который она прославляет, не является эпохой плотского удовольствия и чувственного наслаждения, — то многие древние читатели уже не видели никаких реальных препятствий воспринимать её как апостольскую. Как только данное препятствие оказалось устранено, церковные лидеры стали более снисходительно относиться к стилю Апокалипсиса, и с большей охотой приняли возможность авторства апостола Иоанна. Как и в случае со всеми остальными книгами Библии, не было никакого голосования на всемирном церковном соборе за включение Откровения в канон Священного Писания; в основном оно произошло на основе неформального консенсуса.
Однако сомнения оставались и, как я уже говорил, на протяжении веков эта книга не пользовалась широкой популярностью. Прошло более тысячи лет, и во времена протестантской реформации Мартин Лютер выпустил свой немецкий перевод Библии, ставший классическим. Сомнительные с его точки зрения библейские книги, которые «не проповедовали Христа», он поместил в особое приложение, где Откровение оказалось в одной компании с Посланиями Евреям, Иуды и Иакова. То есть он не считал, что Откровение адекватно излагает идеи спасения Христа (если вообще что-то о них говорит), и поэтому, по его мнению, его авторитет ниже прочих книг Нового Завета.
Контраст между Иоанном и Иисусом
в перспективе грядущего конца
Что бы там ни думал Мартин Лютер, ясно, что сам автор Откровения верил, что проповедует Христа. Иоанн с Патмоса был ревностным христианином, необычайно твёрдо уверенным, что значит следовать за Иисусом. Здесь нам придётся вернуться к вопросу, затронутому в предыдущих главах: Христос, которого проповедует Иоанн — это точно Иисус, о котором говорят Евангелия?
Давайте вспомним о возражениях против Апокалипсиса, выдвинутых его противниками в ранней церкви, которые сочли материалистическую риторику Иоанна несовместимой с христианским благовестием. Большинство современных христиан, возможно, обеспокоено чувственным характером книги гораздо меньше, поскольку сейчас мало кто считает, что нужно держать себя в чёрном теле в рамках строгого аскетизма, особенно если мы говорим о вечности. Но в сравнении с новозаветным учением Иисуса материализм Откровения, сквозящая в нём жажда власти и упор на силовое решение проблем всё равно способны вызвать обеспокоенность.
Я не пытаюсь представить образ Иисуса в радужных красках. На протяжении всех Евангелий Иисус многократно повторяет, что скоро грядёт Страшный суд Божий, за которым последует разрушение и гибель сего мира. Или, если он это говорит не во всех Евангелиях, то по крайней мере в трёх из них. Поразительно, но апокалиптических прогнозов нет только в самом позднем Евангелии — от Иоанна. В этом видится определённая ирония, и она не прошла мимо внимания современных учёных, поскольку Апокалипсис Иоанна и Евангелие от Иоанна содержат совершенно разное понимание «конца времён». Согласно Откровению, Бог уничтожит своих врагов, а своих последователей введёт в небесный город здесь, на земле, дав им вечную жизнь. Но согласно Евангелию, уверовавшие в Иисуса уже имеют вечную жизнь и будут вознаграждены славой на небесах, а не в земном «граде Божьем» (см. Ин 5:24, 6:47, 14:1-7). Это очевидное противоречие является лишним доводом в пользу того, что обе книги написаны двумя разными авторами.
Однако в трёх более ранних Евангелиях Иисус регулярно объявляет, что Царство Божие скоро наступит на земле и что если люди хотят войти в него, им нужно покаяться, иначе они будут уничтожены. Мы находим это послание уже в самом древнем изречении Иисуса, зафиксированном в Писании. Его первые слова в нашем самом раннем Евангелии от Марка выглядят так: «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк 1:15). Перед нами вполне апокалиптический образ: Царство Божие почти наступило, и людям нужно подготовиться. И подаётся он как «благая весть» (т.е. евангелие), а не «плохие новости». Это послание надежды, спасения. Каждый, кто обращается к Богу, кто раскаивается в своих проступках и заблуждениях, и начинает жить по воле Божией, получит славную награду. Иисус не призывает людей ради собственного спасения верить в него или избегать любых контактов с римской властью. И он предоставляет людям свободно решать, как им поступить. В отличие от книги Откровения, здесь он не угрожает в случае отказа наказать их мечом.
В Евангелиях от Матфея, Марка и Луки Иисус действительно изображает Бога судьёй, который непременно осудит тех, кто не обратится к нему. Но важно подчеркнуть: к тем, кто принимает призыв Иисуса изменить свою жизнь, в этих Евангелиях спасение приходит. Тот, кто станет жить в соответствии с Божьей волей и посвятит себя служению другим, будет спасён от грядущего катаклизма. Спасение не основано на каких-либо конкретных религиозных верованиях, национальности или культурном наследии. Оно основано на заповеди любви к ближнему.
В предыдущей главе я упоминал притчу о богатом человеке, который спросил у Иисуса, как обрести вечную жизнь. Иисус ответил просто: «Соблюдай заповеди» (Мк 19:17). Далее он их ему перечисляет: не убивай, не прелюбодействуй, не кради и т.д. И когда тот говорит, что всё это он соблюдает, но сомневается, достаточно ли этого, Иисус велит ему продать всё своё имущество и раздать деньги бедным. В целом его ответ подвигает на некие действия. Но он не ставит ультиматум, типа: «Уверуй в Меня ради собственного спасения, стань моим рабом, и ни в коем случае, никоим образом не ешь мяса, приносимого в жертву языческим идолам, иначе я убью твоих детей».
Одно из самых полных и сильных поучений Иисуса о грядущем суде содержится в притче об овцах и козлищах (Мф 25:31-46), которая отражает контраст между взглядами Иисуса и Иоанна с острова Патмос. Иисус описывает будущего царя, который в конце времён воссядет на своём троне, а перед ним будут собраны «все народы» земли. Их поделят на две группы: «овцы» станут справа от него, а «козлища» слева. Сначала царь обращается к овцам и называет их благословенными, приветствуя их в царстве, которое Бог давно приготовил для них. Он объясняет, почему они спасены: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня…» Овцы, конечно, очень рады, но в то же время недоумевают: они в жизни не видели царя и не делали для него ничего из перечисленного. Однако он объясняет, что поскольку они сделали это самым меньшим из его братьев и сестёр, они сделали это ему.
Затем он объявляет козлам, что они прокляты и пойдут в огонь, уготованный дьяволу и его ангелам. И снова объясняет почему: в отличие от овец, они не обращали на него внимания, когда он жаждал, был голоден, болен, разут-раздет, не имел приюта или был брошен в темницу. Те тоже недоумевают: они никогда не видели его в беде, и получают то же объяснение — раз они не позаботились о его «меньших» братьях и сёстрах, то они отвернулись от него самого, за что и отправятся на вечную муку.
Чтобы понять смысл притчи об овцах и козлищах, собранных ото всех концов земных, важно подчеркнуть наиболее очевидный момент: людей судят по тому, как они прожили свою жизнь в отношении других людей. Здесь никак не выделены последователи Иисуса, которые всю свою сознательную жизнь старательно исполняли его заповеди. Нет, персонажи притчи никогда не видели Христа ни голодным, ни жаждущим, ни в тюрьме, ни в каком-либо ином образе. Для самого Иисуса спасение не зависит от того, какому народу принадлежит человек (например, израильскому), или каким обычаям он следует (например, иудейским), или в какого бога (или богов) он верит. Спасение не зависит от личной приверженности Христу и только ему одному или от неприязни по отношению к Риму с его правителями. Спасение зависит от того, помогал человек нуждающимся, или нет.
Эта идея присуща всему учению Иисуса, и она раз за разом повторяется в разных историях. В одной притче рассказывается о «добром самарянине», который помог избитому и ограбленному иноверцу, брошенному умирать на обочине (Лк 10:25-37). Самарянин не был последователем Иисуса и уж точно не являлся иудеем. Взаимоотношениям самарян с иудеями вообще была присуща известная враждебность. Но он помог нуждающемуся независимо от его национально-религиозной принадлежности, и поэтому он поставлен образцом исполнения великой заповеди «Возлюби ближнего своего, как самого себя». А вот религиозные служители в той притче никакой помощи не оказали.
А вот Иисус ставит в пример бедную вдову, которая отдала на храм «две лепты» (Мк 12:41-44). Он удостаивает её похвалы не за то, что она пожертвовала значительную сумму, чего не было, а за то, что она отдала всё, что у неё было. Иисус не подкарауливал её у входа в храм, чтобы сделать своей последовательницей. Она и так сама сделала то, что было нужно.
А вот богатый Закхей, который в глазах Иисуса заслужил спасение тем, что отдал нищим половину всего своего имущества, а за причинённый ущерб воздал потерпевшим вчетверо (Лк 19:9). В этом отрывке не сказано, что он стал одним из последователей Иисуса, и ничего не говорится о том, сколько налогов при этом он направлял в римскую казну.
Я не говорю, что в Евангелиях Иисус не искал себе последователей. Он проповедовал своё учение именно для того, чтобы люди приняли его наставления и последовали за ним. Но в ранней евангельской традиции следовать за Христом значило следовать его примеру. Это не означало верить в определённые вещи о нём, или принимать какие-то истины о его личности в качестве средства спасения, как не обязывало и занимать конкретную позицию в отношении имперских властей. Иисус заповедовал своим последователям жертвовать собою ради других, а не ограничиваться собственными желаниями и нуждами. Те, кто никогда не встречался с ним или никогда не слышал о нем, смогли это сделать: так поступили «овцы» и самарянин. А тем, кто встретил его лично, было сказано «отвергнуться себя» и последовать за ним, ибо «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (Мк 8:34-35).
Да, Иисус считал, что грешников ждёт погибель, и неоднократно напоминал об этом. Однако поразительно, что он никогда ничего не говорит о ниспосланных Богом страданиях, пытках и долгой смерти. Конец наступит внезапно, когда никто его не ожидает — вот что важно. И тогда вечная погибель постигнет всех, кто ставил себя выше прочих, кто отказывался помогать, кто жил в своё удовольствие и наслаждался высоким статусом, даже если всё это причиняло другим боль. Такие люди будут уничтожены, но мучить их никто не станет. Более того, Иисус никогда не говорит о вечных муках; он говорит о наказании. И уж точно он никогда не потчует своих слушателей историями о крови врагов, которой они смогут удовлетворить свою жажду мести.
В канонических Евангелиях Иисус не стремится к мести. Он никогда не использовал свои сверхъестественные способности, чтобы причинить кому-либо боль, покалечить или убить. Он учит тому, что нужно жертвовать собой ради других, стараться изо всех сил ради других, отдавать свою жизнь за других. И это никак не соответствует книге Откровения, где Христос жаждет крови, готов мучить людей, чтобы подчинить их себе, затем поразить их мечом, и наконец воскресить из мёртвых, чтобы бросить в горящую серу.
Как я уже подчёркивал, Иоанн с Патмоса искренне считал себя бескомпромиссным последователем Христа. То же самое можно сказать и о множестве христиан прошлого и настоящего. Но нельзя забывать одни из самых резких слов Иисуса, где он говорит, что многие из тех, кто считал себя его последователями — кто верил, что они исполняли его волю, распространяли его учение и были наполнены его силой, — в конце концов будут осуждены.
Многие скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие».
(Мф 7:22-23)
Обратите внимание, кто эти люди. Это те, кто называет Иисуса Господом. Они не только верят в него, но и совершают его именем чудеса. И при этом они осуждены. Почему? Потому что на самом деле они творили зло, а не исполняли волю Божью. Это не значит, что они были порочными людьми. Это значит, что они не делали того, что им заповедал Иисус. Он заповедал творить «волю моего Отца Небесного», и на протяжении всего своего служения неоднократно объяснял, в чём она заключена: помогать нуждающимся, подавать бедным, ухаживать за больными, навещать одиноких, любить других так же сильно, как самих себя. И даже больше: отдать за других свою жизнь. Те, кто думает, что следовать за Иисусом, значит совершать «великие дела» во имя Его, не имея при этом любви к другим, — они заблуждаются, даже если уверенно считают Иисуса своим Господом.
Таково Евангелие Христово.
Подражание Христу — только которому?
В своей работе «Вопрос об историчности Иисуса» (1906) — одной из самых влиятельных научных работ об Иисусе, когда-либо написанных, — теолог Альберт Швейцер заметил, что каждое поколение учёных представляло Иисуса по-своему. То есть исторический и культурный контекст, в котором библеисты работают, так влияет на их понимание Иисуса, что они неизбежно изображают его как человека их времени, который и взгляды провозглашал свойственные их времени. В качестве примера Швейцер приводил учёных эпохи Просвещения, которые и сами отвергали сверхъестественное, и об Иисусе писали так, что его якобы «чудеса» были просто неправильно поняты авторами Евангелий. И действительно, если уж учёный, находящийся под влиянием философского рационализма, не верит в возможность чудес, то он не склонен верить и в то, что чудеса совершал Иисус.
За последние сорок лет точка зрения Швейцера получила новое подтверждение. Более чем когда-либо стало модным изображать Иисуса в соответствии со своими собственными идеологическими взглядами. И поэтому у нас есть учёные (не говоря уже о проповедниках), которые прославляют Иисуса-капиталиста, Иисуса-марксиста, Иисуса-феминиста, Иисуса-представителя контркультуры и Иисуса-политического революционера. У нацистов был Иисус-ариец, а среди нас и сегодня есть белый Иисус-националист. Назовите собственные идеологические предпочтения и напишите свою книгу.
Это явление оказывает влияние на реальную жизнь. Люди, которым важен Иисус, не только рисуют себе его образ в соответствии со своими представлениями, но и стремятся подражать нарисованному образу. Те, кто видит в Иисусе пацифиста, как правило, выступают против войны и борются за мир. Те, кто видит в Иисусе защитника бедных и нуждающихся, часто занимаются волонтёрской работой и делают щедрые пожертвования. Те, кто принимает близко к сердцу учение Иисуса «Не судите, да не судимы будете», часто открыты для мнений и точек зрения других людей, не говоря уже об их расе, гендерной идентичности, национальности, религии и всём остальном, что характеризует их как людей. Разглядевшие в Иисусе того, кто любит и спасает всех людей в равной степени, часто сами деятельно борются за справедливость и равенство. Подобные прочтения библейского образа Иисуса могут принести и действительно приносят окружающему миру огромную пользу.
Но как быть с мстительным образом Иисуса? Иисуса, который полон гнева на неверующих в него, который готов решительно применить всю свою безграничную силу и могущество, чтобы покорить тех, кто не заслужил его одобрения, чтобы заставить их мучиться и в мучениях погибнуть? Некогда гонимого Иисуса, который теперь стремится сам уничтожить своих гонителей? Овладевшего невероятным богатством Иисуса, чьи последователи будут вознаграждены господством и властью, так что смогут править другими народами земли «жезлом железным»?
Это не Иисус из Евангелий, но это Агнец из Апокалипсиса. А ещё это тот образ Христа, который сегодня предпочитают многие. Это образ, который поощряет последователей Иисуса использовать насилие ради мести, господства и эксплуатации, позволяет любые способы навязать свою волю другим. Кто-то из таких христиан живёт среди нас или по соседству, кто-то из них уже ведёт за собой других людей, а кто-то пока только собирается, но очень к этому стремится.
Что бы сказал о них Иисус из Евангелий?
К какой бы религиозной традиции мы ни принадлежали, в голове у каждого из нас сложился свой образ Христа. И если мы решаем следовать за этим образом, он неизбежно повлияет на то, как мы будем строить свою жизнь. Каков он, этот Христос, которому мы желаем подражать? Это евангельский Иисус — всех любящий, всех прощающий, желающий всем помочь? Или это апокалиптический Иисус — гневный, мстительный, желающий мучить и истреблять всех, кто ему не подошёл? Каждый решает сам.
ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА И БЛАГОВЕСТИЕ ИИСУСА
Из всего Нового Завета книгу Откровения читали и переписывали реже всего, и вообще она с трудом вошла в канон. В первые четыре века христианства её приняли в основном церкви западной части империи, где некоторые церковные лидеры, такие как Ириней Лионский, Ипполит Римский и Викторин Петавский, цитировали её как авторитетный текст. Другие западные богословы сочли содержание Апокалипсиса опасным и утверждали, что его подделали от имени апостола Иоанна. В восточной империи книгу по большей части приняли не очень хорошо, и вот по каким причинам. Во-первых, многие сочли её грубый материализм безобразным. При том, что христианские лидеры постоянно подчёркивали важность духовного единения с Богом, а не плотских и физических вознаграждений за проявленное послушание, всем было понятно, что Откровение больше иллюстрирует светскую культуру с её представлениями о праздности и удовольствиях. Люди в основном сознавали, что христианская вера должна быть иной, и такая книга не могла быть откровением об истинном Боге и его Христе.
Вдобавок, как и некоторые их западные коллеги, восточные богословы в большинстве своём усомнились, что эта книга была апостольской. По-настоящему авторитетными признавались только книги, написанные кем-либо из апостолов Христа, либо из людей его ближнего круга. Автором Откровения, безусловно, является Иоанн, но в раннехристианском сообществе было множество людей с таким именем. Единственным апостолом Иоанном был ученик Иисуса, сын Зеведея. К концу II века практически все пришли к единому мнению, что он написал Евангелие от Иоанна и по крайней мере одно из посланий, которые в конечном итоге вошли в канон Нового Завета (это Первое послание Иоанна; Второе и Третье появились позже, примазавшись к нему). Все эти тексты имели схожие точки зрения и были тесно связаны между собой по темам и стилю написания. А как же Откровение?
Насчёт Апокалипсиса часто замечалось, что он сильно отличается от других писаний, атрибутированных апостолу Иоанну, даже с точки зрения стиля и грамматики. Этот аргумент был наиболее убедительно изложен около 260 года н.э. выдающимся епископом Александрии по имени Дионисий в длинном письме, цитируемом церковным историком IV века Евсевием. Дионисий начинает свою оценку Откровения с указания на то, что некоторые ранние церковные лидеры отвергли это писание отчасти потому, что никто не смог в нём разобраться:
Были и до нас люди, совершенно отвергавшие эту книгу; пересматривая главу за главой, указывая на её непонятность и бессвязность, они объявили её подложной. Они говорят, … что под густым слоем невежества тут нет никакого откровения…
Поскольку апостолы ради пользы читателей стремились передать смысл своих посланий максимально ясно, предшественники Дионисия сочли, что так называемое Откровение не могло быть составлено Иоанном или каким-либо другим членом апостольского круга. Некоторые даже решили, что от имени Иоанна писал печально известный христианский еретик по имени Керинф. Зачем он это сделал? Чтобы апостольским авторитетом оправдать собственные чувственные воззрения:
Вот учение, им проповедуемое: Царство Христа будет земным, и там будет всё, к чему стремился и о чем мечтал он сам, человек очень чувственный, очень плотский: чрево и животные побуждения будут полностью удовлетворены едой, питьем, брачными союзами, а также тем, чем он рассчитывал это облагообразить, – празднествами и жертвоприношениями.
Сам Дионисий не склонен прямо отвергать эту книгу, поскольку другие христиане относятся к ней с большим уважением. И то ли смиренно, то ли застенчиво, а может, и не вполне искренне, он предполагает, что ему, возможно, просто не хватает мозгов, чтобы понять её. Далее он говорит, что, поскольку автор называет себя Иоанном, он не видит причин отрицать, что это было его имя. Однако, далее говорит он, «мне трудно согласиться, что это апостол, сын Зеведеев и брат Иакова, написавший Евангелие от Иоанна и Соборное Послание». Главной причиной, по которой он усомнился в апостольском авторстве, был «и выбор слов, и построение данной книги».
В конце своего письма Дионисий приводит филологическое сравнение Откровения с другими писаниями Иоанна, используя аргументы, с которыми обычно согласны и современные учёные:
Можно отметить также разницу между стилем Евангелия и Послания и стилем Апокалипсиса. Во-первых – безупречный греческий язык, они красноречивы, убедительны в рассуждениях, хорошо построены; в них не найдёшь ни иностранного слова, ни ошибок в языке, ни новых придуманных слов.
То есть Дионисий отмечает, насколько резко контрастируют ясность и качество стиля признанных текстов с тем, что мы находим в книге Откровения. В отличие от апостола Иоанна, этот человек просто не умеет писать. Соответственно, это должен быть другой автор.
Взгляды Дионисия отражали мнение большинства книжников христианского востока, поскольку они читали книги Нового Завета на греческом языке. (На западе в основном использовали латынь). И прошло более ста лет, прежде чем Апокалипсис получил более широкое признание как часть Священного Писания, что было обусловлено несколькими факторами. Прежде всего, Откровение оказалось полезным для ортодоксальных богословов во время великих догматических споров IV века. Главная полемика развернулась вокруг природы Христа: был ли он божественным существом, подчинённым Богу Отцу, божеством второго уровня, которое появилось на свет в какой-то момент прошлого? Или он был полностью равен Богу Отцу по силе и совечен ему (т.е. абсолютно вечен)? Последняя позиция в конечном счёте одержала верх, и книга Откровения сыграла в этом свою роль. Как я уже отмечал, в книге Откровения Бог дважды называет себя «Альфой и Омегой» (1:8 и 21:6). Но и Христос говорит то же самое: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (22:13). Если и Бог, и Христос утверждают, что они являются началом и концом всего сущего, то они, таким образом, равны и совечны друг другу — по крайней мере, с точки зрения ортодоксальных богословов.
Другим фактором, приведшим к принятию Откровения, стало его аллегорическое прочтение, распространившееся благодаря авторитету блаженного Августина. Как мы уже видели, при такой трактовке книга будет говорить уже не о грядущих бедствиях, которые завершатся материальным торжеством буквального тысячелетнего царствования Христа и его святых. Нет, тысячелетнее царство наступает сейчас. Последователи Иисуса ожили в духе и получили власть над силами зла; дьявол не может коснуться тех, в ком живёт дух Христов. Если это то, что имеет в виду книга — если грядущий век, который она прославляет, не является эпохой плотского удовольствия и чувственного наслаждения, — то многие древние читатели уже не видели никаких реальных препятствий воспринимать её как апостольскую. Как только данное препятствие оказалось устранено, церковные лидеры стали более снисходительно относиться к стилю Апокалипсиса, и с большей охотой приняли возможность авторства апостола Иоанна. Как и в случае со всеми остальными книгами Библии, не было никакого голосования на всемирном церковном соборе за включение Откровения в канон Священного Писания; в основном оно произошло на основе неформального консенсуса.
Однако сомнения оставались и, как я уже говорил, на протяжении веков эта книга не пользовалась широкой популярностью. Прошло более тысячи лет, и во времена протестантской реформации Мартин Лютер выпустил свой немецкий перевод Библии, ставший классическим. Сомнительные с его точки зрения библейские книги, которые «не проповедовали Христа», он поместил в особое приложение, где Откровение оказалось в одной компании с Посланиями Евреям, Иуды и Иакова. То есть он не считал, что Откровение адекватно излагает идеи спасения Христа (если вообще что-то о них говорит), и поэтому, по его мнению, его авторитет ниже прочих книг Нового Завета.
Контраст между Иоанном и Иисусом
в перспективе грядущего конца
Что бы там ни думал Мартин Лютер, ясно, что сам автор Откровения верил, что проповедует Христа. Иоанн с Патмоса был ревностным христианином, необычайно твёрдо уверенным, что значит следовать за Иисусом. Здесь нам придётся вернуться к вопросу, затронутому в предыдущих главах: Христос, которого проповедует Иоанн — это точно Иисус, о котором говорят Евангелия?
Давайте вспомним о возражениях против Апокалипсиса, выдвинутых его противниками в ранней церкви, которые сочли материалистическую риторику Иоанна несовместимой с христианским благовестием. Большинство современных христиан, возможно, обеспокоено чувственным характером книги гораздо меньше, поскольку сейчас мало кто считает, что нужно держать себя в чёрном теле в рамках строгого аскетизма, особенно если мы говорим о вечности. Но в сравнении с новозаветным учением Иисуса материализм Откровения, сквозящая в нём жажда власти и упор на силовое решение проблем всё равно способны вызвать обеспокоенность.
Я не пытаюсь представить образ Иисуса в радужных красках. На протяжении всех Евангелий Иисус многократно повторяет, что скоро грядёт Страшный суд Божий, за которым последует разрушение и гибель сего мира. Или, если он это говорит не во всех Евангелиях, то по крайней мере в трёх из них. Поразительно, но апокалиптических прогнозов нет только в самом позднем Евангелии — от Иоанна. В этом видится определённая ирония, и она не прошла мимо внимания современных учёных, поскольку Апокалипсис Иоанна и Евангелие от Иоанна содержат совершенно разное понимание «конца времён». Согласно Откровению, Бог уничтожит своих врагов, а своих последователей введёт в небесный город здесь, на земле, дав им вечную жизнь. Но согласно Евангелию, уверовавшие в Иисуса уже имеют вечную жизнь и будут вознаграждены славой на небесах, а не в земном «граде Божьем» (см. Ин 5:24, 6:47, 14:1-7). Это очевидное противоречие является лишним доводом в пользу того, что обе книги написаны двумя разными авторами.
Однако в трёх более ранних Евангелиях Иисус регулярно объявляет, что Царство Божие скоро наступит на земле и что если люди хотят войти в него, им нужно покаяться, иначе они будут уничтожены. Мы находим это послание уже в самом древнем изречении Иисуса, зафиксированном в Писании. Его первые слова в нашем самом раннем Евангелии от Марка выглядят так: «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк 1:15). Перед нами вполне апокалиптический образ: Царство Божие почти наступило, и людям нужно подготовиться. И подаётся он как «благая весть» (т.е. евангелие), а не «плохие новости». Это послание надежды, спасения. Каждый, кто обращается к Богу, кто раскаивается в своих проступках и заблуждениях, и начинает жить по воле Божией, получит славную награду. Иисус не призывает людей ради собственного спасения верить в него или избегать любых контактов с римской властью. И он предоставляет людям свободно решать, как им поступить. В отличие от книги Откровения, здесь он не угрожает в случае отказа наказать их мечом.
В Евангелиях от Матфея, Марка и Луки Иисус действительно изображает Бога судьёй, который непременно осудит тех, кто не обратится к нему. Но важно подчеркнуть: к тем, кто принимает призыв Иисуса изменить свою жизнь, в этих Евангелиях спасение приходит. Тот, кто станет жить в соответствии с Божьей волей и посвятит себя служению другим, будет спасён от грядущего катаклизма. Спасение не основано на каких-либо конкретных религиозных верованиях, национальности или культурном наследии. Оно основано на заповеди любви к ближнему.
В предыдущей главе я упоминал притчу о богатом человеке, который спросил у Иисуса, как обрести вечную жизнь. Иисус ответил просто: «Соблюдай заповеди» (Мк 19:17). Далее он их ему перечисляет: не убивай, не прелюбодействуй, не кради и т.д. И когда тот говорит, что всё это он соблюдает, но сомневается, достаточно ли этого, Иисус велит ему продать всё своё имущество и раздать деньги бедным. В целом его ответ подвигает на некие действия. Но он не ставит ультиматум, типа: «Уверуй в Меня ради собственного спасения, стань моим рабом, и ни в коем случае, никоим образом не ешь мяса, приносимого в жертву языческим идолам, иначе я убью твоих детей».
Одно из самых полных и сильных поучений Иисуса о грядущем суде содержится в притче об овцах и козлищах (Мф 25:31-46), которая отражает контраст между взглядами Иисуса и Иоанна с острова Патмос. Иисус описывает будущего царя, который в конце времён воссядет на своём троне, а перед ним будут собраны «все народы» земли. Их поделят на две группы: «овцы» станут справа от него, а «козлища» слева. Сначала царь обращается к овцам и называет их благословенными, приветствуя их в царстве, которое Бог давно приготовил для них. Он объясняет, почему они спасены: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня…» Овцы, конечно, очень рады, но в то же время недоумевают: они в жизни не видели царя и не делали для него ничего из перечисленного. Однако он объясняет, что поскольку они сделали это самым меньшим из его братьев и сестёр, они сделали это ему.
Затем он объявляет козлам, что они прокляты и пойдут в огонь, уготованный дьяволу и его ангелам. И снова объясняет почему: в отличие от овец, они не обращали на него внимания, когда он жаждал, был голоден, болен, разут-раздет, не имел приюта или был брошен в темницу. Те тоже недоумевают: они никогда не видели его в беде, и получают то же объяснение — раз они не позаботились о его «меньших» братьях и сёстрах, то они отвернулись от него самого, за что и отправятся на вечную муку.
Чтобы понять смысл притчи об овцах и козлищах, собранных ото всех концов земных, важно подчеркнуть наиболее очевидный момент: людей судят по тому, как они прожили свою жизнь в отношении других людей. Здесь никак не выделены последователи Иисуса, которые всю свою сознательную жизнь старательно исполняли его заповеди. Нет, персонажи притчи никогда не видели Христа ни голодным, ни жаждущим, ни в тюрьме, ни в каком-либо ином образе. Для самого Иисуса спасение не зависит от того, какому народу принадлежит человек (например, израильскому), или каким обычаям он следует (например, иудейским), или в какого бога (или богов) он верит. Спасение не зависит от личной приверженности Христу и только ему одному или от неприязни по отношению к Риму с его правителями. Спасение зависит от того, помогал человек нуждающимся, или нет.
Эта идея присуща всему учению Иисуса, и она раз за разом повторяется в разных историях. В одной притче рассказывается о «добром самарянине», который помог избитому и ограбленному иноверцу, брошенному умирать на обочине (Лк 10:25-37). Самарянин не был последователем Иисуса и уж точно не являлся иудеем. Взаимоотношениям самарян с иудеями вообще была присуща известная враждебность. Но он помог нуждающемуся независимо от его национально-религиозной принадлежности, и поэтому он поставлен образцом исполнения великой заповеди «Возлюби ближнего своего, как самого себя». А вот религиозные служители в той притче никакой помощи не оказали.
А вот Иисус ставит в пример бедную вдову, которая отдала на храм «две лепты» (Мк 12:41-44). Он удостаивает её похвалы не за то, что она пожертвовала значительную сумму, чего не было, а за то, что она отдала всё, что у неё было. Иисус не подкарауливал её у входа в храм, чтобы сделать своей последовательницей. Она и так сама сделала то, что было нужно.
А вот богатый Закхей, который в глазах Иисуса заслужил спасение тем, что отдал нищим половину всего своего имущества, а за причинённый ущерб воздал потерпевшим вчетверо (Лк 19:9). В этом отрывке не сказано, что он стал одним из последователей Иисуса, и ничего не говорится о том, сколько налогов при этом он направлял в римскую казну.
Я не говорю, что в Евангелиях Иисус не искал себе последователей. Он проповедовал своё учение именно для того, чтобы люди приняли его наставления и последовали за ним. Но в ранней евангельской традиции следовать за Христом значило следовать его примеру. Это не означало верить в определённые вещи о нём, или принимать какие-то истины о его личности в качестве средства спасения, как не обязывало и занимать конкретную позицию в отношении имперских властей. Иисус заповедовал своим последователям жертвовать собою ради других, а не ограничиваться собственными желаниями и нуждами. Те, кто никогда не встречался с ним или никогда не слышал о нем, смогли это сделать: так поступили «овцы» и самарянин. А тем, кто встретил его лично, было сказано «отвергнуться себя» и последовать за ним, ибо «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (Мк 8:34-35).
Да, Иисус считал, что грешников ждёт погибель, и неоднократно напоминал об этом. Однако поразительно, что он никогда ничего не говорит о ниспосланных Богом страданиях, пытках и долгой смерти. Конец наступит внезапно, когда никто его не ожидает — вот что важно. И тогда вечная погибель постигнет всех, кто ставил себя выше прочих, кто отказывался помогать, кто жил в своё удовольствие и наслаждался высоким статусом, даже если всё это причиняло другим боль. Такие люди будут уничтожены, но мучить их никто не станет. Более того, Иисус никогда не говорит о вечных муках; он говорит о наказании. И уж точно он никогда не потчует своих слушателей историями о крови врагов, которой они смогут удовлетворить свою жажду мести.
В канонических Евангелиях Иисус не стремится к мести. Он никогда не использовал свои сверхъестественные способности, чтобы причинить кому-либо боль, покалечить или убить. Он учит тому, что нужно жертвовать собой ради других, стараться изо всех сил ради других, отдавать свою жизнь за других. И это никак не соответствует книге Откровения, где Христос жаждет крови, готов мучить людей, чтобы подчинить их себе, затем поразить их мечом, и наконец воскресить из мёртвых, чтобы бросить в горящую серу.
Как я уже подчёркивал, Иоанн с Патмоса искренне считал себя бескомпромиссным последователем Христа. То же самое можно сказать и о множестве христиан прошлого и настоящего. Но нельзя забывать одни из самых резких слов Иисуса, где он говорит, что многие из тех, кто считал себя его последователями — кто верил, что они исполняли его волю, распространяли его учение и были наполнены его силой, — в конце концов будут осуждены.
Многие скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие».
(Мф 7:22-23)
Обратите внимание, кто эти люди. Это те, кто называет Иисуса Господом. Они не только верят в него, но и совершают его именем чудеса. И при этом они осуждены. Почему? Потому что на самом деле они творили зло, а не исполняли волю Божью. Это не значит, что они были порочными людьми. Это значит, что они не делали того, что им заповедал Иисус. Он заповедал творить «волю моего Отца Небесного», и на протяжении всего своего служения неоднократно объяснял, в чём она заключена: помогать нуждающимся, подавать бедным, ухаживать за больными, навещать одиноких, любить других так же сильно, как самих себя. И даже больше: отдать за других свою жизнь. Те, кто думает, что следовать за Иисусом, значит совершать «великие дела» во имя Его, не имея при этом любви к другим, — они заблуждаются, даже если уверенно считают Иисуса своим Господом.
Таково Евангелие Христово.
Подражание Христу — только которому?
В своей работе «Вопрос об историчности Иисуса» (1906) — одной из самых влиятельных научных работ об Иисусе, когда-либо написанных, — теолог Альберт Швейцер заметил, что каждое поколение учёных представляло Иисуса по-своему. То есть исторический и культурный контекст, в котором библеисты работают, так влияет на их понимание Иисуса, что они неизбежно изображают его как человека их времени, который и взгляды провозглашал свойственные их времени. В качестве примера Швейцер приводил учёных эпохи Просвещения, которые и сами отвергали сверхъестественное, и об Иисусе писали так, что его якобы «чудеса» были просто неправильно поняты авторами Евангелий. И действительно, если уж учёный, находящийся под влиянием философского рационализма, не верит в возможность чудес, то он не склонен верить и в то, что чудеса совершал Иисус.
За последние сорок лет точка зрения Швейцера получила новое подтверждение. Более чем когда-либо стало модным изображать Иисуса в соответствии со своими собственными идеологическими взглядами. И поэтому у нас есть учёные (не говоря уже о проповедниках), которые прославляют Иисуса-капиталиста, Иисуса-марксиста, Иисуса-феминиста, Иисуса-представителя контркультуры и Иисуса-политического революционера. У нацистов был Иисус-ариец, а среди нас и сегодня есть белый Иисус-националист. Назовите собственные идеологические предпочтения и напишите свою книгу.
Это явление оказывает влияние на реальную жизнь. Люди, которым важен Иисус, не только рисуют себе его образ в соответствии со своими представлениями, но и стремятся подражать нарисованному образу. Те, кто видит в Иисусе пацифиста, как правило, выступают против войны и борются за мир. Те, кто видит в Иисусе защитника бедных и нуждающихся, часто занимаются волонтёрской работой и делают щедрые пожертвования. Те, кто принимает близко к сердцу учение Иисуса «Не судите, да не судимы будете», часто открыты для мнений и точек зрения других людей, не говоря уже об их расе, гендерной идентичности, национальности, религии и всём остальном, что характеризует их как людей. Разглядевшие в Иисусе того, кто любит и спасает всех людей в равной степени, часто сами деятельно борются за справедливость и равенство. Подобные прочтения библейского образа Иисуса могут принести и действительно приносят окружающему миру огромную пользу.
Но как быть с мстительным образом Иисуса? Иисуса, который полон гнева на неверующих в него, который готов решительно применить всю свою безграничную силу и могущество, чтобы покорить тех, кто не заслужил его одобрения, чтобы заставить их мучиться и в мучениях погибнуть? Некогда гонимого Иисуса, который теперь стремится сам уничтожить своих гонителей? Овладевшего невероятным богатством Иисуса, чьи последователи будут вознаграждены господством и властью, так что смогут править другими народами земли «жезлом железным»?
Это не Иисус из Евангелий, но это Агнец из Апокалипсиса. А ещё это тот образ Христа, который сегодня предпочитают многие. Это образ, который поощряет последователей Иисуса использовать насилие ради мести, господства и эксплуатации, позволяет любые способы навязать свою волю другим. Кто-то из таких христиан живёт среди нас или по соседству, кто-то из них уже ведёт за собой других людей, а кто-то пока только собирается, но очень к этому стремится.
Что бы сказал о них Иисус из Евангелий?
К какой бы религиозной традиции мы ни принадлежали, в голове у каждого из нас сложился свой образ Христа. И если мы решаем следовать за этим образом, он неизбежно повлияет на то, как мы будем строить свою жизнь. Каков он, этот Христос, которому мы желаем подражать? Это евангельский Иисус — всех любящий, всех прощающий, желающий всем помочь? Или это апокалиптический Иисус — гневный, мстительный, желающий мучить и истреблять всех, кто ему не подошёл? Каждый решает сам.